Сон пришел к Криспину в первые часы после полуночи, хотя и не сразу. Все это время он ощущал под собой старинную кушетку и складки плаща, которые согревали его. Иногда, словно сквозь веки, он видел Киру, стоящую у невысоких, широко распахнутых окон. Или Люда. Или кого-то из других. А потом мягкие руки возвращали его в беспокойные сны, в которых именно он, а не один из кузенов Жана-Луи, ехал к Камленс-Гэпу и связывался с Мейдуа. Его лошадь, зажатая между его бедер, скользила по карстовому ландшафту подобно могучему змею.

Это была змея?

Белая вспышка залила низкую комнату, такая яркая, что стекла окон Лорана потемнели, усиливая поляризацию. Криспин резко выпрямился как раз в тот момент, когда от мощного взрыва задрожали окна и сама гора, к которой прилепился дом священника. В руке он держал меч с незажженным лезвием, а Сабина чуть не выпала из своего глубокого кресла, спеша добраться до окна.

"Что это было?" - спросил один из мужчин. "Сигнальная ракета?"

"Большая гребанная сигнальная ракета, если это была она", - фыркнула капитан Кира, снова приходя в себя. Через мгновение она поняла, что ее лорд и леди присутствуют здесь, и добавила: "Простите за мой язык".

Сабина покачала головой, отбрасывая ненормативную лексику из головы. "Они нашли нас".

"Мы не знаем этого наверняка", - сказал Криспин.

Его младшая сестра схватила его за свободную руку, не глядя на него. Все ее внимание было приковано к деревне внизу, пока она повторила: "Они нашли нас".

Где-то внизу в деревне завыла сирена. По всему Святому Максиму поднялась тревога, а с колокольни самого храма донесся тяжелый перезвон. "Кто-то должен разбудить священника", - сказала Сабина.

"Я пойду!" - ответил Ван, солдат со сломанной рукой. Он не стал дожидаться, что скажет Кира, поспешив к двери.

Кира все равно не обратила на него особого внимания. Она переключила его на четверых здоровых мужчин, которые у нее остались, и скомандовала: "Надевайте доспехи, парни! Быстрее!" Затем взяла Сабину за руку: "Как ваш щит, леди? Вам нужен мой?"

Сабина проверила проектор щита на поясе: "Нет. Мой еще почти полон". Криспин проверил свой собственный и нашел его в таком же состоянии - чего и следовало ожидать. Несмотря на все травмы прошедшей ночи, они не участвовали в бою.

"Хорошо. Вам следует оставаться здесь. Это здание построено так, что может выдержать плазменный огонь".

"Оно также находится высоко на склоне горы и является очевидной целью", - возразил Криспин. "И мы не знаем, с чем имеем дело".

Сабина скрестила руки на груди, обдумывая все это: "Но если они атакуют город таким образом, готова поспорить, что нам противостоит не просто горстка убийц".

Криспину показалось, что он увидел вспышку света в темноте снаружи. Белый. Синий. Красный. Ходовые огни флайера. "Как ты думаешь, отец был прав? Думаешь, это Дом Кефалосов?"

"Если это так, они заплатят за это", - сказал Лоран, входя в комнату. "Святейший отец получил разрешение на содержание прихода здесь непосредственно от Имперской Канцелярии. Если за этим стоят люди наместницы, и об этом станет известно, их ждет адская расплата". Черная ряса старого священника исчезла, вместо нее он был одет в длинную ночную рубашку в старинном стиле, доходившую почти до лодыжек. Его короткие седые волосы и борода были растрепаны, а очки неровно сидели на широком носу, как будто он надел их в спешке. На нем по-прежнему было распятие, но свободный воротник одеяния открывал черные татуировки на шее и груди. Не успел он закончить речь, как в деревне за оградой поднялся огромный столб огня, и Криспин увидел, что горит большое круглое деревянное здание.

"Зернохранилище!"- воскликнул Лоран, и на мгновение показалось, что он вот-вот сплюнет.

"Простите, сэр", - сказала Сабина. "Этого бы не случилось, если бы не мы".

Лоран бросил на нее сердитый взгляд и, протиснувшись мимо, направился к двери. Криспин почувствовал, что в этот момент все девять человек стали невидимыми для священника. У него были свои люди, о которых он должен был заботиться. Его собственная паства. Он снова выглянул в окно. Флайер, который, как ему показалось, он видел, исчез, и он велел Кире: "Охраняй мою сестру."

"Куда вы идете?"- спросила Кира, поймав Криспина за рукав.

Он отдернул руку. "Чтобы помочь. Если смогу". И затем ушел, не обращая внимания на возражения Киры, которые летели ему вслед. Офицер-пилот хотела как лучше - в конце концов, она была обязана его защищать, - но он не собирался прятаться в этом доме, когда нужно было выполнять работу. Он просидел весь полет через горы и после крушения, бесполезный, как рыба в космосе. Он больше не будет бесполезен. Никогда больше.

Он догнал отца Лорана на лестнице. Бывший центурион накинул поверх рубашки черный плащ и нашел пару сапог. "Чем я могу помочь?"- спросил Криспин, проверяя, активен ли его щит.

"Ничем!"- отозвался Лоран. "Я еще даже не знаю, что происходит! Возвращайся в дом и запрись. Все это будет напрасно, если ты и твои люди умрут!"

Криспин схватил его за плечо и развернул лицом к себе. "Почему ты помогаешь нам?" Священник только посмотрел на него, как будто даже не понял вопроса. "Мы тебе даже не нравимся."

"Нравитесь вы мне или нет, не имеет никакого значения. Если кому-то нужна помощь, ты помогаешь ему. Это было так же верно на поле боя, как и здесь."

"Это поле боя, - огрызнулся Криспин, теряя терпение, - или будет. Скоро."

"Везде поле боя, сынок", - ответил Лоран и высвободился из рук Криспина. "Но если ты выберешься отсюда живым, нашей деревне может понадобиться и твоя помощь".

Молодой дьявол склонил голову. "Я понимаю".

В этот момент раздался выстрел, и огненная вспышка ударила в скалу под ними. Криспин услышал шум сильного ветра и вой проносящихся мимо репульсоров, и, вглядевшись в ночь, увидел очертания низко зависшего скифа с всадником в седле. По бокам скифа мигали синий и красный огни, и Криспин понял, что это как раз то, что он видел из окна дома священника. Разведчик.

"Прячься!"- крикнул Лоран и начал, спотыкаясь, спускаться к церкви и пещерам. Криспин последовал за ним, меч был бесполезен в его руках. Репульсоры снова взвыли над головой, и Криспин был уверен, что это тот же или похожий корабль, который преследовал их в лесу накануне вечером.

Он услышал крики с улицы, и когда они с Лораном поспешили в святилище, двойные двери с грохотом распахнулись, и внутрь хлынула небольшая толпа людей. Несколько женщин вели или несли маленьких детей. Пара молодых мужчин с охотничьими ружьями за плечами. Старики.

"Abbé! Abbé! Qu’est-ce qui se passe?" - спросила одна женщина на французском с сильным акцентом.

Священник ответил на том же языке, взял женщину за плечо и повел толпу обратно к пещерам, призывая остальных следовать за ним. Люди шли, проходя мимо Криспина, как будто его тут и не было. Он наблюдал за их лицами, за выражением их глаз. Они не были похожи на испуганных людей, скорее казались сосредоточенными на своей цели. Криспин предположил, что они, должно быть, раньше прятались в пещерах, возможно, когда ураганы налетали с моря и сотрясали горы.

"Лорд Марло!" Появился Жан-Луи, перекинув через плечо свое капское ружье. "Вы в порядке?"

"В порядке!"- ответил Криспин, проталкиваясь мимо двух стариков, чтобы подойти к молодому адоратору. "Что именно происходит?"

Жан-Луи поправил ружье на плече. "Два, может быть, три человека на скифах. Взорвали зернохранилище. Подожгли одно из полей. Мы отправили людей за водой, чтобы потушить пожар".

Палатинский лорд был в ужасе. "У вас нет пожарных? Водопровода?"

Крестьянин прошел мимо него, несомненно, в поисках священника: "У нас колодец. Где аббат?"

"В задней части", - указал Криспин.

Высоко над ними еще одна вспышка фиолетового огня рассекла ночь, словно клин, послав сияние, похожее на вспышку молнии, сквозь витражи. Даже Криспин пригнулся, накинув плащ на лицо и Жана-Луи, когда сбил его с ног, рассчитывая, что его щит спасет их. Мгновение спустя стекло упало на пол, вылетев из своей свинцовой рамы от силы, сотрясшей мир снаружи. Оно падало, как жгучий дождь. Женщины закричали, прикрывая своих детей, а кто-то произносил ругательства по поводу разрушения этих прекрасных окон.

Жан-Луи выругался, поднимаясь на ноги и стряхивая осколки стекла с одежды. "Merci, seigneur", - сказал он и, вспомнив, что Криспин не говорит на его странном языке, добавил: "Спасибо". Он встал и помог Криспину подняться на ноги.

"Не за что".

Но Жан-Луи уже прошел мимо него, помогая встать маленькому мальчику и бормоча что-то, чего Криспин не мог понять. Однако мальчик, похоже, понял и начал подталкивать остальных подняться на ноги. "Эмиль! Ренуар!" - сказал крестьянин, обращаясь к двум таким же вооруженным молодым людям у перил. "Отведите всех в катакомбы! Проходите до конца! Идут еще!" Он сбросил с плеча капское ружье. "Хватит с меня этих ублюдков". Его костяшки пальцев побелели.

"Ты сможешь их подстрелить?"- спросил Криспин, разглядывая примитивное оружие мужчины.

Адоратор издал оскорбленный звук и направился к двери, закидывая обратно на плечо свое капское ружье. Криспин последовал за ним. Он снова достал свой меч, но не стал его активировать. Тот по-прежнему был бесполезен. Против врагов в воздухе он не поможет. Он пожалел, что у него не хватило предусмотрительности захватить с собой один из солдатских плазмометов, когда вырвался из прихода вслед за Лораном.

Но он был защищен. "Я отвлеку на себя их огонь!" - заявил он, приседая вместе с Жаном-Луи под тенью статуи Святого Христофора.

"В темноте?"- спросил Жан-Луи. "Как?"

Криспин нажал на спусковой крючок на рукоятке меча. В ночи расцвела высшая материя цвета залитых лунным светом облаков, придавая рельефность другому мужчине и волчьему святому. "Они увидят меня". Протянув руку, он расстегнул магнитную застежку, удерживавшую его плащ, и роскошное одеяние упало. Он кинул его мимо Жана-Луи в нишу, где адоратор оставлял свое оружие перед ужином.

Подняв меч в воздух, как факелоносец на летнем фестивале, Криспин вышел из тени церковных дверей. Он остро ощущал каждый шаг, ибо казалось, что стук каблуков сапог звучит в его ушах громче колокольного звона. Прямо как в Колоссо, сказал он себе, солгав. Эти два места совсем не были похожи друг на друга, разве что тем, что оба являлись своего рода сценой. Криспин старался не трусить перед угрозой врагов сверху. Он был защищен щитом, но угроза врагов, висящих в ночи над ним, была подобна медленному спуску компактора для мусора.

Над ним пронесся разряд плазмы, и он провел рукой по глазам, чувствуя, как воздух задрожал от жара, который рассеялся на энергетической завесе щита, все еще достаточно горячий, чтобы обжечь. Он не подумал об этом. Плазменный огонь выделял достаточно тепла, чтобы он все еще находился в опасности. Надо было оставить этот дурацкий плащ.

Прежде чем ослепление исчезло, он услышал вой репульсоров над головой, а затем - мгновением позже - треск винтовки Жана-Луи. В воздухе над ним что-то звякнуло - металл ударился о металл - и адоратор вскрикнул. Обернувшись, Криспин увидел шипение искр в воздухе над головой, голубое свечение репульсоров.

Он выстрелил в него.

В него выстрелил парень с фермы.

Атакующий скиф даже не был защищен щитом.

Еще один заряд плазмы ударил в мостовую всего в двух ярдах от ног Криспина. Он почувствовал вспышку жара, почувствовал, как прохладный ночной воздух поднялся волной, которая отбросила его на шаг назад, и, подняв глаза, увидел, как над головой с визгом пронесся еще один скиф.

По меньшей мере, двое, подумал он. Люди пробегали мимо него, стремясь попасть в двери церкви. Еще больше людей прятались в тени внешних ворот, боясь пересечь дюжину ярдов открытого пространства между воротами церковного двора и безопасностью, которую обещал святой с головой волка.

"Жан!" - крикнул он, сокращая имя плебея. "Мы должны отвлечь их от твоих людей!" Он указал мечом на боковой двор церкви, где белый фасад колумбария сиял в свете, проникавшем сквозь разбитые окна собора Святого Максима, а кипарисы раскачивались на ветру. Жан-Луи, похоже, понял, о чем идет речь, потому что выскочил из-под защиты церковных дверей и бросился через двор, чтобы спрятаться в темноте у внешней стены. Криспин просто бежал по тропинке, держа меч над головой, делая его мишенью.

Он не думал, что пилот первого скифа погиб, и предположил, что тот, должно быть, опустил свой потерпевший крушение летательный аппарат за деревней. А где был второй?

Прежде чем эта мысль успела оформиться, кипарис рядом с ним взорвался, фиолетовое пламя сменилось оранжевым, когда плазма зажгла зеленую древесину. Осколки рикошетом ударили по телу Криспина, и он закрыл глаза, когда его окатила волна жара. Обернувшись, он увидел, как скиф опускается с неба, и почувствовал гудение в воздухе, когда его пилот сбросил скорость, чтобы опустить зависшую в воздухе штуку почти до уровня земли. Криспин на мгновение увидел металлически-серое шасси скифа, пилота, сидящего на нем верхом, как на лошади или мотоцикле, передние стабилизаторы, сверкающие, как лезвие ножа. Затем скиф набрал скорость и полетел прямо на Криспина. Жан-Луи выстрелил, но пуля прошла мимо и угодила в бледный металл шлема пилота.

Криспин почувствовал, как кровь застыла в его жилах, и каждая его частичка замерла на мгновение, длинное как день. Скиф был достаточно массивным, чтобы, несмотря на защиту или без нее, удар сбил бы его с ног и швырнул о каменную стену за спиной. Это было бы все равно, что попасть под машину. Черная Земля, возможно, он даже не движется достаточно быстро, чтобы порог щита имел значение. Защищенный или нет, он все равно умрет.

Он не собирался умирать, стоя там.

Он не собирался умирать, застыв, как олень перед охотником. Он не собирался умирать трусом.

Он поднял меч для последнего удара - и это спасло ему жизнь.

Человек на скифе не врезался прямо в Криспина, как думал лорд Марло. Стена колумбария находилась у Криспина за спиной, и если бы человек напал, то наверняка врезался бы в нее, убив себя так же наверняка, как и Криспина.

Вместо этого в последний момент он позволил судну на воздушной подушке уйти в дрейф, резко развернувшись для торможения, чтобы ударить Криспина в живот боком своего судна с силой, достаточной, чтобы раздробить кости. Но дрейф открыл Криспину широкую часть летательного аппарата, летящего на острие его падающего меча.

Кромка лезвия из высшей материи была шириной всего в одну молекулу. Оно могло разрезать что угодно, все, кроме молекулярных связей между атомами. Все, кроме другой высшей материи и длинноцепочечных молекул адаманта и наноуглерода. Сталь была так же хороша, как бумага. Как и легкая броня из керамики. Как и плоть. И кость. Меч Криспина опустился на обе руки мужчины, которые держали рычаги управления полетом, и на обе ноги выше колена. Меч прошел сквозь седло скифа и шасси под ним, рассекая предплечья, бедра, кожу и сталь, разрезая скиф надвое, а его пилота на несколько кровавых кусков. Инерция его поворота разнесла две половины судна в разные стороны. Задняя часть пролетела мимо Криспина и закрутилась, ударившись о белый мраморный фасад позади него, разрушив десятки надгробных табличек с именами людей, умерших столетия назад. Передняя часть упала на землю и пролетела в нескольких дюймах от правой ноги Криспина.

И, чудо из чудес: Криспин все еще стоял.

Он, шатаясь, шагнул вперед, оцепенев от изумления. Он видел глаза Жана-Луи: широко раскрытые и белые в полумраке. Мужчина перекрестился, поцеловал золотое распятие, которое носил на груди. Криспин лишь смутно осознавал, что пилот, которого он разрезал на куски, мертв. Он не чувствовал ни малейшего сожаления.

Он плюнул на труп.

"Mon Dieu, сеньор Марло!"- воскликнул Жан-Луи и пробормотал что-то еще по-французски. "Как вы это сделали? Это было невероятно! Великолепно!" Он стоял, опираясь на ружье, как будто пробежал целую милю.

Рука Криспина все еще сжимала рукоять меча. Я не знаю, хотел сказать он. По правде говоря, это был несчастный случай. Счастливый случай. Рефлекс и случайность объединились, чтобы спасти ему жизнь. Неважно. Рефлекс был тем, чему он обучался, с чем боролся, что изучал и практиковал тысячи часов со старым сэром Феликсом. Если бы пилот не повернул так...

"Я был бы мертв", - сказал кто-то, и он смутно осознал, что это был его собственный голос. "Я должен быть мертв".

Плебей положил руку на плечо Криспина: "Бог любит тебя, мой друг".

Криспин был настолько ошеломлен, что не стал протестовать ни против упоминания инопланетного бога Жана-Луи, ни против его фамильярного обращения. Криспин только слабо кивнул. Онемев от изумления. Какая-то часть его смутно осознавала, что все это зрелище было видно из дома священника на горе, и, глядя вверх, поднял меч в приветствии.

Тот же голос - его голос - спросил: "Куда делся другой? Ты видел?"

Как по команде, раздался выстрел, расколовший камень над плечом Криспина. Он автоматически переместился, поставив свое защищенное щитом тело перед незащищенным телом Жана-Луи. "Назад!"- крикнул Криспин. "В укрытие!"

"Вон он!"- воскликнул Жан-Луи, указывая через плечо Криспина.

"Я сказал, прячься, парень!" Но Криспин уже видел его. Убийца сидел на внешней стене церковного двора, как раз там, где она примыкала к двухэтажному каменному дому. Должно быть, он залез туда с улицы снаружи. Несмотря на темноту, его серые с металлическим отливом доспехи мерцали почти собственным светом, а визор представлял собой непроницаемую кривую зеркального стекла, безликую и непримиримую в свете костра.

Каким-то образом Жан-Луи успел выстрелить, всё еще прячась за спиной Криспина. Чужак не дрогнул, и Криспину показалось, что он увидел мгновенный фрактальный проблеск отражателя щита.

Шок и туман, наступившие от того, что он выжил, улетучились, и Криспин толкнул крестьянина назад. "Он защищен щитом! Не высовывайся! Прикрой меня!" А потом Криспин исчез, спеша по каменным плитам к дальней стене, мимо двери в церковь и оскаленной статуи Святого Христофора. Он огляделся в поисках какого-нибудь выхода на стену, но двор здесь был плоским, только пространство с замшелыми статуями и зелеными металлическими скамейками.

Но стена была не настолько высока, чтобы Криспин не мог достать чужака мечом. Он высоко замахнулся, и меч проделал глубокую брешь в каменной кладке. Убийца отскочил в сторону и выстрелил в Криспина. Щит отразил пулю, но дульная вспышка на мгновение ослепила его, и, не видя, он снова ударил мечом по каменной стене. Когда глаза привыкли, он заметил, что клиновидная зазубрина на камне крошится и отваливается. Но убийца отпрыгнул в сторону и снова выстрелил - безрезультатно - в Криспина. Пуля разбилась о его щит. Энергетическое поле замерцало светом. Зарычав, Криспин снова взмахнул мечом.

На этот раз он ударил точно, и сверкающее лезвие попало мужчине в лодыжку, начисто разрубив броню и кость. Мужчина вскрикнул и повалился вперед, выронив при этом оружие. Криспин перекатился на него и - оседлав - приставил меч к горлу.

"Сдавайся!" Криспин практически кричал, несмотря на то что их разделяли считанные дюймы. Опасаясь, что он может убить человека прежде, чем тот успеет заговорить, Криспин деактивировал лезвие своего меча. "На кого ты работаешь?" Он встряхнул мужчину. "На кого?" Когда мужчина не ответил сразу, Криспин крепче сжал его горло свободной рукой. Он почувствовал, как реактивные полимеры в костюме мужчины напряглись, защищая его хрупкую шею.

"Не убивай его, Марло!" Жан-Луи появился из ниоткуда и стоял над ними, направив на раненого капское ружье.

Держа меч у подбородка убийцы, Криспин потянулся вниз и отключил проектор щита мужчины. "Одно неверное движение, и мой друг пустит пулю через твой визор. Ясно?" Мужчина не пошевелился. Криспин ударил по шлему человека рукоятью меча. Дешевое стекло треснуло. "Я спросил: все ясно?"

"Да." Мужчина проворчал на стандарте с сильным акцентом.

"Хорошо", - сказал Криспин, прижимая рукоять меча к виску мужчины. "А теперь кто ты?"

"Вес…- он поморщился, - Веселко Медведь".

"Медведь?" Криспин повторил имя: "Чье это? Дюрантийское?" Он взглянул на Жана-Луи, как будто французский адоратор мог иметь хоть какое-то представление о том, как могут звучать имена жителей других миров. "Ты наемник?" Он опустил взгляд на доспехи мужчины, надеясь найти какой-нибудь более четкий ответ, начертанный на ярком металле, но там не было ничего, кроме эмблемы в виде железной короны, выгравированной на наплечнике, закрывавшем левое плечо.

"Кто тебя нанял?"- спросил Жан-Луи, перехватив вопрос у Криспина. "Говори, парень!"

Когда Медведь не заговорил сразу, Криспин снова ударил рукоятью меча по его лицевой пластине. На этот раз более мягко. "Ты знаешь, кто я?"

"Дьявол из Мейдуа", - ответил убийца.

"Ответь на мои вопросы, и я позабочусь о том, чтобы тебе приделали ногу".

"Только для того, чтобы сгнить в твоих подземельях?" - спросил человек. "Нет."

Дерево в дальнем конце двора все еще горело, и в его свете и свете, льющемся из Святого Максима, Криспин подумал, что почти видит лицо мужчины сквозь отражающий щиток. Его глаза были прищурены. Вызывающими. Холодными. "Я убью тебя, если ты не скажешь мне то, что я хочу знать", - пригрозил Криспин. Мужчина ничего не ответил. "Хорошо". Молодой Дьявол из Мейдуа с минуту смотрел на Жана-Луи, потом добавил: "Я позволю тебе уйти отсюда на одной ноге - если сможешь. Ответь мне, и я отпущу тебя. Сейчас же". И Криспин убрал свой меч от головы человека, хотя и не слез с него. "Кто ты?"

“Это тебе не поможет”, - заявил мужчина. Его слова не совсем соответствовали тому, что только что сказал Криспин, и молодому лорду потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться. "Пощадишь меня. Другие придут. Тебе не уйти. Ни тебе, ни твоей милой сестре".

При упоминании о Сабине в глазах Криспина вспыхнуло красное пламя, и он снова ударил мужчину по щитку, прежде чем закричать: "Кто тебя нанял? Это была леди Кефалос?"

Тишина, воцарившаяся после этих слов, была иного свойства. Более... глубокой.

"Какая леди?"- переспросил Медведь. "Нас наняла женщина по имени Орин-Натали еще на Темерии."

"Что?" В голове у Криспина помутилось. "Орин? Ты сказал Орин?"

Это было невозможно. Дом Оринов вымер. Его отец убил всех до единого. Всех до единого. Человек под ним, казалось, знал это, потому что рассмеялся. "Пропустили одного", - произнес он, и Криспин услышал смешок. Он обнаружил, что почти ничего не видит. Едва мог думать. Это не могло быть правдой.

"Дом Оринов мертв."

"Не совсем."

Криспин снова схватил Медведя за горло и ударил его головой о землю. "Лжец!" - крикнул он и нажал на спусковой крючок своего меча. Лезвие вспыхнуло во мраке сине-белым светом, рассекая металлический шлем и голову внутри. Затем исчезло так же быстро, как и появилось, а горячая кровь обильно потекла через отверстие, которое оно проделало, и стала растекаться по тусклым каменным плитам на глазах у бдительных святых.

"Ты убил его", - произнес Жан-Луи очень тихим голосом. Он перекрестился.

"Да", - кивнул Криспин и посмотрел на француза. "И ты свидетель."