"Чего хотел отец?"- спросила Сабина, когда Криспин устроился в кожаном кресле рядом с ней в заднем отсеке шаттла. Она пристегнулась ремнями безопасности и сидела, расставив ноги в стороны, положив руки на подлокотники, словно это был трон. Эта поза как-то обострила ее сходство с отцом. Как он мог подумать, что она больше похожа на мать?

Криспин занялся своими собственными ремнями, не обращая внимания на ком, образовавшийся в куртке из-за рукояти меча. "Ничего. Просто личное сообщение для тети Амалии, когда мы ее увидим". Он повесил свой плащ на подлокотник кресла, используя его для того, чтобы незаметно переложить оружие из куртки в карман верхней одежды. Отец сказал, что эта штука защищена, что экзотический материал, из которого состоит ее лезвие, не будет обнаружен никаким глазом или сканером, который мог бы засечь его между шаттлом и королевским дворцом в Артемии. Такая технология не могла стоить дешево. Должно быть, он купил ее у Консорциума “Вонг-Хоппер” или у одной из других крупных компаний. Они имели дело с такими сомнительными изделиями, так же как и экстросоларианцы, которые их производили.

Вскоре к ним подошел слуга - один из трех дюжин охранников, которые должны были сопровождать их в шаттле, - и потянулся, чтобы взять плащ. Криспин машинально оттолкнул руку мужчины и, нахмурившись, огрызнулся: "Руки прочь!" Мгновение спустя, осознав резкость своего тона, он добавил: "Нет. Спасибо, солдат".

Немного опешив, мужчина отдал честь и удалился.

"Если вы оба на месте, милорд и леди, мы можем отъезжать".

Говорившая женщина стояла в дверях, ведущих в кабину пилотов шаттла. В отличие от остальных, на ней не было боевого снаряжения, только черная форма летного офицера: шерстяная куртка с поясом, брюки с красной полосой и высокие кожаные сапоги. Черное и черное. Когда-то ее волосы были бронзовыми, но годы придали им оттенок яркой стали. Она была подругой Адриана, когда они были молодыми. Возможно, его любовницей. У Адриана всегда были странные вкусы. Капитан Кира - у нее не было фамилии, которую Криспин когда-либо слышал, - была по-своему довольно симпатичной. Слишком худая, чтобы считаться красавицей, и с короткими кудряшками, она казалась Криспину почти мальчишкой - совсем не из тех женщин, которых он предпочитал.

И она была стара. По правде говоря, она была старше его не более чем на четыре-пять лет, но летный офицер была плебейкой, и без генетических манипуляций ее лицо покрылось морщинами, волосы поседели, а руки и ноги почти совсем утратили силу. Криспин с трудом мог поверить, что когда-то так было со всем человечеством. Эти шестьдесят стандартных лет сделали с ней то, что шестьсот не сделали с его бабушкой. Наместнице Эльмире Кефалос было почти восемьсот стандартных лет, и только в последние двадцать или около того ее тело стало проявлять признаки старости. Криспин, которому было немногим больше пятидесяти, мог бы еще столько же времени сохранять силу и жизненную энергию молодости и наблюдать, как дюжина поколений семьи Киры служит его собственной на протяжении всей его долгой жизни.

"Очень хорошо, капитан, спасибо", - сказала Сабина, ее слова вторглись в мысли Криспина. "Вы знаете, сколько продлится полет до Артемии?"

Кира прикоснулась к краю своей летной фуражки в вежливом приветствии. "Если лететь низко, как мы сейчас? Около шести часов". Ее карие глаза блуждали от Сабины к Криспину. "Я могу предложить успокоительное, если вы хотите".

Вспомнив о своем обещании отцу, Криспин покачал головой: "Нет". Летный офицер снова прикоснулась к своей фуражке и исчезла в кабине. Через мгновение она появилась снова, просунув голову через переборку: "Леди Сабина, как только мы выйдем из воздушного пространства Мейдуа, вы можете присоединиться ко мне впереди, если хотите".

Криспину не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что его сестра улыбается. Сабина и капитан летного отряда были близки с тех пор, как его сестра была маленькой - как будто Кира была неким суррогатом их далекой и в некотором роде изгнанной матери. Он не слышал, что было дальше, но повернул свое кресло в положение лицом вперед, чтобы лучше видеть из окна шаттла, когда тот выруливал из терминала. Дождь теперь шел быстрее, и небо на востоке над Аполланским океаном стало темным, как космос, и тяжелым, так что казалось, что на фоне дня плывет нефтяное пятно.

Обычно Криспин с нетерпением ждал визита в Артемию. Хорошая еда, хорошее вино и хорошие бои в Колизее. С приближением конца лета должны были начаться скачки, а вместе с ними и новый сезон азартных игр. И, конечно, были женщины. Хотя Дом Кефалосов по давней традиции рождал только женщин, у них был целый гарем наложниц и мужчин, и женщин, и Криспину не терпелось увидеть, какие новые лица появились за годы, прошедшие с его последнего визита. Но сейчас? Сейчас Криспин хотел бы отправиться куда-нибудь еще. В Аспиду или Эвклид - даже за пределы планеты. В тот момент он с радостью последовал бы за Адрианом к краю карты, чем отправился в Артемию... если то, что сказал отец, правда. Если это была ловушка, разве они не должны были что-то предпринять?

Что задумал отец? И почему ему не сказали об этом? Шаттл отъехал в сторону, занимая позицию для взлета. Ускорение вдавило Криспина обратно в кресло, турбины взвыли, когда шаттл набрал скорость и взмыл в воздух. Они сразу же повернули назад и влево. Город остался далеко внизу, и белый курган акрополя с его замком, похожим на корону из черных зубов, тоже. Серебристая линия реки пересекала нагорье от замка, где она падала до самого Мейдуа внизу. Повернув, они увидели основание орбитального лифта - высотой в три мили, поднимающееся в бурю; его ходовые огни мигали красным, предупреждая приближающийся воздушный транспорт. Позади них, на вершине мыса, неподвижно возвышался их темный дом, скрытый за двойными стенами с мерлонами, похожими на оскаленные клыки. Десять тысяч штормов обрушивались на Обитель Дьявола.

Она выдержит еще десять тысяч.

Впереди? Впереди были только вершины Редтинских гор, черные на фоне темнеющего неба.

Криспин откинулся на подушки своего летного кресла и закрыл глаза.

Сон слишком легко пришел в его беспокойный разум.