Прошло семь лет.

Семь лет труда, боли, пронизывающего холода.

По приказу коменданта Картера Лориана отправили сначала на Сноухед, где он два года работал на фабрике, сортируя металлолом. Именно там он впервые увидел поля, огромные свалки, заполненные остовами рухнувших звездолетов. Он слышал рассказы о них еще в Доунвелле. Большинство утилизационных работ проводилось в черноте космоса, а некоторые - на орбите Белуши самими марсианами. Они снимали с прибывающих судов оружие и более чувствительные материалы - электронику, топливные баки и тому подобное, - прежде чем спустить корпуса на поверхность. Их скидывали с огромной высоты на репульсорных буях размером с замок. Раз за разом корабли сбрасывались на равнину, чтобы разбиться вдребезги. Затем на них отправляли стервятников, которые обшаривали каждую палубу, каждый дюйм корпуса, каждое отверстие двигателя в поисках драгоценных металлов, печатных плат и всего того, что могли упустить космические экипажи.

Два года пребывания в Сноухеде закончились не возвращением в Доунвелл для ожидаемого воссоединения и унижения Картером и его маленьким двором, а переводом на другую работу. Настал день, когда его погрузили в наземный автомобиль с высокой подвеской и повезли через освещенную зеркалами пустыню.

Он направлялся в Фарсайд.

В сознании Лориана это место приобрело дурную славу. Для людей Сноухеда это было единственное место, хуже которого не было, - последний и самый сокровенный круг ада. В Сноухеде были литейные заводы, огромные плавильни, где остовы разрушенных кораблей переплавляли в болванки. В Фарсайде существовал только холод. Именно в Фарсайде обитали стервятники - команды мусорщиков и утилизаторов, чьей работой было прочесывать поля и разгребать обломки.

Такова была судьба Лориана.

Его новая жизнь была еще тяжелее, чем прежняя. Он мало ценил, насколько легким было его время в автопарке. Многие дни он удивлялся, как это марсиане надеются сохранить ему жизнь на случай, если кто-то в большой вселенной позовет его. Но если Картер хотел, чтобы он был подавлен, зол, унижен, то он был именно таким.

Именно осознание того, что Адриану очевидно комфортно на Джадде, стало причиной его мучений. Лоркан Браанок раскрыл, что его господин удалился на загородную виллу на планете Огня, что он не присоединился к боевым действиям. И неважно, что Лоркан Браанок был змеей, что Лориан не мог быть уверен в правдивости его слов. Его слова были ядом, и яд этот проник глубоко. Если это правда, если Адриан все бросил... если он мило сидит на черном джаддианском пляже с губами накрашенной гурии, обхватившими его член, в то время как должен сражаться…

Это было больше, чем Лориан мог вынести.

Он пожертвовал собой как пешкой в шахматах не для того, чтобы его лорд мог уйти в отставку. Красный Отряд пожертвовал собой не для того, чтобы Адриан мог уйти. Валка умерла не для того, чтобы Адриан мог сбежать!

Эта мысль была подобна занозе в его сознании, как будто один из клыков Браанока вонзился в серое вещество его мозга. Много ночей Лориан лежал без сна в своей камере или в скафандре на заднем сиденье краулера, спасаясь от холода и глядя на крышу над головой.

Это не могло быть правдой. Джаддианцы задержали его, и все. Он был их гостем, их пленником. Так и должно быть. Джаддианцы хотели бы понять его силу. Эта мысль не давала ему покоя уже несколько месяцев. Как далеко зайдут эти принцы с окраины галактики, чтобы узнать, на что способен Адриан? Они будут изучать его, несомненно. Возьмут образцы, сделают снимки. Убьют ли они его снова, чтобы посмотреть, вернется ли он во второй раз? Конечно, нет. Джаддианцы не были лишены чести.

Но отпустят ли они его? Лориана всегда удивляло, что соларианский император позволяет такому человеку, как Адриан Марло, бегать по галактике на побегушках. Этот человек был не просто героем войны, он был громоотводом для общественного внимания, средоточием почти религиозного рвения. Как в Легионах были тайные приверженцы Пути Артура-Будды, тайные последователи мертвого богочеловека по имени Христос, так были и те, кто поклонялся Адриану как аватару возрожденного Бога-Императора. Как император терпел подобную демагогию - до тех пор, пока не перестал - являлось загадкой, которую, Лориан был уверен, даже он сам никогда не разгадает. Адриан был клинком без рукояти - сплошное острие. Император держал его так долго, как только мог, пока не порезался. Джаддианцы, несомненно, порежутся в свою очередь. ...а Лориан?

Сколько лет он будет истекать кровью?

У него появилась возможность некоторое время дышать свободным воздухом Белуши. Восемь лет рабства и тяжелого труда приучили его к скудной атмосфере планеты. Лориан держал маску в одной руке, шланг тянулся к рюкзаку. Он часто делал это, когда у него был редкий перерыв в многодневном труде, стоял там, среди обломков какого-нибудь могучего крейсера, или рядом с ним, или на его вершине, под вечно полуденным небом. Он стоял там до тех пор, пока его изнеможение не усиливалось - намекая на первые признаки гипоксии, - и тогда он возвращал маску на место. Частенько можно было услышать истории о том, как рабочие снимали маски, вдыхая разреженный воздух, пока не теряли сознание или пока это не убивало их.

Такова была жестокость Белуши, что спасение всегда было рядом, на расстоянии вдоха.

"Лориан!" Имя вернуло его к действительности, и, оглянувшись, он обнаружил, что Дару смотрит на него снизу вверх. "Что ты делаешь?"

Смущенный тем, что его застукали, Лориан надел маску. "Просто подышал свежим воздухом", - сказал он молодому человеку.

Как и большинство людей на Белуше, Дару служил в легионах. Его центурия дезертировала, украла транспортник и сбежала после битвы при Тегрисе. Их схватили, и каждого отправили на Белушу, где они были разделены и распределены по поверхности планеты. Сам Дару - круглолицый, честный парень из какого-то захолустья, о котором Лориан никогда не слышал, - всего лишь следовал за своими офицерами.

Аналогия не ускользнула от внимания Лориана.

"Тебе лучше дышать через маску, парень", - заволновался Дару.

"Возможно, - согласился Лориан. "Но это не то же самое."

Дару посмотрел на него, не понимая, и покачал головой. "Слушай, Джефф внутри. Нашли кучу досок с золотой инкрустацией. Сказал, что я должен позвать тебя, сказал, что ты знаешь, как их достать".

Лориан устало кивнул. "Конечно, знаю". Он повернулся и спустился по наклонному борту старого крейсера. Фарсайд находился недалеко от экватора, поэтому день был теплым, как нигде на Белуше, но все же достаточно холодным, чтобы убить. Лориан занимался демонтажом солнечной батареи на крыше старого крейсера. В самих панелях были полезные полупроводники. Все это Лориан сложил на поддон, оснащенный репульсорами, который тащил за собой. Драгоценные и редкие металлы были в приоритете, намного опережая даже неповрежденные полупроводники. "Где Джефф?"

"На мостике", - пояснил Дару, указывая на открытый люк, через который их команда проникла внутрь. "С ним Наго и Файвз, а также Рэнд".

"Конечно", - сказал Лориан.

"А что это за имя такое - Джефф?" спросил Дару.

Привыкший к образной речи парня, Лориан ответил: "Наверняка это сокращение от какого-то".

"Он говорит, что это старое имя", - сказал Дару. "Палатинское имя".

Лориан нахмурился. На его слух это не было похоже на палатинское имя, даже отдаленно. "Джефф полон дерьма".

"Я не думаю, что это палатинское имя", - болтал Дару. "Они все длинные и какие-то... как бы это получше сказать, чем причудливые?"

"Грандиозные", - предположил Лориан, на самом деле не слушая.

"Грандиозные?" Дару попробовал слово на слух, следуя за Лорианом через люк. "Просто звучит как-то не так, понимаешь? Слишком коротко для лорда".

"Джефф не лорд", - сказал Лориан. "Не позволяй ему лгать тебе."

Джефф был их звеньевым, капитаном их маленькой утилизационной команды. Многие из звеньевых, как понял Лориан, были людьми с определенным статусом снаружи. Чаще всего мелкие лорды или офицеры. И поэтому те звеньевые, у которых не было статуса, часто претендовали на него, притворяясь высокородными. Герцог, конечно, был палатином, хотя был ли он герцогом на самом деле - другой вопрос, но Джефф точно был низкого происхождения. Лориан удивился бы, узнав, что этот человек дослужился до центуриона. Но он разбирался в утилизации, и именно это знание помогло ему стать главным. Жизнь на Белуше была своего рода кислотой, растворяющей все, что было раньше, и заменяющей это своей собственной чужеродной химией. Здесь крестьянин мог управлять лордом. Господин мог сделаться рабом.

Но мутант оставался мутантом.

"Вот он!" - сказал Наго, туповатый, косоглазый парень, когда они добрались до моста. "Где ты нашел его, Дару?"

Не обращая внимания на злобу в его тоне, Дару ответил: "Наверху".

"Я демонтировал надфюзеляжные солнечные батареи", - пояснил Лориан.

"Он был без маски!"- вмешался Дару.

Лориан бросил взгляд на парня, которому хватило такта сделать смущенный вид.

"Сделай одолжение, в следующий раз дыши глубже, коротышка, - проворчал Наго, сплюнув. Он сделал традиционный защитный жест - первый и последний пальцы вытянулись, как рога, - и ткнул ими в Лориана.

Лориан уже привык к подобным действиям со стороны косоглазого. Наго и Файвз не скрывали своего презрения и почти ужаса перед Лорианом. Лориану это всегда казалось странным. Вполне логично, что палатинские лорды испытывают беспокойство из-за такого интуса, как он сам: он напоминал им о том, насколько хрупки их собственные гены. Но Наго и Файвз были крестьянами. Для них Лориан не был напоминанием о генетической хрупкости аристократии, он был всего лишь упырем.

"Ты хочешь сказать, что коротышка был наверху и любовался достопримечательностями, пока мы здесь, внизу, потели? - спросил Файвз голосом более глубоким и грубым, чем насмешливый тон Наго. "Я все время говорю, что мы должны просто оставить его здесь, Джефф. Он и так бесполезен".

Лориан изо всех сил постарался улыбнуться. Он давно понял, что с такими существами лучше оставаться веселым, чтобы их презрение не переросло в насилие. "Если ты здесь и так потеешь, Файвз, зачем тебе понадобилось вызывать меня?"

Голова Джеффа показалась из-под консоли правого борта. Притязания звеньевого на высокое происхождение разлетались вдребезги от одного только вида его лица. Лориан миллион раз видел таких, как он, - всклокоченных, тяжелобровых и серолицых - в Легионах. Он был плебеем до мозга костей - хотя ни один человек под его началом не мог оспорить его притязания на благородство и не столкнуться с его яростью.

"Хватит болтать, вы двое. Наго, проводи Лориана к стойкам".

Наго обошел консоль и направился к Лориану, стоявшему в дверях. Широкоплечий, он плохо двигался в тесном пространстве, постоянно уклоняясь в сторону. Проходя мимо, он намеренно столкнулся с Лорианом, отбросив невысокого мужчину назад. Лориан оперся о переборку и последовал за здоровяком наружу.

Идти было недалеко. Наго показал ему на узкий люк в левом борту коридора, который вел на мостик, и Лориан сразу понял, почему Джефф послал за ним. Люк был узким, не более локтя в ширину.

"Не можешь дотянуться, да?" Спросил Лориан, настала его очередь оттолкнуть Наго в сторону. Заглянув в люк, Лориан увидел, как в свете ламп его скафандра блеснули платы, различил отчетливый отблеск золота. Как только припасы вернутся на Фарсайд, их разберут на части, извлекут золото и отправят в Сноухед или один из других лагерей, где переплавят в слитки и вернут в Доунвелл для транспортировки в Башню.

"Не могут же все быть мутантами, верно?" парировал Наго. "Приступай к делу, коротышка, если не собираешься сначала покончить с собой".

Невидимый за маской, Лориан улыбнулся своей самой тонкой улыбкой и протиснулся в щель. Пережитое напомнило ему о том ужасном дне в Доунвелле, когда он карабкался по краулеру Дауда. Лориан не сказал об этом никому из Фарсайда, да они и не спрашивали. Заключенных постоянно переводили.

Лориан знал, что Наго ушел. При всей враждебности этого человека он никогда не оставался в присутствии Лориана один.

Он боится меня, подумал Лориан, боится, что моя мутация заразна.

Эта мысль позабавила его, и он громко фыркнул, приступая к работе над печатными платами. Массив был настроен на управление вспомогательной системой, действующей как ретранслятор между мостиком и какой-то другой частью корабля. На платах виднелось чистое золото, тонкие нити которого были впрессованы в платы. Среди заключенных были и такие, которые утаивали все, что приносили, оставляли себе, чтобы использовать для обмена на лучшие пайки, лучшее снаряжение, на спиртное, сигареты или порнографию, которую привозили марсиане и торговали с заключенными. Несомненно, именно так Дауд в свое время купил Тамару у ее племени Перерожденных.

Лориан просто выбросил платы в коридор. Они были всего лишь вставлены в прорези и соединены с большой матрицей стеклянными проводами, которые достаточно легко отсоединялись. Он был рад, что его снова оставили в покое, и даже Дару не пристал к нему, как тень. Лориан давно оставил попытки общения с людьми. Он держался как можно более замкнуто и почти не разговаривал. Бывший командир научился наслаждался одиночеством там, где мог его получить - ведь в лагере оно было недоступно, как и во время поездки на краулере между лагерем и полями.

Добравшись до нижней части первой стойки, Лориан просунул руку под последнюю панель, чтобы отсоединить провода. Его рука нащупала нечто, чего там не должно было быть. Что-то мгновенно узнаваемое. Почувствовав предмет, он замер. Было понятно, как космическая команда упустила это. Он не должен был находиться там, где находился. Лориан еще раз ощупал предмет, чтобы убедиться, и оглянулся через плечо на коридор за пределами отсека. Наго не вернулся.

Как он туда попал?

Должно быть, кто-то из членов экипажа спрятал его там с какой-то гнусной целью и не вернулся.

Убедившись, что он один и за ним никто не подсматривает, Лориан достал оружие.

Это была плазменная горелка. Оружие офицера - запасной вариант, длиной чуть больше вытянутой руки Лориана. Стандартное оружие: плазменная спираль изгибалась дугой непосредственно перед рукоятью, завершая петлю, необходимую для проецирования плазменной дуги оружия. Это было именно то оружие, которому подражал Лориан, когда модифицировал плазменный резак, чтобы убить Дауда. У него не было ни топливного элемента, ни резервуара, вместо этого он полагался на всасывающую струю, которая превращала разреженный воздух в плазму.

Он должен работать...

Лориан в порядке эксперимента поставил пистолет на предохранитель. Индикатор над рукояткой на тыльной стороне мигнул синим, затем красным, высветив код ошибки.

"Три-один-девять..." пробормотал Лориан, вспоминая базовую подготовку. Он редко стрелял из такого оружия - он вообще редко сам стрелял из оружия.

Охладитель был сломан, вот и все.

Пистолет не стрелял.

Зачем кому-то понадобилось прятать сломанное оружие в серверной стойке? Что толкнуло того давнего солдата на такой поступок?

Невозможно было не думать, что данный предмет помещен туда для него, что он должен был найти его. Карма. Провидение.

Лориан снова оглянулся через плечо, наполовину ожидая увидеть вернувшегося Наго с открытым от шока ртом. В его голове пронеслась дюжина сценариев, в которых он пытался убедить своего товарища не говорить. Он представил, что пистолет работает, представил, что ему приходится стрелять, вспомнил, как Дауд падает среди собственных оторванных ног, кричит, кричит...

Маленький человечек расстегнул молнию на комбинезоне и засунул оружие внутрь. Он мог бы спрятать его в каком-нибудь отсеке их краулера или где-нибудь в лагере на Фарсайде, а то и в каком-нибудь неприметном уголке свалки. Они будут работать над этим крейсером несколько недель, и поэтому осторожность требовала оставить оружие на месте.

Но он не стал этого делать.

После семи лет работы на полях и в литейном цехе Лориан сказал себе, что это не имеет значения. Если его поймают, то почти наверняка вернут в Башню в Доунвелл, где он снова столкнется с Картером. Что мог сделать комендант, кроме как погрузить его в холодный сон?

Он подвергался большей опасности со стороны своих товарищей по заключению, чем со стороны охранников, и этого было более чем достаточно, чтобы оставить пистолет.

Смена закончилась, Лориан и остальные вернулись в свой краулер. Наполнив трюмы, они отправились в долгий путь к Фарсайду под бдительным присмотром небольшой марсианской команды краулера.

В спальной капсуле Лориана был крошечный иллюминатор, чуть больше трети локтя в диаметре. Все еще в скафандре и грязный после дневного труда, он прижался к переборке, наблюдая, как мимо проносятся бесконечные мили тундры и свалки. То и дело под ногами скрипел и хрустел какой-то истерзанный кусок металла. Снаружи обломки рухнувших звездолетов выглядели странными геометрическими холмами, похожими на выступающие из снега отроги черных скал, каждый из которых ярко освещался вездесущим солнечным светом.

Трудно представить себе более уродливый мир.

Иногда Лориан молился о бурях. В Белуше они были редкостью - даже такое слабое распределение солнечного света не способствовало образованию фронтов давления, - но случались. Когда они случались, небо несколько темнело, и какая-то животная часть души Лориана облегченно вздыхала, увидев почти иллюзию ночи. Как странно тосковать по темноте, когда человек должен любить свет, и все же он тосковал.

Судя по всему, одна из таких бурь танцевала на далеком горизонте, черным замком противостоя зеркалам и их несокрушимому дню. Все это время Лориан прижимал пистолет к животу, не зная, куда его спрятать. Его набор инструментов? Но инструменты подвергались выборочной проверке, не то чтобы кто-то считал нужным проверять их годами - хотя любой из его товарищей по команде мог случайно найти его. На краулере? Та же проблема, и та же проблема в лагере.

Значит, при нем?

Было бы нетрудно соорудить что-то вроде кобуры и спрятать этот предмет внутри костюма. Его личность также подвергалась досмотру, но все, что он носил при себе, с меньшей вероятностью могло быть найдено его соотечественниками. Лориан приложил руку к тому месту на поясе, где спрятал оружие, как бы заверяя себя, что оно настоящее.

Он сможет починить сломанный охладитель - ему придется чинить его тайком, - когда они выйдут в поле. Лориан подумал о Наго с его постоянными угрозами, о Файвзе с его тихим гневом.

Возможно, ему это понадобится.

Он проснулся - и не заметил, как заснул, - от того, что Дару стучал по переборке. "Время обеда!" - позвал парень. "Мы должны припарковаться через два часа. Джефф говорит, что нам лучше поесть сейчас - есть вероятность, что мы пропустим ужин в лагере".

Лориан крикнул парню, чтобы тот уходил, и прилег, уставившись на крышу своей узкой койки. Капсула была недостаточно широкой, чтобы в ней можно было свободно лечь, даже такому маленькому человеку, как он. По прошествии нескольких минут Лориан признал, что мальчик прав. Он был голоден и знал, что лучше поесть, чем остаться без еды на ночь. Как и в Доунвелле, время приема пищи в Фарсайде устанавливалось централизованно и происходило между сменами. На краулере у них было больше свободы, и всегда существовала возможность поесть дважды, если позволяло расписание.

На ужин была обычная каша из бромоса, на этот раз, по крайней мере номинально, сдобренная беконом. На вкус она более всего походила на подгоревшую, как будто ее придумал кто-то, имеющий лишь самые скудные представления о беконе. Тем не менее, Лориан с благодарностью начал есть ее, забрав свою миску на верхнюю палубу краулера, где, как думалось, он мог побыть один. На улице было слишком холодно, чтобы есть, и разреженный воздух не помогал. Он ел быстро; каша почти мгновенно утратила ту ничтожную теплоту, которой обладала, хотя фляга с горячей водой оставалась теплой. Иногда случалось получить негустой суп, по вкусу напоминающий курицу и приправленный какими-то склизкими листьями. Это было почти... ну, не очень вкусно, но съедобно, и стоило того, чтобы наполнить бутылку вместо обычной воды, которая, по крайней мере, всегда была доступна на краулере.

"Какого черта ты здесь делаешь?" - раздался грубый голос.

Оглянувшись, Лориан обнаружил, что серые глаза Джеффа смотрят на него сверху вниз из-за края его выкрашенного в красный цвет респиратора.

Ложка в одной руке в перчатке была на полпути к его открытому рту, и Лориан ответил: "Ем".

"А не холодно ли здесь?" - спросил звеньевой.

"Чрезвычайно", - ответил Лориан и откусил кусочек.

Другой мужчина покачал головой. "Есть с остальными настолько плохо?"

Лориан лишь уставился на него, не переставая жевать. Он не хотел отвечать на вопрос.

"Дару сказал, что ты лазил по окрестностям без маски", - сказал Джефф, переходя прямо к сути дела. "Ты пытаешься умереть, парень?"

Лориан даже сейчас был без маски. Сразу же смутившись, он наскреб остатки своей скудной трапезы на слишком большую ложку и проглотил, поморщившись от неприятного вкуса бромоса. Вернул маску на место, прежде чем ответить. "Я здесь уже восемь лет, - сказал Лориан, - или почти столько же".

"Ты считаешь?" спросил Джефф.

Когда он начал считать? Это произошло после того, как он убил Дауда.

"Примерно", - ответил Лориан. "Я знал одного человека в Доунвелле, который считал каждый день".

Джефф снова покачал головой. "С ума сойдешь, занимаясь подобным дерьмом".

"Чем дольше ты здесь находишься, тем легче становится воздух", - пояснил Лориан.

Джефф издал короткий утвердительный звук. Пар вырывался через фильтр в левом углу его маски.

"Я не собираюсь умирать у тебя на руках, звеньевой", - сказал Лориан, отставляя пустую миску в сторону. Он повернул голову, вытянул шею, чтобы осмотреть множество огней коммуникационного оборудования, которыми ощетинилась передняя часть большого краулера. Отсюда открывался обзор на далекие приземистые башни цитадели и зиккурат, на вершине которого стояла вилла коменданта, и огромную кубическую форму литейного цеха. Бараки заключенных были почти невидимы за стенами лагеря. В отличие от Доунвелла, который простирался от фундамента Башни во все стороны и не имел защиты по периметру, находясь в сердце нефтяной страны и эпицентре марсианского контроля, Фарсайд окружали три кольца цепеподобных частоколов, призванных не только удерживать заключенных внутри, но и не допускать к ним Перерожденных.

Фарсайд, как следовало из его названия, находился примерно так далеко от Доунвелла, как только возможно. Когда он работал в Доунвелле, Лориан слышал рассказы о том, как Перерожденные напали на Фарсайд. Многие заключенные подтвердили эти рассказы Лориану после его прибытия. Налетчики напали на тогда еще не укрепленный лагерь, убили четверть марсианского гарнизона и скрылись с женщинами лагеря - почти полусотней.

Вспомнив об этом факте и о Тамаре, Лориан заметил: "Однажды я встретил девушку из Перерожденных". Он не стал рассказывать, как именно. "Она совсем не носила маску".

"Некоторые люди могут привыкнуть к этому", - согласился Джефф. "Но не я. Я из Зиганы. Одна целая три десятых стандартной гравитации, одна целая четыре десятых атмосферы. У меня этот малыш работает сверхурочно". Он постучал по своей маске. "Не знаю, как Перерожденные это делают".

Не найдя, что сказать полезного, Лориан просто произнес: "Некоторые люди привыкают ко всему".

"Похоже, марсиане в состоянии повышенной готовности", - заметил Джефф, заслоняя глаза от снежных бликов. "Они подняли воздушные патрули".

Все еще сидя на палубе, Лориан поднял лицо к небу, где смог различить черные клинообразные очертания флайеров. "Думаешь, они снова заметили чужаков?"

"Налетчиков?" спросил Джефф. "Может быть. Возможно, они где-то прорываются. Не знаю, зачем Перерожденным штурмовать это место, особенно сейчас, когда оно такое укрепленное. Не все раны можно вынести".

Лориан поморщился. "Есть и другие вещи, которые стоит захватить. Топливо. Оружие."

"В прошлый раз им нужны были женщины", - заметил Джефф. "Рэнд считает, что они пытаются увеличить свою численность".

"Почему?"- спросил Лориан, резко обернувшись к пожилому мужчине.

"Сразиться с Марси, забрать Белушу себе".

"Зачем она им?"- спросил Лориан.

"Может, они хотят убраться нахуй с планеты", - усмехнулся Джефф. "Я знаю, что точно хочу".

Это была мысль. Лориан улыбнулся, представив, как орда Перерожденных нападает на Доунвелл и заявляет права на Башню. Конечно, это полная чепуха. При первых признаках беды марсианам, находившимся на станции на вершине Башни, оставалось только перекрыть наноуглеродные кабели, связывавшие станцию звездного порта с поверхностью. В конце концов, Белуша была планетой. С нее нельзя убежать, взмахнув руками вместо крыльев.

"Земные сиськи, холодно", - выдохнул Джефф. "Никогда не думал, что буду скучать по жаре. Зигана была похожа на кирпичную печь. Это хуже. Это намного хуже".

"Ты не обязан оставаться здесь из-за меня", - возразил Лориан. Когда мужчина не понял намека, Лориан сказал: "Я скучаю по темноте".

"Весь этот дневной свет сводит человека с ума, это точно", - согласился звеньевой. "Но представляешь, как чертовски холодно было бы здесь, если бы была ночь? Нет, спасибо".

Это было такое заявление, которое не заслуживало ответа, и Лориан отнесся к нему именно так. Он оглянулся через передний поручень на стены и сторожевые башни Фарсайда. Там виднелась башня управления полетами - узкий шпиль из черной стали - и сновали патрулирующие марсиане в красно-белой форме. Однажды он слышал, что на всей планете насчитывается менее пятнадцати тысяч марсиан, и пятая часть из них находится в Доунвелле. На самом деле они не были надзирателями - гравитационный колодец Белуши представлял собой непостижимо высокую стену вокруг их тюрьмы. Они защищали только нефтепроводы, литейные цеха и месторождения.

Постоянно ходили истории о таких звеньях, как их собственное, пытающихся отремонтировать шаттл или крейсер. Лориан в них не верил. Даже если бы удалось починить один из звездолетов, они никогда не смогли бы его заправить. Межзвездные путешествия требовали антиматерии для варп-двигателя корабля, и Лориан был уверен, что в корпусах, которые опускались на поверхность Белуши, не оставалось ни крупицы этого летучего вещества.

"Как ты думаешь, что так взволновало марсиан?" - спросил Лориан, повернувшись, чтобы посмотреть на своего начальника.

Но Джефф уже исчез, скрывшись внутри краулера.

Снова оставшись один, Лориан снял маску и глубоко вдохнул пронизывающий ветер. Казалось, в тысячный раз за этот день он прижал руку к животу, к тому месту, где был спрятан сломанный пистолет.

Тот все еще был там.

Он сделал еще один вдох.

"Эй, ты!" - раздался над палубой усиленный голос одного из марсианских охранников краулера. "Назад внутрь! Мы почти у ворот!"