"Я не могу снять эту чертову штуку!" хрипел Файвз, упираясь в гаечный ключ всем своим весом, пока Лориан не подумал, что инструмент согнется сам собой.

"Она приварена?" - спросил Келлан, один из новых людей, прикрепленных к звену.

"Она приварена?" эхом отозвался Файвз, отрываясь от гаечного ключа и свирепо глядя на другого человека. "А ты попробуй, косоглазый недоносок!" Он ударил Келлана в плечо, побудив Джеффа вмешаться.

Звеньевой крикнул вниз с высоты стабилизатора шаттла: "Мне обязательно к вам спускаться?"

Каким бы негодяем ни был Файвз — слово "УБИЙЦА" было вытатуировано у него на лбу, напоминая о Дауде, — он, казалось, испугался звеньевого и отступил. Лориан, сидевший на стабилизаторе вместе с начальником, посмотрел вниз. Он знал, что лучше не высказывать свои соображения, но уже начинало казаться, что этот болт придется вырезать.

"Там поперечная резьба!" прорычал Файвз. "Должна быть!" Он выругался. "Где плазменный резак?" Он обратился с этим вопросом к Келлану, который просто стоял на месте. Лориану показалось, что он слышит, как в голове парня скрежещут шестеренки. Трое рабочих, собравшихся неподалеку, замерли. Все знали, каким непредсказуемым может быть Файвз, когда расстроен. Даже звеньевой старался не разговаривать. "Где этот гребанный плазменный резак?"

"Думаю, он на краулере", - рискнул предположить один из новичков.

Файвз развернулся и швырнул гаечный ключ в мужчину. Тот попал ему в живот, и он согнулся пополам.

"Файвз!" Джефф спрыгнул вниз со стабилизатора и приземлился рядом с громилой. "Прогуляйся, парень! Вон отсюда! Иди!" Он указал пальцем.

Ноздри громилы-заключенного раздулись, и он повернулся к Джеффу своим изуродованным носом. Старший не отступил. Лориан не в первый раз задался вопросом, в чем заключалось преступление этого человека и почему оно не было написано у него на лбу. Он слышал, что за плату можно отказаться от клейма, но, поскольку такое клеймо распространялось только на плебейскую касту, он никогда не придавал этому значения.

Что бы там ни было, этого оказалось достаточно, чтобы заставить Файвза, у который был на полголовы выше и значительно шире в плечах, отступить. Он повернулся и пошел прочь, мерзлота хрустела под ногами. Глядя ему вслед, Лориан натянул очки на глаза, чтобы отсечь блики зеркального солнца от снега и стекла шаттла, который был объектом их усилий в этот день.

"Кто-нибудь хочет сходить за режущей установкой?" спросил Джефф.

Доставка установки означала не только сам резак, но и несколько ярдов шланга и тяжелый бензобак. Хотя пистолет, пристегнутый к левой подмышке Лориана, мог концентрировать достаточно энергии для выстрела, воздух Белуши был слишком разрежен, чтобы обеспечить резак постоянным потоком. Никто не вызвался. Перспектива катить тяжелый баллон с газообразным азотом под давлением по скользкой и неровной земле никого не привлекала, что могло означать только одно.

"Лориан!" Джефф направил свои слова поверх стабилизатора. "Ты идешь. От тебя и так здесь меньше всего пользы".

Лориан ничего не ответил на это. Он привык к тому, что его назначают на миссии "принеси-подай", привык к тому, что ему напоминают о его статусе самого маленького и, следовательно, наименее эффективного члена экипажа. Частично ему хотелось ругаться. Он также, безусловно, был старейшим членом команды, единственным, кто - что бы там ни утверждал Джефф - не принадлежал к низшей касте. Возможно, он и был незаконнорожденным, интусом, но его мать была рыцарем-патрицианкой, а отец - лордом. Он был главным тактическим офицером имперского линкора, левой рукой самого Полусмертного, и все же он был здесь, мальчиком на побегушках у банды кровожадных мародеров.

В Белуше были свои порядки, свои условности.

Но именно гордость закалила его хребет. Гордость - враг гуррама, писал Вима.

И тогда Лориан Аристид проглотил свою гордость, убил ее.

"Я пойду с ним!" - раздался голос с вершины обломков шаттла, и через мгновение показался Дару и спрыгнул вниз.

"Мне не нужна помощь", - отрезал Лориан, не желая оставаться в долгу. Если уж ему суждено быть мальчиком на побегушках в звене, он, по крайней мере, насладится временным одиночеством.

"Эта установка может быть довольно тяжелой", - предостерег Дару, - "и не похоже, что местность здесь ровная".

Начальник звена, казалось, мгновение обдумывал это, прежде чем кивнуть. "Отлично. Дару, ты и мут привезите режущую установку. Но скорее возвращайтесь!"

Лориан не стал протестовать. Протестовать не имело смысла.

Он пошел, как ему было приказано, Дару следовал на полшага позади.

Это спасло им жизни.

Идти до краулера было не так уж и долго. Им удалось припарковать монстра в полумиле от рухнувшего шаттла, неподалеку от развалин крейсера Легиона длиной более мили, который должен был стать целью их следующей кампании. Пока они шли, Лориан был поражен - как и всегда - глубокой тишиной Белуши. Он игнорировал многочисленные попытки Дару завязать разговор, стараясь впитать ее в себя. Их маленькая команда была - или должна была быть - единственной жизнью на многие мили вокруг. В Белуше почти не было дикой природы. В лагерях водились крысы и насекомые, но эти существа не могли выжить без искусственного тепла в зданиях.

На Белуше не было птиц, и те немногие растения, которые были, боролись за выживание даже в экваториальных зонах. Все было неподвижно, кроме ветра, а его не было, когда они пересекали лед, возвращаясь к краулеру, поэтому единственным шумом, помимо прерывистой болтовни Дару и хруста их ботинок по утрамбованному снегу - был звон тишины в ушах Лориана.

Адриан называл своего бога "Тихим", вспомнил Лориан. И было понятно, почему. В тишине было что-то божественное, что-то, что заставляло человека размышлять, прислушиваться. Лориан подумал, не услышит ли и он голос бога Адриана в тишине, если только хорошенько прислушается.

"Скорее всего, нет, Лориан", - пробормотал он себе под нос.

От мыслей об Адриане ему стало дурно. Даже спустя семь лет слова Браанока не давали ему покоя. Если Адриан действительно отказался от борьбы...

"Ты чего?" - спросил Дару, просияв от внезапного шума, исходящего от его спутника.

"Ничего", - отрывисто ответил Лориан. "Знаешь, мне не нужна помощь".

"Конечно, не нужна", - усмехнулся Дару. "Но это держит меня подальше от Файвза. Он меня до смерти пугает".

Лориан отмахнулся от него рукой. "Этот человек- тупой инструмент".

"Как и молоток", - заметил Дару. "Но я не хочу быть гвоздем".

Это вызвало у Лориана фыркающий смех.

Через несколько минут они добрались до краулера и обнаружили в трюме режущую установку, где ей и полагалось находиться. Они проверили заряд в баке. Восемьдесят пять процентов. Он должен был быть полностью заряжен, но восьмидесяти пяти вполне хватало. Дару отстегнул зажимы, удерживающие тяжелый прибор на месте, и вместе они начали долгий, медленный процесс перетаскивания устройства обратно по снегу и неровной земле от краулера к рабочей площадке.

Шаттл, над демонтажем которого трудились мужчины, затерялся за невысоким холмом. Когда они с Дару вернулись к краулеру, он виднелся над вершиной этого холма, но ни Лориану, ни юноше не пришло в голову пытаться втащить режущую установку вверх по склону и обратно спуститься с другой стороны. Обход привел бы их в тень развалин крейсера и стоил времени, но на планете-тюрьме никогда не было недостатка во времени.

В конце концов, у них впереди еще вся оставшаяся жизнь.

Когда они достигли подножия холма, то услышали звук, безошибочный, как раскат грома.

Бах!

Лориан выронил резак на снег. Его рука рефлекторно потянулась к кобуре с пистолетом, прижатой к ребрам под левой рукой, хотя ему еще не удалось починить драгоценную вещь. Они были беззащитны.

Дару застыл на месте, очевидно, придя к тому же выводу, что и Лориан.

Выстрел.

Бах!

Еще один выстрел разорвал безмолвный воздух. Последовал крик. Еще несколько выстрелов.

Маленький человечек огляделся в поисках укрытия. Они с Дару могли броситься в сугроб, но это было равносильно самоубийству, даже в термокостюмах. Да и такой маневр не гарантировал безопасности. Их комбинезоны красные, как свежая кровь, и если это были марсиане - если бы марсиане направили оружие против заключенных, - они в любом случае не смогли бы спрятаться. Марсианские шлемы, несомненно, оснащены термоптическим зрением, и все, что согревало даже замерзающего человека, сияло бы как солнце в этом холодном свете зеркал.

"Что же нам делать?"- прошептал Дару, как будто шепот мог помочь.

"Пойдем!" Лориан схватил более крупного мужчину за запястье. Там был крейсер! Они могли бы спрятаться в его обломках, а еще лучше - если бы им удалось забраться на него, затеряться среди погнутых антенн и снятых орудийных установок. Полностью отбросив плазменный резак, Лориан повернулся и бросился вверх по склону туда, где корпус огромного корабля возвышался, словно гора.

Как и все корабли Легиона, корпус крейсера был адамантовым, черным и гладким, за исключением тех мест, где орудия, люки и приборы разбавляли эту тьму тусклым блеском титана или стали. Отпустив Дару, Лориан поскользнулся, споткнувшись о какую-то выступающую часть, потерял опору на ледяной поверхности и ударился коленом о корпус. Страшная боль пронзила Лориана, как молния, и он с ужасом понял, что колено вывернулось, выскользнуло из сустава. Шипя и проклиная свою дурную кровь, Лориан согнулся и попытался вправить колено на место, но упал на спину.

"Что случилось?" спросил Дару, наклонившись над ним.

Лориан выдохнул, задыхаясь. "Колено!"

Из-за холма донесся еще один выстрел.

Маленький человечек стиснул челюсти, зубы заскрипели, как ледники по камню. Кость на кость.

"Что я могу сделать?" шептал Дару, склонившись над ним.

"Зат, — Лориан поморщился, нащупывая пальцами выскочившую коленную чашечку, - кнись!"

Его колено встало на место, и он застонал. Выругавшись еще раз, Лориан перекатился на четвереньки. Он попытался подняться, стиснув челюсти в ожидании новой вспышки, но была только тупая, знакомая ноющая боль.

Привет, старый друг...

Наклонившись вперед, Лориан ухватился за обрубок антенны и услышал, как его ноги зазвенели по углеродной обшивке, из которой состоял корпус рухнувшего судна. Дару следовал прямо за ним. По мере того как они карабкались, Лориан слышал все новые и новые выстрелы. Крик боли прорезал освещенный солнцем воздух. Грубый звук человеческих голосов.

Впереди показались руины крепежного хомута, с которого команда на орбите сняла орудийную башню, служивший небольшим укрытием, и Лориан бросился за него. Дару столкнулся с ним, когда упал вслед за Лорианом, и они вместе выглянули из-за края наклонного сосуда на впадину под ним и холм, который намеревались обогнуть.

Шаттл, над демонтажом которого трудилось звено, лежал почти прямо под ними, не совсем в тени крейсера, и поэтому Лориан и Дару могли беспрепятственно наблюдать за разыгравшейся под ним картиной.

За разбитым шаттлом над землей виднелся ялик, более длинный и узкий, чем краулер, его компрессоры вздымали небольшие облачка снега. Люди спрыгнули с его открытой палубы на снег внизу, окружив шаттл. Тело одного из заключенных лежало в снегу лицом вниз. Красный костюм. Красная кровь растекалась.

Но люди из ялика не были марсианами. Ни один из них не носил красно-белую форму Имперской гвардии. Вместо этого на каждом было что-то похожее на лоскутные плащи, все цвета истрепались и выцвели, пока не стали казаться серо-коричневыми. Сверху пришельцы казались бугристыми и бесформенными. Многие были в капюшонах, а те, кто не носил, щеголяли в разномастных шлемах, плохо покрашенных и поцарапанных. Некоторые были явно марсианского производства, красная эмаль отколота, перья исчезли. Но форму перепутать было невозможно.

Пока они наблюдали за происходящим, из ялика выпрыгнул еще один человек, направив длинное ружье на Келлана, стоявшего с поднятыми руками. Должно быть, он крикнул, чтобы пленник встал на колени, потому что Келлан сделал это, поднеся руки к голове. Остальные члены звена Лориана - всего шестнадцать человек - сгрудились по бокам, окруженные четырьмя мужчинами с длинными винтовками.

Загнаны как овцы, подумал Лориан.

"Это все?" - спросил один из незнакомцев, высокий мужчина в шлеме с белым отпечатком руки, нарисованным на левой стороне. Его голос, странно усиленный доспехом, разносился ветром. Прошло мгновение. Должно быть, ему ответил один из подчиненных, потому что он обратился к пленникам: "Кто из вас начальник?"

"Это я!" Джефф поднял руку, крикнув достаточно громко, чтобы его услышали.

По знаку человека с отпечатком руки звеньевому разрешили выйти вперед. Лориан не мог припомнить, чтобы раньше видел этого человека так издалека или так свысока. Тот выглядел несчастным, странно съежившимся, стоя среди группы незнакомцев. Старик, седой и обгоревший на солнце.

"Это вся твоя команда?" - спросил человек с отпечатком руки.

Фраза подтвердила одно наверняка: эти люди не были марсианами. Марсианам не нужно было задавать такой вопрос. Они бы знали. Знали, что в команде стервятников двадцать человек, а не пятнадцать.

Пятнадцать.

Лориан сосчитал головы. Келлан - шестнадцатый - он был отделен от остальных. Мертвец был семнадцатым. С Лорианом и Дару - девятнадцать.

Кого-то не хватало.

Файвза.

Файвз не вернулся.

Если эти люди не были марсианами, оставалась только одна возможность.

Они были Перерожденными.

Преступниками.

Потомками тех заключенных, которые сбежали из лагерей, предпочтя жизнь в скалах и льдах Белуши жизни в кандалах.

Гован бы обделался, если бы увидел их, подумал Лориан, какой-то отстраненный кусочек его сознания вечно что-то бормотал. Старик провел все свои дни на Белуше, в самом Доунвелле, и потому не верил рассказам.

Как же он ошибался.

"Я спрашиваю, это вся твоя команда?" - крикнул человек с отпечатком руки, целясь из длинного ружья прямо в лицо Джеффу.

Лориан ощутил, как напряглись плечи, внезапно почувствовав себя беззащитным здесь, на вершине некогда великого крейсера. Они с Дару обменялись взглядами с широко раскрытыми глазами. Чужакам достаточно было посмотреть вверх, достаточно было сесть на свой ялик, чтобы заметить их двоих, сгорбившихся, словно горгульи. Они могли бы избежать обнаружения внутри места установки отсутствующего орудия, но чтобы попасть внутрь, им пришлось бы встать, а их тени - так близко к краю судна - могли привлечь внимание людей внизу.

"Хорошо."

Бывший командир моргнул. Судя по тону лидера Перерожденных, Джефф должен был ответить утвердительно.

То, что последовало за этим, произошло так быстро, что все закончилось прежде, чем Лориан успел перевести дыхание.

Человек в шлеме с отпечатком белой руки поднял ружье, прицелился Джеффу прямо между глаз и выстрелил. Оружием была не плазменная горелка, а обычный дробовик. Его снаряд - свинцовый, латунный - прошел навылет через голову бедняги, вылетев из затылка с такой силой, что кровь и мозг брызнули на заснеженную землю.

Прежде чем тело успело упасть, Келлан вскочил с колен и бросился на человека с белой рукой. Это было то, что удивило Лориана больше всего, то, что останется с ним на долгие годы. Почему парень это сделал? Он не питал любви к звеньевому, всего несколько недель назад его назначили в их команду.

Хотел ли он отомстить за погибшего? Или только для того, чтобы попытаться спастись самому?

В конце концов, это не имело особого значения.

Перерожденный в высоком шлеме повернулся и выстрелил, всадив две пули в грудь парня. Келлан упал. Лориан сжал челюсти, не смея пошевелиться. Несмотря на то, что он был воином, он был в бою - видел, как умирают люди - только однажды. Смерть была для него всего лишь огоньками на экране, мигающими вспышками. Иногда корабль трясло, раздавался сигнал тревоги, отказывал щит, но все это были лишь абстракции. Только абстракции.

В этот момент бойня была ужасающе реальной.

Несмотря на все его речи, при всех попытках следовать Пути Артура-Будды, при всем желании стать гуррамом, стать кхандасаттвой, Лориан не был храбрецом, да и как он мог им быть? Он был чуть больше ребенка. Болезненный. Хилый. В его обстоятельствах храбрость никому не давалась легко. Он не был великим бойцом, не был вождем людей. Его оружием был ум, внимание к деталям, умение планировать. Все это тогда ничего не стоило. Он был бессилен и поэтому не смел пошевелиться.

"Кто-нибудь еще хочет попробовать?" - спросил человек в раскрашенном шлеме, обращаясь к другим заключенным.

Ни один из них не пошевелился. Их окружало полдюжины Перерожденных, каждый из которых был вооружен ружьем, таким же, как у их предводителя. Взгляд Лориана метнулся к ялику, где он заметил по меньшей мере еще четверых.

"Где марсиане?" прошептал Дару, наклонившись поближе.

Лориан бросил взгляд на краулер вдалеке. Они хоть знают?

Они должны были знать. Ялик никак не мог приблизиться, не задев их сенсоры. Им просто было все равно, или, что еще хуже, они боялись. В команде краулера было всего три марсианина, запертых в своих каютах над каютами экипажа, куда можно было попасть только через герметичный люк на верхней палубе. Трое человек - даже из марсианской гвардии - не смогли бы одержать победу над двенадцатью, а эти чужеземцы убивали марсиан и раньше, это было ясно из их снаряжения.

Тем не менее, они могли бы прорваться к краулеру, попытаться предупредить марсиан.

И все же он застыл на месте. Если бы кто-нибудь спросил его позже - а он бы спросил, - он мог бы поклясться, что все его жилы тогда натянулись, как струны арфы, а конечности тверды, как камень.

"Лориан?" Дыхание Дару вырвалось облачком.

"Не знаю", - сорвался с его губ тихий ответ.

Если они знали о налете, марсиане, должно быть, решили, что их собственные жизни стоят дороже, чем жизни заключенных, за которыми им было поручено присматривать.

"Они не придут?" - спросил парень.

Лориан мог только покачать головой.

"Постройте их!" - резко и громко прозвучал голос предводителя Перерожденных.

Лориан наблюдал за тем, как людей из его звена выстраивают в шеренгу, заставляя встать плечом к плечу перед обломками шаттла. Он увидел Наго, стоявшего в одном конце, и с неуместным удовлетворением отметил, как тот съежился - как будто он и сам не трусил.

Капитан Перерожденных двинулся вдоль строя, останавливаясь то тут, то там, чтобы осмотреть одного из людей, поворачивая голову или толкая его в плечо. Все еще не двигаясь, Лориан подумал, что понял.

Пришельцы были работорговцами.

Вот и все разговоры о свободной жизни среди Перерожденных.

"Слишком стар", - заявил капитан, стянув маску с Парта, беззубого парня, который когда-то был центурионом легионов. Этот человек провел на Белуше большую часть своей жизни - более пятидесяти лет, как он говорил любому встречному.

Эти пятьдесят лет закончились в одно мгновение, причем совершенно беспричинно: один из Перерожденных всадил ему в затылок пулю. Парт упал, как дерево, а то, что осталось от его лица, зарылось в снег у ног убийцы.

"Ты!" - воскликнул капитан, обращая свое внимание на Гареда, парня немногим старше самого Дару, который подпрыгнул от испуга. "Женщин нет?"

Лориан не расслышал ответа, но Гаред должен был ответить отрицательно. Женщин в звене не было. Если на Фарсайде вообще были женщины, Лориан их не видел, видел только парней, которые притворялись женщинами для услады некоторых заключенных.

Капитан навел ружье поверх плеча Гареда и выстрелил.

Раздавшийся выстрел был подобен удару молнии о железные борта рухнувших кораблей и наполнил глубокую тишину мира. Должно быть, это лишило Гареда слуха.

"Женщин нет?" - снова спросил капитан, теперь уже криком.

"Нет!" закричал Гаред. "Только мы!"

Главарь бандитов схватил пленника за ворот комбинезона, отвел другую руку назад, чтобы удобнее приставить дуло ружья к грудине мальчика. Он встряхнул его, желая, чтобы тот сменил тон.

Лориан был уверен, что с беднягой Гаредом покончено. Ни один правдивый ответ, который тот мог бы дать этому человеку, не удовлетворит его, а любой ложный ответ будет ложным. Прошел один долгий миг. Другой.

Капитан Перерожденных отпустил парня и с рычанием двинулся дальше. Еще дважды он произносил слова, как в случае со старым Партом, и дважды звучали еще выстрелы. Погибло еще два человека. Лориан остро ощущал, как сломанный пистолет давит ему на ребра. Если бы он только успел починить его... он мог бы метко стрелять по мерзкому капитану и его людям.

Но подобные мысли были тщеславием. Высокомерием. Гордостью.

Он был всего лишь одним человеком - маленьким, слабым человечком.

Что они с Дару могли сделать вдвоем, даже вооруженные? Каждый из них был бы всего лишь еще одним Келланом, использующим смерть от рук Перерожденных, чтобы избежать рабства у них.

Рабство.

Именно поэтому они и пришли. Зная, что не смогут напасть на Фарсайд напрямую, как это бывало раньше, они решили напасть на бригады стервятников, работавших на полях. Они и сами были стервятниками, размышлял Лориан. Ялик, несомненно, был частью техники, извлеченной со свалки, отремонтированной и переоборудованной Перерожденными для своих целей. Их броня, их оружие, несомненно, были украдены с марсианских складов и конвоев снабжения.

В этом был смысл. Он бы делал то же самое, окажись на месте Перерожденных. Экипажи стервятников были слабым местом, поскольку их охраняло малое число марсиан. Он предположил, что они таким же образом атакуют бригады буровых установок и ремонтные бригады на нефтяных месторождениях в районе Доунвелла и тем самым выводят из строя большую часть промышленности Белуши - и, возможно, они так и поступали.

Интересно, сколько же было Перерожденных? Сколько заключенных было на Белуше? Десятки тысяч? Сотни? Миллионы? Конечно, не миллионы. Марсиан было недостаточно, чтобы контролировать такое население - хотя вряд ли они следили за этим намеренно.

Где жили Перерожденные? И как?

Как марсиане не истребили их и почему? Может быть, они надеялись, что Белуша выведет потомство именно таких крепких мужчин, как они, подобно тому как Марс вывел марсиан так давно? Неужели Император надеялся использовать Перерожденных в войне против сьельсинов, там, за дальними солнцами?

Лориан представил себе легионы белушан, бешеных псов, выпущенных на волю против орды сьельсинов - с их дикостью могли соперничать только сами сьельсины.

Все эти и другие мысли пронеслись в голове Лориана, пока он наблюдал за тем, как его товарищи, отсортированные и закованные в цепи, маршируют к ялику, а его пилот подводит судно на расстояние фута от снега. Капитан выкрикивал приказы своим людям, затем последним поднялся на ялик и скрылся. Зная, что их время пришло, Лориан вскарабкался по выступу башенной установки, служившей ему и Дару укрытием, и почти ввалился внутрь, увлекая за собой парня.

Прошло немало времени, прежде чем марсиане нашли их.