Казалось, время на Белуше не идет, а лишь создает иллюзию времени. Солнце, сотни раз отражавшееся в серых небесах, никогда не заходило, и ни одна тень не освещала мир и тюрьму снаружи. Со временем Лориан научился мазать щеки жиром, чтобы лучше защищать глаза от вездесущего яркого света. Он привык к респираторной маске, к термокостюму, к постоянной вони пота, мускуса и грязи, которая ежесекундно прилипала к одежде. Шли месяцы, и боль в его сломанных ребрах утихла, сменившись ломотой и мозолями на пальцах.

Хрупкий и болезненный, Лориан Аристид почти не занимался ручным трудом в своей жизни. Его длинные, ловкие пальцы оказались незаменимыми при выполнении более деликатной работы - ремонте двигателей и приводных валов грузовиков и снегоходов. Заключенным не разрешалось использовать флайеры и другие летательные аппараты в погоне за нефтью, поэтому команде автопарка не разрешалось их ремонтировать. Флайеры предназначались исключительно для людей из Марсианской Гвардии - личных легионеров Императора, отвечающих за надзор за Доунвеллом и поддержание добычи нефти.

Несмотря на долгие часы и тяжелый, рутинный характер работы, Лориан знал, что ему досталась относительная синекура. В здании автопарка было теплее, чем в постоянном, но ледяном полдне Белуши, и Лориан проводил на спине под гусеницами столько же времени в день, сколько и на ногах. Он видел бригады рабочих, которые приезжали с буровых станций, когда им требовался ремонт. Суровые мужчины, потерявшие пальцы, уши или кончики носов из-за обморожения, с лицами, покрытыми клочковатой порослью бороды. Им приходилось работать в стихии, под палящим солнцем, на знойном ветру, который пронизывал даже их утепленные костюмы.

Чаще всего они возвращались в лагерь с одним или несколькими мертвецами, и их тела предавали огню, чтобы они поднимались черным дымом и белым пеплом, окрашивая небо над лагерем.

Черное и белое. Как и сам мир.

И Лориан слышал истории, рассказы о свалках за нефтяным поясом, о великих равнинах, усеянных рухнувшими корпусами звездолетов, боевых крейсеров и фрегатов, шаттлов и лихтеров. Там были целые лагеря, занимавшиеся утилизацией и восстановлением. Сноухед, Перигей. Время от времени погибали целые команды, когда обваливались палубы какого-нибудь старого линкора. Огромные корабли никогда не предназначались для приземления на поверхность планеты. Повышенная гравитация Белуши ломала их, как человек может сломать деревянную палку о колено. Хотя они были заброшенными и бесполезными, в них сохранялись некоторые ценные компоненты - электроника, тяжелые металлы, графеновые элементы питания, - которые стоило вернуть. Однажды, ремонтируя один из краулеров, способных доставить полсотни человек к местам буровых установок, Герцог рассказал Лориану, как более двух тысяч смен назад - почти десять стандартных лет - одна из спасательных бригад набрела на склад оружия, который марсиане не успели очистить. Они устроили нечто вроде восстания, укрывшись на старом линкоре, думая, что смогут договориться с комендантом лагеря Перигея.

Охранники вместо переговоров подвергли регион ковровой бомбардировке. Ни один из повстанцев не выжил.

"Значит, это правда?" Лориан задал вопрос, который боялся задать с тех пор, как прибыл сюда. "Никто никогда не сбегал из Белуши?"

"Как кто-то может сбежать?" - спросил Гован, мужчина постарше, но низкого происхождения, которому, вероятно, было около шестидесяти стандартных лет. "Ты прячешь крылья в своем костюме, мальчик?"

Лориан не стал уточнять - к тому времени, наверное, уже в десятитысячный раз, - что он намного старше Гована, старше всех в звене, кроме, пожалуй, самого Герцога. Может, он и был интусом и бастардом, но бастардом палатина.

"Если хочешь сбежать, мут, отправляйся и присоединяйся к Перерожденным", - сказал Хари, другой член звена. "Ты волен уйти в любой момент. Уверен, они будут рады такому маленькому человечку, как ты".

Лориан уже достаточно натерпелся за этот день постоянной низкопробной враждебности и откинул с лица сварочные очки. "Это голос опыта, Хари?"

Второй мужчина нахмурился. "Что толку говорить о побеге, а?" Он оглянулся на Гована. "Нам нужны не только крылья, не так ли? У кого из вас припрятана ракета? Варп-двигатель? Капсула фуги? Малыш говорит о побеге..." Он покачал головой. "Если бы ты мог слезть с этой скалы, они бы никогда тебя не разморозили. Единственные, кто может выбрался отсюда, никогда не покидают ледник в Башне". Он вытер свой большой нос, заложенный от холода. "Если бы ты был так важен, как говоришь, ты бы никогда не оказался здесь, с нами".

"Герцог палатин", - сказал Лориан, взглянув туда, где ноги пожилого мужчины торчали из-под краулера. "Он здесь, внизу".

Старик прекратил свою работу, чтобы послушать?

"Выхода нет", - заявил Хари. "Чем быстрее ты перестанешь говорить об этом, тем лучше. Ты здесь потому, что Император хочет, чтобы ты жил до смерти, как и я".

"Скорее, работал до смерти", - проворчал старый Гован. "Один из вас пусть подержит эту чертову пружину на месте, пока я прикручу ее. Мать-Земля не дала мне трех рук!"

Лориан поспешил помочь, протягивая руку под гусеницей, чтобы удержать упрямый компонент на месте. Разговоры всегда были такими унылыми и безрадостными. Он уже перестал считать дни. Но некоторые люди никогда не останавливались. Старый Гован был одним из таких - он вел счет на клочке бумаги, настолько смятом и истертом, что тот был мягким, как пергамент. В перерывах он доставал его, мял в руках и смотрел на него. Он вел счет по методу мандари, снова, и снова выводя иероглиф "истина" в пять строк, каждая из которых обозначала пять дней.

Их были сотни, возможно, тысячи.

"Я, например, не могу поверить, что ты веришь в Перерожденных, Хари", - сказал старый Гован, кряхтя, пытаясь повернуть какой-то болт под краулером. "Я думал, у тебя больше здравого смысла".

"Герцог в них верит!" - сказал молодой человек, сразу же заняв оборонительную позицию.

Гован проигнорировал это, перебив возражения Хари. "Никто не сможет выжить на льду. Думаешь, они просто так позволят нам свалить туда и не работать?"

"Какое им дело?" - сказал Урго, один из молодых парней, дезертир, как и многие другие сильные спины на Белуше. "Мы не можем никуда уйти".

"Они хотят, чтобы мы работали на буровых установках", - сказал Гован. "В лагерях. Империи нужен пластмассы. И ты действительно думаешь, что марсианам нужны бродячие группы нас, безумных парней, с оружием наизготовку, прячущихся в пещерах в тундре? Ты чертовски глуп, если так думаешь".

Радуясь передышке, Лориан сидел и слушал эту перепалку, вытирая лицо грязной тряпкой - вряд ли оно могло стать еще грязнее. На мгновение забывшись, он слушал, как препираются остальные, и на его лице играла недоуменная улыбка. Со своей стороны, он понятия не имел, существуют ли Перерожденные или нет, или же они - всего лишь очередная небылица, которую рассказывают друг другу заключенные. Якобы они были преступниками, ставшие туземцами, заключенные, бежавшие в плохо нанесенные на карту дебри Белуши, которые жили в пещерах, в сбитых и угнанных звездолетах, в землянках подо льдом и снегом. Они не были свободны, не в том смысле, что могли сбежать из Белуши, но, по крайней мере, они избежали рабочих лагерей и шахтных установок, и это было достаточным спасением. До Лориана доходили рассказы - за долгие месяцы пребывания в заключении он услышал несколько - о том, как Перерожденные совершают набеги на лагеря в поисках припасов и оружия, воюют против марсианских гарнизонов. Шептались, что Империя вербует среди них людей, отбирая самых жестоких бойцов для новой войны.

Это не было безумной возможностью. Именно так начиналась Марсианская Гвардия. Виктор Себастос, сын бога-императора, после поражения доминиона Мерикани превратил Марс - братскую планету Старой Земли - в колонию. Его потомки сформировали из выживших в марсианских пустынях крепких мужчин первые легионы, которые превратились в Марсианскую Гвардию, солдат самого Императора. И хотя теперь большинство тех, кого называли марсианами, и кто носил красно-белую форму, сами не были жителями Марса, не исключено, что Вильгельм Цезарь начал процесс заново, набирая лучших и самых кровожадных из своих тюремных колоний, из Белуши, Малого Пагуса и других.

Но в Доунвелле не было единого мнения о том, существуют ли вообще Перерожденные.

"Ты слышал о том, как они обстреляли Фарсайд?" спросил Хари. "Убили тридцать с чем-то марсиан, забрали всех женщин из лагеря?"

"Но я этого не видел, парень!" возразил Гован. "А ты?"

Хари не ответил.

"Позволь спросить, - хмыкнул старый Гован. "Откуда ты знаешь, что Фарсайд вообще существует? Ты когда-нибудь был там?"

"В Фарсайде - нет, - ответил молодой человек, - но я был в Даунленде, когда меня разморозили, так что если ты хочешь сказать, что других лагерей не существует..."

"Я говорю, что истории - это просто истории", - проворчал Гован. "И ты дурак, если думаешь обратное. Я пробыл на этом снежном шаре около восьми тысяч циклов. Я не видел - никогда не видел - ни шкуры, ни волос ни одного Перерожденного, и я говорю, что ты дурак, если веришь, что Империя позволит кучке тупых головорезов бегать вокруг, подстреливая марсиан и выхватывая у них из-под носа всю добычу. Я не говорю, что нет таких людей, которые месяц-другой ползали бы во льдах, угрожая патрулям, но если ты думаешь, что у них есть пещерные города, военные отряды и прочая хрень, то у тебя просто дерьмо в мозгах".

"Ну вот ты и доигрался, Хари!" - усмехнулся Урго. "Накрутил старика".

"Он сам себя накручивает", - защищался Хари, поворачивая к Лориану свое неряшливое, испачканное лицо. "Что скажешь, мут? Как думаешь, есть ли там Перерожденные?"

Удивленный тем, что его вообще спросили, Лориан долго молчал. Гован имел более весомые позиции в звене, как старший по званию и как один из лучших механиков, но Хари, скорее всего, побьет его, если он не встанет на его сторону. "Я никогда их не видел", - сказал он наконец, пытаясь проявить дипломатию.

"Конечно, ты их, блядь, не видел, мутант!" Урго бросил в него скомканную тряпку - она не попала. "Ты был на базе все время, пока находился здесь!"

Хари точно так же бросил в Лориана то, что держал в руках - гаечный ключ. Тот попал в гусеницу рядом с его головой. "И чей же член тебе пришлось сосать, чтобы получить эту работу? Я восемь лет проработал на буровых, прежде чем меня сюда пустили, хотя чинил колоссов, когда служил в Легионах".

"Восемь лет?" спросил Лориан. "Многовато членов".

Урго разразился хохотом; старый Гован поперхнулся.

"Он поймал тебя, Хари!" - воскликнул один из парней.

"Он был офицером, помнишь?" - напомнил Урго. "Вот почему он так легко отделался".

"Не может быть, чтобы он был офицером!" - покачал головой старый Гован. "У мута кровь свернулась, как старое молоко. Они не пускают интус—интусов? Инти? Таких, как он, не назначают офицерами!"

В офицерский корпус, конечно, допускали бастардов нобилей, но инвалидность Лориана приковала его к столу в кабинете адмирала Беллера на долгие четырнадцать лет службы. Понадобился Адриан Марло, чтобы освободить его и дать ему надлежащее назначение. Но Лориан не собирался спорить. Хари был склонен к насилию не больше, чем некоторые другие, более молодые мужчины, но этого было достаточно.

"Нет, нет!" вмешался Урго. "Но он говорил, что служил под началом Полусмертного, разве ты не слышал? Говорили, безумный Марло держал вокруг себя узкий круг полукровок и уродов. Может, наш Лориан говорит правду!"

"А разве сучка Марло не была экстрасоларианской машинной ведьмой?" спросил Хари.

Не сдержавшись, Лориан ответил: "Она была Тавроси".

"Тавроси?" Хари сплюнул. "Это вдвойне плохо. Всегда удивлялся, почему Его Сиятельство не стер этих ублюдков с лица земли. Не могу представить, чтобы я так отчаянно нуждался в заднице, что трахал бы машину!"

Гаечный ключ, упавший ранее рядом с Лорианом, ударил Хари по лицу. Лориан даже не понял, что бросил его.

Отсутствующая, отстраненная часть его самого понимала, что это не совсем то, что имели в виду Вима, Сохо и другие мудрецы, когда говорили о мусин.

Хари упал назад, ругаясь и хватаясь за лицо.

Лориан не чувствовал злости. Если уж на то пошло, он чувствовал себя... смущенным — смущенным тем, что позволил проявиться частичке своих истинных чувств.

"Ты ублюдок!" Хари сел, зажимая рукой окровавленный нос. "Я убью тебя!"

"Хватит!" Герцог наконец выскользнул из-под гусениц, не в силах больше притворяться, что не замечает ссоры своего звена. "Я не потерплю никаких драк в эти часы!"

Хари поднялся на ноги. По его лицу стекала кровь. "Маленький коротышка сломал мне нос!"

"А ты тут разевал рот!" парировал Герцог, садясь. "Я не хочу этого слышать, больше ни слова! Иди и приведи себя в порядок. Скорее всего, он даже не сломан". Он замолчал на мгновение, янтарные глаза перебегали с окровавленного лица Хари на бескровное лицо Лориана. "Я не хочу слышать ни слова от вас до конца дня, ни слова об этом больше. Если я это услышу, то буду держать вас обоих голыми в колодках на улице, пока ваши яйца не отморозятся. Все ясно?"

Лориан был уверен, что находится на Белуше уже более полугода. Он не был Гованом - он сказал себе, что не станет Гованом, и не будет считать дни своей жизни, как песчинки. И все же, как песчинки, дни его жизни проносились мимо. Лориан не был по-настоящему стар, не так, как считали время нобили Империи. Он родился примерно за семьсот лет до этого - по крайней мере, за семьсот лет до вынесения ему приговора после битвы при Перфугиуме, - но в сознании он прожил едва ли треть этого времени. Он вспомнил свой последний медицинский осмотр перед Белушей, вспомнил врача - как ее звали? Он хорошо помнил ее лицо и улыбку.

Она сказала ему, что, судя по записям фуги, ему было двести сорок семь лет, а его эпигенетический возраст, согласно модели Хорвата, составлял около тридцати пяти лет. Он уже не был молодым человеком, а для него... даже молодость была испытанием. Тем не менее он не мог точно знать, сколько ему осталось жить. Его отец - великий герцог Патмоса Морис Кандосса - дожил почти до семисот лет. Его мать, рыцарь-патриций и одна из телохранителей герцога Мориса, умерла в возрасте чуть более двухсот лет. Лориан всегда говорил себе, что умрет где-то между этими двумя цифрами, если насилие не возьмет его первым, как это часто бывало.

Но Хари, по крайней мере, больше не представлял угрозы. Лориан подошел к мужчине на следующий день и предложил в свою очередь заняться уборкой автопарка. Упреждающий характер этого предложения - то, что Хари не пришлось вымогать его у него, - удивил того, но если он ожидал, что Лориан извинится за свои действия, то был разочарован.

"Она не была машиной", - только и сказал Лориан.

Его товарищ-механик был далеко не единственной угрозой, с которой он сталкивался. Люди из его звена - их было полсотни - привыкли к нему и к его странной внешности, как и люди из звена Бхаскара, которые работали на смене до их собственной. Но в короткие часы между окончанием рабочей смены и комендантским часом, когда все его товарищи по смене должны были вернуться в свои камеры, у остальных было время, чтобы добраться до него.

Они так и делали, и не раз. В одном случае они загнали Лориана в угол в столовой. В другой - в душевой. Много раз они доставляли ему неприятности в самом автопарке. Буровые бригады всегда подъезжали на санях, краулерах или на одном из больших грузовиков. Это были суровые люди, хладнокровные, люди без ушей, носов и пальцев. Это были дезертиры, убийцы, насильники, почти все они когда-то служили в Легионах. Лишенные звания, личности, эти люди казались Лориану немногим большим, чем звери, чем призраки. Какую бы честь они когда-то ни имели, какое бы человеческое достоинство ни проявляли, Белуша отняла это у них, как, как он знал, отнимет со временем и у него самого, если он позволит ей это сделать.

Смех и грубые голоса донеслись до них, когда двери краулера открылись и оттуда высыпали люди, жаждущие поесть и понежиться в лагере, пока Лориан и его звено будут выполнять необходимое техническое обслуживание. Лориан почувствовал, как его плечи напряглись при этом звуке, и приложил плазменный резак к следующему протектору. Инструмент выпустил дугу перегретой плазмы примерно на полкубита из наконечника жезла, который Лориан носил с собой и который был соединен со шлангом, идущим к рюкзаку на спине. Дуга быстро справилась с тяжелыми стальными шарнирами, скреплявшими протектор. Они начали ржаветь, и весь протектор нужно было снять, почистить и собрать заново.

"Вот он! Червяк!" Владелец одного из грубых голосов увидел его. "Червяк! Почини мою лошадь, и побыстрее! Они хотят, чтобы мы отправились на западные пастбища в восемнадцать ноль-ноль следующего цикла".

Это было на следующий день.

К счастью, Герцог вмешался сам. "Завтра?"

"Да, завтра!" - ответил тот. "На участке Красной линии примерно в пятидесяти милях к западу появилась трещина во внешнем корпусе. Аэрогель промерз насквозь, целая секция нуждается в замене, а западные буровые установки не смогут доставлять нефть на нефтеперерабатывающий завод, пока мы этого не сделаем".

Лориан слышал, как Герцог качает головой. "Нам нужно больше времени, Дауд. Впереди тебя два краулера".

"Это твоя проблема, решай ее с Дамианом или начальством! А пока ты и твои крысы приводите старую суку в порядок, мы будем в отключке не меньше десяти циклов".

Урго заговорил. "Что с ней не так?"

"Она не греет как следует. Зед считает, что вентилятор сгорел. И ее сильно тянет влево", - объяснил Дауд.

Лориан рассек плазменным резаком еще одну петлю протектора. Дуга быстро расправилась с металлом, и протектор наконец-то был отрезан.

"Соосность?" спросил Урго.

Дауд рявкнул. "Ты мне скажи. Я только вожу эту суку! Поставь на него Червяка. Червяк!"

Ничего нельзя было поделать. Лориан, наконец, повернулся и посмотрел на своего звеньевого сверху вниз с гусениц соседнего краулера. Он не снял свои защитные очки или полностью распрямился, а остался сидеть на корточках там, где был, глядя на Герцога и Дауда сверху вниз, как скульптура истощенной горгульи на минарете какого-нибудь церковного святилища.

Он молчал, но держал в одной руке плазменный жезл, вспоминая, как Дауд прижал его к боку именно такого краулера. "Что это?" - спросил он, держа Лориана одной рукой за горло. "У Империи не хватает людей, которых можно запереть?"

Отсутствующий нос и бледный цвет лица Дауда делали его похожим на полускелет, хотя он был выше Лориана более чем на локоть. Его бледная кожа покрылась волдырями и обгорела на солнце от долгих лет пребывания во льдах, особенно вокруг маленьких черных глаз, хотя он намазал щеки кремом и спрятал столько лица за лохматой бородой, сколько смог. Лориану было очень трудно не чувствовать своего превосходства над человеком, скорчившимся на ступеньке над ним. Он был обычным преступником, и, как у всех обычных преступников в Империи, на его лбу красовалось клеймо - татуировка, изображавшая одно слово, начертанное черными галстанскими буквами четкой ровной линией.

УБИЙЦА.

Его нос - если бы он его сохранил - был бы обрезан, а правая ноздря рассечена до кости. Таковы были приметы обычных преступников. На лбу Урго было написано "ДЕЗЕРТИР", как и у Гована, тогда как на лбу Хари было написано "ВОР". Из всего их звена только Лориан и Герцог не имели клейм - свидетельство их более высокого положения. Не клеймили ни палатинских лордов, ни патрициев, ни офицеров, независимо от ранга или крови, иначе на лбу Лориана могло бы появиться начертанное черными буквами слово "ПРЕДАТЕЛЬ".

"Держись подальше от жилых помещений, иначе твоя задница будет моей, Червяк, слышишь?" предостерег Дауд. "Я упакую тебя в один из своих мешков, обязательно!"

Лориан не ответил. Он достаточно хорошо знал Дауда - знал таких, как он, - чтобы понять, что лучшим вариантом действий будет молчание. Они ненавидели молчание. В тишине им приходилось слышать собственные мысли, и это было достаточным мучением.

"Мне придется поговорить с Дамианом", - сказал Герцог, имея в виду смотрителя автопарка, марсианского лейтенанта.

"Ты делай то, что должен, старик", - сказал Дауд, не сводя глаз с Лориана. "Для меня это не имеет никакого значения, но если ты и твои дамочки испортят старую суку, я раздавлю Червяка".

"Попробуй!" встрял Гован.

Все буровики рассмеялись. "Вы, лагерные ублюдки, не такие уж и крутые!" - заговорил один из спутников Дауда. "Вы думаете, что вам приходится нелегко, но они кормят вас горячей едой каждую ночь, и в лагере никогда не пропадает тепло. Вы нежны, как женщины, каждый из вас, и если будете задирать нас, мы будем трахать вас в два раза сильнее, начиная с самого маленького!" Он указал на Лориана. "Особенно тебя, Червячок!"

Лориан крепче сжал кулак плазменного резака, желая, чтобы это была настоящая плазменная дуга. В его жизни было время, когда этого человека выпороли бы за то, что он так с ним разговаривал.

Но это время прошло.

Буровые бригады спали в своих краулерах, переезжая с места на место по равнинам и низинам, окружавшим Башню и Доунвелл, и часто оставаясь на льду неделями, по приказу марсиан из центрального управления их перевозили с одного места на другое. Такая самостоятельность давала им больше свободы, но за нее приходилось платить. Условия на краулерах были еще хуже, гораздо менее комфортными. Из-за суровых условий Белуши краулеры были склонны к поломкам, и они постоянно возвращались на базу для ремонта. Холодный климат Белуши - лед, ветер, большая сила тяжести - все это способствовало быстрому износу и механическим поломкам. Один или два раза в тот первый год им пришлось самим выходить на лед, чтобы провести ремонт в полевых условиях, и Лориан почувствовал вкус Белуши - настоящей Белуши, той Белуши, которая изуродовала тело и душу этих людей.

Там было так холодно и так пустынно, несмотря на бесконечно отражающееся солнце, что Лориан усомнился в вере Хари и Герцога в Перерожденных. Старый Гован был прав. Невозможно представить, чтобы кто-то мог жить в такой ледяной пустыне, даже если бы его легкие и кровеносная система постепенно привыкли к разреженному воздуху планеты.

Жаль будет, если краулер - старая сука, как называл ее Дауд, - сломается на снежных равнинах, выйдет из строя, потеряет связь. Жаль, если Дауд и все его товарищи замерзнут насмерть в своих постелях в сотне миль от лагеря и Башни.

УБИЙЦА.

Это черное слово сверкнуло на Лориана с уродливого лица безносого.

Лориан не был убийцей. Он даже не был предателем - на самом деле. Бросив вызов императору, он в последний раз послужил Адриану, ведь Адриан был его истинным повелителем, солнцем, к которому он, Лориан, обратился. Император был лишь далекой звездой.

Одно дело - фантазировать об организации смерти злодея, и совсем другое - планировать это хладнокровно, медленно, в течение многих часов ремонта.

Он выполнит свой долг, как и ожидается от гуррама.

Больше ему делать было нечего.

Когда буровики ушли, плечи Герцога опустились, и он вытер грязные руки о переднюю часть комбинезона. "Мы будем работать в две смены - мы и ребята Бхаскара. Урго! Хари! Кто-нибудь возьмите ведро. Будем тянуть жребий. Половина команды останется здесь, половина отдохнет до утра. Я останусь и поговорю с Дамианом, может, удастся уговорить марси отказаться от этой завтрашней ерунды".

"Я остаюсь", - сказал Лориан. Хотя он смертельно устал, как и все остальные. "Но мы должны послать пару парней в столовую за пайками".

"Согласен!" Бросил Герцог через плечо.Он уже шел по гладкому каменному полу к стальной лестнице, которая, дребезжа, вела к площадке наверху и окнам, где находился кабинет надзирателя. "Остальные разберитесь, кто останется, а кто уйдет. Парни, которые уйдут, пусть принесут еду для оставшихся".