Как бы сильно мое сердце ни взывало к тому, чтобы позволить кострам разгореться и превратить это нечестивое место в ад, благоразумие и мудрость требовали, чтобы я приказал их потушить. Необходимо было провести осмотр лагеря, записать голограммы и фототипии, собрать образцы для изучения. Несмотря на четыреста лет войны, было много - слишком много - того, что мы тогда не понимали о враге. Хотя я говорю на их языке и поставил перед собой цель понять их и заключить мир, было многое, чего я сам тогда не понимал.

И во многое я не мог поверить.

Лагерь казался мне нереальным, ночным кошмаром, поднявшимся из глубин сна, чтобы потревожить бодрствующий мир. Это был ужас, не похожий ни на что, что я осмеливался вообразить. Такие ужасы были в истории человечества, но это лишь тени. Подражание, на наш неуклюжий человеческий манер более глубоким ужасам и злодеяниям Бледных. У сьельсинов нет сострадания. Теперь я это знаю, хотя тогда надеялся, что все окажется иначе. Если они проявляют милосердие, то лишь потому, что требуют чего-то еще от тех, кто проявляет милосердие. Если они сдаются, то только с мыслью о мести. Часто я задавался вопросом, можно ли их назвать злыми, ведь тигр, как я уже говорил, охотится и убивает человека только тогда, когда голоден.

Когда во мне просыпаются такие сомнения, я возвращаюсь в тот лагерь.

Головы на стенах были обращены внутрь и смотрели вниз на выживших, которые трудились в этом аду. Губы многих были отрезаны или разорваны нечеловеческими клыками, так что они улыбались мужчинам и женщинам внизу. Весь частокол был жестокой насмешкой, злобной издевкой и напоминанием о том, что те, кто находится в его пределах, никогда не вернутся домой. И когда я думаю об этом, мои сомнения внутри исчезают, как туман перед солнцем.

Зло есть.

Тигр не жесток, как и приливная волна. Метеор слеп, а солнечная вспышка безразлична, пока горит. Люди жестоки, и звери иногда, да, но они - люди. А сьельсины - это сьельсины. Какой мир может быть между хищником и жертвой?

"Милорд?" - спросил грубый голос по связи. Я узнал голос Даскалу, одного из моих новых хилиархов. Мгновение спустя его имя и идентификационный код замерцали в одном из уголков энтоптики моего костюма.

Я стоял посреди двора прямо перед разрушенными воротами, вокруг меня клубились снег и дым. Над головой кружила тройка наших шаттлов "Ибис", репульсоры которых сияли голубым светом на фоне полярной темноты. Из сопел в их днищах, как дождь, сыпались антипирены, и постепенно пожар стал ослабевать.

"Милорд?"- снова раздался голос Даскалу. "Милорд, вы должны это видеть!"

Очнувшись от какой-то рассеянной задумчивости, я сначала принял Даскалу за одного из солдат, окружавших меня, и сказал в ответ: "Никто не должен это видеть".

Вдалеке все еще раздавались прерывистые звуки боя, когда наши войска сталкивались с новой группой врага, забаррикадировавшегося в какой-нибудь пристройке или в туннелях, которые мы только начали находить подо льдом. В этот момент раздалось стаккато выстрелов, словно в подтверждение моего ответа.

"Что это, милорд?" - спросил декурион рядом со мной.

Осознав свою ошибку, я покачал головой и нажал кнопку ответа на коммуникаторе. "Что такое, хилиарх?"

Ответ Даскалу последовал после едва заметного колебания. "Мы находимся в самом южном из куполов вдоль западной стены комплекса. Мы нашли... ну, я не знаю, что мы нашли. Какой-то памятник?"

"Памятник?" Я повторил это слово. "Что вы имеете в виду?"

"Вот на что это похоже. Петрос сказал, что я должен сообщить об этом Вам".

В углу моего дисплея появилось изображение. Я долго изучал его, в животе у меня все переворачивалось, снежный ветер теребил плащ. "Я сейчас приду", - сказал я наконец. "Перешлите ваши снимки доктору Ондерре на командный пункт". Солдаты сложили тела врагов в большой холм в центре двора, образованного пятью бойнями, а несколько десятков наших убитых были уложены аккуратными рядами вдоль одной из сторон. Направляясь к куполам, которые виднелись прямо над плоскими крышами длинных домов, я переключил каналы связи, передав сообщение всем боевым группам. "Есть новости о выживших?"

"Никак нет, милорд", - ответил Петрос.

"Пока ничего", - сказал Даскалу.

"Никаких признаков", - отчитался Ульпио.

Мы прошли между двумя бойнями и повернули направо, следуя по тропинке из утрамбованного снега к тому, что, как я догадался, было водозаборным сооружением, о котором шла речь. В моем сознании возникли образы мужчин и женщин в лохмотьях, босых и окровавленных, проходящих через закрытые ворота.

"Святая Мать-Земля, вы когда-нибудь видели такое ужасное место?" - пробормотал один из мужчин у меня за спиной, голос его был приглушен костюмом.

Я мог только покачать головой. Если бы я знал, что такие места существуют, то никогда бы не взял Уванари живым на Эмеше. Я бы вообще никогда не уехал с Делоса. Меня затошнило, и мне захотелось выпить и забыться сладким сном.

Лагерь был невелик, занимал, возможно, дюжину гектаров, возможно, двадцать. Частокол с рядом разрушенных секций опоясывал его целиком, подпираемый взорванными или поваленными осадными башнями. Ворота, через которые мы вошли - ближайшие к бойням - были ближе всего к более широкому посадочному полю, где теперь дымилось несколько десантных кораблей пришельцев - первая жертва нашего нападения. Позже стали поступать сообщения о подобных лагерях, все они были сосредоточены в северном полярном регионе, где солнце тогда почти не светило, поскольку сьельсины были существами подземелья, выросшими в пещерах под поверхностью своей родной планеты, и их глаза не любили света.

За дальним концом длинных домов возвышался ряд приземистых башен. Это были нижние сегменты осадных ракет, понял я, капсулы, сброшенные ксенобитами, чтобы служить жильем для самих ксенобитов, для рабов и рабов-солдат принца Музугары, в чьи обязанности входило ухаживать за пленниками и управлять самим лагерем.

"Почему они не могли построить в более теплом месте?" - пробормотал один из мужчин, стараясь, чтобы я его не услышал. "Тагура наполовину пустыня, не так ли?".

"Холод, наверное, был адом для заключенных", - согласился другой мужчина.

"Они не заключенные", - сказал я. "Это еда. Вы что, не видели трупы?"

Позади меня мужчины замолчали. В моих ушах зазвучал голос моего брата Криспина, его старый вопрос, заданный за столом так давно. Правда ли, что сьельсины - каннибалы?

Они были каннибалами, и даже хуже. Антропофаги.

"Хватит разговоров", - сказал я, голос был мрачным и глухим через динамики моего костюма. Я повернулся лицом к мужчинам, которые, несмотря на мертвую тишину, застыли как вкопанные. "Это не лагерь. Вы понимаете? Это ранчо. Этот лагерь предназначен для заготовки провизии для флота сьельсинов. Когда я сказал, что это бойня, я имел в виду, что это бойня. Население Тагуры было доставлено сюда, переработано и отправлено на флот сьельсинов. Вот почему они были здесь все эти десять лет". Я покачал головой. "Мы не найдем много выживших. Сотни, возможно, тысячи во всем этом мире".

Мужчины ничего не ответили, но неловко сдвинулись с места. Один из них опустил голову.

Я отвернулся.

Полдюжины куполов, каждый около пятисот футов в диаметре, стояли вдоль западной стены лагерного комплекса. Снег покрывал каждый из них, но кое-где этот покров был потрескавшимся, из-за выступов темного материала под ним. Я был уверен, что они построены из тех же чередующихся плит, что и внешний частокол, - легкая и быстрая конструкция, предназначенная для быстрой защиты от снега и ветра. На Тагуре было теплее, чем на Земле в былые времена, но все же непрекращающиеся зимы на этом ледяном севере были достаточно холодными, чтобы убить человека за несколько часов.

Еще больше нечеловеческих тел усеивали подходы к низкому проему входа, и еще больше наших людей, вооруженных и бдительных, стояли вдоль тропинки. Снег был вытоптан до черноты таким количеством пешеходов, а широкий, неглубокий овраг спускался к краю купола, где под самим куполом начинался своего рода туннель, ведущий внутрь.

Двери, которые там могли быть, исчезли - их разнесло в щепки зарядами, которые мои люди использовали, чтобы проникнуть внутрь. Пробираясь через спутанные ветви, загромождавшие спуск, я прошел под сенью арки. Стены по обе стороны были вырезаны из полярного льда и усеяны фрагментами инопланетной электроники, о функциях которой я мог только догадываться. Вдоль стен и по полу тянулись ребристые кабели. Туннель резко поворачивал направо, следуя изгибу купола над головой. Немногочисленные светильники, которые еще функционировали, были красными и тусклыми, как умирающие солнца, и энтоптика костюма усиливала изображение, проецируемое на мои глаза, чтобы компенсировать это, увеличивая контраст, пока зал не стал казаться нереальным подобием самого себя.

Видя, как тесно здесь, я повернулся к своим людям. "Декурион, ты и твои люди со мной. Остальные будут ждать здесь и охранять вход". Я не стал дожидаться его ответа и поспешил по проходу.

Заметив меня в черной маске и доспехах, один из легионеров в зале толкнул своего соотечественника, и оба выпрямились. Третий поспешил вперед. "Лорд Марло, хилиарх послал меня за вами".

"Где он?"- спросил я.

"Как раз внутри", - сказал мужчина, немного запоздало отдавая честь. "Сюда".

Повернувшись, он повел нас мимо других стоявших на постах людей и еще большего количества тел, следуя по ледяному коридору вдоль его пологого изгиба. Коридор круто наклонялся вниз, все глубже уходя в лед, и я был уверен, что воздух здесь должен быть люто холодным. Полдюжины людей ждали у внутренней двери внизу и расступились при моем приближении.

Изображение, которое я мельком увидел на дисплее своей маски, встретило меня у подножия лестницы. Мы оказались под черным металлическим куполом, и из-под него открылась его структура, похожая на лепестки какого-то ядовитого цветка, черные и острые, как бритва. Вершина купола находилась, должно быть, в двухстах футах над нашими головами, а вокруг нас местный лед поднимался на высоту вдвое выше человеческого роста, туда, где в поверхность планеты упирались шипастые опоры купола.

Сьельсины расчистили для себя место под куполом, и я увидел несколько боковых проходов, которые вели к дальнейшим туннелям, несомненно, соединявшимся с другими куполами, выстроенными вдоль западного края лагеря. У стен стояли бочки, сделанные из какого-то серого пластика, и тяжелые ящики, испещренные инопланетными рунами. Прямо впереди, в центре комнаты, в ледяном полу зияла яма с крутыми стенками, похожая на колодец; огромные цепи, свисавшие с кранов, прикрепленных к верхнему куполу, спускались в шахту. Я мог бы задаться вопросом об их предназначении, если бы меня не отвлек ужас, воздвигнутый вдоль противоположной стены.

"Святая Мать-Земля, избавь нас", - прошептал я, который не молился.

Черепа выстроились вдоль противоположной стены широкой дугой, которая, должно быть, составляла добрую треть окружности этого помещения под куполом. Каждый из них был начищен до блеска и сверкал в слабом свете. Нечеловеческие руки установили их здесь, сложив высоко и аккуратно, ряд за рядом, их пустые глаза смотрели на меня сверху вниз, вопрошая, обвиняя.

Почему ты так долго?

Каждый из них был прибит к ледяной стене камеры снизу через заднюю часть черепа. Скульптура - а это несомненно была скульптура - возвышалась на две дюжины голов в центре, где центральная колонна, изгибаясь, поднималась из рядов, расположенных у основания. Эти черепа возвышались, как волна над приливом, как змея, готовая нанести удар.

Во второй раз за этот день я подумал, что могу разрыдаться, и закрыл глаза от огромного количества мертвых. Должно быть, их были тысячи.

"Милорд!" Знакомый голос вывел меня из оцепенения, и, открыв глаза, я увидел хилиарха Даскалу, спешащего ко мне. "Мы сообщили, как только убедились, что купол в безопасности". Он жестом указал на стену из костей. "Что это?"

Я покачал головой, не решаясь заговорить из-за спазма тошноты, поднимающегося к горлу.

Я никогда не видел ничего подобного - ни на Эмеше, ни на Воргоссосе. Лед хрустел под моими ногами, когда я обходил яму по направлению к статуе. У меня под маской отвисла челюсть. Я все больше убеждался, что передо мной какое-то грубое изображение змеи. Сьельсины поместили каждый череп с осторожностью, с благоговением, со злым умыслом. Извивающиеся щупальца, похожие на руки, извивались по поверхности льда, сплетаясь из бедренных и большеберцовых костей, а также длинных костей бесчисленных рук.

В сотый раз за этот день я подумал, что меня сейчас стошнит.

"Я не знаю, - ответил я наконец, когда Даскалу снова спросил.

Я терялся в догадках, тонул в невежестве. Я думал, что знаю врага, думал, что усвоил урок на борту "Демиурга". Я мог быть рыцарем и пользоваться благосклонностью императора, но был так молод, и, несмотря на всю мою репутацию, был глупцом, как и все дети. За сорок лет я мог бы стать мужчиной, хотя бы формально. Но именно опыт делает мужчин настоящими, и хотя я чувствовал себя мужчиной, когда пил вино баронессы, я чувствовал себя ребенком в тени этого фетиша черного и бессмертного бога Бледных.

Я видел такие скульптуры много раз, во многих мирах.

Их никогда не было так легко разглядеть.

"Они навалили сюда то, что выглядит как трофеи от местных жителей", - сказал хилиарх, жестом указывая на груду тряпья и различных предметов высотой с человека, которая возвышалась между руками макабрической экспозиции. "Но это еще не все". Он указал - как я и знал - на яму. Даскалу покачал головой. "Милорд, я..."

Я поднял руку, чтобы успокоить его. Мне не нужно было слышать.

Черная вода ждала на дне ямы, ее поверхность была потревожена движением чего-то невидимого внутри. Сьельсины проложили в леднике шахту - до темной поверхности было, наверное, футов двадцать.

"Здесь есть свет?"- спросил я.

"Свет!"- крикнул Даскалу, оглядываясь по сторонам.

Один из мужчин, стоявших рядом, достал светосферу размером с грейпфрут и передал ее хилиарху, который почтительно передал ее мне. Без комментариев я потянул за язычок. Предмет завибрировал и вспыхнул в моей руке, и холодный белый свет, яростный и в несколько раз более яркий, чем лампы пришельцев, заполнил куполообразную камеру. Не включая репульсор лампы, я позволил ей упасть. Свет исчез в шахте, ударившись о поверхность с отдаленным всплеском.

Вода вспенилась, когда бледные существа, похожие на угрей, поплыли прочь от источника света. Светосфера затонула, как упавшая звезда, осветив воды.

Те воды были вовсе не черными, а красными.

"Эти твари не местные, не так ли?"- спросил Даскалу.

"Я не уверен", - сказал я ему, изучая чудовищ. Каждый из них был длиной с человеческую руку и молочно-белого цвета. "Валка?"

Ее голос прозвучал у меня над ухом. "Я посмотрю".

Но мне не нужен был ее ответ. Я и так знал. Это были сьельсинские существа, какой-то вид рыбоподобных организмов, привезенный с орбиты какой-то темной звезды.

"Для чего они?" - спросил хилиарх.

К тому времени светосфера достигла дна шахты и опустилась на дно. Ее белый свет окрасил воду внизу в розовый цвет. Трудно сказать, насколько глубоки были эти воды. Возможно, около полусотни футов. Эта краснота была достаточной подсказкой, но я знал, что найду на дне, и, конечно же, они были там.

У основания шахты лежали еще кости, такие же чистые, как и те, что были прикреплены к стене.

Я отшатнулся, пораженный видением мужчин и женщин, столпившихся в этом месте и загоняемых в воду по дюжине за раз. Были ли они живы, когда похитители-сьельсины скормили их своим червям? Или это были мертвецы? Мужчины и женщины, не годные для бойни или для жизни в цепях на борту кораблей Музугары?

"Нам нужно отправить сюда научную группу", - сказал я. "Свяжитесь с капитаном Корво и остальными, как только убедитесь, что комплекс в безопасности. Попросите Варро и его лучших".

Я услышал, как Даскалу отдал честь, но не повернулся, чтобы посмотреть на него.

"Если бы мы пришли раньше, - сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

"Мы никак не могли этого сделать", - сказала Валка мне на ухо. "Мы пришли так быстро, как только смогли".

Я прикусил губу. "Я знаю", - сказал я и обхватил пальцами одну из покрытых инеем цепей, спускавшихся в ужасную яму.

Даскалу не отходил от меня, и я увидел, что он смотрит вниз вместе со мной. Вскоре он решился задать вопрос. "Как вы думаете, сколько их там, внизу?"

"Мы понятия не имеем, насколько там глубоко", - сказал я, переводя взгляд на извивающуюся статую, сделанную из человеческих костей. "И все они, должно быть, когда-то были там, внизу". Меня посетила ужасная мысль, и я спросил: "То же самое с другими куполами?"

Молчание Даскалу подтвердило мои самые сокровенные опасения.

"Но почему?"- спросил я, качая головой. "Ты когда-нибудь слышал о чем-нибудь подобном?"

"Нет, милорд, - ответил мужчина, радуясь, что может ответить на мой вопрос.

Я думал, что знал их. Эта мысль постоянно вертелась у меня в голове. Я думал, что знал их. С детства, когда изучал их нечеловеческий язык на коленях у Тора Гибсона, я мечтал путешествовать среди ксенобитов, среди бледных сьельсинов, которые бродят по звездам на кораблях, похожих на бездомные луны. Я прочитал все, что можно было прочитать об их культуре и биологии в нашей ограниченной коллекции. То немногое, что мы, люди, знали, мы узнали на войне. Из тех громадин, которые засоряли наши звездные системы или разбивались о наши берега, когда их рейды приходили и уходили. Хотя два наших вида веками враждовали, нам еще многому - очень многому - предстояло научиться. За исключением нескольких символов, их письменность все еще оставалась загадкой, и хотя мы знали их оружие и боевые корабли, понимали их тактику, многое из их культуры, литературы, искусства оставалось непонятным. Возможно, я и был одним из ведущих специалистов нашей империи по врагу, но я слишком мало знал.

Мы все знали, в те дни.

"Берегись!" Крик вернул меня из задумчивости, и, повернувшись, я увидел, как огромная черная фигура прыгнула в центральную комнату из бокового прохода, ее белый меч сверкнул в туманном воздухе. Двое людей упали перед ней, разряжая оружие, пробивая дыры в окружающем льду. Один выстрел задел трубопровод, электричество вспыхнуло и погасло, погрузив все низкие красные лампы, которые ксенобиты прикрепили к стенам, в кромешную тьму. Только далекий блеск светосферы на дне ямы освещал комнату, и в ее сиянии я увидел, как еще одна троица сельсинов прокладывает себе путь в комнату. Один из них повалил бронированного центуриона на землю, прижав его руки, словно агрессивный любовник, и опустил клыкастые челюсти, чтобы вырвать у него горло.

Помня о яме у себя за спиной, я метнулся в одну сторону, обходя справа, чтобы ударить незваных гостей сбоку. Не обращая внимания на звенящие в ушах вопросы Валки, я сорвал меч с магнитного крепления. Даскалу двинулся за мной, а те немногие из моей охраны, что остались со мной, засуетились, пытаясь сориентироваться.

Один из сьельсинов метнул свой нахуте в нашу сторону, и мои люди открыли по нему огонь, прежде чем хилиарх проревел. "Штыки! Штыки, не стрелять!" Этот случайный выстрел, в конце концов, уничтожил освещение купола. Второй нахуте полетел на нас, и его хозяин погнался за ним, вытянув меч, чтобы ударить по людям передо мной. Мой гвардеец поднял свое энергетическое копье, чтобы парировать удар инопланетного скимитара, и, крутанувшись, ударил монстра рукоятью этого копья.

Сьельсин отшатнулся к стене, сверкая огромными черными глазами. Своим мечом он отбил копье человека в сторону и полоснул его по шее, в то время как дрон нахуте врезался в щит человека, дезориентировав его. Солдат упал, как опрокинутая башня, ударившись головой о ледяную стену. Не понимая, что он уже мертв, нахуте нашел щель в его броне и пролез внутрь.

Глаза ксенобита встретились с моими, и, опустив клинок, он двинулся на меня. "Tuka yukajjimn!" - рявкнул он на своем грубом языке. "Tuka eja-ayan!"

Ты - паразит! говорило оно. Ты ничтожество!

"Ничтожество?"- эхом повторил я его слово. "Eja-ayan? Ты проиграл! Сдавайся!"

В ответ высокий ксенобит устремился ко мне, подняв меч. Я поднял свой собственный, пальцы сжали спусковые крючки, чтобы зажечь лезвие из жидкого металла. Высшая материя фонтаном хлынула из рукояти, ядра пентакварков встали на свои места. Лезвие сьельсина опустилось и встретило мое без сопротивления. Инопланетное лезвие переломилось пополам, и часть, которая должна была поразить мою голову, ударилась о плечо. На мгновение ксенобит замер, сжимая обрубок меча, в черных глазах было замешательство. Я догадался, что он никогда раньше не видел высшей материи и не знал, что мертв.

Мой собственный клинок поднялся и опустился, вонзился в плечо монстра и прошел насквозь от ключицы до противоположного бедра. Существо развалилось на две части, и я шагнул на то место, которое оно занимало мгновение назад, бескровное оружие сверкало в моей руке. Двое позади него отшатнулись, приспосабливаясь к новому развитию событий. Один запустил в меня свой нахуте, в то время как другой развернул свой дрон и щелкнул им, как хлыстом, на который тот был так похож.

Рефлекс заставил меня отступить, отпрянув назад, даже когда Даскалу и гоплит с моей стороны двинулись вперед, направив копья на небольшую группу выживших, ворвавшихся в комнату. Я держался правого фланга у стены, слева от меня стоял Даскалу, а за ним еще несколько человек. Раздались крики и плотный плазменный огонь - несмотря на приказ хилиарха, - когда люди слева от меня расправились с нахуте, которого выпустил враг.

"Откуда они взялись?" - спросил декурион.

"Я не знаю!"- ответил Даскалу. "Мы прочесали купол! Клянусь!"

К тому времени наши люди окружили оставшихся сьельсинов. Им некуда было бежать, кроме как назад по боковому проходу, откуда они пришли. Загнанные в угол, запертые на Тагуре, их корабли сожжены, их флот бежал во внешнюю Тьму, им ничего не оставалось, кроме как расстаться с жизнью.

"Неважно!"- крикнул я.

Их оставалось семеро. Семеро против сынов человеческих. Семеро против Земли.

Затем сражение прекратилось, хотя бы на мгновение, пока обе стороны оценивали друг друга. Сьельсины были выше нас, стройные и увенчанные рогами. Самый высокий из них - что-то вроде офицера - был, должно быть, восьми футов ростом. Младшие берсерки были одеты в серо-зеленые доспехи, похожие на те, что носили воины выше, - ливреи принца Музугары. Если холод и беспокоил их, они не подавали виду, каждый пригибался, меняя позу, провоцируя нас на атаку.

Бой закончился бы в мгновение ока, если бы мы были уверены в своей цели, но я понимал осторожность Даскалу. Мы превосходили бледных численностью, по крайней мере, втрое, и поблизости было больше людей. Нам оставалось только вызвать подкрепление.

"Возьмите их живыми, если сможете!"- сказал я, удивив собравшихся вокруг меня людей.

"Сэр?"

"Вы слышали меня!"- сказал я, затем рявкнул ксенобитам. "Svassaa!"

Сдавайтесь!

"Сдаться?" - повторил офицер. "Мы не сдаемся! Только не таким паразитам, как вы!"

"Вы умрете здесь!"- ответил я, опасаясь, что нечеловеческие слова, слетающие с моих губ, причиняют боль сердцам окружающих меня людей, но я изучал их язык с детства, и хотя ни один человек не может говорить на нем правильно, я говорил на нем так хорошо, как ни один человек.

Офицер держал в одной руке свой нахуте. "Мы уже мертвы! Нашего принца больше нет!"

"Он бросил вас!"- согласился я, корректируя свою защиту. "Но сдавайтесь, и я позволю вам умереть с честью. Вы можете лишить себя жизни, чтобы не погибнуть от рук нас, юкаджимн".

На мгновение эта мысль, казалось, соблазнила ксенобита. Офицер заколебался, его руки ослабли на оружии. Его круглые черные глаза искали какие-нибудь признаки моих глаз под черной скульптурной маской, которая их скрывала. Он их не нашел. "Это не наш приказ".

"Будь прокляты ваши приказы!"- крикнул я и повторил: "Svassaa!"

Офицер вздрогнул - удивительно человеческое движение. "Мы - Сьельсины", - сказало оно. "Сьельсины повинуются".

"Ваш принц не повинуется!"- ответил я. "Он приказывает! И он ушел".

Офицер все еще колебался, и только тогда я заметил рану на виске над узким отверстием, которое служило ему ухом. По дальней стороне его лица текла кровь, темная, как чернила. Чувствуя, что отбросил его на шаг назад, я продолжил: "Командуй этими". Я жестом указал мечом на остальных. "Разве ты теперь не их принц? Разве не ты теперь командуешь?"

"Dunyasu!" - прорычал один из них. "Червь богохульствует! Мятеж против нашего хозяина!"

"У нас есть шанс!" - вмешался один из улан Даскалу.

"Dunyasu!" - согласился другой из младших воинов. "Не слушай его, Эмасу! Он лжет, как и все ему подобные!"

"У нас есть шанс!" - снова крикнул улан.

Подчиненные сделали выбор за нас. Те двое, что кричали "дуньясу - богохульство", бросились вперед, как горгульи с контрфорсов капеллы. Я отпрыгнул в сторону, когда один из них врезался в Даскалу, сбив хилиарха с ног. Фиолетовая вспышка энергетического луча сразила одного из них, и в следующее мгновение я увидел, как офицер, Эмасу, упал, когда невидимый свет обжег его плечо.

Я выругался и пронзил мечом взметнувшегося нахуте, в то время как один из воинов крутанул змею-дрона. Еще один удар подкосил ноги демона, и он упал, кровь дымилась там, где соприкасалась со льдом. Мои собственные сапоги хрустнули, и я поскользнулся, когда третий удар снес голову упавшему существу. Колено ударилось о землю, и я застонал, когда Валка прошептала мне на ухо что-то сочувственное.

Сражение закончилось прежде, чем я снова поднялся на ноги. Даскалу вышел победителем, сжимая окровавленный нож в левой руке, когда, шатаясь, поднялся на ноги.

"Отдай это мне!"- приказал я ему, и хилиарх не стал спорить. Я выхватил у него клинок и держал его перевернутым так, чтобы лезвие плотно прилегало к моей руке.

Прикрепив меч, я подошел к раненому офицеру и, схватив его за рог, заставил посмотреть в мое лицо в маске.

"Ты умираешь", - сказал я ровным голосом, усиленным моим костюмом. "Ты все еще можешь умереть достойно. Ответь мне: что это за место? Для чего оно?"

Эмасу моргнул и посмотрел на меня, мигательные перепонки в его глазах задвигались вертикально. Смущение? Удивление? "Paqami wo", - сказало оно. Мы должны есть.

Мысль о людях, висящих без кожи и голов аккуратными рядами, вспыхнула в моей груди, и, выпрямившись, я отпустил рог демона и надавил каблуком сапога на его раненое плечо. Эмасу вздрогнул, и, прежде чем он успел пошевелиться, я направил излучающий конец своего незажженного клинка ему в лицо. "Яма!"- сказал я, перенося вес тела на ногу. "Статуя! Объясни!"

Взгляд Эмасу остановился на скульптуре из костей, многорукой змее, поднимающейся вдоль внутренней части купола, почти до металлических створок, образующих крышу над нашими головами. "Миуданар!" - сказал он. "Мечтатель!"

Миуданар.

Тогда я впервые услышал это ненавистное имя. Тогда я этого не знал, но впервые увидел образ того, кто старше Времени. Миуданар Великий, Мечтатель, который спит мертвым и бессмертным сном, пока не погаснут звезды!"

"Твой бог?"- спросил я. Я никогда раньше не видел ни одного из богов сельсинов, изображенных в искусстве. Я вообще никогда не видел от них никакого искусства, кроме круглых глифов, похожих на скопления пузырьков, которые у них считались каллиграфией.

В ответ офицер простонал. "Его время - это время до времени и время после него".

Эмасу зашипел, когда мой каблук вонзился в его рану. "Ты убил моих людей, чтобы сделать идола?"

"Вейх!" - сказал офицер. "Нет! Это были объедки. Остатки, те, кто не мог работать или не мог служить, нянчя наших детей".

За своей маской я моргнул. "Ваших детей?" Но я покачал головой. Это не имело значения. Я поднял нож Даскалу, чтобы офицер увидел. Ясно донося смысл, я спросил: "Есть ли выжившие? Другие из моего рода?"

Эмасу смотрел на лезвие с эмоциями, которые я не мог назвать. Может быть, тоска? Отвращение? Облегчение? "Мы не смогли убить вас всех. Под землей. Там есть загоны". Он рывком повернул голову назад, в ту сторону, откуда пришел, в боковой проход, который был перекрыт перед нападением. "Мы ничего не тратим впустую. Даже у вашего вида есть свое предназначение!"

Я надавил сильнее, и офицер вскрикнул от боли. Мне было все равно. Пустые глаза стольких тысяч людей смотрели на меня, я надеялся, с благодарностью и запоздалым триумфом. "Вы потратили много впустую, когда сожгли город. Сколько миллионов погибло в тот день?"

"Мы не сжигали город! Это были вы!" Эмасу попытался сесть, и я с рычанием вернул его обратно на место, отчего люди вокруг меня встревоженно замахали копьями. "Мы бы высосали его досуха, если бы могли. Наелись и сбежали! Наш флот голодал! Мы не могли уйти, не наевшись, а ваш вид размножается медленно! Мы не могли заменить то, что вы отняли у нас в тот день!"

Слова Эмасу потрясли меня до глубины души, и я отшатнулся и попятился назад. "Они не сжигали город", - оцепенело сказал я, чтобы другие люди поняли. Весь ужас того, о чем он говорил - что они заставляли пленных людей выращивать больше пищи, что они требовали от нас помощи в выкармливании их потомства - был потерян для меня в тот момент под тяжестью этого другого откровения. Снова заговорив на сьельсинском, я крикнул Эмасу. “Что значит, вы не сжигали город?” Я почти кричал.

“Это были вы!” Прошипел Эмасу. "Ваш вид! Ваши корабли!”

Я отшатнулся, убирая ногу с плеча нечеловеческого офицера.

“Они не сжигали город”, - повторил я. “Они не...”

Это сделала Мальян.

Я подумал о разрушениях, которые мы видели в Пселдоне, о руинах города, простиравшихся на многие мили над пустыней, почерневших, с песком, превратившимся в стекло. Если то, что сказал монстр, было правдой, то разрушение произвели не ксенобиты, а та самая женщина, чьим долгом и священной обязанностью было защищать этот город ценой своей жизни.

"Милорд, берегитесь!"- воскликнул Даскалу, поднимая копье для выстрела.

Резко обернувшись, я увидел, что Эмасу наполовину поднялся на ноги, из его шестипалых рук, словно ножи, торчат когти, зубы оскалены и черны от крови. Он так и не смог встать на ноги. Прежде чем он смог подняться, дюжина человек всадила в его тело энергетические лучи, подняв в воздух слабые клубы белого дыма. Мертвый, офицер на мгновение пошатнулся и упал на то место, где лежал мгновение назад. С отвращением я поднял нож Даскалу и метнул его в тело. К моему удивлению, лезвие застряло в горле ксенобита.

Внезапная потребность в воздухе одолела меня, и я вцепился ногтями в шлем. Шлем разошелся и спрятался за воротником моих доспехов, и, потянув за эластичный кофр, скреплявший мои волосы, я опустился на колени перед ямой, задыхаясь от холодного, вонючего воздуха. Это было хуже - намного хуже, чем стерильная теснота шлема. Когда Даскалу подошел и положил руку мне на плечо, чтобы проверить, все ли со мной в порядке, я схватил ее и впился взглядом в его покрытое забралом лицо. "Оно сказало, что внизу есть выжившие", - сказал я. "Найдите их и приведите на корабли".

"Да, милорд". Даскалу повернулся, чтобы уйти.

Я не отпустил его руку. "Даскалу."

"Да, милорд?"

"Не позволяйте выжившим увидеть... ничего из этого".

"Да, милорд".