Железная решетка с грохотом открылась, и из галереи хлынул свет. Сайм не спустился на лифте обратно в вестибюль первого этажа. Главные двери наверняка охранялись. Он бежал вслепую, отчаянно ища окно, выход. Путь в обход, туда, где на посадочной площадке ждал шаттл. Он попытался подать сигнал офицеру-пилоту, находясь в относительной безопасности лифта, но в ответ услышал лишь молчание. Он вознес безмолвную молитву Земле и Императору, чтобы это был лишь сигнал о неполадках, чтобы женщина была жива.

Выстрелы из дисраптора ударили по дверному косяку и его щиту, и впереди Сайм увидел трех человек, которые приближались, двигаясь плотным строем, похожим на наконечник стрелы, обычным для имперских легионеров. Галерея впереди закруглялась, как догадался Сайм, в большой круг, охватывающий конференц-залы и офисы, повторяя изгиб огромного вестибюля внизу. Он пожалел, что не успел забрать одно из энергетических копий у людей наверху, и зарычал. Ничего не оставалось делать. У него был щит и меч. Ему придется бежать.

Сайм выскочил из сомнительного укрытия лифта и помчался по коридору навстречу наступающим охранникам. Разряды дисраптора отразились от энергетической завесы его щита, и он двинулся быстрее, напрягая свое тело до предела. Увидев, что их цель прикрыта щитом, троица мужчин попятилась назад, а их предводитель выхватил из ножен на бедре свой керамический меч.

У него не было ни единого шанса. Имперский ассасин прыгнул, оттолкнувшись от внешней стены галереи, сделав один, два, три шага и совершив прыжок, который перенес его над головой первого человека и пронзил второго яростным взмахом меча высшей материи, разрубив его пополам. Приземлившись, Сайм развернулся, увлекая за собой меч, и нанес удар по ноге третьего человека. Тот пошатнулся, как карточный домик, и опрокинул постамент, украшенный какой-то старинной вазой из голубого фарфора. Сайм подоспел раньше, чем первый мужчина успел выхватить меч.

Они были такими медлительными. Он с трудом мог поверить, что когда-то и сам был таким же медлительным, что когда-то был всего лишь обычным человеком, а не орудием Империи, которым стал. Высшая материя резала без сопротивления, и последний из троицы пал без единого крика. Сайм задержался достаточно надолго, чтобы поразить своего второго противника в сердце, и остановился, чтобы забрать его дисраптор. У него не было времени думать об этой резне. Он должен был продолжать двигаться.

Чего бы он только не отдал за картографический дрон из тех, что легионеры использовали при наземных атаках. Маленькая дистанционно управляемая машина могла бы полететь вперед и найти выход. Но у него не было дронов, и похоже не было больше сообщников, которые могли бы ими управлять. Он остался один, поэтому прошел через первую попавшуюся внешнюю дверь и ворвался в служебные помещения. Женщина в форме какого-то чиновника низкого ранга закричала, когда он ввалился в комнату, плащ цвета индиго был залит кровью стражников и дважды убитого монарха. На внешней стене были окна: высокие вертикальные щели, выходившие на плоскую крышу бокового здания двадцатью футами ниже.

Идеально.

Не замедляя шага, Сайм ударил по окну своим невероятно острым мечом и выбил стекло. Оно упало и разбилось вдребезги. Он прыгнул за ним. Его колени подкосились от удара, и он поморщился, пытаясь унять боль, когда адреналин сильнее сдавил сердце. Сухой ветер прошелестел по крыше, и он снова заговорил в свой терминал.

"Лейтенант, отряхнитесь и немедленно выходите на связь! Мне нужна эвакуация!"

Это была не самая чистая операция за всю его карьеру, но, с другой стороны, так и должно было быть. Он знал, на что идет, когда добровольно согласился на эту работу. Последняя жертва ради общего блага. По крайней мере, он преуспел, и какая бы кампания ни была запланирована покойным монархом Латарры для внешних провинций, ей никогда не суждено осуществиться. Без Гарендота его маленькая армия варваров и демонов распадется в одночасье. Город-лабиринт из звездолетов, загромождающих дельту реки вокруг этого разрушающегося дворца, разлетится на куски, когда норманы, экстры и имперские беженцы начнут борьбу за власть. Если Сайму суждено умереть здесь, он умрет с уверенностью, что уничтожил одну из величайших угроз Империи. Возможно, он не победил инопланетян сьельсинов, но помешал предателям человечества вонзить кинжал в спину величайшей надежде человечества на выживание.

"Повторяю. Встречаемся в условленном месте. Требуется немедленная эвакуация!"

Тишина.

Сайм уверился, что пилот шаттла мертва. Он вытянул шею, вглядываясь в направлении, где, как был уверен, находился шаттл. Не было ни столба дыма, ни пламени, никаких признаков того, что шаттл был уничтожен. Возможно, он все еще там. А может, и нет. Он может обнаружить шаттл целым, но все на его борту мертвы, как и его охранники, или обнаружить отсек, заполненный разгневанными людьми монарха, готовыми захлопнуть ловушку.

Есть и другой способ, - решил он, глядя поверх стен и крыш монаршего дворца. Там был город. Более двадцати миллионов человек, не так ли? В сумке на поясе у него была универсальная карта с достаточным количеством средств, чтобы купить проезд за пределы мира. Он мог затеряться на улицах в качестве обычного рабочего, смешаться с простым населением, скрываться неделями, месяцами, если понадобится. Черт, он мог бы даже снова стать портовым рабочим, каким был, когда вербовщики Легиона прибыли в город давным-давно.

Он мог выжить. Это не обязательно должна быть самоубийственная миссия.

Крыша, на которой он стоял, нависала над другим низким длинным зданием, которое под прямым углом примыкало к границе дворцового комплекса. И все же было странно, что ни сирены, ни колокола тревоги, ни крики скорби не возвестили о смерти короля. Это казалось неправильным. Сайм помнил, как звонили колокола Капеллы по случаю смерти старого герцога, когда он был еще мальчиком. Он также помнил пышность шествия, когда тело старого нобиля провезли по улицам, как женщины плакали и бросали цветы перед ручными, генетически скроенными львами, которые тащили повозку. Возможно, у них здесь не было ни чувства почтения, ни чувства традиции. В конце концов, они были варварами.

Сайм бросился бежать, на ходу разжигая свой клинок из высшей материи и набирая скорость для прыжка, который перенес бы его вниз и через промежуток между зданиями. За его спиной раздались выстрелы, и, оглянувшись, он увидел черные силуэты стражников в окнах барабаноподобной башни. Он достиг края здания и прыгнул, пролетая несколько ярдов по открытому воздуху и падая все ниже и ниже.

Слишком высоко.

Ударившись о нижнюю часть крыши, он перекатился и пролетел с десяток футов. Он всхлипнул, чувствуя, как воздух выбило из груди. Чудо, что он не сломал ребро или одну из ног. С минуту он лежал, хрипя и пытаясь встать.

Но тело не слушалось.

Ему потребовались все его усилия, чтобы перевернуться на живот, подтянуть под себя руки и сделать один сухой, хриплый вдох. Он сильно недооценил расстояние до этой низкой крыши. Глупый поступок. Ошибка новичка. Хрипя, он поднялся на четвереньки, заставляя себя дышать.

"Если бы ты жил по эту сторону, друг мой, я бы стал убийцей. Ибо было бы несправедливо убить тебя", - сказал голос. "Но поскольку ты живешь по ту сторону, я - герой, и это справедливо". Появились две позолоченные ноги, и на Сайма упала тень от солнца. Над ним стояла фигура в черных одеждах, широкие рукава развевались на ветру. "Это то, во что ты веришь? Что ты герой?"

Сайм набрал полную грудь воздуха и поднялся на колени.

"Это... невозможно", - сказал он.

Он взглянул в лицо молодого человека, которого видел в своих записях. У него была нобилская осанка, которую нельзя было отрицать: резкие брови и острый нос, выступающими над впалыми щеками, кожа которых напоминала полированную бронзу. Его глаза сияли, но не голубым светом, а черным. Чернее, чем его грива струящихся волос, чернее, чем шелковые одежды и плащ, которые он носил. Перчатки на руках были из золота, и золотой же воротник был застегнут на его шее. Золотыми были также поножи и сабатоны на его ногах, и все эти металлические детали были покрыты рунами и иероглифами древнего языка, которого Сайм не знал и не понимал.

"Я убил тебя", - выдавил Сайм.

"Дважды", - кивнул Гарендот, разводя руки в стороны, чтобы была видна золотая вышивка на рукавах в виде стилизованных птичьих перьев. "Но то была лишь марионетка, которой я управлял. Я хотел посмотреть, что ты будешь делать. Должен признаться, моноволокно стало для меня сюрпризом".

Сайм мог только смотреть. Марионетка. Он слышал, что эти экстрасоларианцы могут использовать свои машины для управления телами других людей. Он с трудом в это верил, но, похоже, это правда. Гарендот наблюдал за происходящим глазами старика на троне, рассказывал свою историю о том, что этот человек перед ним - молодой и сильный - был всего лишь голографией, ложным образом. Просто тенью, чтобы ввести в заблуждение полезных идиотов, которые ему служили. Сайм и сам был полезным идиотом. Старик и сам был своего рода проекцией, тенью на троне.

"Неужели ты думал, что я бесконтрольно допущу к себе имперского убийцу?" - спросил монарх, сцепив за спиной золотые руки, обходя вокруг Сайма, стоявшего на коленях. "Я знал, кто ты такой, с того момента, как ты связался с нами. Консорциум". Он произнес это слово почти как ругательство. "Я десятилетиями отказывался от предложений Консорциума. Вам следовало провести собственное исследование".

Сайм почувствовал, как заныло его сердце. Все это было игрой для этого повелителя экстрасоларианцев, этого короля варваров. Он стиснул зубы. Тот позволил Сайму войти в самое сердце своих владений, позволил ему думать, что он победил, даже оставил меч там, где Сайм наверняка его заберет. И все для того, чтобы посмотреть, что он будет делать.

Была ли это какая-то больная игра?

"Что случилось с моими людьми?"

Монарх не ответил. Это был достаточный ответ.

Все еще хрипя, убийца поднялся на ноги. Меч все еще был в его руке, и экзотический материал его лезвия возник, когда пальцы сжали спусковой крючок. Он выставил острие вперед, как копье, надеясь пронзить сердце лжекороля. Он был быстр, но Гарендот оказался еще быстрее. Монарх увернулся так же плавно, как льющаяся вода, и отпрыгнул в сторону.

"Впечатляет!" - сказал он. "Твое мышечное ускорение намного быстрее, чем у любого обычного человека, даже в твоем состоянии". Он вытянул одну золотую руку, а другую сжал за спиной, как кавалер, приглашающий даму на танец. "Или я ошибаюсь?"

Вместо этого Сайм нанес удар по королю. Гарендот прогнулся назад, как тростник, и клинок со свистом пролетел сквозь пространство, которое он занимал всего мгновение назад. Убийца воспользовался своим преимуществом, разворачивая меч и опуская его вниз, как топор палача. Король крутанулся на одной ноге и сделал сальто в сторону, кувыркаясь в воздухе, как огненный танцор из далекого Джадда. Он аккуратно приземлился на обе ноги, по-прежнему держа одну руку за спиной. Что заставило Сайма закричать - ярость или разочарование? Он бросился на короля-воина, но Кален Завоеватель отскочил в сторону, отступая на несколько ярдов по открытой крыше. Высшая материя могла разрезать что угодно. Все, что ему нужно было сделать, это нанести удар. Один удар. Но король варваров был нематериален, как дым, его движения были легкими. Куда бы ни направил свой клинок Сайм, Гарендота не было, но тот сдерживал свои движения, так жестко контролируя их, что каждый взмах клинка убийцы проходил мимо, оставляя мало свободного места.

Развернувшись, Сайм занес клинок для нового удара, чтобы пронзить противника. Он сделал выпад. На этот раз Гарендот никак не мог увернуться.

Сайм не заметил другой меч, пока не стало слишком поздно. Бело-голубой жидкий металл сгустился в воздухе между ними, и два меча столкнулись с тихим шелестом и магнетическим запахом озона.

Кален Гарендот оскалил зубы в подобии звериной улыбки. Презрительно медленно подался вперед. Взмахнул своим оружием и ударил Сайма по ноге. Удар был осторожным. Точным. Не травматичным. Он не стал отсекать ногу Сайма, как мог бы сделать, а только надрезал ее, рассек кожу и сухожилия, чтобы подрезать кость, прежде чем вытащить его снова. Кровь потекла по бедру убийцы, и он упал на одно колено. Тут же нахлынула боль, белая и острая настолько, что у него помутилось в глазах.

Монарх схватил его свободной рукой за подбородок и сжал. Сайма охватил религиозный ужас, потому что золотые пальцы на его лице не были пальцами человеческой руки. Они были скелетными и металлическими до самых костей. Электрум поверх стали. Обе руки Калена Гарендота были металлическими до плеча под его одеяниями. Сколько его человеческой плоти было заменено, Сайм даже не предполагал, и подумал, не является ли горжетка на его шее частью его самого.

В отчаянии он попытался ударить своего противника, подняв клинок в последней неуклюжей, отчаянной попытке убить короля. Меч Калена Гарендота исчез так же быстро и незаметно, как и появился, растворившись в воздухе, он схватил Сайма за запястье и отвел его меч в сторону. Металлические пальцы впились в плоть Сайма. Кровь хлынула и пропитала рукав, когда монарх обрушил на него всю свою силу. Сайму показалось, что он чувствует жужжание и скрежет сервоприводов в руках существа, и понял, что его время пришло.

Он не хотел, чтобы все закончилось именно так. Не здесь. Не так.

Именно тогда он вспомнил о дисрапторе. Он забрал его у одного из охранников Калена. Он все еще был там, все еще в набедренном кармане его одеяния! Он потянулся за ним.

Кален Гарендот ударил его коленом в подбородок и отпустил.

Сайм отлетел назад и покатился по крыше, удивляясь, что удар не сломал ему шею. Перекатившись, он сплюнул. Плевок был красным. Он прикусил язык, и чувствовалось, что у него выбито несколько зубов.

"Должен признать, - сказал Монарх. "Я разочарован. Я все гадал, когда же Империя сделает свой ход... Но я ожидал большего". Он медленно приближался, доспехи под его одеждой позвякивали при каждом шаге. "Убийца-одиночка. Не важно, насколько он усилен, я почти оскорблен". Он поднял руку, и Сайм заметил, как зашуршал его рукав, когда едва различимые механизмы вернули рукоять меча обратно в его золотую ладонь. "Им следовало послать легион".

Непокорный до последнего, Сайм поднял свой украденный дисраптор. Выстрелил.

Выстрел бесполезно отразился от щита Калена.

Гарендот не улыбнулся. Он наступил на руку Сайма, державшую меч, и придавил пальцы всем своим немалым весом. Сайм вздрогнул и вскрикнул, когда его пальцы сломались, как прутики. Он выпустил меч.

"Тише, - сказал король, склоняясь над Саймом, как заботливый друг, - осторожнее. Осторожнее". Золотые пальцы схватили Сайма за затылок и притянули его почти в сидячее положение. Король опустился на колени рядом с ним, удерживая его со сверхчеловеческой силой. Зрение Сайма затуманилось, и на мгновение у него перед глазами все раздвоилось. Два Калена Завоевателя стояли над ним на коленях. Он моргнул, прогоняя наваждение. Кален Гарендот ткнул его в грудь излучающим концом своего незажженного меча. "Ты слушаешь, мсье Сайм?"

"Убей меня, и дело с концом", - прохрипел убийца, обнажив окровавленные зубы.

"Я не собираюсь убивать тебя", - заявил Монарх. "Я хочу, чтобы ты доставил сообщение". Он дернул Сайма за волосы назад, заставив того вскрикнуть от боли. Сайм почувствовал, как у него треснула кожа на голове, и подавил крик. "Передай своему императору, что я ничего не хочу ни от его войны, ни от его Империи. Скажи ему, что у меня своя война". Гарендот встал, увлекая Сайма за собой, поднимая покалеченного ассасина с крыши с легкостью ребенка, поднимающего куклу. Ноги Сайма оторвались от земли, дисраптор выпал из онемевших пальцев. "Скажи ему, что если он будет настаивать на том, чтобы послать своих убийц, я верну их по частям и пошлю своих. Глаз за глаз. Зуб за зуб. Голову за голову".

И с этими словами он зажег свой клинок.

Сайм увидел, как что-то блеснуло прямо у него под подбородком, услышал, как что-то мокрое и глухое шлепнулось на землю. В глазах у него потемнело, и он почувствовал только холод.

Он очнулся от звука тикающих часов. Должно быть, их было сотни, и все они были рассинхронизированы. Сайм заставил себя открыть затуманенные глаза. Он чувствовал себя так, словно только что очнулся от крионической фуги, его тело было вялым и онемевшим после десятилетий межзвездных путешествий.

Комната была вся из хрусталя и черного стекла, украшенная всевозможными часами: деревянными и латунными, стеклянными и неоновыми, цифровыми, аналоговыми и солнечными. Их шум был оглушительным, ритмичным, но без мелодии.

Должно быть, его ввели в состояние фуги. Над его зрением висели провода, и тихий звон медицинской диагностики пищал в такт тикающим часам. Он не помнил, как его ввели в состояние фуги. Он помнил...

“Гарендот!”

Раздался издевательский смех. "Он очнулся!" Он знал этот голос. Почему он знал этот голос? В поле зрения выплыло круглое лунообразное лицо, бледнокожее и мягкое в своем колпаке из рифленого черного металла. Это был грубый капитан, Желаз. Странное существо, похожее на эмбрион, раскинуло свои короткие ручки и улыбнулось улыбкой, которая не коснулась его металлических глаз: "Теперь ты один из нас!"

"Что?"- сумел вымолвить Сайм, у которого пересохло в горле.

Черная фигура мажордома в капюшоне, Онейроса, маячила позади него, не говоря ни слова.

Желаз снова рассмеялся: "Я думаю, это улучшение!" Его улыбка была шире, чем должна быть улыбка любого человека. "Видишь?" Парящий в воздухе человек вытянул металлическую руку и схватил что-то со стола справа от Сайма. Это было старинное ручное зеркало, его рама и ручка были сделаны из кости. Он протянул его убийце.

У Сайма сжался желудок. Или его бы вырвало... если бы у него был желудок. Его голова покоилась на ложе из синего бархата, вокруг изуродованной шеи была надета железная манжета, снизу утыканная проводами и шлангами, красными, синими и полупрозрачными, наполненными молочной субстанцией, совершенно не похожей на кровь.

Он закричал, и звук его крика был не совсем похож на знакомый звук его голоса. Он был выше, тоньше, чужероднее в его собственных ушах. Он продолжал кричать, кричал, пока не почувствовал, что в легких не осталось воздуха, но легких не было, и какая бы машина ни подавала ему воздух, чтобы говорить, он не останавливался, чтобы вдохнуть. Он кричал, пока не задохнулся, кричал, пока у него не пересохло в горле. Это было невозможно. Это не могло быть возможным. И все же... и все же он вспомнил меч Монарха, то, как темнота и холод проникли внутрь.

Гарендот отрубил ему голову. Сразу после того, как он сказал, что у него есть послание для Императора. Кален Гарендот сдержал свое слово: он не убил своего убийцу.

Передай своему императору, что я ничего не хочу от его войны, сказал он. Скажи ему, что у меня есть своя война. Какая война? Против кого? За что? Сайм закрыл глаза, опираясь на эти вопросы, как на опору. Они помогали ему сосредоточиться, помогали выжить в мире, сошедшем с ума.

Безумном.

Они убьют его, когда он вернется на Форум, к своему народу. Теперь он был ужасом, демоническим существом, оскверненным машинами. Он никогда больше не сможет ни ходить, ни стоять. Он мог служить только одним способом, и только один раз. Он должен был стать предупреждением, посланием Священному Соларианскому Императору.

Держитесь подальше.

Свет изменился, и Сайм открыл глаза. Над ним возвышался мажордом, его серебристые руки лежали на крышке аппарата, который поддерживал жизнь в голове Сайма. На мгновение Сайму показалось, что он заметил блеск единственного красного глаза под капюшоном мажордома.

"Передайте наши наилучшие пожелания Его Сиятельству Императору", - сказал Онейрос и закрыл крышку над лицом Сайма.

Затем не было ничего, кроме Темноты.