На санях не было ни навигационного компьютера, ни связи с сетью спутников, определяющих местоположение на планете, - только простой компас. По настоянию Лориана Дару направил сани почти точно на запад, в том направлении, где, как говорили, заканчивались поля металлолома. Если где и жили Перерожденные, так это в тундре, на тысячи миль уходящей в бесконечное ничто, которое составляло большую часть планеты-тюрьмы. Поскольку лагеря были разбросаны так далеко друг от друга, они представляли всего лишь незначительные опорные пункты. Нефтяные месторождения и свалки металлолома составляли наименьшую часть поверхности планеты.

Человечество едва ступало на Белушу. Большая часть ледяного мира никогда не видела сапог и не чувствовала удара лопаты или мотыги.

"Ты уверен, что мы идем правильным курсом?" - спросил юноша.

Его голос пробудил Лориана от дремоты, от тусклого и туманного сна. Голова пульсировала, все тело болело. В аптечке саней лежали обезболивающие - Лориан догадался, что они принадлежали самому Дадану, поскольку такие вещи были большой редкостью. Они почти не помогали, и снова и снова Лориану приходилось заставлять себя глубоко дышать через маску, зная, что не делать этого - значит рисковать занести инфекцию в легкие.

"Я не... уверен, что есть правильный курс", - сказал Лориан. "Я надеюсь, что они... найдут нас".

"Надеешься?" Дару повернулся, чтобы посмотреть на него, все еще ведя сани примерно в четырех локтях над продуваемой ветром поверхностью. Им не грозило ни с чем столкнуться - вокруг не было ничего, кроме пологих холмов, за исключением мест, где то тут, то там из-под снежного покрова выглядывали выступы черных скал.

Неужели мальчик только что понял, что никакого плана не существует?

"Неохраняемые утилизационные сани, одни?" хмыкнул Лориан. "Если они здесь, то прибегут".

"Но как быстро?" спросил Дару. "Быстрее, чем марси смогут перехватить наш передатчик?"

"Я же говорил тебе, - сказал Лориан, глядя на изуродованную консоль перед своим креслом, где с открытой панели свисало гнездо стеклянных проводов, - я обошел передатчик".

"Ты уверен?"

"Если хочешь, можешь остановиться и сам вырвать антенну", - вздохнул Лориан, прислоняясь к окну слева от себя. У него не было сил спорить с молодым человеком - да и вообще не было никаких сил.

Дару же наоборот, казалось, питался этим недостатком энергии, становился сильнее, неистовее в вакууме, созданном нехарактерным для Лориана отсутствием индивидуальности. "У нас не так много еды, чувак".

Юноша нашел недоеденную упаковку батончиков под задним сиденьем кабины, спрятанную под глянцевой газетой, страницы которой украшали молодые мужчины, одетые в женское нижнее белье.

"Не беспокойся о еде, - сказал Лориан. Там ещё около дюжины пайков - достаточно, чтобы не умереть с голоду большую часть недели. "Сначала у нас кончится энергия."

Оба мужчины при первой же возможности подключили свои костюмы к портам зарядки в санях. Костюмы были более энергоэффективными, чем сами сани, и менее требовательными к энергии. Когда топливные элементы иссякнут и двигатели остановятся, когда графеновые батареи транспортного средства истощатся и температура в салоне начнет падать, костюмы смогут продержаться еще некоторое время. Возможно, день. Возможно, и больше. Как ни странно, костюмы дольше сохранили бы им тепло, если бы они двигались. Механическое воздействие рук и ног помогало заряжать энергетические запасы костюма, но чтобы воспользоваться этим эффектом, Лориану и Дару пришлось бы покинуть изолированную кабину саней, в которой было теплее, чем в суровом мире снаружи.

"И что дальше?" спросил Дару. "Мы просто... летим по прямой и надеемся, что нас подберут?"

Лориан не повернулся и не посмотрел на собеседника, но расплылся в широкой зубастой улыбке. Он знал, что улыбка не коснулась его глаз. Это была нечеловеческая улыбка безумца, оскал мертвеца. Почувствовав беспокойство своего спутника, Лориан сказал: "Мы ничего не можем сделать".

"Мы можем вернуться!" возразил Дару. "Я лучше рискну с марси, чем умру здесь на холоде".

"Неужели?" Лориан повернулся, чтобы посмотреть на парня. Его голова поплыла, настолько стремительным было движение. "Неужели?"

Дару не ответил, такова была убежденность в срывающемся голосе Лориана.

"Мы умрем на этой скале, Дару, - просто сказал он. "Все мы. Ты хочешь умереть в лагере или на своих условиях?"

"Я не хочу умирать!" возразил Дару.

"Это не вариант", - ответил Лориан. "Ты родился. Смерть - это часть комплекта".

Дару нахмурился и летел в тишине большую часть минуты. Лориан наблюдал, как мимо проплывают залитые солнцем снега. В этой зыбкой тишине маленький интус спросил: "Ты спрашивал меня там, в лагере, действительно ли я верю во всю эту чушь о жизни после смерти. Помнишь?"

Дару не ответил.

"Ты спросил, действительно ли я знал Полусмертного. Наверное, Файвз или кто-то другой рассказал тебе". Было ошибкой говорить о Файвзе, понял Лориан, увидев, как тень пробежала по лицу Дару. Неужели он тоже никогда не убивал людей? На мгновение Лориану показалось, что он увидел лицо Дауда, смотрящее на него из оконного стекла.

Сейчас должна быть ночь, подумал он. Действительно должна быть ночь.

"Это был Джефф, - нарушил молчание Дару. "Только он не верил. Говорил, что мы все здесь лжем. Даже те из нас, у кого есть клеймо". Смутившись, он потер лоб, где черными чернилами было выведено слово "ДЕЗЕРТИР". "Но ты действительно знал? Знал его?"

"Адриана?" спросил Лориан. "Да, я знал его. Именно из-за него я здесь."

"Он пытался убить Императора; он..."

"Нет", - оборвал его Лориан. "Но он сломал Императору нос".

Дару на несколько секунд потерял дар речи. Лориан вздрогнул, глубоко вдохнув, когда почувствовал, как в груди щелкнули сломанные ребра. Для них ничего нельзя было сделать, оставалось только дышать.

"Сломал нос Императору..." -повторил молодой человек, почти оцепенев, как будто такое было невозможно. "Ты серьезно?"

Лориан только кивнул, мгновенно пожалев об этом, и откинул голову на подушку сиденья. Он не осознавал, насколько смертельно устал, насколько опустошен. Недели в команде Дадана вымотали его до костей, а дневные ужасы превратили эти кости в щепки. Ему хотелось спать, но он знал, что не может оставить Дару одного, иначе у юноши сдадут нервы.

Сломанный пистолет лежал у него на коленях, немногим лучше пресс-папье. Он сжал ствол ноющими пальцами.

"Это... правда?"- выдавил наконец Дару.

Лориан осознал, что был близок к сновидению, и подскочил на своем сиденье, поморщившись от боли.

"Марло, я имею в виду", - пояснил молодой мужчина. "Что-нибудь из этого? Он действительно умер и вернулся?"

Маленький человечек покосился на своего спутника. "Я думал, ты не веришь во все это дерьмо".

"Не верю!"- вспыхнул Дару, мгновенно защищаясь. "Но я слышал истории. Безумные истории. Например, как он сражался с сотней на Беренике".

"Это была Сенуэсса", - поправил Лориан. "Я был там".

"Ты был там?"

"На орбите", - начал рассказывать Лориан. "Но я спустился в бункер герцога Ратора после окончания боя. Я видел тела, сложенные в холле. Когда их готовились выносить". Он помнил запах, отвратительную вонь гниющего мяса, исходившую от нечеловеческих тел - лица белые как мел, увенчанные костяными панцирями. Люди герцога сложили их, как дрова, в одной стороне тесного зала, где они умерли. "Он сидел там - Марло, я имею в виду, - прислонившись к колонне.

"Аристид", - сказал он мне, всегда такой официальный.

А я ответил: "Марло".

"Ты всё пропустил, - усмехнулся он, - здесь внизу были хорошие бои".

"Там, наверху, были хорошие бои", - сказал я, имея в виду орбиту".

Марло получил ранение - кровавую рану на боку. На нем не было доспехов. Его уже перевязал полевой медик - Лориан видел корректирующую ленту под рубашкой. Валка стояла над ним, прямо за его плечом. Она сжала его левую руку в своей, когда он прислонился к ней спиной. Лориан так ясно мог вспомнить его лицо - умиротворение на нем - и то, как ее большой палец водил взад и вперед по его окровавленным костяшкам пальцев.

"Это не…" начал я.

"Все мои?"- вмешался Марло. "Все мои".

"Чушь собачья", - не удержался Дару. "Он действительно убил сотню Бледных?"

"Я видел такое, во что ты никогда не поверишь, - продолжил Лориан. "Я был там, когда он убил сьельсинского генерала Аттавайсу. Он протянул руку, и окна позади генерала разлетелись вдребезги. Сьельсинов выдуло в космос".

В голосе Дару промелькнуло недоверие. "Он протянул руку?"

Лориан поднял свою. "Я видел, как ему стреляли в грудь в упор, но он не получил ни одной раны. Я видел, как он принял на себя всю мощь орбитального лазера звездолета и продолжал идти".

"Но ты видел, как он умер?"

Бывший офицер вперил в Дару свой самый суровый взгляд. Юноша пристально посмотрел на него, словно пытаясь уловить ложь на лице Лориана.

"Чушь собачья", - еще раз повторил Дару. Эта фраза быстро становилась его любимой. "Чушь собачья".

"Я не боюсь умереть, - продолжил Лориан, - потому что знаю: это не конец для нас. Мы все пойманы в ловушку бесконечного цикла жизни, смерти и перерождения. Важно то, что мы делаем в рамках этого цикла. Правильное понимание. Правильная мысль... Правильная речь".

Он почувствовал на себе взгляд Дару.

"Перерождение...", - протяжно произнес тот. "Ты ведь не о Земле говорил, когда рассуждал о следующей жизни? Ты какой-то язычник".

"Какой-то..." повторил Лориан. Было приятно признать правду вслух после стольких лет молчания. Он чувствовал... он чувствовал себя так, как будто был невидимым или полупрозрачным и внезапно стал твердым.

"Ты веришь..."

"Я не верю", - сказал Лориан. "Я знаю. Я видел это".

"Ну, я тоже видел много дерьма, приятель", - упорствовал Дару. "Мертвые не возвращаются".

"Поступай как знаешь", - отрезал Лориан. "Я не боюсь умереть".

"Ты сумасшедший, малыш, ты знаешь это?"

"Если ты хочешь вернуться, мальчик", - сказал Лориан, привлекая внимание к пропасти в возрасте и положении между ними. "Тогда оставь меня здесь".

На мгновение Дару, казалось, задумался об этом - по-настоящему задумался. Но открыл рот лишь для того, чтобы задать еще один вопрос. "Почему ты здесь? Конкретно? Вы, офицеры, не получаете меток, как мы". Он постучал себя по лбу, где его преступление было выделено синевато-черными чернилами. "Что значит - государственная измена? Ты кого-то убил?"

"Я спас ему жизнь", - сказал Лориан. "Жизнь Марло. Они собирались отправить его сюда".

Дару рассмеялся. "Тогда ты заключил дерьмовую сделку. Они бы никогда не выпустили Адриана Марло из Башни, если бы привезли его сюда. Такой человек отбывал бы наказание во льду, а ты вот тут, потеешь с нами, ничтожествами. Дерьмо, чувак, это жестоко".

Лориан ничего не сказал, не предложил никаких объяснений ни себе, ни своим действиям. Лишь кивнул через оконное стекло на тихую и залитую солнцем Белушу. "Скоро мы сами окажемся на льду".

Он проспал до тех пор, пока не заглохли двигатели - хотя, как долго он спал и насколько хорошо, он так и не мог сказать. Дару тоже дремал в кресле, подняв сани на высоту, значительно превышающую одинокие холмы.

Его разбудил сигнал тревоги - слабый, непрекращающийся писк. С трудом подавшись вперед, Лориан затуманенным взором уставился на дисплей, прищурившись сквозь остатки сна на приборную панель.

ОСНОВНОЙ ТОПЛИВНЫЙ ЭЛЕМЕНТ РАЗРЯЖЕН

ОСТАЛОСЬ ОКОЛО 5%

"Ты должен опустить нас", - позвал он, встряхивая молодого человека, чтобы разбудить. Они находились невысоко, может быть, в десяти локтях от земли, но что-то столь тяжелое, как сани, обязательно пострадает, упав даже с такой небольшой высоты. Чтобы выжить во льдах, им нужна была каждая секунда аварийного питания, и меньше всего они нуждались в повреждении - либо батареи, либо самой кабины.

"Здесь?" спросил Дару. "Здесь ничего нет".

"Нигде ничего нет", - сказал Лориан. "Здесь так же хорошо, как и везде".

"Как мне посадить нас?" Дару никогда раньше не управлял санями.

Лориан указал на панель управления. Флайер затормозил, воздуходувки подняли облака рыхлого снега, когда они опустились ниже.

"Хорошо", - направил Лориан. "Теперь медленно".

Он почувствовал, как флайер коснулся земли. Дару выключил двигатель. Лориан ощутил толчок, когда они приземлились, почти рухнув последние несколько дюймов. Дару испуганно вскрикнул, а Лориан вздрогнул, когда падение отозвалось эхом в изломанном теле.

Сломанный пистолет соскользнул с его колен на пол.

Несколько минут они молчали. Лориан был уверен, что на какое-то время потерял сознание. Он так устал. Они оба устали.

Когда, наконец, он снова пришел в себя, Лориан сказал: "Спасибо тебе".

"За посадку?"

"За то, что спас мне жизнь", - объяснил Лориан. "Ты мог бы сбежать."

"Я же говорил тебе", - ответил Дару. "Ты спас мне жизнь". Молодой мужчина резко выдохнул и выглянул сквозь навес на заснеженные пустоши снаружи. "Конечно, я не уверен, для чего я это сделал".

"Тебе следует перевести нас на питание от батарей", - заметил Лориан. "Этих последних пяти процентов на топливных элементах хватит ненадолго, но они могут нам понадобиться".

Дару так и сделал. Затихающий вой выключенных репульсоров оборвался.

Наступила тишина.

"И что теперь?" спросил Дару.

"Мы ждем".

"И это все?"

Лориан долго размышлял над ответом на этот вопрос. Над головой висела ракетница. Большую часть полета он взвешивал все "за" и "против" запуска сигнальной ракеты. Это могло бы увеличить их шансы быть обнаруженными, но кем? У марсиан над головой мог летать патруль, а у Перерожденных... ну, не было никакой гарантии, что бандиты просто не убьют их и не заберут сани.

Дару подумал о том же. "Мы могли бы запустить сигнальные ракеты".

"И привлечь марсиан?" спросил Лориан.

"Разве это так уж плохо?" спросил Дару. "Вернуться в Фарсайд лучше, чем умереть, не так ли?"

"Для меня, возможно", - протянул Лориан, думая о коменданте Картере, о том, что ему приказано не дать Лориану умереть. "Я был офицером. Но как, по-твоему, отреагируют марсиане, когда мы с тобой вернемся после второго инцидента?" Он вперил в парня свой проницательный взгляд. "Думаешь, только другие заключенные подумают, что мы с тобой что-то замышляем? Они отправят меня обратно в Доунвелл, может быть, посадят на лед. А тебя повесят".

Лицо Дару стало бледным как молоко. "Неужели у них нет какого-нибудь способа отследить нас? Наго всегда говорил, что марси вживляют в нас датчик, прежде чем разморозить. Что-то, что подскажет им, где мы находимся".

"А разве это не нарушает закон Капеллы?" требовательно спросил Лориан.

"Думаешь, их это волнует?"

"Я думаю, что императора это волнует", - сказал Лориан. "Но это не имеет значения. Если нас прослушивают, значит, нас прослушивают. Ни один из нас не вскроет другого здесь".

"Верно подмечено". Дару смотрел на тихую панель управления. "Так... что тогда? Ничего не делать?"

"Сколько времени, по данным батареи, у нас есть?"

Дару прищурился, ищя показания. "Сто сорок семь часов, плюс еще немного".

Чуть больше шести дней... подсчитал Лориан. Они могли бы растянуть еду на такой срок, только с трудом. С водой проблем не было, учитывая снег на улице, хотя пить талый снег означало бы вызвать переохлаждение, особенно после отказа климат-контроля. "У нас есть время принять решение", - сказал он и застонал, глубоко вздохнув.

"Ты собираешься умереть у меня на руках?" спросил Дару.

Лориан покачал головой. В голове все еще звенело от удара Файвза, болела лодыжка и ребра - каждый вдох раздувал новое пламя из тлеющих углей в боку. "Бывало и хуже", - сказал он, не будучи уверенным, что это правда. Он знал, что ему нужна медицинская помощь, хотя бы для того, чтобы убедиться, что легкие чисты, но вряд ли он ее получит. Не на санях; возможно, нигде, кроме Башни в Доунвелле.

Возможно, Файвз все равно убил его.

Только время покажет.

Следующие восемь часов, по крайней мере, ничего не дали. Лориан спал, и хотя сон этот казался ему сном мертвеца, он, подобно Адриану, вернулся и обнаружил Дару спящим. Мужчина, который был чуть старше мальчика, тихо вздрогнул во сне, ворочаясь в кресле.

Лишь через мгновение Лориан понял.

Дару плакал во сне.

Лориан мог догадаться, что произошло - или что почти произошло - с молодым человеком накануне. Что сделал или почти сделал Дадан. На Белуше было много таких людей, как Дауд. Он полагал, что они были одного сорта. Такие не боялись правосудия, уже получив правосудие императора. Они были на Белуше.

Лориан подумал, что таких людей лучше вешать. Хотя, по его мнению, было бы лучше, если Белуши вообще не существовало, чтобы каждый ее обитатель встретил свой конец на виселице, в блоке или шлюзе.

Но ему было легко говорить об этом. Он был политическим заключенным.

Должен ли Дару быть повешенным? Его единственным преступлением была трусость - он не хотел умирать от рук своих собратьев-мятежников.

Что же тогда можно сделать? Лориан вынужден был признать, что правосудие - не совсем его сфера. Он придерживался тактики и утешал себя тем, что Дадан, как и Дауд, получил немного справедливости. Его беспокоил Дару. Обстоятельства втянули юношу в свою орбиту, и бедняга заплатил за это. Он убил - был изнасилован или почти изнасилован - мог умереть там, в снегу. И все потому, что был добр к Лориану, потому что он - единственный из всей команды Джеффа - пытался стать его другом. Лориан почувствовал внезапный прилив симпатии к молодому человеку.

Другом.

У него не было друзей во всем этом мире, не было друзей нигде - если то, что Браанок сказал об Адриане, было правдой.

Лориан перевел взгляд на ракетницу.

Это был их лучший выход - единственный.

Ему пришлось потянуться, чтобы дотянуться до нее, настолько он был невысок. С тех пор как он пользовался ракетницей, прошли десятилетия, а может, и больше века. Он не мог припомнить, чтобы пользовался ими со времен начальной подготовки, когда его заставляли использовать их во время спортивного ориентирования. Он проверил, заряжен ли пистолет, пощупал пальцами рукоять.

Не было никакой гарантии, что кто-нибудь придет - даже если он выстрелит. В округе могло не оказаться ни марсиан, ни перерожденцев, или они могли просто смотреть в другую сторону. Тем не менее, он должен был попытаться.

Даруй мне мужество и ясность, подумал он и натянул маску на лицо. Морщась от боли, открыл тяжелый люк и прислонился к нему, чтобы защититься от пронизывающего ветра. Он услышал, как Дару вздрогнул и проснулся, но не оглянулся. Взяв ракетницу, Лориан направил ее в небо и нажал на курок. Пистолет дрогнул в его руке, когда выпустил осветительную ракету. Она взмыла в небо, окрасившись в насыщенный красный цвет. За ней потянулся дым цвета кармина, поразительно яркий на фоне этого сплошного белого мира. Сама ракета была слабо радиоактивной, достаточно для того, чтобы ее могли обнаружить тонко настроенные датчики. Это увеличивало вероятность быть обнаруженными марсианами, но Лориана это больше не волновало. Он привел Дару на этот перевал, завел его - вольно или невольно - в самую бездну смерти.

Юноша заслуживал большего.

Заслуживал чего-то.

Лориан смотрел, как сигнальная ракета достигает апогея и начинает падать. Ветер мгновенно разорвал столб красного дыма в клочья. У них оставалось еще пять штук. Лориан решил, что подождет, пока утихнет ветер, прежде чем пытаться снова.

Дару мрачно смотрел на него, когда он ввалился обратно в кабину. За спиной Лориана громко зашипели дверные замки, и молодому человеку пришлось повторить. "Я сказал, ты думаешь, они придут?"

Лориан задумчиво посмотрел на ракетницу, прежде чем положить ее на переднюю консоль. "Если поблизости кто-то есть, они наверняка видели ракету", - ответил Лориан. "Ее можно обнаружить за несколько сотен миль. Кто-то нас найдет. Вопрос в том, когда". Он снял маску и попил из резервуара, вшитого в костюм. Затем взглянул на часы на санях. Было около четырех стандартных часов. Раннее утро. "Я сделаю следующий выстрел в ноль часов".

"Сколько у нас времени?"

"Дело в тепле", - сказал Лориан. "Что говорит консоль?"

"Сто тридцать восемь часов, пятьдесят две минуты".

"Значит, так долго", - ответил Лориан. "Плюс то, как долго продержатся элементы в наших костюмах". Он сделал кабину холоднее, открыв дверь, чтобы выпустить ракету. Климат-контроль должен теперь работать интенсивнее, чтобы компенсировать падение температуры. Это, несомненно, сократит время работы батареи. "Нам лучше устроиться поудобнее".