Когда Адриан в последний раз покидал Обитель Дьявола, тоже шел дождь, вспомнил Криспин. Он спустился по трапу и укрылся под тяжелым брезентовым навесом, чтобы защититься от капель дождя, которые были предвестниками надвигающейся бури. За навесом блеснуло характерное мерцание поля Ройса, окутывающее крытое пространство и ряды пельтастов в черных доспехах, стоявших, не обращая внимания на дождь.

"Мое почтение наместнице-герцогине, мастер Криспин", - сказал Тор Алкуин. Схоласт отвесил глубокий поклон, виридиевые одежды развевались на усиливающемся ветру.

Криспин ответил на поклон с меньшей серьезностью - Алкуин был всего лишь слугой. Он ничего ему не сказал, но поклонился еще раз, более низко, человеку слева от Алкуина. "Отец".

Лорд Алистер Марло даже не кивнул в ответ. Криспин подозревал, что какая-то часть архонта Мейдуа так и не простила своему младшему сыну того, что он вырос выше его. Но так оно и было. Каким бы высоким ни был лорд Алистер, а он был таким, каким и должен быть любой истинный палатин, Криспину показалось, что он съежился от забот и тяжести стольких веков правления. Он по-прежнему стоял прямо, его точеное лицо было неподвижным и холодным, как мраморный бюст, на который он так походил. Однако в его глазах была пустота, усталая холодность, подобная холоду давно сгоревших свечей.

"Криспин", - сказал он низким, как у дьявола, голосом. "Позаботься о Сабине и передай своей тете Амалии, что мы здесь, в Мейдуа, как всегда верные слуги ее матери и ее дома".

"Конечно, отец".

Сабина вышла из флайера позади Криспина мгновение спустя и сделала реверанс. "Отец." Была ли это улыбка на лице старого дьявола? Нет, только тень. Но он все равно положил руку на плечо Сабины - мимолетный миг человеческого тепла от человека, холодного, как темная сторона самой далекой луны. "На шаттл, девочка". Он сделал жест посеребренной тростью, которую держал в руке, сверкнув кольцами. Лорд Алистер еще не был подвержен старческой немощи, которая приходит лишь после долгих и долгих столетий, и поэтому трость была для него лишь жеманством, практической имитацией скипетра власти, восходящей к древним королям.

Когда Криспин двинулся вслед за сестрой по крытой дорожке к терминалу, к взлетно-посадочной полосе и шаттлу, лорд Алистер поставил трость поперек его пути. "Ты подожди". Сабина бросила сочувственный взгляд через плечо на своего старшего брата - не замеченный ни архонтом, ни его советниками. Когда Сабину благополучно провели через дверь и вывели из-под дождя, лорд Алистер сказал: "Пойдем, прогуляемся со мной". И затем шагнул из-под навеса навстречу надвигающейся буре.

"Под дождем, отец?"- спросил Криспин, не двигаясь с места.

Лорд Алистер Марло сжал трость обеими руками за спиной и повернулся, удивленно подняв брови. Архонт Мейдуа ни о чем не просил дважды. Капризная часть Криспина, которая не сильно изменилась с тех пор, как он был мальчиком, на мгновение задержалась на краю дождя, но он подчинился и последовал за отцом под серое небо. Двойная линия домашней охраны расступилась, пропуская их, и Криспин ощутил статический заряд поля Ройса вокруг. В обычных условиях они были бы ужасно уязвимы на взлетно-посадочной полосе, но энергетический щит защищал их от снайперов, если бы кто-нибудь решил напасть на лорда Обители Дьявола или его сына.

"Есть... кое-что, что я должен тебе сказать, мальчик, - начал лорд Алистер, как только они отошли подальше от остальных. Здесь, на взлетно-посадочном поле, они могли быть уверены, что их не подслушивают. Даже в своем собственном дворце лорд Обители Дьявола мог опасаться чужих ушей: агентов различных мелких внутрисистемных домов, различных гильдий и торговых корпораций или самой наместницы. Что бы ни происходило, должно быть, это страшная тайна, раз отец так старался скрывать это. Хуже того, лорд Обители Дьявола, казалось, почти колебался, словно боялся того, что должен был сказать.

Но мгновение спустя Криспин понял, что это не страх. Только терпение, потому что, когда отец взял его за руку и развернул так, что они оказались лицом к лицу, он заговорил с непринужденной настойчивостью пожизненного политика. "Я подозреваю, что Амалия хочет избавиться от тебя и твоей сестры". Криспин моргнул. "Тетя Амалия?" Это не имело смысла. Зачем тете Амалии понадобилось избавляться от него и Сабины?

"У нас с твоей бабушкой было взаимопонимание, но Амалию и твоих тетушек всегда возмущали наши доходы". Он говорил тихо, наклонившись к Криспину так, что его слова почти не были слышны из-за ветра, который развевал его черную мантию и дорожный плащ Криспина. "Если вы с сестрой исчезнете, я останусь без наследников, а Амалия, как новая наместница, будет в состоянии блокировать любые дальнейшие просьбы о ребенке, которые я мог бы подать в Высокую коллегию".

Дурное предчувствие подкатило к горлу Криспина, и он кивнул. Они были палатинами. Их генетический код был настолько сложным, настолько переписанным, что ни один палатин не мог завести ребенка старым способом, без отваров и уникальных ферментов, защищающих от уродств или мертворождений, столь распространенных среди тех палатинских нобилей, которые стремились завести детей вне контроля государства. Он содрогнулся, представив, как его отец доживает свои дни в одиночестве в Обители Дьявола, а его дом разрушен в результате политических махинаций: ему не дают ни фруктов, ни цветов. Этого было достаточно - почти достаточно, чтобы заставить человека завидовать плебеям.

"Ты думаешь, Амалия попытается убить нас с Сабиной... из-за уранового бизнеса?"

"Я думаю, вам следует быть начеку".

"У тебя есть новости об этом заговоре?"- Криспин последовал примеру отца, повернувшись спиной к ветру.

Лорд Обители Дьявола пожал плечами, не сводя глаз с Криспина. "Нет никакого заговора, мальчик. Я говорю тебе, будь настороже. Твоя мать и так достаточно плоха, но эти кефалосские женщины..." Его голос прервался. Криспин понял. Лорд Алистер никогда не простил своей жене, что она позволила Адриану ускользнуть от нее. Помогала ли она ему сбежать или нет, никто не смог доказать, но Адриан исчез из ее дворца в Аспиде, и подозрения отца были очень серьезными. Он хотел, чтобы Адриан стал священником, одним из святых инквизиторов Капеллы. Он стал бы бесценным союзником, частью семьи, где никакая сила, кроме императора, не могла бы его тронуть.

"Я обеспечу ее безопасность", - кивнул Криспин, стиснув зубы. "Положись на меня". Когда-то известие о возможном заговоре против его жизни и жизни его сестры могло бы наполнить Криспина Марло восторгом и трепетом вызова. Больше нет. Но он не был трусом. "Возможно, никакой угрозы нет. Возможно, наша бабушка просто хочет увидеть нас в последний раз".

Лорд Алистер отвернулся. "Ваша бабушка..." Дождь вокруг них усилился, и Криспин, оглядевшись, заметил, что ни одна капля не упала им на голову. Он рассеянно посмотрел вверх, и его квадратное лицо нахмурилось. Капли ударялись о щит наверху. Отец поставил самый тяжелый щит, какой только смог.

Он мог сдержать даже дождь.

"Ваша бабушка, - снова заговорил лорд Алистер, - ничего не делает без причины. Она палатинка. Она не может позволить себе не иметь причин. Вопрос в том, являются ли причины, которые сводят моих детей с ней - в одно и то же время - ее причинами или чьими-то еще. Я слышал, как ты сказал девочке, что Эльмира может планировать для нее брак". Он слышал. Конечно, он подслушивал. Его глаза были повсюду, в каждой части замка и по всему городу внизу. И не только глаза. Они не случайно вышли на асфальт посадочного поля в разгар дождя. Дом Кефалосов определенно наблюдал за своим самым могущественным подчиненным, так же как и Дом Марло наблюдал за ними.

У него были враги. Он был прав, что вел такое тщательное наблюдение. И они были правы, что следили за ним.

"Мы не сообщали об изменении планов полета в инфосферу планеты. Они все еще думают, что вы выйдете на орбиту и снова снизитесь. Никто не будет искать вас в горах".

"Хорошо."

"Береги нашу семью, мальчик".

Несмотря на свои более чем пятьдесят стандартных лет, Криспин склонил голову, как ребенок: "Да, отец".

Криспин не сразу понял, что отец протягивает ему руку. Он замер. Он не мог припомнить, чтобы лорд Алистер Марло когда-либо протягивал руку таким образом - как это делали плебеи, приветствуя друг друга. Но это было не так. Архонт Мейдуа держал в руке, наполовину скрытой ниспадающим рукавом, обтянутую кожей рукоять меча. Должно быть, он носил ее в кармане этого рукава, как это делали схоласты. Криспин никогда не видел его раньше. Осторожно, чтобы скрыть оружие своим черным плащом, Криспин засунул его в карман. Он не был рыцарем, и поэтому ему, как правило, не разрешалось носить оружие из высшей материи.

"Он защищен щитом, пока ты его не используешь", - сказал лорд Алистер. "Держи его поближе". Молодой человек сглотнул и, не найдя слов, сказал только: "Да, отец".

Оцепенев, он повернулся обратно к павильону и ожидающим охранникам. Он больше не слышал раскатов грома, не слышал воя разогревающегося шаттла. Как бы это ни было невероятно, он понял, что его отец боится. Криспин не мог вспомнить ни одного момента, когда бы лорд Алистер боялся. Он боялся не за Криспина или Сабину. Он боялся потерять. Потерять все, что он построил, все, что он восстановил из пепла после смерти собственного отца и позора своей семьи. Криспин не питал иллюзий по поводу того, что его отец с радостью пожертвовал бы им, если бы это отвечало его интересам точно так же, как сейчас он был рад вооружить его.

Возможно, это было несправедливо.

У входа в терминал шаттла он обернулся и посмотрел назад. Его отец не двигался с места, стоя под покровом щита, сухой, несмотря на дождь. Какое бы впечатление ни сложилось у Криспина - или он думал, что сложилось, - что его отец боялся, теперь оно исчезло. Лорд Алистер мог быть высечен из камня, кусок Обители Дьявола, спустившийся с акрополя над городом. Сам факт его присутствия изменил центр вселенной Криспина, и внезапно земля под его ногами снова стала твердой. И камень тоже. Он поднял руку в приветствии своему темному лорду и, повернувшись, вынырнул под дождь и надвигающуюся бурю.