В тесной каморке, которую изгнанный лорд делил со своей рабыней в недрах Колизея, было темно. Все, кроме света одной-единственной лампы. Я видел такие комнаты с оштукатуренными каменными стенами с облупившейся краской, потеющими там, где змеевики радиатора капали на выщербленную плитку, с воздухом, пахнущим плесенью. Марло повезло больше других; многие мирмидонцы - на Эмеше и в сотне тысяч миров - жили не в отдельных камерах, а в тесных общежитиях. Граф Матаро был более щедрым хозяином, чем большинство. Такие мирмидонцы, каким был Марло в молодости, - не тренированные атлеты, не настоящие гладиаторы. Не имея другого выхода, заброшенный в этот далекий мир без гроша в кармане, Адриан Марло продал себя в рабство, заключив многолетний контракт, большая часть которого зависела от его выживания.

Но у него было немного денег и свобода в городе. Мирмидонцы не были рабами, но никто из них не мог покинуть город, не нарушив контракта и не поплатившись жизнью.

То же самое можно было сказать о девушке.

Она была порождением самого Колизея, и я слышал, как говорили, что Марло откладывал каждый каспум, каждый стальной кусочек своего мизерного жалованья, чтобы арендовать и закрепить ее исключительно за собой, доходя до того, что резал кошельки и глотки на улицах Боросево ради заработка.

Была ли это любовь? Или одиночество? Или какие-то низменные желания двигали им?

Кто может сказать?

Ночь за ночью она отдавалась ему, каждый день чистила его одежду и доспехи, ухаживала за ранами. Колизей держал много таких женщин и несколько мальчиков для бойцов - как для настоящих гладиаторов, так и для мирмидонцев.

"Все в порядке?" - спросила она его, когда он сполз с нее и подошел к ржавой раковине под треснутым зеркалом, которая, если не считать кровати, была единственной настоящей мебелью в комнате. На обратной стороне металлической двери был приклеен оперный плакат, закрывавший иллюминатор размером с лицо, который был единственным окном. На нем были изображены воины-амазонки, сражающиеся с дикарями на бурлящей реке, носящей их имя. "Ты должен быть счастлив. Ты победил. Ты - герой!" Она повернулась на кровати, простыни спутались, как и ее волосы. "Адр, граф спросил твое имя! Ты скоро можешь стать гладиатором!"

Он посмотрел на ее отражение в зеркале. Ее широкие, темные глаза; ее вьющиеся волосы; ее все еще вздымающиеся груди, радость и надежда, которые освещали ее открытое лицо, как солнце. "Может быть, - сказал он, не в силах сдержать улыбку, - если нам повезет". Ее волнение было заразительным.

"И ты мог бы взять меня с собой!" - сказала она, опираясь на одну руку. Латунный ошейник, обозначавший ее как паракойту, сверкнул, когда она откинула свои развевающиеся волосы, пристально глядя на него. "Ты мог бы выкупить меня у вилика".

"Я мог бы выкупить тебя сейчас", - сказал он и взглянул на сундук под раковиной, где хранилась его часть графского кошелька. Это было больше денег, чем у него было за все годы, прошедшие с тех пор, как он покинул свой дом на Делосе. "Но не могу себе позволить".

Взгляд рабыни с тоской переместился на металлический сундук с вмятинами. Заметив это и почувствовав ее интерес, он повернулся и встал так, чтобы сундук не был виден. "Но ты права. Может быть, граф пришлет кого-нибудь из своих вербовщиков. Может быть, в следующем году мы с тобой снимем апартаменты в мунериуме..."

"В следующем году?" - надула губки девушка.

Марло, казалось, не слышал ее, потому что на него опустилась тень. Стать настоящим гладиатором означало бы отвернуться от своих добрых товарищей, от тех самых мирмидонцев, на стороне которых он так долго сражался. Внезапный образ его друзей, выходящих из лифта напротив него, молнией промелькнул в мозгу, и его лицо вытянулось.

"Я не могу заставить вербовщиков прийти", - сказал он и пожал плечами.

"Черная Земля, Адр!" - воскликнула она, откидываясь на подушки. "Это был хороший день! Ты выиграл, ты богат! Почему это плохо?"

Марло прикусил язык. "Кто-то пытался убить нас, Кэт".

Она удивленно посмотрела на него. "Что?"

"Цепь", - пояснил он, разведя руки в стороны на несколько сантиметров. "Кто-то перепилил одно из звеньев. Почти насквозь. Достаточно, чтобы казалось, что мегатерий вырвался на свободу сам по себе".

Паракойта села, широко раскрыв глаза. "Ты серьезно?"

"Я уверен", - кивнул он, подходя к встроенному шкафу, в котором хранились его аптечка и одежда. Шлем секутора смотрел на него со своего крючка, его сталь с тиснением была поцарапана и помята от долгого обращения. Он достал одну половину распиленного звена цепи и бросил ее на кровать. "Вторая половина у Уилла. Видишь, какая гладкая поверхность до последнего полудюйма?" Он пересек пространство между ними, указывая пальцем на цепь.

Кэт подняла ее с матраса, чтобы рассмотреть, повертела в своих грубых, плебейских пальцах. Она сгорбилась, между ее бровей пролегла морщинка. "И вот здесь она сломалась?" - она провела большим пальцем по зазубренному краю металла.

"Да". Марло присел на край кровати. "Она была еще достаточно прочной, чтобы выдержать рывок мегатерия, но..." Он молча сцепил два пальца и изобразил, как они разжимаются. "Пусть это будет похоже на несчастный случай. Дулетеры не посмотрят дважды на цепь, когда будут убирать".

"Если только..." Голос Кэт понизился до шепота. "Ты думаешь, это было сделано намеренно? Сделано ими, я имею в виду. Теми, кто за это отвечает?"

Марло молча кивнул. Эта мысль уже приходила ему в голову. Мирмидонцы получали часть платы за свою работу - жалованье, на которое можно было прожить, а также бонусы, награды, когда одерживали ошеломляющие победы, как кошелек, который граф бросил к его ногам в тот день. Но основная часть их выплат приходилась на конец, когда они выдерживали условия своего контракта - год, два или пять. Марло не был уверен, что это правда - и я в это не верю, - но мирмидонцы низкого происхождения по всей галактике верят, что лорды Империи и вилики, которых они назначают управлять своими аренами, часто устраивают несчастные случаи со своими мирмидонцами ближе к концу их контрактов. Возможно, такое случается, но мизерная стоимость контракта мирмидонца вряд ли стоит таких усилий, когда арена может сэкономить в десять раз больше, просто отказавшись от заказа одного редкого существа из внеземного мира за сезон. Мегатерий, которого Марло убил в тот день, стоил больше, чем жалованье Марло и всех его товарищей вместе взятых, а прожил он в глазах публики всего лишь жалкий час.

Подумал ли Марло в тот момент, не было ли это сделано из-за него? Верил ли он, что его лорд-отец наконец-то нашел его, нашел способ избавиться от своего беспокойного наследника?

"Кто может знать?" - спросила девушка.

Держа руку на мече, висевшем у него на поясе, Адриан прокрался вперед, радуясь своему шлему не только из-за того, что он защищал его от ленивых взглядов камер, наблюдавших за графским зверинцем смерти, но и из-за того, что его собственное дыхание скрывало зловоние этого места. В загонах под Колизеем воняло потом, дерьмом и немытыми телами - человеческими и не совсем. Все лампы были приглушены, и воздух был наполнен ровными звуками дыхания животных.

В клетке слева дремала пара терранийских львов - самец и самка, судя по гривам. Рядом с ними в аквариуме копошилась мантикора, тяжелое алюминиевое стекло защищало рабочих от ужасного яда, которым мог плеваться этот двенадцатиногий монстр.

"Что это?" - прошипел Уилл из Дану, уже обнажая меч. Он указал на резервуар, в котором было что-то похожее на два белых цветка, растущих из кустов с черными листьями.

Марло на мгновение остановился, чтобы посмотреть, не в силах справиться с замешательством. "Понятия не имею".

В следующей клетке содержалась тупорылая саламандра, крупная, как самые большие крокодилы, жившие на Земле. Она дремала на подстилке с подогревом, а напротив нее шевелились и бормотали белолицые дикари, которые когда-то могли быть людьми.

"Эно!"

Один из дикарей зашевелился и при виде их повернул лицо к стеклу.

"Эно! Эно!"

Марло остановился, наклонил голову и посмотрел на человека. Он был человеком или, возможно, каким-то гомункулом, похожим на человека. То, что он сначала принял за белую как мел кожу этого человека, оказалось всего лишь слоем потрескавшейся краски. "Эно!" - сказал тот, схватившись за стойку. "Э'аба Эно?"

"Это ты, Убаба?" - послышался усталый голос впереди. "О чем вся эта болтовня? Я же сказал, что утром накормлю тебя и ребят. Сейчас уже ночь! Иди спать! Болтать будешь утром!"

Тут из-за угла появился дулетер в темной форме смотрителя зоопарка, который толкал тележку с ведром, шваброй и прочими принадлежностями для уборки. Его глаза расширились, когда он увидел Марло и другого мирмидонца, стоящих в проходе, оба в плащах и шлемах, Уильям с мечом наготове. Он уронил запасное ведро, которое нес, и его металлический звон испугал саламандру, чье тело тут же озарилось голубыми молниями.

Прежде чем мужчина успел закричать, Марло прыгнул на него, зажал рукой рот старика, прижав его спиной к бронированному стеклу камеры, в которой содержались дикари. Собрав всю свою евгеническую силу, Адриан Марло оторвал мужчину от пола. Дулетер был стар, волосы его поредели и поседели, щеки стали мягкими от быстрого увядания, которым так страдают представители низших слоев общества, и я не сомневаюсь, что испугался бы так же, как он, столкнувшись глухой ночью с двумя безликими убийцами.

"Это был ты?"- прошипел Марло, не отнимая руки ото рта мужчины. Осознав, что забегает вперед, он мысленно вернулся на шаг назад. "Закричи, и клянусь зелеными холмами Земли я выпотрошу тебя там, где ты стоишь". Говорят, что Марло убил человека, когда мальчиком остался один на улицах своего далекого мира, и поэтому не сомневаюсь, что он делал подобные угрозы.

Если несчастный еще не запачкал себя, то уж точно сделал это теперь.

"Мегатерий, - пояснил Марло, сжимая лицо мужчины. "Кто-то перерезал его цепь. Ты знал?"

Старик покачал головой.

Марло встряхнул его, ударив головой о стекло, а Вильгельм из Дану наблюдал за этим. Дулетер поморщился. "Я не знаю!" - пробормотал он, пытаясь дотянуться до головы и помассировать череп. "Я не знаю!"

Мирмидонец снова прижал старика к стеклу, придвинув его повыше. "Кто-то пытался убить нас".

“Ты?..” На лбу мужчины выступили капельки пота. “Ты один из них? Они убьют тебя за то, что ты пришел сюда!”

Пальцы Марло крепче сжали рубашку мужчины. “Нет, они этого не сделают”, - возразил он. “Они выпорют нас. И только в том случае, если я ошибаюсь. Мы для них стоим больше, чем ты, я тебе это обещаю”. Это было правдой лишь наполовину. Мирмидонцы стоили графу и гильдиям, управлявшим Колизеем, больше, чем скромный смотритель зоопарка, но это не мешало светским властям Эмеша следить за порядком. Ирония в том, что, они вряд ли потрудились бы привести в исполнение тот же самый приказ, если бы мирмидонец попытался сообщить о нечестной игре на арене тем же самым силам.

Мирмидонцы были обречены на смерть. Если была нечестная игра, что из этого? Граф и гильдии могли найти новую кровь для бойцовских ям. Если действительно то, что произошло в тот день на арене, было убийством, то справедливости не будет, если Адриан Марло не возьмет это на себя.

"Отпустите меня!" - попросил старик.

"Отпусти его!" Уильям положил руку на плечо Марло. "Он ничего не знает!"

Старший мирмидонец позволил мужчине упасть. Лодыжки того подвернулись, и он с воплем соскользнул вниз по стеклянной стенке ограждения. Адриан Марло подошел ближе, плащ развевался вокруг него, и склонился над стонущим дулетером, как Смерть с бронзовой головой, смотря на старика сверху вниз. “Как тебя зовут?” - спросил он голосом мягче, добрее.

"Орго", - ответил старый уборщик.

"Орго", - эхом повторил Марло и сунул руку под плащ. "Орго, сегодня кто-то пытался убить моих друзей и меня. Я хочу знать, кто это сделал". Он вытащил половину сломанного звена и протянул его маленькому человечку для осмотра. Плебей уставился на него слезящимися глазами, в которых, словно далекие звезды, зажегся огонек понимания. "Должно быть, это сделал кто-то из ваших братьев по гильдии. Кто из них имел доступ к мегатерию?"

Старый уборщик перевел взгляд на Вильгельма из Дану, почувствовав, что молодой человек более дружелюбен в этой паре. "Я не знаю! Вы должны мне поверить!"

"Я не верю тебе, Орго", - сказал Марло все тем же изысканно-вежливым тоном палатина. "Посмотри на это. Смотри! Кто-то перерезал цепь. Видишь?" Когда мужчина попытался отвернуться, Марло ударил его по щеке обломком цепи. Не сильно, но достаточно, чтобы заставить того сосредоточиться. "Это должен был быть один из вас, дулетеров. Скажи мне, старик!"

Орго покачал головой и снова попытался вырваться из рук Марло, но хватка изгнанного лорда была железной. "Я не знаю! Правда! Это Нектан помогал готовить мегатерия. Его команда."

"Нектан?" Марло ослабил хватку и позволил Орго сползти вниз по стеклу.

Услышав имя своего товарища, произнесенное вслух устами нападавшего, и осознав свое предательство, старый работник закричал: "Нектан, беги!".

Из глубины зверинца послышался грохот, а затем грубый мужской крик. Не дожидаясь ответа, Вильгельм из Дану повернулся и устремился в погоню, заскрипев сандалиями по растрескавшемуся цементу, когда его занесло на следующем повороте. Очевидно, Орго чистил стойла не в одиночку.

Марло без церемоний бросил старика, оставив того лежать на месте. Он мог бы убить этого человека - он убивал и раньше, на арене и вне ее, - но пара мирмидонцев, грубо расправившихся с парой дулетеров, вряд ли могла остаться без внимания властей Колоссо. Это был грубый бизнес, в котором работали грубые люди. Насилие было обычным делом в этих ямах, и все, кто входил туда, брали свои жизни в руки, независимо от должности или звания.

Когда Адриан добежал до угла, он обнаружил, что Вильгельм уже навалился на другого рабочего, прижимая его лицо к цементу. Опрокинутое ведро расплескало по полу грязную воду и намочило комбинезон мужчины и плащ Вильгельма.

Обойдя их обоих, чтобы наблюдать за той стороной, откуда они пришли, Марло остановился, глядя сверху вниз на Нектана, серая тень в своем стальном шлеме и бесцветном плаще. Наклонившись и положив руку на рукоять меча, Марло спросил: "Ты Нектан?"

Мужчина не стал отрицать.

"Твой друг предал тебя, Нектан - мне неприятно это говорить". Он помолчал, выпрямляясь. "Почему ты перепилил цепь?"

В последовавшем за этим молчании Марло задумался, не приказали ли члены гильдии, руководившие мероприятиями в Колоссо, перерезать цепь? Эта мысль наверняка пришла ему в голову, но что бы он сделал, если бы ответ был положительным? Стал бы он бежать из Колизея? Бежал бы из города? Взял бы он свою шлюху, сел на корабль и отправился на один из островных городов или на южный континент, где действительно было его будущее? Возможно, его внутренности сами собой скрутились в змеиный узел. Возможно, под плащом, который он носил, уже скрывался мешок, набитый трофеями Колизея.

Но когда Вильгельм ударил Нектана лицом о каменный пол, тот закричал: "Это был Джаффа! Джаффа заплатил мне! Мне жаль! Мне очень жаль. Просто отпустите меня, мне нужно кормить детей!"

"Джаффа?" За круглыми глазницами своей маски Марло моргнул. "Капитан гладиаторов?" Это не имело никакого смысла. Зачем профессиональному гладиатору ввязываться в бои с животными, в которых участвуют мирмидонцы-контрактники? Ответ он увидел в следующее мгновение. "Мы должны были сразиться с ним в ближайшее время?"

Нектан ответил не сразу. Время от времени мирмидонцам приходилось сражаться в ближнем бою с профессиональными гладиаторами, команда против команды. Гладиаторы носили тяжелые доспехи, рискуя лишь зарплатой и унижением, против мирмидонцев, которые рисковали жизнью. В расписании сезона не было ни одной стычки. Мирмидонцы о ней не слышали.

"К визиту архонта Веиси", - сообщил Нектан. "Через пять недель. Они запланировали это всего четыре дня назад. Собирались свалить это на вас. Двадцать на двадцать".

"Двадцать на двадцать?" Вильгельм из Дану резко поднял глаза, привлекая внимание Марло. Его собственные глаза были хорошо видны сквозь прорезь в забрале. "Отбраковка?"

Болезненный узел в животе Марло сжался. Они намеревались без предупреждения массово бросить мирмидонцев против гладиаторов. Это будет такая резня, по сравнению с которой события с мегатерием покажутся тихими. Однажды он уже пережил подобную резню, в свой самый первый день на арене. Но тогда его мирмидонцы противостояли лишь небольшой команде гладиаторов.

"Двадцать?"- Марло повторил число и снова покачал головой. "Почему Джаффа заплатил тебе за то, чтобы ты перерезал цепь?" Шум, донесшийся с той стороны, откуда они пришли, заставил его вздрогнуть и выхватить меч, но это была ложная тревога.

"У вас хорошая группа. Вы добились хороших результатов в рейтингах".

Вильгельм чуть ослабил давление на голову Нектана. "Черная планета!" - выругался он, в его тоне было слышно потрясение. "Они боятся нас?"

Марло чуть не рассмеялся. "Так и должно быть!" - сказал он, не в силах скрыть мрачные и горькие нотки в своем тоне.

"Не дай Мать-Земля, чтобы ему и его замечательным друзьям пришлось рисковать своими шеями на арене", - едко произнес Уилл. Он мог бы сплюнуть, если бы его рот не был скрыт забралом. "Это для нас, ничтожеств".

"Что ты собираешься со мной сделать?"- спросил Нектан. Он уже перестал сопротивляться под весом Вильгельма. "Джаффа знал, что мне нужны деньги. Я слишком много потерял на ставках. У меня есть жена, парень. Дети дома! Мне просто нужны были деньги".

Адриан надолго замолчал, опустив подбородок на грудь и ссутулив плечи. В застекленной клетке напротив сопел терранийский бык, с прилипшей к носу соломой. Он поймал себя на том, что задается вопросом, где же во всем гипогее содержалось что-то настолько большое, как мегатерий. Потолки были слишком низкими, что наводило на мысль о существовании какого-то другого, более глубокого подземелья в темных недрах Колизея.

"Мы могли бы бросить их ко львам", - сказал он. "А может, здесь внизу есть что-то покрупнее".

Нектан скорчился под Уиллом и позвал Орго, который, спотыкаясь, вышел из-за угла, хромая на ногу, которую повредил в стычке с Марло. "Ты не можешь!" - умолял он. "Ты не можешь этого сделать, пожалуйста!"

"Адр!"- сказал Уилл, пораженный тем, что его друг мог предположить такое.

"Мы должны замести следы", - заявил он непримиримо. "А ты только что назвал мое имя".

Младший мирмидонец вздрогнул. Под ним застонал Нектан.

Марло присел на корточки рядом с дулетером и посмотрел Орго в глаза. Несмотря на все его разговоры о возмездии и огонь в сердце, эти люди не были его врагами. На самом деле нет.

Он подал Уильяму знак.