" Ты их убил?"- спросил Гхен, выглядывая из-под капюшона.

Марло не ответил, как и Вильгельм из Дану.

Они втроем стояли под брезентовым навесом в переулке, выходящем на водосброс, который спускался к стене Белого квартала и открывал вид на запутанные каналы и покатые крыши нижнего города. Где-то в этом ржавом лабиринте, пропахшем рыбой, находился лазарет, в котором Адриан Марло, бредивший и больной после фуги, впервые очнулся в этом далеком мире.

"Это даже к лучшему, - сказал крупный мужчина, - в противном случае они бы сразу побежали к начальству". Он поглубже натянул капюшон, чтобы еще больше скрыть свое смуглое лицо и защитить его от дождя. "К черту этот дождь, мужик". Марло заметил, как его глаза метнулись к мраморному фасаду здания напротив. "Это неправильно, - продолжал он, - что они живут в этом дворце, в то время как мы надрываем задницы под Колизеем вместе с другими животными."

"Ты знаешь правила игры".

"Конечно, - сказал здоровяк, уверенно кивая, - но цветы?"

Он имел в виду лианы, вьющиеся по фасаду квадратного здания, такие зеленые, что казались черными даже в приглушенном оранжевом свете уличных фонарей, чьи листья шелестели в ночном шквале. Их маленькие белые цветы танцевали и сияли яркими звездочками там, где ветер и дождь хлестали их. Это было совсем не похоже на их тесные камеры в гипогее Колизея, и на то были веские причины. Гладиаторы были выгодной инвестицией. Большую часть монет, принесенных на арену, поступала благодаря им. Большая часть этих денег текла к ним, в их кошельки, к тренерам, которые их готовили, к снаряжению, которое их снабжало, к инфраструктуре, которая поддерживала их в боевой форме. Команды гладиаторов сражались с командами из других домов и префектур в системе, путешествовали по миру и двум его лунам, а также по близлежащему космосу, чтобы завоевать престиж Дома Матаро, гильдии и Эмеша в целом.

"Должно быть это мило,"- согласился Уилл. "Они могли бы хотя бы дать нам окно или два".

"Могло быть и хуже,"- заметил Марло, прижимаясь к стене позади остальных и не сводя глаз с двери. "Половина нижнего города затопляется каждый год в сезон дождей. Мы могли бы быть там".

"Справедливо", - кивнул Гхен. "Но я с ребенком. Окно было бы кстати. Не правильно, что они живут во дворце, а все, что у нас есть, - это гипогей".

Марло - который родился в семейном поместье над городом Мейдуа - покачал головой под капюшоном. "Это не дворец, Гхен. Это просто апартаменты".

Троица на мгновение замолчала, каждый закутался в свой плащ. Адриан плотнее накинул на себя свой, наблюдая, как капли дождя отскакивают и плавно стекают с одежды. Ночь была знойной, даже несмотря на дождь, и вода, попадавшая под плащ, смешивалась с потом, вызванным жарой и нервным напряжением.

"Как думаешь, еще долго?"- спросил Уилл.

Марло покачал головой. Теперь, когда они зашли так далеко, чтобы сделать то, что задумали, он не был уверен, что хочет этого. Возможно, люди из зверинца преследовали его. А может, и нет. Я просмотрел все записи префектуры Эмеша того времени и не нашел никаких упоминаний о смерти дулетеров, но не сомневаюсь в своем источнике.

Даже если он не совершал такого насилия, предстоящего насилия было достаточно, чтобы заставить его задуматься.

Убить человека нелегко, а специально - еще труднее.

"Пока не прекратится дождь", - ответил Марло.

"И когда же?"

Ответ на вопрос Вильгельма пришел не скоро. Возможно, через час. Немного больше.

Дождь прекратился, и пока вода капала с переполненных водостоков и цветущих лоз и стекала в водосброс, из бокового входа появился мужчина по имени Джаффа. Он никогда не выходил через парадный. Его лицо, как капитана гладиаторов города Боросево, было известно, и у ворот в апартаменты мунериума, где жили великие спортсмены, всегда стояли женщины и мужчины с фотоаппаратами. Поэтому у капитана вошло в привычку выходить из комплекса через погрузочную площадку в шляпе и плаще и теряться на улицах.

Его место назначения не было большим секретом. "Розмарин" был одним из лучших городских борделей и игорных притонов, предназначенных для тех, кто платил имперскими марками, а не специальными жетонами - серебряными и золотыми, - которые ходили среди низших слоев населения. Его клиентами были банкиры из других стран, руководители Консорциума, сыновья нобилей. Его девушками были гомункулы, созданные и выращенные для удовольствия, меньше, чем люди, и больше, чем многие люди могли себе позволить.

И все же Джаффа совершал свое еженедельное паломничество. Многие из авторов светских сплетен и голографических новостей любили говорить, что он влюбился в одно из созданий, предлагаемых в "Розмарине", что он был так же очарован ее нечеловеческой прелестью, как лорд Марло - своей крестьянской шлюхой. Другие говорили, что его влекли азартные игры, что он сделал свое состояние, делая ставки на собственные бои.

Какой бы ни была причина, он был там, лицо в тени под широкополой шляпой, его широкие плечи и мускулистые руки были укрыты плащом, мало чем отличавшейся от плащей бедных мирмидонцев, которые ждали и готовили против него свои ножи.

"Я в этом не уверен", - сказал Уилл, наблюдая, как Джаффа поспешно сворачивает за угол, где виноградные лозы скрывали проход к заднему выходу.

"Он убил Банкса", - напомнил Марло, оторвавшись от стены.

"Я знаю, но..."

"И Витора".

"И Грелля", - напомнил Гхен. "Он пытался убить нас всех".

"Но такова игра, не так ли?"- спросил Уилл, пытаясь притормозить своих спутников.

"Игра - это честный бой, малыш", - сказал Гхен. "А не это дерьмо с плащом и кинжалом".

"Чем мы сейчас занимаемся?" - спросил Уилл, взмахивая плащом, как крыльями.

Марло сжал свой нож под плащом. "Это он изменил правила. Если бы он хотел честного боя, мы бы ему его дали. Мы могли бы сделать это как мужчины. Это он хотел этого".

Он не стал ждать, пока остальные последуют за ним, а протиснулся мимо - заставляя их сделать выбор. Среди схоластов есть те, кто говорит, что сильный человек - это тот, кто навязывает свою волю другим, а слабый - тот, кому навязывают, и что именно это, а не сила оружия, отличает великих людей от слабых.

Выхватив свое лезвие, Марло прижал острие к пояснице Джаффы. Прежде чем мужчина успел развернуться и отстраниться, Марло обхватил его сзади за шею и сжал со всей своей евгенической силой. "Не двигайся", - приказал он.

Гладиатор откинул голову назад, надеясь сломать Марло нос, но мирмидонец ожидал этого и подставил подбородок так, что макушка головы Джаффы ударилась о его лоб, а не о нос. Поморщившись от удара, Марло сильнее прижал нож. "Что я тебе говорил?" - зашипел он, когда Гхен и Уилл сократили расстояние и присоединились к нему. "Только крикни - и ты труп".

Они затащили гладиатора с улицы обратно в короткий переулок и спустились по узкой лестнице к водосбросу. Крепко держа гладиатора под подбородок, Марло повел Джаффу по приподнятой тропинке, которая шла вдоль бурлящего потока воды к арочному входу водопропускной трубы впереди. В Белом квартале было много таких водосбросов, и много таких водопропускных труб, которые пронизывали стену акрополя, возвышавшегося над нижним городом. Марло - который был нищим на улицах этого вонючего города - хорошо знал их, знал, что водопропускная труба проходит несколько десятков ярдов, затем изгибается и спускается по пологому склону на полсотню ярдов к отверстию, через которое дождевая вода из Белого квартала стекала в каналы нижнего города.

Это было именно то укрытие, которое им было нужно.

"Черная земля, здесь воняет", - пожаловался Гхен.

"Тихо!"- прошипел Марло.

"Я не знаю, кем ты себя возомнил", - сказал гладиатор Джаффа. "Но ты совершаешь большую ошибку. Ты хоть знаешь, кто я такой?"

Марло толкнул мужчину к стене водостока, давая ему возможность развернуться, пока Гхен и Уильям окружали его, чтобы зажать. Джаффа повернулся, потирая горло в том месте, где его сдавливала рука лорда. Его глаза расширились, когда он увидел Марло, и сузились, когда он произнес: "Вы все! Пытаетесь проредить конкурентов, да?"

"Тебе ли не знать!"- заявил Уилл, в волнении постукивая ножом по ноге.

Джаффа не перестал щуриться, но его лицо - да и вся его фигура - сохраняли мертвую неподвижность. Он был человеком немаленького роста. Его кулаки были размером с голову взрослого мужчины, а на левом бицепсе красовалась татуировка в виде кракена, щупальца которого обхватывали предплечье. Его голова была такой же лысой, как у Гхена, и такой же белой, как у Гхена темной, аккуратная бородка торчала вперед, подчеркивая сильную линию подбородка.

"Ты не отрицаешь этого?"- спросил Марло.

"Что отрицаю?"- Джаффа сплюнул.

"Гхен?"

По знаку Марло громадный мирмидонец ударил кулаком размером с окорок в живот их врага. Джаффа согнулся пополам, ругаясь больше от шока, чем от боли. "Не прикидывайся дураком, Джаффа. Мы знаем, что это был ты". Откинув капюшон, Марло вытащил из-за пояса половинку сломанного звена и показал ее Джаффе. "Мы посетили зверинец. Твои друзья были рады поболтать".

Джаффа, казалось, на мгновение потерял самообладание, прежде чем снова взял себя в руки. "Что ты собираешься делать? Убить меня?"

"Да." Марло даже не колебался. Джаффа побледнел. Простая честность ответа прозвучала резче, чем удар кулака Гхена. "Игра ведется не так. Три человека мертвы, потому что ты сжульничал, потому что ты не смог вынести мысли о том, чтобы встретиться с нами на арене".

"Они бы все равно умерли в бою с этим мегатерием!"- воскликнул Джаффа.

По другому сигналу Гхен во второй раз ударил гладиатора в живот. Когда Джаффа сгорбился и задохнулся, Марло согласился: "Возможно. Но они заслуживали честного шанса. Ты перевесил чашу весов, и почему?" Великий лорд наклонился с высоты своего палатинского роста, чтобы взглянуть в лицо патрицианскому атлету. "Потому что ты испугался".

Гладиатор зарычал и оторвался от стены, потянувшись руками к лицу Марло. Но Адриан Марло поднял свой кривой нож и ткнул острием в глаза Джаффы. В панике гладиатор отпрянул назад, одна нога в сандалии поскользнулась на влажном бетоне желоба, и он растянулся в грязи и мусоре, которыми была завалена водосточная труба. Над крышей и городом над их головами раскаты грома раскалывали небо.

Адриан Марло возвышался над своим врагом, а его товарищи-головорезы стояли по обе стороны от него.

"Ты смеешь называть меня трусом?"- только и смог вымолвить Джаффа.

"Ты считаешь это храбростью?"- спросил Марло, глядя на своих соратников. "Вы бы не погибли, сражаясь с нами. Вы, гладиаторы, никогда не умираете. Вы рисковали только своей репутацией, своими боевыми показателями. Это мы рискуем своими жизнями!"

Гхен вмешался: "Справедливо, если мы отплатим тем же".

"Мне это не нравится", - заявил Уильям, напуганный словами Гхена. "Адр, мне это совсем не нравится".

"Тихо", - сказал Марло, тщательно подбирая слова. Он не кричал. Это было самое худшее. Он держал себя в руках на протяжении всего разговора. Холодный, как стекло, сдерживающее пустоту. "Ты мог бы сражаться честно", - сказал он гладиатору. "Мы могли бы сражаться как мужчины, как делали это раньше. Разве я не прав?" Он оглядел Гхена и Уильяма, которые ничего не сказали, но и не стали спорить. "Но ты выбрал закон рыб, друг мой. И вот мы здесь". Он указал на водопропускную трубу, по которой с акрополя стекали ливневые воды.

Джаффа снова сплюнул, забрызгав край плаща Марло. "Ты собираешься заговорить меня до смерти? Чего ты ждешь?"

"Я хочу, чтобы ты признал это", - заявил Марло, только сейчас осознав, что это правда. "Я хочу, чтобы ты сказал, что это был ты".

"Чтобы ты мог спать спокойно, да?"- Джаффа рассмеялся грубым смехом, звук которого отразился от камня над их головами и разнесся вверх и вниз по тоннелю. "Мать-Земля сгноит твои кости, парень. Убей меня, если у тебя есть для этого яйца".

"Гхен?"

Здоровяк двинулся вперед, чтобы ударить Джаффу в третий раз, но гладиатор отшатнулся в сторону и вскочил на ноги, рука метнулась к ножу, который до этого момента был спрятан под плащом.

Он так и не достал его.

Адриан Марло вонзил изогнутое острие своего ножа в плечо мужчины, почувствовав скрежет стали по кости и горячую кровь, хлынувшую на тунику Джаффы. Шагнув вперед, Марло врезался плечом в грудь мужчины, свободной рукой прижал его ищущую руку, и повернул рукоять вверх, чтобы вонзить кривой кинжал в сердце Джаффы. Глаза гладиатора выпучились, когда он боролся, но как бы он ни был силен, Марло был сильнее, и сила Марло не стекала кровью по его груди. Гхен и Уилл из Дану бросились помешать своему другу, но ущерб был уже нанесен.

Джаффа сполз по замшелой стене водостока, его челюсть уже отвисла, когда Уилл оттащил своего друга от умирающего. Марло вытащил нож, пошатываясь, отступил назад, их ноги плескались в потоке водосточной трубы. Джаффа вздрогнул и закашлялся кровью, вытирая ее спереди своей туники. Нож Марло нашел не только сердце, но и легкое. Так же, как его меч уничтожил мегатерия.

Он больше не поднялся на ноги, хотя грудь его вздымалась и вздрагивала, дыхание клокотало, а глаза - казалось, две льдины - не отрывались от лица убийцы.

Марло не двигался. Ни разу не моргнул. Никто не мог отрицать его мужества, даже перед лицом ужаса.

Но его добродетель?

Это я отрицаю.