Двери открылись на другую дверь. Шлюз. Сайм шагнул внутрь и подождал, пока двери закроются за ним. Шлюз зациклился. Свет позади. Темнота. Свет впереди. Сначала щель, затем просвет, затем клин, который потускнел и превратился в образ разрушающегося великолепия вместе со сквозняком теплого влажного воздуха.

"Стеклянные сады", - сказал Желаз. Самый верхний уровень башни Монарха был полностью отдан под оранжерею с влажным климатом. Панели из поляризованного стекла, висевшие над верхушками разросшихся деревьев, отфильтровывали солнечный свет от бледной белизны Латарры до насыщенного голубого цвета давно утраченной Земли. На деревьях пели птицы, а в серебряных фонтанах играла вода.

Сайм вышел на дорожку, выложенную черно-белой плиткой в елочку, местами искривленную и разбитую, где корни могучих деревьев нарушали стерильный порядок. Железный фонарный столб склонился над дорожкой, погнутый и искореженный разросшимся древним ясенем. Несмотря на это, фонарь еще горел, хотя дневной свет проникал сквозь купол. Через дорожку перебежал грызун какого-то неизвестного Сайму вида.

"Эй?"

Ответа не последовало, как и никаких признаков присутствия Монарха.

Калена Гарендота нигде не было видно.

"Эй?"

Сайм пригладил волосы пальцами, обтянутыми шелком, и пошел по изломанной дорожке к повороту. Впереди возвышался фонтан, центральным элементом которого была мраморная статуя обнаженной женщины, откинувшей голову назад и выставившей грудь на всеобщее обозрение. Она была настолько реалистична, что казалась почти противоположностью неподвижным стражникам: почти живая, в то время как они были почти каменными.

"Эй?"- Сайм отважился в третий раз. "Ваше Величество?"

"Пройдите вперед, директор", - раздался ровный, сухой голос из-за деревьев впереди.

Сайм прошел мимо фонтана и свернул на тропинку. Там, под самой вершиной купола, находился зеркальный бассейн, заросший цветущими лотосами, среди корней которых мелькали яркие тени карпов кои. На его выложенном плиткой краю, на троне из кожи и черного стекла, сидел очень старый человек. Он не повернулся, когда Сайм приблизился, а продолжал созерцать своих рыбок, вцепившись узловатыми руками в подлокотники кресла. Он сидел на левой стороне бассейна, так что его лицо было обращено к Сайму под прямым углом, и наблюдал за приближением другого человека серыми и усталыми глазами.

Все еще играя роль высокопоставленного гостя, Сайм поклонился. "От имени совета директоров и наших акционеров, Ваше Величество, я благодарю вас за то, что вы нашли время встретиться со мной".

Кален Гарендот выгнул бровь под шапкой прямых седых волос. Если он был палатином, то, несомненно, доживал последние годы своей жизни. Имперская знать старела медленно, сохраняя молодость и бодрость на протяжении столетий, пока за несколько десятилетий до конца не наступали сумерки. Даже если он и не был каким-нибудь отступником из знати, он, несомненно, был стар - настолько стар, что от судьбы было не уйти.

Монарх Латарры умирал.

"Не то, что вы ожидали?" - спросил старый король.

Это было так. На голографиях, которые видел Сайм, был молодой человек с длинными черными волосами и бронзовой кожей, хорошо сложенный и сильный. Голографические Калены Гарендоты казались ему более похожими на героев опер, которые он смотрел в детстве, чем на седеющих и умелых военных трибунов и стратегов Легионов. На голографиях Кален Гарендот казался человеком крупнее, чем в жизни, таким, какого во плоти можно было ожидать ростом в десять футов.

Этот человек не мог даже стоять.

"Все в порядке", - сказал он, и тень улыбки заиграла на его тонких, как бумага, губах. "Века длинны и не так добры, как думают люди". Он поднял руки, словно для осмотра, демонстрируя прозрачную, покрытую пятнами кожу и голубые вены.

Сцепив руки вместе и покручивая кольцо с ядом на указательном пальце, Сайм произнес: "Голографы, которые я видел...".

"Это выдумки", - ответил Монарх. "Я и так не слишком вдохновляю, но у меня нет желания лгать могущественному Консорциуму. Я хочу, чтобы ваш совет директоров инвестировал в мое небольшое предприятие здесь, а прежде, чем делать какие-либо инвестиции, должно быть доверие. Так что давайте будем честны друг с другом, директор". Он посмотрел на Сайма ярко-голубыми глазами. "Мне нужны люди. Человеческие эмбрионы. Трехсот тысяч будет достаточно. Клонов будет достаточно, но разнообразное население предпочтительнее".

Сайм ничего не сказал. Значит, это была правда. Этот Гарендот планировал завоевания во внешних регионах, сметая пепел, оставшийся после вторжения сьельсинов. Клоны… Клоны были незаконны, мерзостью в глазах Святой Земной Капеллы. Сайм давно подозревал, что Консорциум торгует клонами, и этот Гарендот практически подтвердил его подозрения. Существовала только одна причина, по которой экстрасоларианский военачальник мог запросить триста тысяч эмбрионов-клонов.

"Мы слышали, что вы намереваетесь создать здесь свою маленькую империю", - сказал Сайм, отворачиваясь от монарха и изучая карпа. Он смотрел, как оранжево-золотая тень мелькнула и исчезла в глубине, пустив рябь по зеркально-темной поверхности. "Значит, это правда?"

"Вы видите, как Соларианская империя спешит вернуть свои утраченные территории?"- спросил Гарендот. "Когда-то они властвовали над всем этим рукавом галактики. Теперь пытаются удержать хоть что-то из этого. И пока они пытаются, директор, люди умирают".

"Что вы предлагаете?"- спросил Сайм, внешне невозмутимый и все еще играющий роль директора Консорциума.

"Возможность", - ответил Гарендот, наклоняясь вперед в своем кресле.

"Мы не можем полагаться на возможности, Ваше Величество", - ответил Сайм. "И вы не можете тратить их".

Король Кален, словно не слыша слов мужчины, окинул взглядом свой бассейн и сказал: "Только очень глупые считают, что война выгодна. Выигрывать войны выгодно - или может быть выгодно. Каждый день, когда этот сектор находится в плачевном состоянии, ваша корпорация теряет деньги".

Сайм снова покрутил свое кольцо с ядом. "Вы создаете армию".

"У меня есть армия", - сказал Гарендот. "Но мне нужно больше. Больше солдат. Солдат могут предоставить ваши наталисты".

Младший мужчина сжал руки за спиной. Он пожалел, что у него нет трости. Трехсот тысяч человек было достаточно, чтобы свергнуть легионы, достаточно, чтобы захватить власть более чем над дюжиной миров, при условии...

"Значит, корабли у вас есть?"

Гарендот рассмеялся и махнул рукой. "Разве вы не видели мой город?"

Сайм хмыкнул. В его словах был смысл. Каждое здание под акрополем Монарха на самом деле было ракетой или приземлившимся грузовым кораблем. Втайне Сайм подозревал, что многие из этих громадин никогда больше не полетят, но даже если половина посаженных в Лабиринте судов снова поднимется, из них получится неплохой флот.

"И, как я понимаю, вы встречались с капитаном Желазом", - добавил монарх.

"Капитаном?" Сайм подошел ближе к старику на его стеклянном троне.

"Онейрос сказал вам, что Желаз - один из Возвышенных, не так ли?" Гарендот повернулся на своем месте, чтобы оказаться лицом к лицу с приближающимся Саймом, и тот впервые увидел паутину проводов, черных под кожей шеи мужчины, как омертвевшие вены. Под ухом, в том месте, где находился имплантат, поблескивал металлический нарост, а единственный диод излучал зловещий синий цвет, соответствующий цвету его глаз.

Неужели Гарендот слушал каждое слово Сайма с момента его прибытия на эту отвратительную планету?

“Желаз - капитан одного из их кораблей, "Герметической Меланхолии". Вы знаете, что такое "Странник", директор?"

Сайм кивнул. Странники были величайшими кораблями экстрасоларианцев, принадлежащими постчеловеческим Возвышенным, людям вроде Зелаза, которые мутировали или абстрагировались от своих человеческих форм почти до неузнаваемости. Они были невероятно огромными - некоторые более ста миль от края до края - и быстрее всех, кроме самых быстрых кораблей Имперского флота. Если Желаз действительно был одним из капитанов Возвышенных, то не имело значения, что большинство его кораблей были разваливающимися реликвиями в городе внизу. Странник мог развернуть их в нескольких звездных системах в течение нескольких лет... а не десятилетий.

"Похоже, вы готовы к переезду", - сказал он, остановившись, чтобы полюбоваться еще одним из железных фонарных столбов, возвышающихся среди листвы. "Могу я задать вопрос, Ваше Величество?" Он выдержал пристальный взгляд короля.

Гарендот не ответил сразу. Он не двигался. Сайм почти подумал, что это еще одна из его статуй. Неуютно чувствуя себя в долгом молчании, потенциальный убийца спросил: "Зачем?"

"Зачем подбирать осколки Империи, вы хотите сказать?" - спросил старый король, на морщинистом лице ничего не отразилось. "Потому что кто-то должен это сделать".

Сайм кивнул, отвернулся от площадки с бассейном и пошел к деревьям и клумбам за стеклянным троном. "У вас есть дети, Ваше Величество?"

"Прошу прощения?"

Будущий убийца приостановился, вглядываясь в ветви ивы, низко нависшей в десяти шагах от кресла монарха. "Вы стары", - сказал он, отказавшись от политкорректности. "Почему вы думаете, что мир, который хотите построить, сохранится, когда вас не станет? Ваша маленькая империя умрет вместе с вами".

"А", - протянул Кален Гарендот. "Вот оно что". Он почти рассмеялся. "Ответьте мне на вопрос, директор". Пока он говорил, черное стеклянное кресло бесшумно поднялось в воздух и повернулось лицом к Сайму, стоявшему под фонарным столбом и деревом. "Вы планируете убить меня с помощью отравленного кольца на левой руке? Или ножом в сапоге?"

Сайм напрягся, как натянутая тетива, и осклабился. Не было времени терять время, не было времени гадать. Перед его мысленным взором возник образ капитана Желаза и этого бесчеловечного мажордома, врывающихся в шлюз в сопровождении величественных гвардейцев монарха. Он должен был действовать быстро. Откуда Гарендот узнал? И почему его допустили к монарху таким вооруженным? Времени на обдумывание таких вопросов тоже не было: оставалось только действовать. Если Гарендот знал о кольце, очевидно, он не боялся его яда. Тогда почему он разрешил взять нож?

Пригнувшись под ветвями ивы, убийца нажал тревожную кнопку на своем наручном терминале, подавая сигнал своим охранникам открыть огонь за стенами сада. Он бросился прямо к трону старика. Кален Гарендот не двинулся с места, даже глаза его не расширились. Слова монарха эхом отдавались в голове Сайма, пока он сокращал дистанцию, и казалось, что вечно быстротечное время замедлилось, когда в кровь хлынул адреналин, возбуждая его искусственно усиленную нервную систему.

Кольцо... он слышал, как слова Гарендота эхом отдавались в его голове, или нож?

"Ни то, ни другое".

Он запустил пальцы в волосы и вытащил спрятанное там оружие, которое, как он был уверен, ни один сканер не обнаружит. Моток моноволоконной проволоки, одна нить наноуглерода. Он туго затянул удавку между руками в перчатках, ощущая, как невероятно тонкая, острая проволока впивается в броню под шелковой поверхностью перчаток. Обходя престарелого короля сзади, Сайм ожидал сопротивления, ожидая, что выстрелит какой-нибудь скрытый пистолет или сработает система защиты в кресле мужчины. Но этого не произошло. Он даже не слышал отдаленных выстрелов, когда его люди сражались в вестибюле за воздушным шлюзом в сад.

Не было слышно ничего, кроме плеска фонтанов и музыки птиц, даже когда он накинул петлю мононити на шею монарха и потянул. Наноуглерод резал без сопротивления, легко проходил сквозь плоть, кости и имплантированные схемы. И не только плоть: удавка прошла сквозь черное стекло и сталь и перерубила изголовье трона монарха так же легко, как мокрую глину.

Сайм пошатнулся назад, когда голова и изголовье упали. Стекло разбилось о плитку, и голова монарха упала в траву.

Фонтаны все еще журчали. Пели птицы. Но все остальное было тихо.

Не было слышно тревоги. Не было слышно звуков борьбы. Ни убийц, ни тайной стражи, прячущейся за деревьями. Все еще крепко сжимая удавку в руках, Сайм попятился, не в силах избавиться от чувства ужаса, растущего в глубине его души. Все было слишком просто. Гарендот просто позволил себя убить.

В этом не было никакого смысла.

Он ввел последовательность в свой терминал и заговорил в браслет. "Говорит Сайм. Цель уничтожена. Повторяю: цель уничтожена. Кален Гарендот мертв". Он начал двигаться назад по тропинке к статуе обнаженной женщины и двери. Стук сердца отдавался у него в ушах, а грудь сдавило так, словно в нее попали осколки стекла от разбитого трона. Он поспешил к шлюзу, разогнанная нервная система подстегивала его быстрее, чем любого обычного человека. Идти оставалось совсем немного.

"Так скоро уезжаете, директор?" - раздался низкий голос из динамиков, прикрепленных к фонарным столбам, которые усеивали окутанный туманом сад.

Сайм замер.

Это был голос Калена... но не совсем. Интонация и каденция были на месте, но тембр был другим. Глубже. Темнее. Как будто мужчина говорил через диафрагму, которая была больше, чем грудная клетка любого человека.

"Должен признаться, - продолжил голос, - удавка меня удивила. Мои слуги не обнаружили ее среди остального вашего оружия".

Туго натянув леску между пальцами, Сайм крикнул: "Гарендот?"

"Скажите мне: кто из других игроков послал вас? Это была она?"

"Кто?" Сайм медленно двинулся назад по тропинке, прислушиваясь. Монарх был экстрасоларианцем, это было совершенно точно. Механизмы в его теле, должно быть, работали, чтобы поддерживать мозг в отрубленной голове живым. Сайм стиснул зубы. Ужас или нет, но у него все еще была работа.

"Или, может быть, это была Империя? От тебя несет Империей".

Не в силах удержаться, Сайм поспешил обратно по тропинке, мимо погнутого фонарного столба, задушенного деревом, мимо статуи обнаженной женщины, к зеркальному бассейну. Голос монарха следовал за Саймом по тропинке. "Боятся, что кто-то подберет все их потерянные территории, да? И вот, они посылают убийцу".

Он увидел голову, лежащую там, где он ее оставил, среди испачканной травы; тело, обмякшее и окровавленное, все еще лежало в кресле. Сайм направился к нему, преследуемый голосом Гарендота. "Не имея возможности заставить силу повиноваться справедливости, люди заставили ее повиноваться силе. Не имея возможности укрепить справедливость, они оправдали силу". Губы отрубленной головы шевелились, но из них не исходило ни звука, а мрачный голос доносился только через громкоговорители в саду. Голубые глаза монарха сияли.

Сайм ничего не сказал. Сказать было нечего. Он наступил ногой на лицо короля. Кость хрустнула под каблуком, когда убийца плавно опустился на одно колено и достал керамический клинок, который ему разрешили сохранить в сапоге. Все еще стягивая руки моноволоконным шнуром, он присел и вонзил острие клинка в боковую часть черепа мужчины.

Голубые глаза затуманились, замерцали и погасли. Сайм подумал, не были ли они тоже механическими. Из виска дважды убитого тирана потекла кровь, а мозг внутри был полностью поврежден. И снова единственным звуком в стеклянных садах Калена Гарендота была музыка птиц и фонтанов.

Воздушный шлюз открылся, когда Сайм потянул за рычаг. Это удивило его. Он ожидал, что окажется в ловушке в саду и будет вынужден ожидать своего конца рядом с телом своей жертвы. То, что Кален Гарендот действительно мертв, было несомненно, как и то, что его собственная смерть не за горами. Он подал сигнал офицеру-пилоту и своим людям на орбите, передав аудиозапись и грубую голографию происшествия, которую его терминал мог передать разведке Легиона и военному министерству на Форуме.

Вестибюль был пуст.

Онейрос, Желаз и охранники - как гвардейцы монарха, так и Саймовы - исчезли. Чувство тревоги у ассасина только усилилось. Что-то здесь было очень не так. Он проверил энергоблок своего щита-пояса. Он был зеленым. Осторожно двигаясь, он прошел вперед в комнату, держа руки поднятыми, как боксер, с зажатой в кулаках моноволоконной удавкой.

Из-за приземистой колонны выскочила черная фигура. Это был один из стражей Монарха, в черной броне с белым гребнем. Он взмахнул своим энергетическим копьем и нанес удар, который мог бы раздробить череп Сайма. Убийца поднял руки, натягивая между ними нить. Проволока перерезала рукоять оружия. Сайм отшатнулся в сторону, когда лезвие копья пролетело мимо. На ходу он потянул проволоку вниз, и мононить прошла через оба запястья, когда он отклонился в сторону. Не обращая внимания на кровь, текущую из изуродованных конечностей парня, Сайм ударил его плечом, отбросив к колонне.

Что-то ударило по его щиту, и, обернувшись, он увидел второго стражника, который стоял со своим копьем, нацеленным прямо в грудь Сайму. Оружие было с пулями, а не лучевым, как обычно у таких копий.

Адреналин хлынул обратно, и убийца снова почувствовал странное замедление времени, когда его нервная система напряглась и вытолкнула тело за пределы обычных человеческих реакций. Он пригнулся, когда другой человек выстрелил, и услышал, как пуля ударила в колонну позади него. Пригибаясь, он бросился на другого человека, забыв об изувеченном охраннике у него за спиной. Сайм увернулся от штыка. Обмотанной проволокой рукой он схватил древко копья и ударил им гвардейца в лицо, закрытое забралом. Оглушенный, мужчина шатался достаточно долго, чтобы Сайм успел обмотать моноволоконный шнур вокруг его шеи и потянуть. Шнур освободился, а вместе с ним и голова.

Впереди открывался лифт. Приглашающий. Ожидающий.

Сайм был уверен, что это какая-то ловушка.

Но все-таки двинулся к ней, все еще уверенный, что ему конец.

Он остановился, удивленный тем, что увидел на стойке между колоннами сбоку от маленького вестибюля.

Его трость.

Его трость все еще была здесь. Как? Почему?

Отцепив проволоку от своих рук в перчатках, Сайм взял трость-меч. Его пистолет пропал, возможно, был перемещен во время какой-то борьбы, в результате которой исчезли его охранники вместе с Онейросом и Желазом. Почему трость была оставлена?

Вопросов было слишком много.

Он сжал трость в кулаке, отсоединил древко от рукояти меча и нажал на спусковой крючок. Лезвие из высшей материи потекло, как вода, как зыбучее серебро. В спертом воздухе вестибюля оно колыхалось, отбрасывая тени на стены, которые светились бледным лунным светом.

Сзади раздался стон, и, обернувшись, он увидел, что человек, чьи руки он отрезал, сидит, прислонившись к основанию одной из колонн. Сайм снова подошел к нему, вглядываясь в его лицо за черным забралом. Мужчина посмотрел на него снизу вверх, пытаясь держать свои искалеченные культи. Имперский солдат не терял времени даром. Он полоснул человека по груди, экзотическая материя его клинка прошла сквозь броню и плоть так же легко, как и удавка.

Залитый кровью, с грудью, вздымающейся от напряжения и адреналина, Сайм шагнул к лифту.