Мы не одиноки. На заре человеческой истории эти слова были попеременно то пожеланием, то предупреждением. Теперь они стали правдой. Почти полсотни других рас населяют звезды нашей галактики. Не только сьельсины, великие и ужасные, но и меньшие народы, народы, все еще привязанные к своим родным мирам. Кавараады с Садальсууда - один из них, вид бессмертных Гигантов тридцати футов ростом. Говорят, что именно Гиганты построили черные башни, которые высятся вдоль гор, но доктор Валка Ондерра Вхад Эдда знает лучше...

Небо над Садальсуудом сияло такой чистой и совершенной голубизной, что могло бы соперничать с небом Земли в эпоху его юности, даже ближе к закату день был жарким. Валка сидела в задней части фургона и смотрела, как погонщик подгоняет своих волов. Волы. Эти имперские примитивы использовали волов, чтобы тянуть свои повозки. При наличии грунтомобилей! И флайеров! Она видела флайеры в космопорту, не так ли? Если бы не их идиотская Капелла с ее догматическим удушением технологий, она могла бы добраться до места раскопок в Менхир-Дуре за считанные часы. Но нет. Она обречена три дня пробиваться сквозь непроходимые джунгли и местные грибковые леса, прежде чем их караван достигнет подножия Кальпенских гор.

Могло быть и хуже, сказала она себе. Они могли бы заставить туземца тянуть повозку.

Валка слышала глухой стук его тяжелых шагов через брезентовые стенки фургона и чувствовала, как дрожит земля под его похожими на хоботы ногами. Когда он шагал, его инопланетная песня то усиливалась, то затихала, напоминая инопланетному ксенологу записи пения древних китов. Прислушиваясь с закрытыми глазами, Валка гадала, о чем поет это существо и есть ли поблизости еще кто-нибудь из его вида, чтобы услышать. Ей нравилось думать, что оно исполняет древний фольклор своего народа - поет о доме, о свободе, которой у него уже нет.

"Придорожный храм не за горами, мэм и сэры!" - объявил Корам, возница. Он оглянулся через плечо и приподнял свою широкополую соломенную шляпу, улыбнувшись редкозубой улыбкой. "Подумал, что нам стоит остановиться там на ночь - солнце садится, и все такое, если, конечно, у их светлостей нет возражений".

Валка бросила мимолетный взгляд на сидящего рядом с ней священника Капеллы. Индрас был единственным мужчиной в повозке, не являющимся уроженцем планеты. Не родился здесь, - поправила себя Валка. Ни один человек не был местным жителем. Не были местными и птицы, пение которых она слышала на деревьях, да и сами деревья. Все зеленые джунгли были нападением на местные формы жизни Садальсууда: грибковые леса, летающие полипы, различные губкоподобные существа, населяющие сочный подлесок, и в первую очередь на местных Гигантов - Кавараадов.

Несмотря на дневную жару, стареющий священник был одет в черную шерстяную рясу с белой полоской. На шее у него висел медный медальон в виде солнца, и медные кольца украшали его шишковатые пальцы. Он улыбнулся, переводя взгляд с Корама на Валку. "Конечно, останавливайся!"- сказал он, голос его был почти таким же глубоким, как и стоны пришельца, шагавшего рядом с крытой повозкой. Его темные глаза остановились на полудюжине других мужчин в купе: рабочих, предназначенных для строительства Придорожного храма, святилище которого знаменовало начало дороги паломников через горы. "Вы уверены, что мы не сможем уговорить вас остаться с нами на день-два, доктор Ондерра?"

Валка с трудом могла поверить, что святой дурак задал этот вопрос. "Думаю, будет лучше, если я уеду утром. Ваш раб со мной согласен".

"Дим?"- спросил Индрас, подняв кустистые брови. "Он держится особняком, но я прослежу, чтобы он держался от вас подальше, если вас пугает".

"Он меня не пугает", - ответила Валка. "Простите меня, галактический стандарт - не мой родной язык. Я хочу сказать, что рабство мне не нравится". Она отвернулась, подставив старому дураку плечо, и закрыла глаза. Образы Менхир-Дура всплыли в ее безупречной памяти. Местные жители и идиоты-жрецы в один голос твердили, что Кавараады возвели башни, выстроили их в цепочку вдоль Кальпенских гор, чтобы лучше доставать до звезд...

Валка знала лучше.

Башни Менхир-Дура были гораздо древнее, их строили руки, созидал разум, о котором Империя и ее Святая Земная Капелла делали вид, что его не существует - те же самые руки, которые возвели подобные руины по всей галактике, не просто башни... но туннели и гулкие залы, целые города из немого черного камня. Уже не в первый раз Валка задавалась вопросом, почему Индрас и его вера просто не снесли эти башни. Это было бы совсем в их духе, исчезни неудобная правда: человечество не было первым видом, распространившимся среди звезд.

Должно быть, она задремала на жаре, потому что фургон остановился так, что Валка даже не заметила этого. Снаружи донесся шлепающий звук босых ног, стук по дереву и пластику. Без предупреждения кто-то откинул ткань сзади фургона, впуская слабеющее солнце - и показалось светлое, улыбающееся лицо.

"Мы на месте!" - сказал Малки, сын Корама.

Все мужчины зашевелились, но Индрас скомандовал: "Пусть леди сходит первой". Он поднял руку, запрещая своим рабочим высаживаться. "Возможно, она не понимает наших порядков, но она наша гостья". Он бросил на Валку любопытствующий взгляд, и на мгновение показался ей всего лишь улыбающимся стариком, похожим на дедушку.

Валка нахмурилась.

Малки опустил стремянку и стоял, крепко держа в загорелой руке часть холста. "Надеюсь, поездка была не слишком тряской, мисс", - сказал он с улыбкой. На вид ему было не больше шести-семи стандартных лет. Валка не сомневалась, что жизнь, проведенная на дне этой имперской дыры превратит этого счастливого ребенка в беззубую, покрытую солнечными пятнами развалину, как его отец. Империя так мало заботилась о своих людях, о своих подданных.

И все же мальчик улыбался ей, широко раскрыв сияющие глаза. Она предположила, что это из-за того, что она чужеземка, тавросийская ведьма. Наверное, мальчик никогда раньше не видел чужеземцев, не считая капеллана Индраса.

"Это было чудесно, спасибо", - ответила она, не забыв улыбнуться в ответ, надевая белую широкополую шляпу, купленную в космопорте. Не зная, куда идти дальше, она повернулась на месте, разглядывая неуместные деревья и возвышающиеся над ними серо-красные шапки могучих грибов. Впереди виднелась недостроенная придорожная лавка, а рядом с ней - побеленные стены караван-сарая, примостившегося на возвышении над дорогой. А дальше? Уровень за уровнем, терраса за террасой поднимались первые предгорья Кальпенских гор, зеленые там, где заканчивались человеческие джунгли, и красно-серые там, где начинался грибной облачный лес. Когда Валка вытянула шею, ей показалось, что она различает черные очертания первой башни Менхир-Дура на ближайшей вершине: одинокий палец, решительно устремленный в небо.

Направляясь к зданиям, она миновала огромные сани, которые туземец притащил из города за повозками. Они были нагружены новым камнем и строительным оборудованием для купола часовни, закрепленным ярко-желтыми лентами. С первого взгляда она почти не заметила его, настолько он был похож на грибные деревья по цвету и текстуре, а также по высоте. Но вот он, стоял в стороне от саней, мягко покачиваясь на солнце. Один из летающих полипов дрейфовал возле его макушки, перепончатое, бесплотное создание... похожее на медузу.

Гигант.

Он возвышался на тридцать футов, его пестрая шкура была больше похожа на глину, чем на плоть, губчатая, как субстанция местной флоры. Он стоял на огромных, как стволы деревьев, ногах, две его ступни были круглыми и плоскими и окаймлены бесчисленными пальцами, похожими на корни. Его огромные руки волочились по земле, как у обезьяны, хотя заканчивались не чем-то похожим на кисти, а волокнистым переплетением усиков, скорее растительных, чем животных.

Что-то в глубине души Валки - какой-то животный инстинкт - побудил ее остановиться в десяти ярдах от существа, за пределами досягаемости этих могучих рук. Ничто не должно быть таким большим. Ничто. Ни одно сухопутное существо Старой Земли никогда не вырастало до таких размеров, и встреча с ним под светом дня повергла ее в невыразимый ужас и изумление, потому что перед ней было нечто действительно, по-настоящему чужое, и чужеродность этого нечто пела в ней.

Это было то, ради чего она жила. В конце концов, она была ксенологом, и хотя изучала древних, вымерших и запретных существ, которые построили черные башни Садальсууда и подобные им места по всей галактике, встреча с любым новым, странным существом была для нее привилегией и радостью.

Говорили, что Гиганты бессмертны, стары, как кости гор, в которых они живут. Валка гадала, сколько лет этому существу, родилось ли оно, когда человечество еще только зарождалось в лесах Старой Земли. Наблюдало ли оно через световые годы из-под этих молчаливых деревьев, как росло и распространялось человечество по звездам? Считало ли оно огни двигателей космических кораблей и вспышки репульсоров и ракетной техники, когда человек впервые прибыл в систему, думая, что это всего лишь падающие звезды? Сколько людей родилось и умерло, пока этот пришелец ходил по своим родным горам и жил своей жизнью, свободной от человека? Сколько королей и империй погибло?

А теперь он тащил сани.

"Anaryoch", - выругалась она на своем родном языке и неприязненно посмотрела на Индраса из-под полей шляпы, когда он проходил мимо. Варвары.

"Дим!"- воскликнул Индрас. "Разгружай эти блоки и тащи их в часовню, да побыстрее!" Он хлопнул в ладоши над головой, пытаясь привлечь внимание Гиганта. "Иди! Хватит прохлаждаться!"

Медленно, как будто это было всего лишь дерево, гнущееся на ветру, Гигант повернул свою слишком маленькую голову к жрецу. Индрас остановился, очевидно, боясь подойти слишком близко к туземцу. Валка почувствовала, как ее пробирает озноб несмотря на то, что было жарко. Лицо Гиганта вообще не было лицом. На них смотрела черная дыра, похожая на беззубый разинутый рот, заполнявший всю голову существа, как тени под пустым капюшоном. Ни ушей, ни носа, ни рта у него не было. Валка даже не была уверена, что у этого существа есть глаза.

Воздух наполнился тихим скрежещущим звуком, таким низким и глубоким, что Валка скорее почувствовала, чем услышала его.

"Я сказал, двигайся!" - крикнул капеллан, указывая на сани и наваленные на них камни. Валке показалось, что она увидела вспышку серебра в руке человека, и тут же песня кавараадского Гиганта превратилась в крик, и огромный ксенобит рухнул на колени, как падающая гора.

"Что вы с ним сделали?" - потребовала она, бросая свои сумки. Она поспешила вперед, придерживая шляпу одной рукой. "Стойте!"

Индрас не обратил на нее внимания, не сводя глаз с Гиганта. "Вставай!" - велел он. Гигант, Дим, издал низкий стонущий звук, вставая. Когда он разогнулся, Валка увидела, что на поверхности его могучих бедер появились трещины, словно кожа была покрыта грязью, которая слишком долго не смывалась дождем. Потом она увидела путы. Металлические стержни украшали спину, ноги и плечи Гиганта, вонзаясь в инопланетную плоть, как гарпуны.

И тогда Валка совершенно отчетливо поняла, что сделал жрец. У Гигантов не было костей, потому что никакие кости не могли выдержать существо такой массы и роста в условиях сильной гравитации Садальсууда. Сама их плоть поддерживала Гигантов, каждый слой клеток наслаивался на следующий, как вещество окружающих грибных деревьев, как глина. И как глину, жрец запекал ее. Гарпуны были вовсе не гарпунами, а нагревательными элементами, воткнутыми глубоко в губкоподобную плоть, которые запекали эту плоть в камень.

Глядя на это, Валка даже не могла найти слов, чтобы проклясть старика. Она сжала дрожащие руки в кулаки, но если Индрас и почувствовал ее ярость, то ничего не сказал. Гигант взялся за цепи и начал тащить сани вверх по последнему склону к недостроенному куполу. По мере того как он двигался, куски каменистой плоти откалывались и отслаивались от шероховатых пятен, оставленных гарпунами на плечах и бедрах.

"Вы что, с ума сошли?"- спросила Валка едва слышным шепотом. Сдерживая себя, она сделала глубокий вдох и сказала более решительно: "Вы его мучаете!"

Священник обернулся и посмотрел на нее, нахмурив густые брови. "Я думал, вы ушли в дом, доктор". Невероятно, но он улыбнулся, как будто она всего лишь застала его на дневной прогулке. "Не беспокойтесь о Диме. Он крепкий орешек. Его вид регенерирует с удивительной скоростью, вот увидите. Через час или около того он будет как новенький. Это не хуже, чем ударить собаку, уверяю вас".

"Зачем вам вообще бить собаку?" Голос Валки стал почти пронзительным, звенящим из-за ее тавросийского акцента. Она не могла поверить в то, что слышит.

Варвар моргнул. Валка поняла, что он не понял ее вопроса. Наконец жрец ответил совершенно растерянным голосом: "Чтобы научить ее не кусаться". Не успела она возразить, один из работников жреца окликнул его с холма, и Индрас заметил: "Простите меня, я должен идти. Сын погонщика может показать вам вашу комнату. Малки!"

Мальчик появился словно из ниоткуда. "Здесь, сэр!"

"Принеси сумки доктора и проводи ее в комнату, будь хорошим мальчиком!" Улыбаясь, он взъерошил темные волосы ребенка и подтолкнул его в направлении караван-сарая. И не сказав больше ни слова, пошел вверх по склону к недостроенному святилищу, как будто ничего и не произошло.

Ночью было едва ли прохладнее, чем днем, и не прошло и часа, как постельное белье, которое послушники дали Валке для ее лежанки в доме караван-сарая, было мокрым от пота. Зачем она вообще мылась? Над головой жужжал электрический вентилятор, который питался от неприглядных солнечных батарей, для установки которых варвары вырубили три акра джунглей. Как вообще можно спать в таком климате и среди таких людей?

Не зная, чем заняться после инцидента во дворе, Валка уединилась в своей комнате, сославшись на то, что хочет просмотреть свои записи. Это не было ложью, она просмотрела ту небольшую литературу, которая у нее была по Менхир-Дуру и раскопкам, которые проводили предыдущие ксенологи в районе так называемых Шагающих башен. Ее было немного. Так мало было тайно вывезено из-за имперского занавеса. Соларианская империя запрещала делать записи о руинах - фототипии, голографии и так далее - и любой покидающий планету подлежал обыску и конфискации на таможне. Тех, кого ловили с контрабандой, передавали Силам орбитальной обороны или - что еще хуже - Земной Капелле и ее инквизиции.

Лежа в своей постели, Валка массировала костный бугорок у основания черепа, где под ее красно-черными волосами находился разъем имплантата. Даже при глубоком сканировании он казался не более чем родинка, потому что механизмы в голове были тонкими и органичными, как и все остальное тело. Валка была из Тавроса, а на Тавросе смешение плоти и машины не считалось ни преступлением, ни грехом. Она могла получать доступ и взаимодействовать с другими машинами, даже сравнительно простыми, разрешенными в пределах границ Империи...

и ее память была совершенна. Она ничего не забывала и хранила в памяти образы и впечатления - все, что видела и пережила на Садальсууде, - и могла делиться этим с учеными дома, и Капелла ничего не могла сделать, чтобы остановить ее.

Кроме как убить ее, конечно. И они бы убили ее... если бы узнали, кто она такая.

Но она уезжала утром. Индрас и его приближенные останутся следить за строительством храма, а она, Корам и Малки отправятся к первой башне Менхир-Дура на склоне горы. Ей больше не придется разговаривать с капелланом... Что было даже к лучшему. Ей хотелось придушить его.

Она долго лежала без сна, наблюдая за своим отражением в оконном стекле. Ей не нравился взгляд ее прищуренных золотистых глаз, их гнев и усталость, то, как она сжимала челюсти, вспоминая, как вскрикнул Гигант, когда его сжигали. Она помассировала левую руку - ту, на которой был ее сайлаш, фрактальная татуировка ее клана, полосатая и спиралевидная, как волнистый узор на хорошей стали.

Было неправильно, что она уйдет, не оказав помощи туземцу... но что она могла сделать? Вряд ли она могла вырвать гарпуны из Гиганта голыми руками, да и не надеялась подобраться к спящему Индрасу достаточно близко, чтобы разбить его зловещий пульт. Кроме того, насколько она знала, у жреца в багаже был припрятан запасной. И что бы она ни сделала, подозрение наверняка падет на нее. Она была чужачкой, ведьмой с Тавроса, и хотя у имперцев не будет доказательств, они им и не понадобятся.

Она ничего не могла сделать.

Разве что...

Под грибными деревьями все было спокойно. Даже воздух не шевелился, хотя джунгли пели, и родной лес тоже: перекликались хоры птиц, жуков и других существ, которые не были похожи ни на тех, ни на других, но принадлежали к ним. Садальсууд был миром, охваченным войной, и эти ночные звуки были звуками битвы, когда вторгшиеся джунгли уничтожали местную флору, а человечество уничтожало кавараадов.

Валке показалось, что она слышит дыхание Гиганта, и присела на корточки за санями, чтобы смахнуть волосы с глаз. Если ксенобит и спал, то стоя, покачиваясь, словно от неощутимого ветра, его длинные руки свисали по бокам. Сколько Валка просидела так, она не предполагала, хотя ее имплантанты могли бы подсказать. Они были одни, человек и Гигант.

Пульт священника должен был связываться по радиосвязи с гарпунами, а значит, Валка должна уметь обнаруживать приемники и вмешиваться в их работу. Может быть, ей удастся заблокировать Индраса достаточно надолго, чтобы дать существу время сбежать в горы, найти себе подобных и снять с тела ужасные оковы. Может быть, ей удастся представить это как ошибку - простой сбой.

Она слышала приемники в зондах, впивающихся в плоть гиганта. Или... не совсем слышала, но это было похоже на звук. Имплантаты в ее голове проникали в кору головного мозга таким образом, что использование нейронного кружева было лишь расширением ее чувств при взаимодействии с ограниченной инфосферой планеты. Слои, защищавшие зонды, были на удивление любительскими - но она полагала, что с таким количеством машин, запрещенных по всей Империи, те немногие, что остались, не нуждались в особой защите. Не так уж много нужно было охранять, и еще меньше - от чего охранять.

Для такой тавроси, как Валка, не составило труда получить доступ к приемникам и сбросить разрешения, привязывающие их к пульту капеллана.

Она чувствовала успех, как покалывание в кончиках пальцев.

Тихо и с подчеркнутой медлительностью она вышла из тени саней, вытянув руки, как человек, пытающийся успокоить нападающего тигра. "Эй!" - прошипела она на стандартном языке, поскольку, похоже, существо немного понимало имперский язык. "Эй!" Она замахала руками, отчаянно пытаясь привлечь внимание существа.

Оно медленно повернулось, черная дыра его морды смотрела на нее, как пасть какой-то ужасной, бездонной ямы. Хотя оно возвышалось над ней, ее охватил внезапный ужас, что она может упасть вверх, в эти жуткие глубины. Валка подавила дрожь.

Тихий, певучий крик наполнил воздух. Сначала не громче жужжания мух, но он нарастал, пока Валке не показалось, что она стоит под барабаном. Какие чужие слова могли скрываться в этой нечеловеческой песне, Валка не знала.

"Ты свободен!" - сказала она и указала на одно из копий, торчащих из ноги Гиганта чуть выше колена. Когда ксенобит не пошевелился, она повторила, жестикулируя более энергично. Она должна была дать ему понять! Осознавая, что существо, возможно, понимает, но может не верить, она добавила: "Я могу их убрать, если ты позволишь". Она сымитировала это действие. "Вытащить их!" Великан по-прежнему не двигался. Валка оглянулась на побеленные известью стены караван-сарая, почти ожидая увидеть Индраса, несущегося через двор со своими людьми. "Пожалуйста", - прошипела она и смело шагнула вперед. "Позволь мне помочь тебе!"

Гигант опустился на колени, словно падающая гора. Он оперся на слишком длинную руку, его волокнистые пальцы растопырились, как корни дерева. Валка протянула руку и коснулась ноги Гиганта дрожащими пальцами. Она думала, что инопланетянин будет на ощупь шершавым и каменным, но плоть подалась под ее пальцами, как мокрый гипс, и на мягкой шкуре остались впадины - отпечатки пальцев. Почти фут металла торчал из влажной плоти над ее головой. Она ухватилась за шип обеими руками и потянула.

Великан дернулся под ее руками и отшатнулся в сторону, но древко вырвалось с минимальным сопротивлением, оставив отверстие шириной примерно в половину ее предплечья. Прямо у нее на глазах восковая плоть затянулась, и казалось, что раны вообще не было. Она скривилась, вспомнив слова Индраса о регенеративных способностях Гигантов. При мысли об Индрасе у нее заскрипели зубы, и она призвала: "Попробуй сам".

Гигант протянул вверх пальцы, похожие на шнуры, и обхватил полдюжины штырей в левом плече. С низким ревом он дернул за них и вытащил, прежде чем раздавить в кулаке. Он нашел еще один. Потом еще один. С каждым успехом Гигант двигался все быстрее, и наконец снова встал. Казалось, он стал еще выше и сжал свои могучие руки. Представляя себе выражение лица Индраса, когда он утром обнаружит испорченные зонды, Валка едва не рассмеялся от радости.

"Беги!" - прошептала она, указывая на линию деревьев. "Ты должен бежать!" Она так ясно видела все это: бегство Гиганта через лес, его воссоединение со своим народом там, где он еще обитал в резервациях высоко в долинах Кальпенских гор. Она не могла вернуть ему его мир, но кое-что она ему даст.

"Что вы делаете?"

Валка почувствовала, как напрягся каждый ее мускул, когда она повернулась, но это был всего лишь мальчик Малки. По его смятой ночной рубашке и спутанным волосам Валка догадалась, что он только что встал с постели. Она постаралась улыбнуться. "Я не могла заснуть. Просто вышла подышать ночным воздухом, Малки. Теперь иди спи".

Несмотря на то, что мальчик был полусонным, он был не настолько глуп. Он протер глаза и прищурившись, посмотрел на нее и стоящего за ней Гиганта. "Но что вы делаете?" - снова спросил он, подходя ближе. "Папа говорит, что мы не должны беспокоить Дима!"

"Просто ложись спать", - сказала Валка. Мальчик застал ее на месте преступления. Что она собиралась делать? Что она могла сделать?

Бесполезно. Белки глаз мальчика резко выделялись в грибном мраке. "Его болты выдернуты! Вы вытащили их?" Он попятился назад. "Вы не можете этого делать!"

"Малки!"

Но мальчика уже не было. Он повернулся и понесся через двор в сторону караван-сарая. Отбросив всякую осторожность, Валка крикнул ему вслед. "Малки, вернись!"

Позади нее Гигант взревел, и этот звук вспугнул стаю земных птиц с их ночных насестов на вершине одного из небольших грибных деревьев. Внезапно он перепрыгнул через нее и, как обезьяна, бросился за мальчиком.

Валка даже не успела вскрикнуть. Предупредить его.

Мальчик показался ей бледным пятном на фоне ночи, как пламя короткой свечи. А потом Гигант навалился на него и потушил кулаком, огромным, как дерево.

Тут Валка действительно закричала.

Она бросилась бежать к бане, стоявшей в стороне от главного дома караван-сарая. Малки, видимо, проснулся ночью, чтобы воспользоваться ею, и поплатился за этот невинный порыв жизнью. У нее возникла смутная мысль найти убежище в приземистом здании с плоской крышей. Она не знала, что делать. Она больше не была солдатом и, во всяком случае, никогда не участвовала в боевых действиях на земле, и уж точно никогда не сталкивалась с чем-то таким огромным и, очевидно, смертоносным, как Гигант.

А Малки был мертв - должен быть мертв.

Почему? Почему Кавараад сделал это? Это не имело никакого смысла. Мальчик был невиновен.

Почему он просто не убежал?

Услышав позади себя крики, она прижалась к стене бани и выглянула из-за угла, чтобы посмотреть на хаос, который вызвала. Двое рабочих выскочили из караван-сарая с охотничьими ружьями. Увидев, с чем столкнулись, они так же быстро отступили, ругаясь так, что у самого отъявленного космодесантника заложило бы уши. Гигант поднялся во весь рост и снова взревел. Один из рабочих выстрелил по нему, но если его выстрел и был точным, то он не причинил вреда огромному ксенобиту. Пока Валка наблюдала, существо пробило угол караван-сарая, и размах его руки был подобен падению дерева. Каменная кладка осыпалась, как старая штукатурка.

Вдалеке кто-то закричал. Еще один выстрел расколол ночь.

Он должен был просто... исчезнуть в лесу. Он должен был убежать. Но Гигант схватил одного из рабочих за лодыжку и перебросил его через недостроенный купол придорожного храма. Где он приземлился, Валка так и не узнала.

"Дим!" - раздался низкий голос. "Прекрати это немедленно!"

В арочной двери караван-сарая появился Индрас. Валка увидела, как в его руке при свете звезд мелькнуло что-то серебристое, и на мгновение - даже сейчас - почувствовала теплый прилив удовлетворения. Жаль только, что на таком расстояния она не увидит, как краска отхлынет от смуглого лица жреца.

Гигант повернулся к своему хозяину. Своему бывшему хозяину.

Вспышка фиолетового света рассекла темноту, словно клин. Выстрел пришелся по ребрам Гиганта, и он рванулся к Индрасу. И только тогда Валка понял... что серебряный прибор в руке священника - не пульт. Это был плазмомет.

Священник выстрелил снова, плазменный огонь пылал жарче, чем поверхность двойных солнц Садальсууда. Гигант издал странный, завывающий крик и упал, когда пламя охватило одну из его ног.

В детстве Валка видела, как сносили старое здание суда. Она никогда не забудет, как серые колонны его фасада, казавшиеся ее юным глазам такими незыблемыми, такими постоянными, рассыпались при ударе разрушительного шара. Нога Гиганта была такой же, но с ужасным хрустом раскололась чуть ниже колена, где влажная плоть превратилась в камень.

Великан упал с криком боли и грохотом, похожим на конец света.

Говорили, что Гиганты бессмертны, что они стары, как кости гор, в которых жили... но горы разрушаются со временем. Ветром. Водой.

Этот умер от огня, и умирал он долго.

Индрас выстрелил в Гиганта еще дюжину раз, и когда пламя угасло, жрец приказал своим работникам разрубить тело на куски и погрузить их на сани. Индрас сказал, что по возвращении в город им придется отнести эти куски в печь, потому что, даже если они будут разбиты, одной живой клетки будет достаточно, чтобы возродить всего Гиганта, при наличии достаточного количества солнечного света, воды и времени. Услышав это, Валка незаметно схватила фрагмент. Она и сейчас держала его в руке, острые края впивались в ее ладонь. Несмотря на ночную жару и жжение, она плотнее закуталась в одеяло.

"Я не знаю, как это случилось", - услышала она свои слова. "Я была в бане, когда услышала это, я..." Она запнулась, не в силах посмотреть отцу Малки в глаза. Загорелое лицо Корама было пустым. Без красок. Без чувств. Без всего. Она увидела эту пустоту мгновение назад и, увидев ее, не могла вынести того, что увидит снова. Она сжала в кулаке кусочек засохшей глины так сильно, что ей показалось, что сейчас пойдет кровь. "Мне жаль".

К ее удивлению, Индрас заговорил. "Все в порядке, доктор", - сказал он вполне дружелюбно. "Ограничители, должно быть, не выдержали... бедный мальчик". Он протянул руку и успокаивающе положил ей на плечо, заглядывая в лицо. "Если бы вы были снаружи, вас бы тоже убили".

Валка сглотнула и опустила взгляд на свои ноги. Она не могла ничего сказать. Они подумали, что она извиняется за то, что не смогла спасти мальчика, а не за его смерть. Она закрыла глаза, но это не помогло. Ее память была идеальной, и всякий раз, когда она закрывала глаза, она видела бледные очертания Малки, раздавленного тяжестью Гиганта. Она всего лишь пыталась помочь, поступить правильно и спасти кавараада от порабощения... а теперь он был мертв.

И Малки мертв. И один из рабочих.

Она плотнее закуталась в одеяло.

Ей хотелось забыть, как все нормальные люди, забыть образ мальчика, раздавленного Гигантом. Она могла бы стереть воспоминания, если бы захотела, вырезать все образы целиком.

Но человеческий разум - хитрая штука, пластичная и изменчивая. Если бы она удалила это воспоминание, то не знала бы, почему плакала, и это было бы намного хуже.

Она крепче сжала в руке маленький кусочек Гиганта, боясь оставить его, боясь бросить на сани вместе с остальными. Был ли он мертв? Нельзя было быть уверенным, что в инопланетной глине не сохранилась искра жизни. Не исключено, что инертный комок снова вырастет, размякнет в каком-нибудь бассейне или под дождем. Было ли это семя, которое она держала в руках? Частица и часть существа-убийцы, которое умерло, потому что она освободила его от пут? Вспомнит ли Гигант, выросший из такого семени, свою прежнюю жизнь? Вспомнит ли мучения и гнев своего заточения?

Она слушала, как Индрас и остальные люди говорили, успокаивая ее и утешая Корама, продолжая работу по уборке. Никто из них не подозревал ее причастности к случившемуся - да и с чего бы? Они были скромными имперскими крестьянами и мало что знали об используемых технологиях. Даже Индрас был всего лишь сельским проповедником, а не одним из охотников Капеллы за ведьмами, сделавших карьеру на охоте за мыслящими машинами. Со временем она успокоилась.

"Мне нужно поспать", - заявила она и, оставив их всех возле саней и бани, направилась обратно к караван-сараю. Еще один день. Еще один день, и она будет свободна от них.

Валка на мгновение остановилась на полпути между мужчинами и дверью. Невидимая под одеялом, разжала пальцы.

Каменный осколок Гиганта упал на землю у ее ног.

Может быть, они найдут его.

А может, и нет.