Красные отблески битвы все еще освещали небо над Тагурой, когда обломки нечеловеческих кораблей превращались в пепел в верхних слоях атмосферы. Каждая вспышка света, как след когтя, оставляла на небесах тлеющую рану, когда корабли горели и падали. Враг так и не заметил нашего приближения. Десять лет сьельсины осаждали Тагуру. Десять лет они преследовали миллионы людей, охотились на них ради забавы, собирали их в лагеря, на корабли для отправки на флот, который висел на орбите, как стая вампиров, жаждущих высосать кровь из всего мира.

Мы летели так быстро, как только могли, но пространство между звездами огромно, и даже самых быстрых и могучих кораблей нашего флота недостаточно, чтобы быстро преодолеть такие расстояния. Мы отправились в путь, как только сообщение о нападении дошло до нас по квантовому телеграфу, но корабли летают гораздо медленнее слов, и хотя мы одержали победу, она казалась пустой, потому что мы спасли немногим больше пустыни. Местные жители сопротивлялись, по крайней мере, об этом говорили черные руины, разбросанные по красному миру, и после нашего нападения мы получили сообщения о выживших в отдаленных районах, о целых городах, ушедших под землю, отступивших в туннели и пещеры, в которых жили первые поселенцы Тагуры до того, как человечество принесло воздух в этот пустынный мир. Но от великих городов Тагуры, и прежде всего от Пселдоны? Остались только кости.

Пселдона с Сотней врат! Пселдона с Множеством башен! Пселдона со Скалой!

Осталась только Скала. Скала и обломки множества башен, разбросанные под ней.

"Это зловещее место, Адриан", - сказала Валка, подходя ко мне. На ней не было ни доспехов, ни униформы Империи или нашего отряда, но она была одета по своему обычаю, как и ее собственный народ: в высокие сапоги, расклешенные брюки и старую красную кожаную куртку, левый рукав которой, расстегнутый почти до локтя, открывал плотный фрактальный рисунок ее клана тавроси сайлаш, татуировка, линии которой возвещали о ее происхождении всем, у кого хватало ума прочесть его.

Крылатые тени наших флайеров разрезали ржавую почву, как ножи, и наши собственные тени смешались, когда она поравнялась со мной. “Нет, - сказал я, не поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. “Здесь творилось зло. Это не одно и то же.”

Если бы я только мог увидеть город во всей красе, прежде чем пришел враг! Пселдона расстилалась под нами, как ковер. Разрушенный город зиял под нами: черное пятно на этом красном мире, его разрушенные башни и белые улицы обуглились в плазменном огне, силикаты превратились в осколки стекла, которые хрустели под ногами. Первые поселенцы планеты построили свой город высоко на склоне скалы, террасу за террасой, так что когда-то его серебряные фонтаны и белые залы возвышались, как дворец какой-нибудь королевы фей. Когда-то она была ярко раскрашенной королевой городов Тагуры - ее дома были голубыми, золотыми и белыми, ее знамена реяли в ветрах сирокко, и повсюду улицы утопали в зелени финиковых пальм и оливковых деревьев.

Больше нет.

"Где наш человек?" - спросил Паллино, который вызвался возглавить мою охрану в этом путешествии на поверхность. В отличие от нас с Валкой, он надел свой шлем, безликий, цвета слоновой кости имперского легионера, хотя и увенчанный красным гребнем хилиарха. Он держал энергетическое копье на сгибе правой руки, острие покачивалось, когда он спешил впереди двойной шеренги нашего эскорта. "Разве он не должен быть здесь, чтобы поприветствовать нас?"

Я покачал головой. "Они наверняка видели, как мы спускались", - сказал я и указал на разрушенную дорогу, которая когда-то вела к воротам дворца на вершине Скалы. "Впереди и над нами возвышались черные развалины, похожие на стертые зубы какого-то обрубленного черепа. “Но мы еще не у дворца. Люди Мальян сказали, что установят контакт ближе к Скале".

"Чудо, что вообще кто-то остался в живых", - сказала Валка, обводя золотистыми глазами то, что осталось от Пселдоны.

Она впервые видела хоть что-то из того ужаса, что оставил после себя враг. Она не выходила со мной на поверхность на Рустаме, не видела черного шрама старого города, протянувшегося на многие мили по поверхности того далекого мира, не видела убогость города кораблей, который построили для себя выжившие.

"Но они есть", - сказал я как можно бодрее. "Вы слышали передачу! Сама баронесса жива и спасла многих из своих людей". Я провел большим пальцем по поясу со щитом и убедился, что рукоять моего меча висит в застежке правильно. Не стоит зацикливаться на том, что было потеряно. Мы победили! Наш флот - и наш новый флагман, "Тамерлан" - прорвали их блокаду менее чем за стандартные сутки. После десяти лет сбора урожая и оккупации Тагура наконец-то обрела свободу, и, несмотря на боль, потери и слезы скорби, вскоре, когда человек восстановится, будут слезы радости, песни и надежды. И новый город восстанет из пепла старого, и со временем от этого разрушения останется лишь история о стойкости человека. Старики сидели бы за карточными столиками в кафе на улицах города и рассказывали о войне детям, для которых само это понятие будет чем-то вроде мифа. Мальчишки сами играли в сьельсинов, а старики качали головами, понимая, что это не так, но не зная, как научить своей мудрости тех, кто последует за ними.

Но тогда я не придавал значения таким вещам и хлопнул Паллино по плечу: "Давайте двигаться!"- сказал я и, повысив голос, обратился ко всем людям из моей охраны. "Смотрите вперед, парни! Давайте покажем баронессе достойное зрелище! Дадим ей знать, что мы здесь!”

Как один, мои гвардейцы вскинули копья, керамические штыки блеснули в красном свете солнца Тагуры. Исчезла красная керамика старой формы, черные туники и массивные доспехи иностранного образца. Мой Красный отряд совершенно преобразился. То, что полжизни назад начиналось как отряд наемников, превратилось в имперские силы. Меч, которым император помазал меня и сделал своим рыцарем, все еще, казалось, покоился на моем плече, и прикосновение его к моему лбу все еще жгло, как прикосновение одного из серафимов древности.

Я был рыцарем Империи, больше не мятежником, не изгоем, не мальчишкой. Почти полжизни я стремился к Воргоссосу и миру. Я нашел только Воргоссос.

Скала возвышалась над нами. Огромный красный купол из живого камня, возвышавшийся на тысячи футов над песками Тагурин Эрг. Скала и дворец, венчавший ее, служили Дому Мальян на протяжении многих поколений, и хотя дворец исчез, скала осталась, и лица, высеченные на ней, остались. Тагура была заселена тысячи лет назад, и правившие здесь нобили вырезали свои изображения высотой в тысячу футов на лице самой Скалы. Рельефные изображения барона Арама Мальяна, который возвысил город, и его сына Ваана стояли по обе стороны поднимающейся вверх дорожки, их руки несли край акрополя, а мускулистые тела, казалось, поддерживали дворец, который их семья называла домом.

Я видел их с флайеров, когда мы приближались, но когда увидел их тогда, с земли… Это был незабываемый опыт. Я был охвачен благоговейным страхом.

За свои сорок лет я уже много путешествовал, погрузился в глубины Воргоссоса и преклонил колени перед самим Цезарем в георгианской капелле Перонинского дворца на Форуме, но в творении нет недостатка в чудесах, и колоссы-близнецы, высеченные в Скале, были поистине величественны. Сколько рук трудилось над ними и сколько десятилетий?

И все же они не упали, хотя дворец над ними превратился в пыль.

"Оро, труби в рог!" Крикнул я герольду, когда мы поднимались по ступеням на площадь, простиравшуюся у подножия колоссов. Повсюду валялись обломки каменной кладки, а статуи поменьше в высохшем фонтане были разбиты. Старая кровь запятнала плитку, и повсюду следы былого насилия светились белым жаром для тех, у кого были глаза, чтобы их прочесть.

Герольд протрубил в свой рупор, и чистый звук трубы эхом отозвался эхом и угас на ветру. Не было ничего. Никого.

"Черная планета!" выругался Паллино, - "Все тихо".

"Ничего не осталось", - согласилась Валка и придвинулась ко мне поближе. "Даже птиц нет, видишь?"

Она была права. Мы словно стояли на поверхности безвоздушной, пустынной Луны. На железном столбе в углу площади развевалось высокое, в сто футов высотой, знамя. Белое, с тремя синими львами, знамя Дома Мальян. Весь мир был неподвижен.

"Оро, еще раз", - сказал я.

Снова зазвучала труба.

Бах!

Вспышка фиолетового света ударила в плитку площади менее чем в дюжине футов от того места, где я стоял, и звук трубы тут же смолк. Мои люди отреагировали мгновенно, подняв копья в боевую готовность и присев на корточки в поисках целей. Я шагнул вперед, одна рука скользнула к рукояти моего незажженного меча, в то время как другая коснулась щита. Вокруг меня замерцал статический треск энергетической завесы, и я переместился, чтобы занять более выгодное положение между Валкой и нападавшими.

"Не стрелять!"- крикнул я и поднял руку.

Это был заряд энергетического копья, ударивший в черепицу. Сьельсины не использовали такие копья, предпочитая сражаться скимитарами, когтями и летающими змеями, которые перегрызали человеческую плоть и пускали кровь, перелетая от цели к цели.

"Покажитесь!"- позвал я. "Мы такие же люди, как вы!"

"Если ваш герольд снова затрубит в свой рог, мы застрелим его!" - раздался грубый голос с крыши разрушенного здания, стоявшего на дальней стороне площади. "Здесь еще могут быть Бледные!"

Подняв обе руки так, чтобы они были видны, я шагнул вперед, черный плащ хлопал по моим закованным в броню плечам. "Посмотри вверх, друг! Битва окончена!" Я сделал жест - совсем как колоссы, высеченные над нами, - пока не ощутил, что держу над собой пылающие небеса. "Я - лорд Адриан Марло, Викторианский рыцарь Империи. У нас есть подарок для баронессы".

"Подарок?" - повторил мужчина.

"Я пришел, чтобы вернуть ей ее мир!"- крикнул я. "Разве вам не сказали? Осада снята! Я повторяю: битва окончена!"

В наступившей тишине Паллино пробормотал: "Немного тормозят, не так ли?"

Из тени арки второго этажа на балкон здания впереди вышел человек. На нем была коричневая шинель поверх поцарапанных белых доспехов, но его лысая голова была непокрыта, и, хотя на ремне через плечо висела плазменная винтовка, он поднял руки так же, как и я. "Ее светлость сказала... но я не осмелился поверить!" Облегчение, прозвучавшее в его голосе, было почти ощутимым. "Десять лет... Неужели это действительно конец?"

"У меня есть приказ императора и лорда Тита Хауптмана доставить баронессу в Маринус!"- сказал я. "Она должна рассказать обо всем, что здесь произошло, Стратегу, чтобы он смог определить, что можно сделать для восстановления вашего мира".

Мужчина покачал головой, но то ли в знак отрицания, то ли неверия, я не мог сказать. Он оперся рукой о стену рядом, ссутулившись, как человек, сбросивший с себя ужасный груз. Наконец он встряхнулся. "Отставить, парни!" - сказал он и исчез внутри. Я скорее почувствовал, чем услышал, как в разрушенных зданиях вокруг, топот сапог и шорох плащей - люди расслабились. Мои люди сделали то же самое, став вольно.

Мгновение спустя лысый капитан вышел из тени здания, полы его сюртука развевались на ветру. Полдюжины мужчин без всякого порядка вышли следом за ним, и выражение лиц у каждого из них было все более ввалившимся и затравленным. Капитан отдал честь, прижав кулак к груди и слегка поклонившись. "Не могу в это поверить".

"Разве вас не послали поприветствовать нас?"

"Да, посылали, но все же..." Его взгляд метнулся к Валке, стоящей рядом со мной, и я понял, насколько неуместной она, должно быть, кажется ему. Тавросийская ведьма, золотоглазая, с волосами цвета воронова крыла и татуировками, на плечах ее красной куртки черные перья, и вся она выглядела почти такой же чужой, как ксенобиты, которые сожгли его мир. "Мы были в ловушке десять лет, ваша светлость. Вы уверены, что они ушли?"

Я начал уставать от недоверия этого человека. "Как тебя зовут, солдат?"

Придя в себя, парень снова отдал честь, устремив взгляд в точку над моим плечом. "Маро, сэр. Ваан Маро. Капитан охраны леди..." При этом он огляделся, рассматривая заморенную коллекцию у себя за спиной. "Во всяком случае, то, что от нее осталось".

Ваан, подумал я, глядя на колосса слева, похожего на старого барона.

Я протянул руку. Маро мгновение смотрел на меня, удивленный тем, что лорд Империи протягивает руку, как простой солдат. Он принял ее с опаской. "Рад познакомиться, капитан", - сказал я и кивнул в знак того, что нам следует продолжать. "Как я уже сказал, меня зовут Адриан Марло. Это моя..." Я запнулся, собираясь сказать слово "пара", когда повернулся, чтобы сделать жест в сторону Валки, и хотя это было так, я не был уверен, как она воспримет этот ярлык, и поэтому сказал: "...спутница". Валка Ондерра из Тавроси".

Глаза мужчины расширились. "Ведьма?"

"Доктор, - ледяным тоном сказала она, используя тавросийское слово. Vechsrei.

Я перевел для недоумевающего капитана и махнул ему рукой, чтобы он шел вперед. "Показывай дорогу, Маро".

Они продолжали смотреть на небо. Я никогда этого не забуду. Останавливаясь через каждые дюжину шагов, они смотрели на облака и небо, где падал разрушенный вражеский флот, горящий, как множество молитвенных фонариков, зажженных и пущенных в полет. Маро и его люди повели нас к подножию колосса Арама, где я увидел руины огромных подъемников, которые поднимались за статуями на вершину Скалы. Мы не стали подниматься наверх, а обогнули остров и спустились вниз по мощеной улице, где слева от нас в самом основании скалы Скалы высились казармы городской стражи. Захватчики вырезали на камнях круглые символы своей речи когтями и остриями ножей. Окна были выбиты, двери заколочены.

Тел не было. Больше нет.

"В Нижнем городе еще хуже", - сказал Маро. "Они сожгли дворец, но это было после того, как они высадились и прорвали нашу оборону. Они разбомбили город. Забросал его зажигательной смесью. Плазма. Сожгли все к чертовой матери, как только получили от этого все, что хотели".

"А что с остальной частью планеты?" спросила Валка, торопливо шагая рядом со мной.

Маро покачал головой, но не сбавил шага. "Мы знаем, что они ударили по другим городам. Арамса, Тагура, Порт-Рич… но мы рано потеряли всякую связь. Сьельсины разрушили спутниковую сеть, и те линии, которые у нас были, были отключены еще до истечения первого года. У нас был телеграф - вот как мы добрались до вас, - но мы не можем связаться ни с кем здесь, на планете. Мы можем быть всем, что есть".

Паллино выругался.

Подняв руку, призывая к тишине, я сказал: "По последней переписи на Тагуре было сорок миллионов человек. Не могут же они все исчезнуть".

Капитан пожал плечами. Впереди слева квадратные очертания зданий казарм уходили все дальше в нависающий над ними выступ красного камня, образуя узкие улочки, пронзающие скалу и ведущие вверх и вниз по узким ступеням к скрытым камерам внутри одинокой горы. Тяжелая металлическая дверь какого-то ангара или гаража стояла закрытой и покрытой царапинами, а дальше я увидел тонкие очертания копий, вбитых в землю через неравные промежутки. Зеленые знамена - потрепанные и давно выцветшие - развевались там, каждое из них было почти таким же высоким, как я, и тонким. Это не были знамена дома Мальян, и с такого расстояния я не мог разглядеть нарисованные или вышитые на них инопланетные руны, но знал, что черепа, украшавшие их древки, принадлежали людям.

Усталый капитан остановился перед одним из узких проходов и повернулся ко мне лицом. "Я молюсь, чтобы вы были правы, ваша светлость. Видит Земля, я молюсь. Но десять лет - долгий срок. Может быть, кому-то из жителей пустыни удалось сбежать, или кто-то из архонтов и их семей выжил в других бункерах, но города?" Он только покачал головой и, потерев лысину рукой в перчатке, жестом указал вниз по проходу. "Это здесь".

Великие лорды Империи рыли туннели со времен Бога-Императора. Опасность междоусобных войн никогда не была нулевой, и защищенные или нет, великие дворцы и поместья различных баронов, графов, герцогов и маркизов всегда были целью для орбитальной бомбардировки, что бы ни говорили Великая Хартия и официальные правила ведения войны. Едва ли не под каждым из полумиллиардов солнц Солларианской империи был дворец, в котором не было бы чего-то подобного бункерам, в которых оказались Гадар Мальян и ее двор. На некоторых планетах и в замках имелись лишь самые элементарные убежища, достаточные для жизни низшего лорда, его семьи и скудной дюжины или более приближенных, в то время как другие могли похвастаться сложной сетью туннелей, из которых можно было направлять сопротивление планеты. Третьи были самими дворцами, целыми залами и галереями, погруженными во тьму под землей.

Это были реликвии более древнего времени, когда человек сражался с человеком за честь и выгоду. Насколько провидческой была эта необходимость и насколько удачной. Готовясь к битве с самими собой, мы оказались готовы к тому, что захватчики, сьельсины, ворвутся с севера галактики и опустошат наши многочисленные миры.

Мы с Валкой свернули в узкий переулок, Паллино и люди из нашей охраны последовали за нами. Трое людей Маро поспешили вперед, фонари освещали путь, когда они достигли вершины винтовой лестницы, уходящей под углом вниз. Внизу двое мужчин в таких же коричневых плащах, как у Маро, приветствовали нас короткими кивками, и по тому, как они отдали честь Маро, я догадался, что их оставили охранять подступы. Сама комната была темной, и по тому, что я увидел, я догадался, что это была приемная комната, подобные которой можно найти в кабинетах городских префектов под любым солнцем. Нетрудно было представить, что преступников выволакивают с улиц Пселдоны и доставляют объясняться к префекту, прежде чем отправить в карцер. Я увидел армированное стекло на внутренних дверях и пустые шкафчики - дверцы были вывернуты и разбросаны повсюду - где когда-то хранились вещи задержанных.

"Вход в бункер идет через подземелья?"- спросил я, несколько удивленный.

"Нет", - ответил Маро. "Через кабинет кастеляна. Сюда". Он махнул рукой, затем повернулся к своим людям. "Тилчо, Гаран, вы двое остаетесь здесь до моего сигнала. Снаружи тихо, но это не значит, что за нами не следили".

"Есть, сэр".

Пройдя через приемную, мы последовали за людьми Маро по разрушенному коридору. Казалось, не было места, куда бы ксенобиты не добрались, потому что здесь тоже были следы мародерства и более грубые граффити.

Когда мы торопливо спустились еще на три этажа по винтовой лестнице, Маро спросил: "Это правда, ваша светлость? То, что о вас говорят?"

В этот момент я проходил мимо Маро и вздрогнул, как будто этот человек воткнул кинжал мне между лопаток. Неужели эта история дошла даже сюда?

Правда ли, что тебя нельзя убить?

Золотистые глаза Валки, какими бы искусственными они ни были, из металла и стекла, сверкнули в полумраке, на ее лице отразилось беспокойство. Она была там, видела мою смерть, кричала, когда клинок нечеловеческого принца Аранаты отсек мне голову. Как и Паллино, и несколько человек из моей охраны. История начала выходить наружу: Как я просто появился снова, живой. Как я в последний момент спас Валку и моих людей от принца.

Подумать только, эта история дошла до Тагуры.… ее передавали шепотом от солдата к солдату, пока легионы путешествовали между звездами.

Они говорили, что ни один клинок не сможет сразить Дьявола.

Но Маро не задал этого ужасного вопроса. Вместо этого он спросил: "Вы действительно убили одного из их принцев в поединке один на один? Я имею в виду сьельсинов".

Я почувствовал, что мои плечи расслабились, и улыбнулся. Валка тоже улыбнулась и отвернулась. "Не верьте всему, что слышите, капитан", - сказал я, улыбаясь ей вслед и глядя на Паллино, который сражался рядом со мной. "Мне помогли".

"Но вы все-таки убили одного?"

"Аранату Отиоло", - сказал я, мысленно возвращаясь к этому чудовищному принцу. Почти восьми футов ростом, худой как смерть, но широкоплечий, с руками до колен и рогами, длинными как кинжалы, над широким белым лицом. "Да."

Мужчины вокруг нас перешептывались от удивления и восхищения. За все века войны между нашими двумя расами я был первым - самым первым, кто убил одного из их принцев лицом к лицу. Тит Хауптман, Кассиан Пауэрс - великие герои раннего крестового похода - убивали принцев дюжинами, целые кровные кланы, но они делали это огнем своих пушек, атомиками и армадами, превосходящими по огневой мощи само солнце. Я один встретился с таким повелителем демонов меч на меч.

Я проиграл.

И выжил только потому, что они вернули меня. Тихие. Древние существа, с призраками которых я впервые столкнулся в руинах Эмеша. Они вернули мне жизнь, и я даже не знал почему.

Маро открыл рот от удивления, услышав ответ, которого он ожидал. “А тот, который напал на нас здесь?”

Я покачал головой. “Сбежал в варп, прежде чем мы смогли вступить в бой”.

Огромный корабль-мир, на котором находилось подавляющее большинство представителей сьельсинов на Тагуре, находился далеко за пределами спутников планеты, где он мог быть уверен в стабильной орбите и не подвергаться риску дестабилизации этих спутников своим собственным околопланетным весом. Мы атаковали жестко и быстро и сожгли боевые корабли и небольшие рейдерские суда, которые пристали к самой планете. К тому времени, когда Рамсундар Гласс и другие капитаны направились к чужой луне, двигатели огромного корабля-мира, великого, как империя, пылали ярко, как солнца.

Кратко - слишком кратко - я поговорил с их принцем, Инумджази Музугарой, и приказал вождю сдаться. Я назвал ему свое имя, сказал, что убил Отиоло, его родственника... но оно сбежало. Музугара забрал весь свой мир со скоростью, превышающей скорость света, бросив свой гибнущий флот в небе над Тагурой.

Тогда я этого не знал, но в тот момент я посеял семя. Инумджази Музугара донесет мое имя и рассказ о моих деяниях до своего народа, и так как тогда обо мне рассказывали по всей Империи, то вскоре обо мне будут рассказывать и среди сьельсинов.

“Понятно, - сказал Маро, и его грубый голос вернул меня к действительности. "Мы пришли, ваша светлость".

Стол кастеляна был опрокинут и лежал разбитый на заплесневелом ковре. На одной стене висел портрет Его Императорского Сиятельства, Императора Вильгельма XXIII. И все же я узнал зеленые глаза и огненно-рыжие волосы человека, посвятившего меня в рыцари. Такой же портрет висел в десяти миллиардах офисов на ста миллионах планет. На земле валялись порванные книги и разбитые куски кварца, в которых когда-то хранились всевозможные данные.

Один из людей Маро обошел комнату по периметру, любуясь разрушениями. Он сделал защитный жест обеими руками, растопырив указательный и безымянный пальцы, чтобы отогнать зло. "Черная планета, они подобрались близко".

"Но они не нашли дверь", - сказал Маро, снимая с плеча винтовку. Он стукнул прикладом об пол раз, другой, третий. "Киприан! Открой ворота!"

Глухой щелчок раздался в низком каменном помещении, а мгновением позже пол задрожал, воздух наполнился ужасным скрежетом, от которого у меня заныли зубы. В полу под тем местом, где раньше стоял стол, открылась щель, и двое людей Маро поспешили откинуть ковер, чтобы он не провалился в образовавшееся отверстие. Вспыхнули желтые бра, и с нижней площадки лестницы на нас взглянул грязнолицый мальчишка в плохо сидящих белых доспехах.

"Это тот рыцарь?" - спросил мальчик, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

"Да", - сказал я.

"Вы пришли спасти нас!" - воскликнул он. Я догадался, что он, должно быть, Киприан. "А леди?"

Я кивнул и посмотрел на Маро.

Капитан протянул руку. "После вас".