Чужаки появились в середине утра, двигаясь медленно. Крестьяне расставили дозорных по всей долине и в горах вокруг, и, если Криспин правильно понял Жана-Луи, они действительно свистели друг другу, имитируя пение различных птиц. Таким образом, сигнал опередил войско со скоростью звука и человеческого счета, преодолел низкие известняковые стены Святого Максима и разнесся по всей деревне.

Криспин поднялся по короткой лестнице на вершину башни на внешней стене города, где Кира установила старую плазменную гаубицу. Его щит мерцал вокруг него, и он смутно различил такие же искажения вокруг пожилого капитана. Пушка стояла наготове позади нее, три ее опоры врезались в мягкий раствор между камнями. Над ними трепетал на ветру полосатый тент. Кто-то установил его над вершиной башни, превратив это место в своеобразный внутренний дворик, и гаубицу они установили здесь из-за непрочной защиты, которую обеспечивал навес, поскольку он скрывал их от глаз врага наверху.

"Вам не следует быть здесь, милорд", - сказала она. "Это слишком легкая мишень. Вам лучше оставаться в церкви".

Это было правдой, но Криспин пожал плечами. "Я хотел посмотреть".

"Они вот-вот появятся из-за рога, monsieur", - сказал один из жителей деревни, запыленный темноволосый юноша лет семнадцати. Он был одним из немногих, кто не обзавелся оружием на складах в катакомбах, и опирался на свою винтовку, как старик опирается на посох. Затем он опустил руку, указав на невысокую, зазубренную белую гору, которая возвышалась над окружающими красными холмами, словно клык из десен какого-то великана.

Криспин посмотрел на него, узнавая знакомые черты в загорелой коже и вьющихся черных волосах. "Ты из семьи Жана-Луи, не так ли?".

"Oui, monsieur", - кивнул мальчик. "Он мой четвероюродный брат".

"Вас, конечно, чертовски много".

"Мы, Альбе, одна из самых больших семей в долине".

Лорд Марло кивнул, прикусив внутреннюю сторону щеки. "Вот как? Как тебя зовут, мальчик?"

"Эдмонд".

"Эдмонд, - повторил Криспин, - мне нравится. Хорошее звучное имя. А сколько тебе лет?"

"Пятнадцать".

Чувствуя себя немного дураком, Криспин повторил за мальчиком. "Пятнадцать, - сказал он. Такой молодой. "Я убил своего первого человека в пятнадцать лет. Надеюсь, тебе не придется". "Я тоже надеюсь, что не придется, monsieur". Мальчик сглотнул, опустив глаза. "Я не хочу попасть в ад". Криспин и Кира обменялись взглядами, оба предположив, что это странное замечание как-то связано со странной религией мальчика. Но юный Эдмонд, казалось, почти забыл об их присутствии, потому что продолжал бормотать. "Я бы так и сделал. Пошел бы в ад. Если бы это означало спасение всех. Я бы назвал это справедливой сделкой". Он крепче сжал винтовку, как бы уверяя себя, что она все еще на месте.

Кира хлопнула Криспина по плечу. Он обернулся к ней, упрек наполовину сформировался на его губах. Но Кира указывала на рог в горах, на который Эдмонд указал несколько минут назад. "Там, сэр!"

И, конечно же, они были там.

Лоран был прав, когда назвал корабли старыми. Даже на расстоянии Криспин чувствовал запах старости, исходящий от приближающихся летательных аппаратов. Корабли имели старую конструкцию с короткими крыльями и двумя винтами, распространенную в прошлом тысячелетии, и при полете наклонялись вперед, чему способствовали два небольших репульсорных двигателя. Они были не очень быстрыми, но Криспин мог разглядеть орудия, подвешенные под их серым металлическим корпусом.

В ушах Криспина раздался пронзительный свист, и, обернувшись, он увидел мальчика Эдмонда, засунувшего пальцы в рот. Не успел он опомниться, как звук разнесся по улицам внизу, вверх по холму, к церкви, и Криспин понял, что вся деревня знает о том, что сейчас произойдет.

"Они в пределах досягаемости?" - спросил он Киру.

Капитан проверила показания плазменной гаубицы. "Пока нет. Эта штука эффективна в пределах двух километров". Она снова сверилась с дальномером. "Это ненадолго".

Затем на них упала тень, заслонив солнце. Обернувшись, Криспин увидел это первым: звездолет висел низко над горами, медленно двигаясь на массивных репульсорах, скользя почти бесшумно. Он был вертикальным - как башня, как ракетные корабли старых времен. Корабль рассекал день надвое и, подобно стрелке солнечных часов, отбрасывал злую тень на долину. Огромные золотые плавники обрамляли самые нижние элементы башни, ребристые, как паруса рыбацкой джонки. Золотой узор поблескивал на ее ониксовой поверхности, отражаясь от падающего солнца, когда она спускалась вниз, выглядя как потерянная башня какого-то сказочного замка, освобожденного и оставленного бродить по облакам. В ней была какая-то мрачная красота - все эти резкие линии и яркие точки напомнили Криспину о клыках и драгоценных когтях охотничьих птиц, и при взгляде на них у него в животе образовалась ужасная пустота.

Когда корабль пролетел мимо, он увидел, как от него отделились еще три транспорта, выходя из трюмов по всей его черной длине. Раздался выстрел. Один из снайперов. Криспин догадался, что это, должно быть, не Жан-Луи, потому что он не заметил, чтобы щит замерцал от удара, и ни один из кораблей не упал с неба. Огромная башня спускалась по склону гор, низко и медленно приближаясь. Это было похоже на то, как замок спускается с холма. Он был, должно быть, футов пятьсот в высоту, слегка яйцевидный в поперечном сечении, похожий на лезвие могучего меча. Пока Криспин наблюдал, с самой высокой точки развернули знамя, натянутое, как парус, чтобы на его поверхности цвета индиго все увидели герб.

Золотая змея, обвивающая полумесяц.

Штандарт Дома Оринов.

"Значит, все это правда", - произнес Криспин, глядя на флаг, который не поднимался на Делосе уже более двухсот лет.

"Милорд", - вмешалась Кира. "Вам нужно спуститься отсюда. Если они увидят вас, это привлечет весь огонь к этому месту. Вы слишком уязвимы".

"А как насчет тебя?"- спросил Криспин.

"Не беспокойтесь обо мне, Ваша Светлость", - язвительно сказала Кира, переводя прицел пушки с одной цели на другую. "Они нас еще не заметили. Если нам повезет, они переберутся через стену и окажутся над деревней до того, как я начну стрелять. Это их удивит".

Криспин почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. "Над деревней?"

"Да, над деревней. Жители эвакуированы, не так ли?"

"Кроме бойцов", - признал Криспин. Он оставил ее слова без внимания. Он не собирался спорить с Кирой о материальном ущербе. Не сегодня. Он снова посмотрел на большой звездолет, парящий теперь над полями перед городскими стенами, на флаг, раскинувшийся над его башней, как крыло.

Один из пельтастов Дома Марло высунул голову из лестничного колодца, откуда наблюдал за приближением корабля. "Готовы, мэм?"

"Да, Бракс", - ответила Кира. "Вы с Эмером просто проследите, чтобы никто из них не подошел ко мне сзади". Она отсалютовала солдату, приложив кулак к груди, затем вытянув руку. Бракс исчез, и Кира сказала: "Эдмонд, иди с лордом Марло обратно в храм".

"Но Жан-Луи сказал, что я должен остаться с тобой!"

Старый капитан открыла рот, чтобы ответить, но только прошипела. Ее плечи слегка поникли, и она ответила: "Хорошо. Но ты уйдешь при первых признаках неприятностей. Если придется, ты спрыгнешь с этой башни. Понятно?" Затем она обернулась к Криспину: "Но вы, милорд, вы должны уйти сейчас же. Пожалуйста."

Она не надеется выжить, с нарастающим ужасом понял Криспин.

"Капитан, - сказал он, - делайте отсюда все, что в ваших силах, но если вам нужно бросить пушку, бросайте ее".

Капитан Кира печально улыбнулась, и на мгновение Криспин увидел ту молодую женщину, которой она была раньше, ту, которую любил его брат. Плебеи действительно иногда были удивительными. "Да, сэр", - солгала она. Они оба знали, что она лжет.

Криспин почувствовал, как змея - змея Оринов, подумал он, - снова перевернулась в его желудке. "Возможно, нам не придется долго держаться", - сказал Криспин. "Подкрепление может подойти в любой момент".

"А может пройти несколько часов", - возразила Кира. "Но мы заставим их сражаться за каждую секунду".

Только тогда молодой лорд согласился внять словам старого капитана. "Очень хорошо". Вражеские десантные корабли приближались, и огромная тень от надвигающегося судна с его могучим знаменем протянулась клином ночи и накрыла Святой Максим. Криспин догадался, что первые корабли уже на расстоянии выстрела. Кира повернула плазменную пушку, отслеживая приближение ближайшего военного корабля.

"Они идут прямо на нас!"- выдохнул Эдмонд. "Я ухожу", - согласился Криспин.

"Милорд!" Слова Киры прозвучали почти сдавленно, но они остановили Криспина на верхней площадке лестницы. "На всякий случай я... на всякий случай. Вы должны знать..." Она замолчала на мгновение, пытаясь преодолеть какой-то комок в горле или в сердце. "Я помогла вашему брату сбежать. Лорду Адриану. Все эти годы назад".

Криспин моргнул. "Что?" Что за странные слова в такой момент

"Кто-то должен знать. Его не похищали. Он сел на корабль в Карче".

"Почему ты мне это говоришь?"

Капитан пожала худыми плечами. "Кто-то должен знать".

"Ты любила его?"- спросил Криспин.

В глазах капитана мелькнула старая, холодная тень. "Нет. Но я любила вашу мать".

"Мою мать?"- тупо повторил Криспин. Он всегда подозревал, что мать причастна к исчезновению Адриана, но... "С чего бы матери...?"

"Спросите ее", - ответила Кира, проверяя, чисты ли воздухозаборники на пушке. Все индикаторные лампочки горели синим светом. "Теперь идите. Позвольте мне делать мою работу, сэр".

Криспин пошел. Каждая ступенька казалась очень длинной.

- - -

"Они здесь", - объявил Криспин, с грохотом ударив одной из двойных дверей церкви о стену, когда входил внутрь. Те немногие защитники, которые остались внутри, подпрыгнули, некоторые схватились за оружие.

"Ты знаешь, сколько их там?"- спросила Сабина, поднимаясь со своего места на одной из деревянных скамеек церкви.

"Я видел пять таких маленьких кораблей", - вставил Жан-Луи.

"Это старые "Зимородки", - сказал Лоран, глядя в потрепанный бинокль, который, возможно, сохранился со времен службы в легионах. "Легкие десантные корабли. Выпуск Легиона. Вмещает двадцать человек. Тридцать, если они действительно дружны". Он опустил бинокль. "Мы имеем дело с сотней... может быть, сто пятьдесят человек?"

Криспин сглотнул. Сто пятьдесят человек. Это было не очень большое число, но у него было четверо, не считая двух раненых. Шесть, если включить себя и Киру. И четыре десятка жителей деревни, но даже вооруженные оружием, которое хранилось в катакомбах, Криспину не нравились их шансы. Он пожалел, что те старые солдаты Марло времен восстания Оринов не додумались оставить ящик с поясными щитами. Но это было бы слишком большой удачей.

Восстание Оринов.

Они все еще сражались с восстанием Оринов.

"Их может быть больше", - мрачно сказала Сабина. "Это может быть просто авангард".

"О, их почти наверняка больше", - согласился Лоран, и на мгновение его дедовские манеры испарились, и ответил центурион Лорн. "Ни один командир в галактике не стал бы использовать все свои силы для первой атаки, если только он не пьян или глуп".

"Или в отчаянии", - добавил Криспин, сам чувствуя отчаяние. В конце концов, они направили все свои силы на оборону. Они были вынуждены. "Все должны занять свои места".

Жан-Луи погладил свою короткую бородку, оглянулся через плечо на двух своих, казалось, бесчисленных кузенов, которые тоже сжимали винтовки MAG. Криспину показалось, что оба они выглядят больными, с больным сердцем или желудком, их лица были восковыми и бледными. Ему вдруг пришло в голову, что эти люди - эти мальчики - никого раньше не убивали, даже в спорте, как он. Он почувствовал, как Медведь снова умирает под ним, как горячая кровь пропитывает его брюки и дымится в воздухе. Один из мужчин выскочил из церкви через переднюю дверь, другой - через заднюю, направляясь к лестнице и тропинке, ведущей к дому священника и горам над ним.

Жан-Луи не пошевелился, если не считать его взгляда. Черные глаза метнулись от Криспина к Лорану, и на мгновение ему показалось, что парень собирается что-то сказать. Вместо этого он шагнул вперед и обнял старого священника, и если он что-то и сказал - какое-то тихое слово или молитву, - Криспин не расслышал. Затем он вышел вслед за своим кузеном из задней части церкви и направился по тропинке, которая вела к утесам и тайным тропинкам, пролегавшим над долиной Святого Максима.

Нервные голоса людей доносились до них, нарушая неподвижный воздух церкви и полотнища брезента, которыми были занавешены разбитые окна. Криспин не понимал слов, но тревога и ужас в них были универсальны для любого человеческого языка. Он тоже чувствовал их, свернувшихся в его животе, как драгоценная змея, тянущаяся вверх, чтобы укусить его сердце.

Сабина стояла, наблюдая за ним, и, хотя на головах у них были шлемы, а лица - пустые дуги керамики цвета ночи, он знал, что Люд и трое солдат, которые могли сражаться, тоже смотрят на него. На него.

Змея повернулась, и Криспин вдруг обнаружил, что больше не может выносить этих глаз. "Сабина, возвращайся в дом. Запрись там".

"Что?" - услышал он, как она ощетинилась. "Пока ты здесь?"

"Один из нас должен выжить", - произнес он, внезапно уверившись, что ему это не удастся.

"Если ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки, пока ты здесь..."

Криспин перебил ее: "У кого из нас больше боевого опыта?" Он почувствовал облегчение от того, что она не стала указывать на то, что большая часть его боевого опыта заключалась в тренировочных боях в колизее, что он участвовал только в одном настоящем бою, и то накануне вечером. Но это было неправдой, понял он, вспомнив, как Адриан победил его в ту последнюю ночь на Делосе, перед тем как исчезнуть во тьме космоса. Две схватки. И одну из них он проиграл.

Но Сабина не произнесла ни слова, хотя на ее алебастровом лице уже проступали признаки какого-то спора. Криспин преодолел разделявшее их расстояние и обнял сестру так же, как Жан-Луи обнимал священника. "Позволь мне сделать это", - прошептал он в завесу черных волос, прижавшись к ним. Сколько братьев говорили подобные вещи своим сестрам во все времена, начиная с Александра Македонского? Сколько отцов - своим дочерям? Мужей - своим женам? "Позволь мне сделать это для тебя". Он почувствовал, как ее руки сжались вокруг него, возвращая ему объятия. "Сестренка", - сказал он и улыбнулся. "Если уж на то пошло, ты была бы лучшим правителем в любом случае".

Криспин почувствовал, как она покачала головой: "Это неправда". Она оттолкнула его, и Криспину показалось, что в ее фиалковых глазах блеснули слезы. Это, больше чем что-либо, расстроило его. Больше, чем Медведь, больше, чем эти странные культисты и их умирающий бог, больше, чем погоня и крушение. Эти глаза Марло, не привыкшие к слезам.

"А теперь иди", - сказал Криспин и проверил, на месте ли его меч и взятый им фазовый дисраптор на поясе. "И будь готова. Возможно, тебе все равно придется сражаться. Мы не знаем, успел ли гонец Жана проскочить в Камленс-Гэп. Возможно, мы - единственная защита, которая здесь есть."

"Если это Орин, как ты сказал, - ответила Сабина, - сделай с ней то же, что отец сделал с остальными. Убей ее".

Убей ее, - эхом отозвались мысли Криспина. Убей ее. Но когда он обернулся к Кире, Лорану и остальным, его мысли были не о мести, а о вековой кровной вражде, которая терзала оба их дома. Орины и Марло. Марло и Орины. Все началось с жадности Оринов, с их стремления к власти, с того, что они, второстепенный дом с окраины системы, хотели править всем Делосом.

Змея пробиралась к горлу Криспина, и он схватил ее, откусил и проглотил. "Береги себя", - сказал он Сабине, легонько подталкивая ее обратно к пещере.

"И ты тоже".

Когда она ушла, Криспин повернулся к остальным, внезапно осознав, что они смотрят на него, широко раскрыв глаза, либо пристально, либо искоса. В конце концов, не многие из них разделяли наглость Жана-Луи. Ему пришло в голову, что многие из них никогда раньше не видели палатина. Какими маленькими казались они рядом с ним, ни один из них не был выше его плеча. Они молчали, даже старый Лоран молча стоял рядом.

Слишком тихо.

Скажи что-нибудь, мальчик, - сказала та его часть, которая говорила голосом отца. Что сказать? Он привык к кричащим толпам, а не к молчаливым. Он был скорее гладиатором, чем государственным деятелем, не из тех, кто произносит речи. Он не был Адрианом. Он даже не Сабина. Он был всего лишь Криспином Марло.

Нет. Его кулаки сжались. Нет, ты можешь это сделать, подумал он, и голос, который он услышал, был его собственным, а не отцовским.

И другой голос, которого он давно не слышал, произнес: "Гладиатор - это то, что им сейчас нужно, Криспин".

Голос Адриана. На мгновение Криспину почти показалось, что он видит другого дьявола, стоящего среди молящихся в их пыльном храме. Адриан не был высок для палатина, и его легко было представить стоящим среди крестьян: длинные черные волосы и черная одежда, одно из тех старинных пальто, которые он так любил носить. Фиалковые глаза встретились с фиалковыми, и Криспину показалось, что он видит, как его брат кивает и произносит одними губами два слова: скажи им.

Затем освещение изменилось, и Криспин увидел, что это вовсе не Адриан, а один из крестьян, его темные волосы потемнели до черноты Марло от тени колонны, у которой он стоял. Всего лишь обман света. Но и этого было достаточно.

"Гладиатор..." пробормотал про себя Криспин. Выхватив меч, но не зажигая его, он поднял руку. "Я - Криспин Марло! - провозгласил он, - сын Алистера Марло! Архонта Мейдуа и лорда Обители Дьявола! Скажите мне, люди: вы добрые люди Делоса?"

На мгновение Криспин испугался, что они не ответят, или скажут, что нет, или не поймут галстани, говорящие только по-французски. Но один старик, загорелый и морщинистый, поднял голос из глубины небольшой толпы: "Да!"

И тогда его слова подхватили и повторили многие из тех, кто стоял рядом.

"Да! Да!"

"И я тоже!"- отозвался Криспин и, указав на рукоять своего незажженного меча, добавил: "И я не буду сидеть сложа руки, пока на ваш город и ваши дома нападают чужаки!" Он как-то почувствовал, что теперь приковывает их внимание, и поэтому смягчил тон. "Эти люди последовали за мной сюда, чтобы убить меня и мою сестру. Они хотят убить и вас. Чтобы добраться до нас. Мне жаль..." Он почувствовал, как его слова пошатнулись вместе с решимостью, а затем уловил проблеск недоверчивого света в глазах одного из зрителей. Между ними воцарилась зыбкая тишина, и Криспин нарушил ее криком: "Но я им этого не позволю. Попомните мои слова: за каждую каплю делийской крови, которую они прольют, им придется заплатить своей собственной кровью в десять раз дороже!"

"В любом случае, каждый из нас стоит больше, чем десять таких, как они!"- воскликнул один из местных жителей со странным акцентом.

Затем другой голос произнес то, чего Криспин так боялся. "Но ты навлек это на нас!"

"Да!" - сказал человек, которого Криспин почти принял за Адриана, - "Почему мы должны сражаться за тебя?".

"Сражаться за меня?"- повторил Криспин. "Сражайтесь со мной. Боритесь за свои дома, свои семьи - потому что я буду бороться. Когда все закончится, я все исправлю. Вы, люди, ваш священник... вы приняли нас. Вы спасли нам жизнь. Я знаю это!" Он жестом указал на мир за пределами церкви: "Это плохая расплата, но я клянусь вам, что все исправлю, и начну с того, что встану с вами сейчас". И он призвал лезвие своего меча. Лезвие из высшей материи отбросило призрачный свет на темные деревянные скамьи по обе стороны от него. "Кто со мной?"

Кто-то одобрительно закричал, подняв кулак в знак солидарности с поднятым мечом Криспина.

Один человек.

Потом другой. И третий. И вскоре все собравшиеся бойцы закричали в один голос, и крик Криспина потонул в общем шуме. Шум, производимый полусотней людей, наполнил воздух церкви, и люстры на цепях задребезжали.

Полсотни человек.

Криспин молился, чтобы их было достаточно.