Гнетущая тишина встретила нас вместе с солнечным светом. В небе Тагуры не летали и не пели птицы, и даже трава не шевелилась. Сам воздух был неподвижен в переулке и на улице, огибающей Скалу.

"Она у тебя?"- спросила Валка, передавая слова через проводящий патч за моим ухом.

"Да", - коротко ответил я, оглядываясь через плечо. Баронесса выглядела совершенно неуместно в своем лазурном платье и с затейливо уложенными волосами, как будто она была из какого-то другого мира, а не из пустынных руин вокруг нас - что в каком-то смысле так и было. Ваан Маро покорно стоял рядом с ней, лицо его было мрачным. Я чувствовал, что он стоял за ее внезапным желанием остаться на планете, и его не устраивало то, как развивались события. Указывал ли он на то, что она полностью отдавала себя на нашу милость? Был ли он в сговоре с ней по поводу бомбардировки? Это вообще была его идея?

Но я улыбнулся и указал за угол, на лестницу и на стену, где ждала черная вереница наших шаттлов. Пока мы находились под землей, с орбиты прибыл еще один наш десантный фрегат класса "Рок" и приземлился на камень перед нами. "Нам недалеко лететь! Фрегат доставит вас и вашу свиту прямо на "Тамерлан". Сейчас он на низкой орбите, прямо вверху! Видите?" Я повел рукой, указывая на размытую черную фигуру в форме ножа, прочерченную на бледном небе. Имея в длину более дюжины миль, корабль на высоте нескольких сотен миль казался размером с наконечник стрелы, а его ионные двигатели тускло мерцали при дневном свете, словно окутанная туманом звезда.

Гадар Мальян приблизилась, Рави шел рядом с ней, прикрывая их обоих зонтиком от солнца. Баронесса прищурилась сквозь маленькие темные очки, прячась от света. "Вижу!" - сказала она, нервно оглядываясь по сторонам, как и ее люди. Мне пришлось напомнить себе, что она прожила десять лет под землей, жила в страхе перед небом и существами, обитающими в нем. Этот опыт, несомненно, активировал какую-то примитивную часть ее биологии, которая помнила, как она была маленькой и пугалась птиц. "Когда остальные смогут перебраться в Иудху?"

Шагая рядом с ней, пока Паллино шел впереди, я ответил: "В течение недели. Мы пробудем в системе достаточно долго, чтобы обеспечить безопасное перемещение выживших в лагере и здесь. Мои люди поддерживают контакт с архонтом Донаури. Она присоединится к нам на борту "Тамерлана" в ближайшее время. Мы посоветуемся перед возвращением на Маринус". Я внутренне поморщился от этих слов. Это была полуправда. Леди Сирвар Донаури должна была присоединиться к нам на борту "Тамерлана", но никакого совета не будет. Только не с баронессой.

Почувствовав тень за своей спиной, я повернулся и увидел капитана Маро, который стоял совсем рядом, всегда настороже. Его драгуны стояли вокруг нас, выстроившись в шеренгу по обе стороны от баронессы и меня, а позади маршировали остатки уцелевшего двора баронессы, те вассалы, которых она считала слишком важными, чтобы разлучаться с ними. Она верила, что они будут сопровождать ее на Маринус - и они еще могут это сделать. По правде говоря, они должны были стать свидетелями против нее. Я не мог решить, была ли баронесса достаточно хитра, чтобы окружить себя ничего не знающими людьми, или достаточно глупа, чтобы держать при себе доверенных лиц.

Мы скоро узнаем.

Идти нам было недалеко. Мои люди ждали наверху, готовые окружить нашу колонну по моему сигналу.

Я быстро пересчитал людей. В личной охране баронессы Мальян было около полусотни драгун, а в свите - менее половины этого числа. Мои люди превосходили ее численностью в соотношении два к одному, но этого все равно было достаточно, чтобы такой отчаянный человек, как Ваан Маро, рискнул вступить в бой, прикрываясь щитом, в случае чего.

"Что это за корабль, лорд Марло?" - спросил один из придворных, грузный мужчина с нелепо раскрашенным лицом. "Ваше судно?"

"Это один из "Ариэлей", - сказал я в ответ, снова поворачиваясь лицом вперед и продолжая шагать рядом с леди Мальян.

Придворный одобрительно присвистнул. "Красная Звезда" сделала не так уж много таких кораблей, не правда ли!"

"Семнадцать", - кивнул я. "Милорд совершенно прав". Взяв Гадар за руку, я склонился под дамасский тент. "Слишком дорого, как вы понимаете. Это был подарок императора за мои услуги."

Баронесса взяла меня под руку, прощая или забывая, как я отверг ее в бункере. "Сколько членов экипажа?"

"Экипаж? Около пяти тысяч, в полном составе. Но на борту девяносто тысяч человек, в основном легионеры на льду". К тому времени мы добрались до лестницы, некогда гладкий и отполированный камень покрылся трещинами и шрамами от боев, происходивших так близко от дворца. Впереди и слева находилась площадь, где мы впервые встретили капитана Маро и выживших, а за ней - разбитая дорога, спускавшаяся от Скалы к равнине, где лежала в пепле Пселдона.

Недалеко.

Пальцы Гадар Мальян сжались, и, наклонившись ко мне, она спросила: "Почему ты не хочешь стать моей армией?"

"У меня есть свои обязанности, леди, - сказал я, - даже если бы я и воспользовался вашим великодушным предложением."

"Пожалуйста", - прошипела она и, наклонившись ближе, выдохнула. "Помоги мне вернуть мой мир. Ты можешь заполучить меня сегодня вечером, если только сделаешь это".

Я не повернулся, чтобы посмотреть на нее, но и не отпустил ее руку - хотя каждая мысль о Валке кричала, чтобы я это сделал. Пусть думает, что я размышляю над ее словами, пока мы поднимаемся. Мы были почти на вершине. "Миледи, вы позорите себя. И меня".

Она вздрогнула и отдернула руку.

"Мы поплывем на Маринус", - сказал я.

Она больше не проронила ни слова, пока мы пересекали разрушенную площадь и выходили через арку на склон, ведущий вниз, к городу. Там тротуар потрескался, и по обе стороны того, что когда-то было широкого проспекта высились почерневшие засохшие пни оливковых деревьев. Наш фрегат и вереница шаттлов ждали прямо внизу, и я почувствовал, как сердце учащенно забилось в груди. Мы были почти на месте. “Тамерлан” прошел почти до горизонта, его темный силуэт торопливо двигался по низкой орбите. У нас будет несколько часов, прежде чем он обогнет земной шар и будет готов к встрече.

Времени достаточно, но его нет совсем.

По знаку мой герольд затрубил в свою трубу, давая понять часовым внизу, что мы вернулись. Я видел, как часовой на трапе фрегата скрылся внутри, видел, как Паллино приложил руку к наушнику. Он был уже достаточно далеко впереди, чтобы его не подслушали, пока Валка или лейтенант, командовавший фрегатом, объясняли, что нужно делать.

"Мы направляемся к фрегату?" - спросил капитан Маро.

"Да, - ответил я, - он заберет многих из вас". Мы прошли мимо ближайшего шаттла для персонала, и я отметил закрытые рампы, зная, что за каждой из них ждут пятьдесят человек, готовых окружить нас.

"Так много кораблей!" - заметил толстый лорд, спросивший про “Тамерлан”. "Вы путешествуете с шиком, лорд Марло!"

"Действительно, мастер Пардо!"- сказал я, мгновенно вспомнив имя этого парня. Он представился, когда мы готовились покинуть бункеры. До войны он был старшим логофетом, работавшим в казначействе Мальян. "Безопасность баронессы и ваша безопасность имеют первостепенное значение!"

Женщина, стоявшая рядом с Пардо, подхватила. "Милая Мать-Земля! Я и забыла, что такое ветер!"

Ветерок выбрал этот момент, чтобы подуть и пройтись по склону, принеся с собой горькие щелочные запахи пустыни и пепел. Я почувствовал его сухие пальцы на своих волосах и на мгновение замер, пораженный тем, чего там не должно было быть. Там, у основания одной из уничтоженных олив, маячило одинокое зеленое пятно. Одинокая травинка, семя которой было занесено туда и упало на землю именно таким ветром, какой дул на нашу компанию, склонилась к нам.

Жизнь не закончилась. Ни здесь, ни где-либо еще.

Люди, управляющие шаттлом, выбрали этот момент, чтобы опустить трапы. Баронесса прошла вперед меня, сопровождаемая своими придворными и людьми Паллино, и достигла основания трапа фрегата. Люди в доспехах цвета слоновой кости и красных туниках имперских легионов высыпали наружу, держа наготове пылающие копья, и бросились окружать лоялистов Мальян. Драгуны насторожились, пряча плазменные винтовки под своими серовато-коричневыми плащами, и окружили баронессу и ее людей.

Просто чудо, что никто не выстрелил, хотя многие возмущались, и я слышал, как голос Маро возвысился в ругани, от которой потемнели тучи. Но первым пришел в себя толстяк Пардо. "Что это значит?"- проревел он, оглядываясь в поисках меня. "Лорд Марло, что происходит?"

Все мои люди стояли неподвижно, как шахматные фигуры, штыки были нацелены, дула угрожающе подняты. Мне пришлось проталкиваться сквозь их ряды, чтобы пробиться вперед, туда, где небольшая нейтральная полоса отделяла остров Мальян от окружающего его красно-белого моря, и по пути я включил свой щит. От разряда статического электричества у меня защипало лоб, и волоски на шее встали дыбом. В трюме приземлившегося "Рока" ждали еще несколько солдат, и младший офицер в черном, красном берете и длинном плаще стоял среди них, держа оружие наготове.

Баронесса Мальян ничего не сказала. Выражение ее глаз за темными очками было совершенно непроницаемым. Но она не выглядела растерянной. Она стояла спокойно, как и любой из моих людей, не испытывая ни малейшего непонимания - или мне так показалось. Когда я перебираю свои воспоминания о коротком пребывании на Тагуре, я в первую очередь обращаюсь именно к этому моменту. Тогда я понял, что она виновна. Невинная женщина проявила бы страх, вела бы себя потерянно, ошеломленно. Но тогда и там - всего лишь на мгновение - я увидел железо в ее позвоночнике. Момент неповиновения и смирения, известный многим загнанным в угол королям на протяжении долгого и кровавого пути человечества через века и бесчисленные миры.

"Гадар Мальян, баронесса Тагуры, вы обвиняетесь в государственной измене и геноциде против народа Тагуры. Сдавайтесь и прикажите своим людям отступить, и тогда ни вам, ни кому-либо другому не причинят вреда."

Она не сдалась, но стояла, как женщина, взвешивающая свои шансы. Вскоре она сняла очки, глаза заблестели и сузились от яркого солнечного света. "Геноцид!" - повторила она, вкладывая недоверие в каждый слог. "Ты не можешь думать, что это сделала я! Ты видел их, не так ли? Ты разбил их флот!" Она указала на небо. "Ты сказал, что нашли выживших в их лагере! В их лагере! Ты думаешь, это сделала я?"

Придворные начали поднимать руки, сбиваясь в кучу, чтобы оказаться как можно дальше от длинных ножей. Люди Маро, защищавшиеся до последнего, держали винтовки на уровне плеч. Сам капитан уставился на меня глазами, полыхавшими голубым огнем.

"Мы - жертвы, лорд Марло! Я - жертва!" Гадар ударила себя в грудь. "Я - Тагура, и Тагура сожжена!"

"Прикажите своим людям сложить оружие!"- повторил я, не вступая в переговоры.

"Негодяй!" - прошипела она, и щеки ее вспыхнули, когда она выплюнула это слово. "Ты... ты не можешь этого сделать! Я баронесса Тагуры. Это мой мир! Мой мир!" Она ткнула пальцем в землю. "Маро! Убей этого человека!"

Капитан обвел взглядом толпу, заметив ряды легионеров Красного отряда, окруживших его подопечных и драгун. Он не стрелял, но и не опускал оружия. "Маро! Кто-нибудь!" - пронзительно закричала баронесса.

Я поднял руку, напоминая своим людям о необходимости сохранять спокойствие. На трапе фрегата рядом с одетым в черное офицером появилась Валка. Она поймала мой взгляд, но ничего не сказала. Гадар Мальян была оком хаоса в центре бури абсолютной неподвижности. "Ты с ума сошел?" - спросила она, тыча в меня пальцем. "Арестовывать палатинского владыку в ее собственном мире! Когда мы доберемся до Маринуса, Марло, попомни мои слова! Ты смеешь говорить об измене! Это и есть измена!"

"Прикажите своим людям сложить оружие, леди Мальян. Тагура достаточно насмотрелась на насилие".

"Опустите оружие, все вы!" - крикнул пожилой мужчина рядом с Пардо.

Маро и его солдаты не двинулись с места. Не двигались и мои.

Безвыходное положение.

"Ради Земли, госпожа!" - воскликнула одна из женщин, падая на колени. “Скажите ему правду!”

“Синтия!” - Глаза Мальян были широко раскрыты и черны, как ад, - два чернильных пятна на белом фоне. Ее ноздри раздувались, и она снова начала подсчет, оглядывая своих и моих людей. Одна прядь вьющихся темных волос выбилась из прически и растрепалась, спадая с одной стороны ее идеального лица.

"Пожалуйста", - воззвал я, раскинув руки перед собой, как человек, успокаивающий норовистого зверя. "Остановите своих людей".

Ее губы дрожали, хотя никто, кроме нее самой, не мог сказать, было ли это от ярости, страха или горя. Ее плечи поникли, пока она не стала похожа на какое-то тряпичное чучело, опирающимся на посох. "Опустите оружие", - выдохнула она, голос был едва громче шепота.

Маро и ближайшие из ее драгун подчинились, опустив винтовки. Один бросил свою на землю и положил руки на голову. Когда остальные не двинулись с места, баронесса пронзительно закричала: "Я сказала, опустите оружие, проклятые дураки!"

Облегчение отразилось на моем лице, а так же на лицах окруженных придворных, на лицах Валки и младшего офицера. Мои люди не стали опускать свои копья, а пошли вперед, чтобы забрать оружие у драгун, которые последовали примеру первого человека, положив руки на головы и опустившись на колени.

Лейтенант спустился по трапу, черный плащ развевался, как крылья, и сказал: "Свяжите солдат и заберите у них оружие".

Паллино передал приказ громче: "Вдвое быстрее, собаки!"

Я пересек ничейную землю и встретился взглядом с Гадар Мальян, которая подняла голову и посмотрела на меня. "Я знаю, что ты приказала сжечь свой собственный город", - сказал я и, когда она открыла рот, добавил: "Не отрицай этого".

Она закрыла рот. Была ли она побеждена? Или только испугалась?

Мой взгляд метнулся туда, где в трюме "Рока" ждала Валка. Я надеялся, что то, что мы делаем, правильно. Это было похоже на справедливость, но что такое справедливость? Только статуя в Капелле, глаза ослеплены, в руках весы. Так считают циники. Но я не циник. То, что правильное и справедливое часто трудно увидеть и еще труднее осознать, не означает, что в творении нет ничего справедливого или правильного, только то, что мы сами неадекватны в его поисках.

"Ты мог бы стать бароном", - сказал Мальян, черные глаза наполнились слезами. Это было почти признание, и я думаю, она поняла это, потому что продолжила. "Это оскорбление не останется безнаказанным, милорд. Наместник узнает о вашем предательстве".

"Наместник?"- повторил я и покачал головой. "Миледи, я служу самому императору, а император, как и наместник, далеко".

Эта фраза из старой пословицы Мандари поразила ее, как я и предполагал. Ее глаза расширились, и она поняла всю глупость своих слов. Наместник находился на Маринусе, и она попала бы на Маринус только через меня. Я был правящей силой на Тагуре, а не она. Я приближался, пока не оказался в пределах досягаемости ее рук. Она была почти такой же высокой, как я, высокой, как все палатины, но ее осанка осанка снова дрогнула, и она отпрянула назад. "Вы и ваш двор будете задержаны на борту "Тамерлана" до тех пор, пока мы не примем решение". Повернув голову, я посмотрел на капитана Маро, который стоял неподалеку от своей госпожи. "Ваши люди будут размещены на нашей гауптвахте под охраной. Никому из ваших людей не причинят вреда. Клянусь Кровью Императора".

Она плюнула мне под ноги. "Что толку от твоих слов?"

"Уведите ее", - сказал я и отступил назад, жестом показывая, что мои люди могут подойти и связать ее. Я проскользнул мимо, чтобы подняться по трапу в трюм.

Затем произошло сразу несколько событий. Голубоватый свет залил рампу передо мной, сопровождаемый тихим гудением. Мужчины позади меня выругались. Один из придворных - женщина - вскрикнула, а Валка закричала: "Адриан! Берегись!"

Я знал этот синий цвет, цвет разлитого лунного света, и знал также это постоянное гудение. Я крутанулся в сторону, поворачиваясь на правой ноге, как на шарнире, и отпрыгнул назад, чтобы избежать удара клинка Ваана Маро из высшей материи. Оружие просвистело в воздухе, и экзотическая материя покрылась рябью, как поверхность бассейна. Острие просвистело в микронах от моей груди. Удар разрубил бы меня пополам, лезвие резало без сопротивления.

Время вокруг нас замедлилось, и огонь в глазах Маро сиял холодом далеких звезд, его челюсть была сжата, а на железо в его сердце и руке было страшно смотреть. Он был мертвецом и знал это. Он надеялся лишь заставить меня присоединиться к нему в смерти, в безумной надежде, что мое отсутствие может избавить его госпожу от ее судьбы. Не теряя времени, Ваан Маро сделал выпад, взмахнув клинком, о наличии которого никто из нас и не подозревал. Отклонившись в сторону, я вытащил свой меч из ножен и нажал на спусковой крючок. Жидкий металл принял нужную форму, лезвие мгновенно кристаллизовалось, парируя выпад Маро. Капитан быстро оправился, отведя меч назад, чтобы нанести удар мне в голову.

Я позволил ему обрушить его и сам парировал удар, не дав капитану разрубить меня надвое. На мгновение мы встретились друг с другом сила к силе, глаза в глаза. Я держал свой меч в обеих руках, лезвие было почти перпендикулярно лезвию Маро. Мы простояли так лишь мгновение, каждый из нас представлял многообразные возможности следующего мгновения, каждый предвкушал каждое из них.

Одно мгновение закончилось, началось другое.

Я вошел в него на полшага раньше своего противника. Прежде чем он успел двинуться, я отвел его клинок вниз и в сторону, и прежде чем он успел ответить, я скользнул вперед и ударил его в нос, держа обе руки на эфесе, чтобы ошеломить его и остановить любой натиск, который мог бы лишить меня жизни или конечностей. Маро попятился назад, пытаясь прийти в себя.

Слишком поздно.

Острие моего клинка не встретило препятствий, когда вонзилось в плечо Маро, и не встретило их, когда прошло через сердце, легкие и печень, прежде чем выйти с другой стороны.

Ошеломленная тишина воцарилась в воздухе над засыпанным пеплом городом. Птицы не пели, и все мужчины и женщины, казалось, не дышали. Все это произошло за меньшее время, чем требуется, чтобы написать об этом. За несколько секунд. Маро понял, что умер, еще до того, как упал. Это было видно по его глазам, по тихому "о", которое он едва слышно произнес губами. Затем его голова, правое плечо и рука вместе с ним скользнули вдоль линии разлома и упали. Его тело упало мгновением позже, и камни стали красными у моих ног.

Гадар Мальян выругалась и отвернулась, прикрыв глаза рукой. Несколько придворных женщин вскрикнули, а Пардо выругался. Я погасил свой клинок и отступил назад. По-прежнему никто не двигался. Мои собственные солдаты стояли вокруг, потрясенные, осознавая, каждый в свое время, насколько близко я был к смерти, и понимая также, что в критический момент от них не было никакой пользы.

Вложив рукоять меча обратно в ножны, я сказал: "Унесите тело и похороните его. Если нужно, сделайте пирамиду из камней". Двое мужчин кивнули. Понимая, что должен это сделать, я перешагнул через Ваана Маро, зажав плащ в руке, и вернулся к Гадар Мальян, которая с покрасневшими глазами повернулась ко мне. "По вашему приказу он умер", - сказал я. "Передайте своим людям, что я больше не потерплю от них никаких геройств".

Она задрожала, глядя на меня, и тогда я занял ее место, крикнув: "Все до единого, на колени!"

Сначала по одному, потом по пять, наконец, они встали на колени. Двое гоплитов подошли с наручниками для леди, но я поднял руку, чтобы остановить их. "В этом больше нет необходимости, солдат. Она причинила столько вреда, сколько смогла". Мужчины остановились, и, видя боль и ярость в глазах Мальян, я добавил: "Любезность для леди".