Внутри было бы темно, если бы не мигание сирен, предупреждавших обитателей о том, что их защита прорвана. Я последовал за первой волной своих людей за порог, жар еще не остывшего металла бил по моему костюму, несмотря на струи охлаждающей жидкости, которую выпустил плазменный бур, закончив свою работу. Там я на мгновение замер, осматривая ангар, припаркованные шаттлы и сложенные ящики с провизией и оборудованием.

"Обыскать шаттлы и слить топливные баки!"- крикнул Паллино, подавая сигнал группе своих людей выдвигаться вперед. Они так и сделали, двигаясь группами по три человека, с поднятыми винтовками и копьями.

"Картографические дроны ушли вперед, мой господин", - отчитался Петрос. Он отдал честь, когда я приблизился, прижав кулак к груди, и вытянул руку, когда я подтвердил приветствие. "Это чертов лабиринт. Туннели тянутся на многие мили под горой и вниз..."

В левом нижнем углу моего зрения уже вырисовывалась карта крепости в виде каркасной модели. Уровни, которые возвышались над ангарным отсеком, казались достаточно простыми, но переплетающиеся туннели и пещеры, вырезанные глубоко в живой породе в основании горы, были совсем не такими.

"Я не хочу, чтобы кто-нибудь заблудился", - заявил я Петросу и Паллино. "Группы по два и три десятка человек должны держаться вместе. Мы должны предполагать, что там, откуда пришли те другие, есть еще СОПы". Если весь 378-й был захвачен и преобразован экстрами, то вполне возможно, что нас ждали тысячи других, но я не мог отделаться от мысли, что если бы это было так, то пираты наверняка развернули бы их до того, как мы ворвались в крепость. Возможно, некоторые из наших солдат были еще живы. Возможно, большинство из них.

Мои офицеры разошлись отдавать приказы, а я остался с Сиран и смутным чувством дежавю. Пещеры - сырые и покрытые лишайником - напомнили мне город на Воргоссосе. Я закрыл глаза, как будто таким образом мог перенестись в какое-то другое место: в облачные леса на Награмме, где мы с Джинан ходили в старый артурианский храм Сида; или на туманное побережье Калагаха. Вместо этого я увидел распухшие руки, поднимающиеся из черной воды, и бесчисленные голубые глаза Вечного Короля Воргоссоса, и, несмотря на теплый ветер из пустыни снаружи, я задрожал.

"Наложите защиту на эту дверь!"- велел я, указывая жестом на гладкое отверстие, проделанное плазменным буром в главных воротах. "Статическое поле подойдет! Я не хочу, чтобы что-то мешало нашему выходу, если до этого дойдет".

Я все еще чувствовал на себе эти раздутые пальцы и стряхнул их, вспомнив их прикосновение. Это был не Воргоссос. Это Арае. На Воргоссосе я был один, если бы не Валка. Здесь у меня за спиной стояла целая армия, мой Красный отряд.

"Лорд Марло, - раздался голос центуриона, которого я не узнал, один из людей Петроса, - мы захватили их капитана. Он согласился сдаться".

Не в силах подавить кривую улыбку, я кивнул: "Хорошо, центурион. Я выдвигаюсь".

Солнечный свет падал сквозь узкие, как щели для монет, окна на стенах обширной галереи. Башня находилась в самой высокой части горной крепости, и сквозь голографические пластины, имитирующие большие окна, я мог видеть Коня, раскинувшиеся внизу отроги горы и бесконечную, бесплодную белизну Сото Планитиа, простирающуюся до того места, где горизонт изгибался и уходил вдаль.

Человек, сидевший в кресле между четырьмя моими солдатами, был одет в старую серо-белую форму. Его лицо было таким же серым, а вместе с ним и волосы. Он не был похож на экстрасоларианца. Он выглядел... обычным, образцом старого солдата. Действительно, он напомнил мне Паллино: постаревший, обветренный, с матросской бледностью и внимательными глазами - хотя, в отличие от Паллино, у этого человека оба глаза были на месте. На его лице лежала печать легионов. Скорее всего, бывший офицер. Такие люди часто становились наемниками, если не гладиаторами. Я знал такой тип людей.

"Как тебя зовут, солдат?"- спросил я своим лучшим аристократическим голосом. В нем имелось достаточно имперского характера, чтобы выпрямить позвоночник при этом звуке.

“Сэмюэль Фабер, сэр. Капитан дарданов”. По его акценту я заподозрил, что этот человек по крайней мере из патрицианского сословия - хотя, конечно, он не был палатином.

"Дарданов?"- повторил я, остановившись в пяти шагах от кресла. Повернувшись, чтобы осмотреть комнату, я увидел дюжину или около того других офицеров, сдавшихся вместе с капитаном Фабером.

Фабер прочистил горло. "Свободная компания".

"Наемники?"- уточнил я и нахмурил брови за маской. "Федераты?" Но это не имело значения, не сейчас. Я перешел к более насущным вопросам. "Где Триста Семьдесят Восьмой?" Я увидел, как у капитана Фабера сжалась челюсть, его серые глаза не отрывались от моего лица. Он не ответил.

"Разведка Легиона отследила конвой с 378-м Легионом Центавра в пределах дюжины световых лет от этой системы, капитан. Мне нужно знать, что с ним случилось". Я не сказал - что вы с ними сделали.

Фабер некоторое время молчал, а когда заговорил, то с видом покорного человека. "Я знаю, кто ты". Поскольку он начал говорить, я не стал его перебивать, только постарался не смотреть в сторону Паллино, который стоял рядом. "Это... правда, что тебя нельзя убить?"

Тогда мне все же пришлось посмотреть в сторону Паллино. Из всех присутствующих в комнате только старый ветеран знал ответ на этот вопрос. Голосом, приглушенным динамиками костюма, я ответил: "Не сегодня, капитан. Не тобой". Мужчина, казалось, на мгновение запнулся - а может, это был только его язык. Я опустил взгляд на свои пыльные сапоги и металлический пол, скрестив руки на груди. "Скажи мне: как человек может перейти от службы в Легионах к похищению людей для экстров? Неужели деньги были настолько хороши?"

Я ожидал, что мужчина придет в ярость, ожидал, что в нем должно остаться достаточно офицера Легиона, которым он был, - достаточно чести, чтобы оскорбиться. Я хотел, чтобы он встал, замахнулся на меня, чтобы дать мне повод вернуть его на место. Этот человек продал людей - своих соотечественников-солланов, своих солдат - варварам, живущим между звездами.

Я не ожидал, что он покачает головой и сожмет губы, словно боясь заговорить. Сделав шаг вперед, я снова спросил: "Где легион, капитан Фабер?".

Ничего.

Жестом приказав Сиран, я отошел в сторону, произнеся: "Я надеялся, что до этого не дойдет". Я видел видеозапись капитана наемников, переданную на мой костюм до того, как мы сели в лифт, чтобы подняться наверх, и догадался о его легионерском прошлом. Мгновение спустя в командный отсек вошли четверо мужчин, неся между собой пятого. Они остановились прямо перед креслом Фабера и опустили тело, лицом вниз.

СОП не шевелился.

Я ничего не говорил, только зацепил большие пальцы за ремень и ждал, когда правда станет очевидной. Фабер, должно быть, чувствовал, что это произойдет. Встав на колено, я повернул голову мертвеца одной рукой, показывая кулак и скрещенные молнии 378-го "Центавра". Дальше говорить было нечего, и Фабер обнаружил, что больше не может смотреть ни на мертвеца, ни на меня. Он смотрел скорее на дюжину своих лейтенантов, которые стояли на коленях на полу по одной стороне, скованных, с оружием, направленным им в спины.

"Мы оба солдаты, ты и я", - произнес Фабер в пустоту, растущую между нами, и на этот раз я не стал оспаривать это утверждение. Он уверенно кивнул, сжав руки на коленях. "Я делал вещи, которыми не горжусь, сэр Адриан, в Империи и после. Но такова работа".

"Это были твои братья, капитан", - сказал я, скорее с сожалением, чем со злостью. Гнев остался далеко под поверхностью, бурля, как река, полная угрей.

"Это была работа", - повторил он. "Это то, за что нам заплатили. Захватить конвой, пока люди были еще в отключке, и привести их сюда. Это совсем не сложно, если знаешь, где будут находиться корабли, а они знали. Должно быть, у них есть крот в командовании Легионов".

Я сделал шаг, который поставил меня между Фабером и трупом на полу. "Кто они? На кого ты работаешь?" Фабер только покачал головой, по-прежнему не глядя мне в глаза. Я видел, как побелело его лицо и как дрожали его руки. Боялся ли он? Не меня, конечно?

Испустив вздох, я потянулся к правому уху и щелкнул переключателем, после чего ввел команду в наручный терминал. Вздох перешел в шипение, когда герметичные уплотнители шлема отсоединились. Черный титаново-керамический шлем распался на части, которые сложились в виде цветка от моего лица, а затем свернулись в воротник комбинезона, и я впервые посмотрел на Фабера своими глазами.

Рукой в перчатке я откинул эластичный чепец, покрывавший мою голову, освободив массу чернильно-темных волос. Подойдя на расстояние двух шагов к креслу Фабера, я присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. "Ты был солдатом, говоришь. Значит, знаешь, как мы можем получить от тебя ответ. Я бы предпочел этого не делать". Протянув руку, я схватил сжатые руки Фабера своими, выглядя как пародия на вассала, стоящего на коленях перед своим господином, на преданного сына перед своим отцом. И сжал их. "Кто нанял тебя, чтобы ты предал своих братьев?" Я оглянулся на мертвеца позади меня. Я видел, что Фабер тоже смотрит.

Затем его взгляд переместился, и мы посмотрели друг на друга глаза в глаза. "Ты не понимаешь. Эти люди. То, что они могут сделать..."

Но я был на Воргоссосе, в самых глубоких подземельях Вечного. Я прекрасно знал, на какие ужасы, на какие мерзости способно человечество во имя науки, во имя прогресса. Я видел фермы трупов, хирургические театры. Я видел армии марионеточных СОПов, превосходящие по численности людские, и видел машины, нарушающие все естественные законы. Я точно знал, на что способны экстрасоларианцы - знал, что это так же мерзко и немыслимо, как изнасилования и грабежи, которые совершали бесчеловечные сьельсины, завоевывая наши миры. И даже хуже. Хуже, потому что экстрасоларианцы были людьми, даже если пытались ими не быть.

"Назови мне имя, Фабер. Прошу".

Мужчина сглотнул. "Ты должен забрать моих людей отсюда".

"Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования", - сказал я, вставая и тыча пальцем ему в лицо. Я повернулся к нему спиной, обдумывая, что сказать дальше.

"Ты не понял, Марло. Это не требование. Это условия моей капитуляции". Я остановился на середине шага и повернулся, уперев руки в бока. Я ждал. Этот человек служил в легионах. Конечно, он знал, что Империя посадит каждого из его людей в тюремный лагерь до конца жизни. Конечно, он знал, что его собственная жизнь потеряна. Для офицера Империи взять в руки оружие против Империи было тяжким преступлением, которое Император никогда не прощал. "Забери отсюда каждого из моих людей, пусть даже на Белушу", - попросил он, назвав именно ту планету-тюрьму, какую я и предполагал.

"Чего ты так боишься, капитан Фабер?"- спросил я. "Твоих работодателей, конечно, но почему? Крепость теперь наша".

Старший офицер снова посмотрел на дюжину своих людей, затем снова на мертвого СОПа у ног. "МИНОС, они называются МИНОС".

Я удивленно моргнул: "Как минойский царь?" Минос был персонажем древнего мифа, правителем исчезнувшего Крита. Именно он построил лабиринт, в который Тесей отправился, чтобы сразиться с Минотавром. Мысль о Тесее вызвала на моих губах мрачную улыбку, потому что я снова увидел каменистый берег. Черное озеро. Скользящие ноги, стоящие на поверхности воды. А на фоне стены из голого камня грозно возвышается высокий красный фонтан.

"Что?"- тупо сказал Фабер. "Нет, я не знаю". Он развел руками, опустив глаза. Я дал ему время, в котором он нуждался; чувствовал, как в его голове все еще вращаются измученные, изможденные шестеренки. "Ты когда-нибудь слышал о Возвышенных?" - спросил он тихим голосом.

"Да". Возвышенные были одними из самых опасных племен экстрасоларианцев - если племена это правильное слово. Они отказались от своей человечности - говорили, что перешагнули через нее - заменили свои тела машинами, изменили нейронную химию в соответствии со своими прихотями, отбросили свою человечность, как гниющее мясо. Они командовали огромными межзвездными кораблями и никогда не заходили в порт, убегая от Империи и Святой Земной Капеллы, как тени от солнца. Многие из них жили веками, сохраняясь, как медицинские образцы, в банках собственного изготовления. Именно Возвышенных боятся все маленькие мальчики и девочки в Солланской Империи. Именно их мы представляем, когда слышим истории об экстрасоларианцах и о том, что они делают с невинными моряками.

"МИНОС делает все. Проектирует. И они делают.., - он слабо кивнул в сторону СОПа, все еще лежащего у его ног, - ...эти штуки".

"И они наняли вас для приобретения материалов", - докончил я за него. "Они строят армию. Для кого?"

Капитан дарданцев закрыл глаза. "Я не знаю. Не знаю. Клянусь честью."

"Твоя честь." Это было все, что я мог сказать, чтобы не усмехнуться. "Твоя честь, месье Фабер? Какая честь, по-твоему, у тебя осталась?"

"Достаточная, чтобы просить за моих людей", - ответил Фабер без колебаний. "Делайте со мной что хотите, но уведите их отсюда. И сам убирайся отсюда. Если ты знаешь, что такое Возвышенные, то знаешь, в какой беде окажешься, когда они прибудут".

"Они придут сюда?"

"Большая часть персонала МИНОС сбежала, как только ваш корабль вышел из варпа, но не раньше, чем они вызвали остальных".

Петрос рассмеялся: "В варпе? Это займет годы!"

"Нет", - категорично ответил Фабер.

Петроса не было с нами на Воргоссосе. Он не понимал.

У нас может быть всего несколько часов. А может, и меньше.

Сразу же капитуляция капитана Фабера приобрела более мрачный оттенок. Как будто изменился солнечный свет или само солнце скрылось за тучами. "Это продолжалось достаточно долго, капитан", - сказал я, вернувшись к аристократической резкости, с которой начал нашу маленькую встречу. "Если то, что ты говоришь, правда, то у нас мало времени. Если ты хочешь, чтобы твои люди остались живы, ты сдашь всех этих людей Миноса, все еще находящихся на базе, и, ради любви к Земле и всему святому, скажешь мне, где находится мой легион".