А тот, чей запах окажется скверным, будет наказан и подвергнут остракизму.

НАДПИСЬ ВНУТРИ ЕГИПЕТСКОЙ ПИРАМИДЫ

Удар, еще один. И еще. Не было ни магических заклинаний, ни квантовых скачков, ни сложных механизмов. 26 ноября 1922 года решительный и настойчивый археолог-одиночка сделал глубокий вдох, и его грудь наполнило прошлое. На глубине нескольких метров под горячими песками Сахары Говард Картер обнаружил невероятное: сначала с помощью носа и только какое-то время спустя — глазами. Гигантская пропасть в три тысячи лет, отделявшая Картера от эпохи, в которую жил обитатель этой небольшой, но роскошной темной гробницы, в одно мгновение исчезла, испарилась, перестала существовать.

Картер был младшим из одиннадцати детей в семье. Впервые он ступил на египетскую землю в 1891 году семнадцатилетним — в составе экспедиции, которая наняла его, чтобы тушью и акварелью зарисовывать исследуемые памятники, иероглифы и орнаменты гробниц, полуразрушенных временем и человеческим невежеством. Он мечтал об этом моменте несколько десятилетий. И вот он, 48-летний одинокий мужчина, не заведший детей, не нашедший возлюбленной, стоял на пороге одного из величайших открытий XX века.

Сначала казалось, что фортуна твердо вознамерилась обходить его стороной. Несколько лет скучной работы проводником и инспектором Службы древностей по Верхнему Египту — и все это лишь ради того, чтобы завязать контакты с многочисленными богачами, приезжавшими осматривать археологические памятники долины Нила. Последующие семь лет тщательных поисков в Долине Царей принесли сплошные разочарования, а начало Первой мировой войны и вовсе положило конец его изысканиям. Жизнь Картера совершила крутой поворот лишь 4 ноября 1922 года, когда десятилетний мальчик по имени Хусейн Абдель Расул обнаружил вход в таинственную гробницу, откопав плоский камень — начало лестницы из шестнадцати ступеней.

К началу 1922 года в Долине Царей нашли шестьдесят погребальных камер, и в археологических кругах считалось общепринятым, что все сокровища, которые можно было тут откопать, уже обнаружены. Однако Картер не разделял это мнение. Полностью — до одержимости — преданный своему делу, энергичный, амбициозный, упрямый, лишенный какой бы то ни было эмпатии и дипломатических качеств, готовый идти на обман и подлог ради достижения своих целей — таким описывал его биограф Томас Ховинг. Картер был абсолютно убежден, что где-то среди этих песков покоится Тутанхамон, один из фараонов Восемнадцатой династии. Однако терпение его спонсора, египтолога-любителя Джорджа Герберта, более известного как лорд Карнарвон, подходило к концу. Он заявил, что профинансирует лишь еще одну, последнюю попытку.

Картер не мог терять ни минуты. Рабочие полностью раскопали только что обнаруженную лестницу за считаные часы, и перед их глазами предстала закрытая дверь, покрытая иероглифическими письменами и запечатанная царскими печатями, что позволяло предположить, что гробница оставалась нетронутой и служила усыпальницей для одного из последних фараонов Восемнадцатой династии. Картер немедленно проделал в ней небольшое отверстие и просунул в него фонарь. «После стольких лет сравнительно непродуктивного труда я стоял один, вдали от своих рабочих, на пороге того, что обещало оказаться замечательным открытием, — написал он в своем дневнике. — За галереей могло находиться все, буквально все что угодно, и мне понадобилось исключительное самообладание, чтобы тут же не взломать дверь для дальнейших поисков» [12].

Больше всего на свете ему сейчас хотелось попасть внутрь! Но правила этикета обязывали в первую очередь известить лорда Карнарвона, который находился в Англии. 6 ноября 1922 года Картер отправил ему зашифрованную телеграмму: «Наконец-то в Долине сделано чудесное открытие, восхитительная гробница с нетронутыми печатями; все приведено в прежний вид до вашего прибытия; примите поздравления».

Целых 20 дней Говарду Картеру пришлось ждать лорда Карнарвона, изо всех сил сдерживаясь, чтобы первому не войти в гробницу. Его спонсор не спешил, памятуя о частых ложных тревогах в предыдущие несколько лет исследований. И вот наконец лорд Карнарвон вместе с дочерью, леди Эвелин Герберт, соизволил покинуть свое загородное поместье и выехал в Луксор.

В воскресный день 26 ноября 1922 года Картер, сопровождаемый лордом Карнарвоном, его дочерью и другом — инженером Артуром Каллендером, пробил брешь в стене, которая закрывала вход в гробницу, и ступил внутрь. Трепеща от возбуждения, он сделал несколько шагов и оказался в проходе, полном щебня, обломков керамических сосудов и поврежденных предметов: свидетельство того, что усыпальницу ранее уже вскрывали. Осквернители побывали здесь не один раз, но тот факт, что они оставили дверь запечатанной, давал надежду на то, что гробница не была разграблена полностью.

Картер не терял надежды. На следующий день он обнаружил в глубине прохода еще одну запечатанную дверь. За ней находились ответы на все его вопросы. Решающий момент настал. Сжимая долото в дрожащей руке, археолог проделал небольшое отверстие в верхнем левом углу двери и поднес к нему свечу, чтобы убедиться, что внутри нет вредных газов. Пламя задрожало от горячего воздуха, вырвавшегося из пролома. «Сначала я ничего не видел, но вскоре, когда мои глаза привыкли к свету, как из тумана медленно вырисовывались детали комнаты, странные животные, статуи и золото — везде блеск золота. В данный момент мне, должно быть, казалось, что вечность остановилась, я онемел от изумления, и, когда лорд Карнарвон, не выдержав ожидания более, спросил с тревогой: “Видите ли вы что-нибудь?”, все, что я мог сделать, — это вымолвить слова: “Да. Чудесные вещи”».

Примерно за тысячу триста лет до рождения Христа один юный фараон неожиданно и скоропостижно скончался. Погребальный ритуал провели в спешке, а имя фараона стерли с памятников, возведенных во время его правления. Он взошел на трон, когда ему едва исполнилось девять лет, и не успел прославить свое имя ни грозными сражениями, ни великими завоеваниями. Годы его царствования постепенно канули в небытие, а само царство унесли с собой пески пустыни. Имя этого фараона было Небхепрура Тутанхамон. Даже в самом безумном сне девятнадцатилетнему хромому царю с хрупкими костями и слабым характером, сыну Эхнатона — фараона, осуществившего первую великую религиозную реформу и установившего культ единого бога Атона, — не могло привидеться, что через три тысячи двести лет после смерти от перелома ноги и малярии его покой будет нарушен несколькими чужестранцами.

Во второй комнате Картер обнаружил миски, наполовину наполненные высохшим строительным раствором, которым замуровывали двери, почерневшую лампу, отпечаток пальца на свежеокрашенной поверхности, погребальный венок, брошенный на пороге. Его сердце забилось вдвое быстрее. Никогда за всю историю археологии ни один исследователь не был свидетелем удивительного зрелища, которое разворачивалось перед ним. Луч от фонарика Картера осветил комнату, остававшуюся в темноте три тысячи лет.

«Впечатление было грандиозное, смутное, подавляющее… ни о чем подобном мы даже не мечтали. Перед нами была комната, настоящий музейный зал… полный всевозможных предметов. Некоторые казались нам известными, другие совершенно ни на что не походили, и все они были навалены друг на друга в неисчерпаемом изобилии».

Картер вдыхал запах смерти и истории. Он вдыхал аромат тела древних египтян. Его лоб был покрыт испариной от волнения, он вдыхал тот же самый воздух, которым дышали люди, замуровавшие здесь мумию фараона тысячи лет назад. Те атомы, которые сейчас попали в легкие и все тело английского археолога, на протяжении столетий не претерпевали изменений. И теперь с каждым вдохом прошлое и настоящее переплеталось в единое целое.

Золотые ложа, изысканно расписанные и инкрустированные ларцы, музыкальные инструменты, украшения, одежды, сандалии, алебастровые сосуды, погребальные часовни, золотая змея, пристально смотрящая на четверых нарушителей покоя, букеты цветов, искусно отделанные кресла, золотой трон с инкрустациями, груды странных белых овальных коробок, посохи всевозможных форм и размеров, разобранные царские колесницы, изображения фараона и две черные статуи стражников в натуральную величину, охраняющие еще одну запечатанную дверь. То, что открылось глазам англичан, превосходило все найденное на раскопках в Египте до этого момента. В общей сложности в первой погребальной камере было обнаружено около семисот предметов, многие из которых необходимо было подвергнуть специальной обработке, прежде чем дотрагиваться до них. Картер выполнил эту задачу самым тщательным образом: он связался с многочисленными экспертами и в течение двух месяцев документировал, каталогизировал, упаковывал и фотографировал каждый из найденных предметов. Только после этого он отдал распоряжение разрушить стену, за которой археологов ждало новое чудесное открытие.

В присутствии двадцати с лишним свидетелей 17 февраля 1923 года Картер отворил запечатанную дверь. На этот раз признаки того, что ворам удалось добраться до камеры, где покоился сам фараон, отсутствовали. «Отныне мы знали, — писал Картер сто лет назад, — что, войдя в эту камеру, мы будем ступать там, куда еще никто не входил. Прошлое и настоящее сплелись воедино: кажется, только вчера в эту погребальную камеру торжественно внесли тело юного фараона. Его призыв к нашему состраданию был таким явным, таким животрепещущим. Чем больше мы смотрели вокруг, тем с большей силой разыгрывалось наше воображение».

Кульминационный момент настал. В этой далекой и пустынной долине шум городов не был слышен, однако алчный мир тех, кто уже был заражен вирусом египтомании, подбирался к ней. Новость разнеслась стремительно: археологи обнаружили великолепный саркофаг Тутанхамона. «Никого из нас не минуло ощущение торжественности совершавшегося. В каком состоянии мы найдем мумию? Об этом думали все, хотя в гробнице царило молчание».

В полной тишине луч света скользнул на саркофаг, и глазам археологов открылось изумительное зрелище: золотое изображение юного фараона на первом из нескольких антропоморфных гробов, вложенных друг в друга, на манер русских матрешек, самый маленький из которых должен был содержать останки Тутанхамона. Среди всего сверкающего великолепия Картера поразила одна деталь, прекрасная в своей простоте: цветочный венок на лике фараона, последнее прощальное приношение любимому человеку, возможно, от овдовевшей царицы Анхесенамон, запечатленной на саркофаге умащающей юного Тута. «Не было ничего прекраснее этих нескольких увядших цветков, еще сохранивших слабые следы прежних красок. Они свидетельствуют о том, сколь кратки в действительности тридцать три столетия — это всего лишь вчера и завтра. В самом деле, этот незначительный и такой естественный штрих роднит древнюю цивилизацию с современной».

Количество смол, священных благовонных масел, льняных тканей и цветов, помещенных на крышку каждого саркофага, было столь велико, что все эти субстанции, функцией которых была маскировка трупного запаха, со временем образовали клейкую затвердевшую массу, похожую на деготь или битум. Картеру пришлось с большой осторожностью очищать поверхность, чтобы не повредить золото. «При нагревании оно издавало довольно резкий, но приятный запах, напоминающий аромат древесной смолы». Никто из смертных не вдыхал этот аромат более тридцати веков.

В конце концов под погребальной маской, покрывающей голову и плечи покойного, они увидели ароматизированную мумию фараона. «Более трех тысяч лет прошло с тех пор, как человек в последний раз заглянул в этот золотой гроб. Время, измеряемое нашей короткой жизнью, теряет обычную перспективу перед зрелищем, так живо напоминающим торжественные религиозные обряды исчезнувшей навсегда цивилизации. Однако бесполезно подробно останавливаться на подобных переживаниях, основанных на чувстве благоговения и человеческой жалости. Эмоциям нет места в археологических изысканиях. Итак, мы наконец увидели останки юного фараона, который до сих пор был для нас всего лишь призрачным именем».

Любопытно, что найденная Картером мумия является одной из тех, что сохранились хуже прочих. Из-за обильного просачивания ароматических веществ в гроб тело фараона сильно почернело. Древние египтяне верили, что с помощью своих гигантских сооружений они могут победить смерть. Столь обильные благовония, по мнению Картера, применялись в похоронном ритуале, чтобы освятить тело усопшего правителя и помочь ему преодолеть полный опасностей путь к богу Осирису.

Картер полагал, что он раскрыл одну из величайших мировых тайн, но с каждым днем, который он проводил в этой погребальной камере размером около ста квадратных метров, получившей в момент открытия название KV62, перед ним появлялись все новые загадки. И даже сегодня, двести лет спустя после Египетского похода Наполеона Бонапарта, положившего начало современной египтологии, и, несмотря на все экстремистские поползновения и угрозы Исламского государства [13], по-прежнему живы древние легенды, оставляющие без ответа множество вопросов о жизни первого централизованного государства в мире. Каким образом египтянам удалось возвести огромные пирамиды в бронзовом веке? Где находятся усыпальницы Нефертити, Клеопатры и Марка Антония? Есть и другие загадки, более приземленные, но не менее захватывающие. Как звучала речь древних египтян? Как в действительности они выглядели? Какие ругательства употребляли? Какую музыку исполняли? Каким был голос одного из самых известных фараонов — Рамзеса II? О чем они мечтали? А можно и задаться еще более личным и интимным вопросом, который обычно ускользает от внимания археологов: как пахли древние жители Египта? Никто не знает ответа.

Время течет, ускользает, уходит безвозвратно, унося с собой самое трудноуловимое и неосязаемое. Оно забирает не только наши жизни. Время стирает все невидимые, но фундаментальные следы нашего существования: знакомый голос близкого, ощущения от ласки любимого человека, то, что, за очень редким исключением, ни записи, ни любая иная современная технология не может запечатлеть и сохранить навсегда. Что касается ароматов Древнего Египта, у нас есть некоторые идеи и намеки на то, как могли пахнуть святилища, пища, некоторые предметы, да и сами тела представителей этой древнейшей, удивительной и загадочной цивилизации, создавшей великую культуру, просуществовавшей почти три тысячи лет и насчитывавшей тридцать одну династию царей. Цивилизации, которая и сегодня будоражит наши умы. Древнеегипетское царство давно исчезло с лица земли, но его ценности остались с нами.

Изображения и надписи на стенах храмов, мумии, источающие пряный аромат, и письменные памятники таких авторов, как греческий философ Феофраст, древние медики и римский натуралист Плиний Старший, — вот основные источники наших знаний о запахах, наполнявших Та-кемет, или Кемет, — «Черную землю»: так древние египтяне называли свою страну из-за плодородной черной почвы, которой славился Египет, в частности долины разливающегося каждый год Нила. Последуем же за Говардом Картером — и сделаем глубокий вдох, чтобы ощутить запах самой вечности.

Запах разложения тенью следовал за человечеством еще до того, как его первые представители освоили прямохождение. Но, помимо него, в Древнем Египте был еще один доминирующий запах — дым курящихся благовоний, аромат божественного присутствия.

Несмотря на плачевное состояние, в котором были найдены Абусирские папирусы — важнейшее собрание административных документов Древнего царства, ученым удалось почерпнуть из них подробное описание религиозных церемоний. Фараон, которого считали полубогом, единственно пригодным осуществлять посредничество между богами и людьми, изначально отвечал за проведение всех обрядов и ритуалов жертвоприношений в стране. Но поскольку физически правитель не мог самостоятельно выполнять все эти функции, они передавались его представителям — жрецам, которые не были ни проповедниками, ни миссионерами, скорее профессионалами, выполнявшими поставленную задачу — отправлять культ именем фараона. Они никогда не действовали от собственного лица.

Каждое утро жрец — только ему дозволялось подготавливать и использовать благовония — вступал в самое сокровенное помещение святилища, где находилась статуя того бога, которому был посвящен храм. Для египтян статуя была не только изображением бога, но и местом обитания ка — его божественного могущества, неподвластного времени. Жрец начинал церемонию с того, что простирался перед богом ниц, а затем пробуждал его. Он совершал обряд воскурения благовоний, которые составляли пищу божества, и умащал его семью священными маслами. Дым фимиама поднимался вверх и умиротворял гнев нетеру, богов и богинь, которые представлялись египтянам благоухающими существами в льняных одеяниях красного цвета. Они были умащены драгоценными маслами и окутаны божественным ароматом. Как и во многих других древних цивилизациях, египетские боги являли себя не только через изображения и звуки, но и посредством запахов. Например, Нефертум, которого изображали человеком со львиной головой, коронованной цветком голубого лотоса, считался покровителем ароматов и благовоний, а Шезму — демоническим божеством красного вина, убийства и масел для бальзамирования. В XIII веке до н.э. фараон Рамзес II преподнес в жертву Осирису пятьдесят две амфоры с благовониями.

Рельеф эпохи Девятнадцатой династии из храма Сети I в Абидосе представляет собой классический пример ритуального воскурения благовоний. Фараон Сети, правивший с 1294 по 1279 год до н.э., наклоняется вперед к статуе Амона-Ра. Правой рукой он орошает водой букет из цветов лотоса, а в левой держит кадильницу в форме человеческой руки, из которой поднимается благовонный дым.

Благовония начали использовать в священных культах гораздо раньше, чем в косметическом деле в качестве ингредиентов. Религиозные церемонии проводились в присутствии фараона и его двора. Сотни юных дев с дымящимися кадильницами в руках услаждали ароматом их путь. Как и обелиски, благовония служили связующим звеном между небом и землей, фараонами и богами.

Ароматный дым не просто наполнял помещения. Он проникал в легкие присутствующих и пропитывал их одежды. Чем больше благоуханий окружало человека, тем ближе он становился к богам. Из этого убеждения возникла традиция создания прекрасных садов вокруг храмовых и дворцовых комплексов, оазисов красоты и жизни посреди бескрайней пустыни; стремление создать упорядоченную структуру мира. Сады служили не только убежищем, дающим возможность укрыться в тени и перевести дух среди знойного дня, они также наполняли воздух изысканными ароматами. Цветы и деревья чередовались с грядками зелени — на них росли базилик, розмарин, петрушка, кориандр, укроп, душистый клевер, тимьян, корица, кунжут, анис и тмин. В Фивах, на западном берегу Нила, была найдена датированная XV веком до н.э. гробница архитектора Инени, изображения на стенах которой отразили его любовь к подобным райским оазисам. На них можно различить триста пятьдесят видов деревьев, таких как сикомора, персея, пальма, смоковница, рожковое дерево, ива, тамариск.

Египтяне верили, что аромат имеет божественное происхождение, в частности исходит от костей и глаз богов. Плутарх, посетивший Египет в I веке до н.э., утверждал, что воскурение благовоний в храмах проводили три раза в день: утром это был ладан, в полдень — мирра и вечером — кап-т (или «кифи» по-гречески), когда лик бога солнца Ра скрывался за горизонтом. Кифи был самым известным среди египетских ароматов и использовался также в качестве лечебного средства. Лекари считали, что он служит противоядием от укусов змей, помогает при астме, эпилепсии и мигрени, улучшает сон, устраняет неприятный запах изо рта и облегчает боль в ушах, желудке и печени.

В 200 году Гален привел рецепт приготовления кифи в трактате «О противоядиях», а еще раньше Плутарх описал его в сочинении «Об Исиде и Осирисе». Согласно греческому историку, для получения кифи необходимо было смешать мед, вино, изюм, осоку, смолу, мирру, лавр, порезник, терпентин, тростник, кислый щавель, можжевельник высокий и низкорослый, кардамон и аир. Полученная смесь, как считалось, способна унять тревогу, избавить от ночных кошмаров и излечить душу.

«Сенетжер» (stj-ntr) — «благовония богов» — так называли духи́ Древнего Египта. Они были совершенно не похожи на парфюмерную продукцию, известную нам сегодня: жидкость на основе спирта, служащего для равномерного распределения ароматических веществ. Египетские благовония представляли собой концентраты в виде масел или жиров. Формулы многих из них дошли до нас благодаря тому, что были начертаны на стенах храмов или особых помещений, где хранили составы для приготовления мазей, масел, благовоний и других ароматических препаратов. Подобная камера имелась практически в каждом большом святилище.

В храме в Эдфу, втором по величине в Египте после Карнакского, построенном в III веке до н.э., сохранились барельефы, на которых вырезано множество рецептов благовоний, например секретная формула помазания для Мина (или Мену), бога луны, дождей, плодородия и урожая. Состав для умащения деревянных или каменных статуй божества представлял собой комбинацию из 18 граммов различных минералов: золота, серебра, лазурита, красной яшмы, зеленого полевого шпата, бирюзы, фаянса и сердолика — и наносился в горячем виде специальным шпателем. Его рецепт хранился в тайне и передавался по наследству от отца к сыну. На барельефах также перечислены ингредиенты хекену — благовонной мази на основе плодов рожкового дерева, которую готовили в течение всего года; тишепс — аромата на основе корицы; маджет — бальзама из буйволиного жира, ароматизированного сосновой смолой, аспалатусом, тростниковым корнем, можжевельником и кедровыми орехами; хойак — благовония, используемого в ритуалах, посвященных Осирису, которое начинали готовить каждый год в один и тот же день.

Египет славился своими духами во всем античном мире. Ароматы традиционно назывались в честь города их происхождения, например, мендесские духи — в честь города Мендес в дельте Нила.

На протяжении тысяч лет благовония считались неприкосновенной собственностью фараонов и использовались исключительно в священных церемониях. И только начиная с Восемнадцатой династии появляются первые свидетельства об их применении некоторыми придворными и вельможами.

Аромат древнеегипетских духов был своего рода драгоценностью, и многие ингредиенты доставлялись из других стран. Духами пользовались как мужчины, так и женщины. Для их изготовления использовались нарциссы, лилии и в особенности голубые лотосы, самое знаменитое египетское растение, цветы которого распускались прямо в воде вдоль всего Нила и на болотистых местах его разливов и символизировали возрождение. Древние египтяне считали аромат лотоса запахом пота бога Ра. Неудивительно, что в гробницах на изображениях сцен восшествия в царство мертвых покойные практически всегда держат в руках цветок лотоса: он служил им пропуском, ключом, проводником в царство богов.

В Египте было несколько цариц по имени Клеопатра. Самая известная из них — Клеопатра Филопатор Неа Тея, или Клеопатра VII (69–30 годы до н.э.), последняя правительница Древнего Египта, взошедшая на трон в восемнадцать лет и мечтавшая вернуть Египетскому царству былую славу. Это была выдающаяся женщина, умная, образованная и решительная, сумевшая очаровывать и обыгрывать в своих политических играх Юлия Цезаря и Марка Антония, но, увы, вынужденная покончить с собой в довольно юном возрасте. Благовония завораживали Клеопатру. Она любила погружать свое тело в ванны, наполненные молоком и медом с добавлением флердоранжа и ромашки, и наслаждалась их расслабляющим ароматом. Трон ее был окружен кадильницами, руки натерты кифи, а ноги — лосьоном из миндального масла, меда, кассии, нарцисса и хны.

Вот как описывал трон царицы Уильям Шекспир в «Антонии и Клеопатре»:

Ее баркас горел в воде, как жар.

Корма была из золота, а парус

Из пурпура. Там ароматы жгли,

И ветер замирал от восхищенья [14].

Марк Антоний до такой степени восхищался Клеопатрой, что приказал выстроить для нее собственную парфюмерную лабораторию, которая, по утверждению команды израильских и итальянских археологов, была обнаружена ими в южной части Мертвого моря в 1980 году. Античный натуралист Диоскорид и Павел Эгинский, византийский автор VII века, упоминают в своих сочинениях книгу рецептов духов, якобы созданную Клеопатрой, — Gynaeciarum Libri, которая, однако, так и не была найдена.

Страсть египтян к благовониям в определенной степени способствовала экономическому росту и развитию политических связей благодаря коммерции и амбициозным экспедициям, которые снаряжали ради поисков новых ингредиентов для ароматов: мирру привозили из древней Аравии и Восточной Африки, жасмин и нарциссы — из Индии, можжевельник — из Финикии.

Около 1480 года до н.э. все три пирамиды Гизы — гробницы фараонов IV династии Древнего царства, памятники легендарной эпохи, — возвышались на своих местах уже больше тысячи лет. Это было время правления женщины-фараона Мааткары Хатшепсут, царицы-строительницы, известной в том числе тем, что она приказала изображать себя на портретах в мужской одежде и с накладной бородой и снарядила несколько экспедиций в далекую загадочную Землю Пунт в Восточной Африке (территория современной Эритреи) — страну наслаждений и «царство ароматов», чтобы пополнить запасы экзотических ингредиентов для благовоний и упрочить свое положение законного монарха.

«Не случалось этого при других царях, — гласят надписи рельефов заупокойного храма Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри. — Нагружаются корабли до отказа чудесными диковинами страны Пунт: ароматной древесиной, миррой, черным деревом, слоновой костью, необработанным золотом, корицей, ладаном, сурьмой, мартышками, павианами, борзыми собаками, шкурами леопардов и рабами». Когда груженые корабли достигли родных берегов, Хатшепсут собственными руками высадила деревья, из смолы которых получали ладан для курения в храмах западного берега Нила.

С самого рождения и еще долгое время после смерти египтян окружали различные ароматы. Представители знати собирались на пышных празднествах, где было важно показать богатство и высокий статус. По прибытии гостей слуги, в основном это были юные девушки, надевали им на шеи цветочные гирлянды и подносили жидкие духи и цветы лотоса, а также конусообразные головные уборы, пропитанные ароматными смесями на основе жира. Благовония для конусов использовались самые разные: например, мирра, майоран и душица, замешанные на буйволином жире с добавлением пчелиного воска. На изображениях в гробницах есть сцены, которые показывают, что в ходе празднества эти конусы медленно таяли от жары и тепла человеческих тел, растекаясь по парикам и распространяя тонкий аромат. Считалось, что если одежды человека испачканы подобными духами, то это признак его богатства. Настенные росписи гробницы Рехмира, визиря Восемнадцатой династии, изображают один из подобных роскошных банкетов: гостям подавали вино с миррой, сирийское пиво, уток, гусей, голубей, хлеб, мясной суп «кофта», хумус из нута с кунжутом, жаркое из баранины с медом, жареную рыбу с александрийским соусом, сладости из фиников и земляного ореха чуфа.

Разумеется, наслаждаться изысканными ароматами на празднествах могли только знатные египтяне. Для большей части населения единственным источником приятных запахов были травы и цветы в их естественном виде, из которых в домашних условиях изготовлялись мази на основе масла или жира. В огородах скромных крестьянских домиков, построенных из глины и соломы, в воздухе смешивались ароматы свежевыпеченного хлеба, рыбы, лука, чеснока, дынь, арбузов, бобов, тмина, сельдерея, петрушки и чечевицы.

В древности воздух на берегах Нила, как и сегодня, отличался повышенной влажностью, поэтому легко предположить, что пахло в египетских городах дурно. Дым из печей, топившихся сухим навозом, смешивался с вонью от свалок отходов, человеческих и животных экскрементов и запахом пота тысяч людей, страдавших от жары пустыни.

Египтяне знали рецепт мыла, но в основном использовали в гигиенических целях жир, кристаллическую соду и золу. «Для придания хорошего запаха телу древние египтяне использовали смеси из яиц страуса и черепахового панциря», — пишет специализирующаяся на вопросах науки журналистка Сара Эвертс. Считается, что привычка египтян мыть руки и ноги перед тем, как войти в дом, была причиной того, что ни одна из крупных эпидемий не поразила Египет в эпоху фараонов. Большая часть населения Египта осознавала важность соблюдения гигиены и хорошего запаха тела. Например, подмышечные впадины смазывали смесью из смолы и скипидара или использовали для этих целей порошок из плодов рожкового дерева, апельсиновой кожуры и корицы. Кроме того, и мужчины, и женщины брили головы наголо, чтобы защититься от вшей и других паразитов, и удаляли волосы со всего тела при помощи особого крема из перемолотых птичьих костей, смолы, огуречного сока и шелковицы, который нагревали и наносили на кожу.

Для борьбы с дурным запахом изо рта египтяне использовали смесь ладана, мирры и корицы, сваренных в меде. Они чистили зубы особой пастой, изготовленной из засушенных цветов ириса, соли, перца и мяты. Папирус с рецептом этой древней зубной пасты IV века до н.э. дошел до наших дней и хранится в Венской национальной библиотеке (Австрия).

Древние египтяне верили, что смерть — не окончательный финал, а лишь переход в вечность, новое рождение. Но переход этот был полон испытаний, и покойный не мог совершить его без некой помощи, и вот тут благовония оказывались важнейшим из средств. Согласно «Книге мертвых», сборнику заклинаний, позволяющих умершему найти верный путь в загробном мире, боги узнавали и оценивали человеческую душу по исходившим от нее ароматам.

Главная цель бальзамирования заключалась в предотвращении распространения неприятных запахов, которые возникали в процессе разложения тела. Нечистота трупа представляла собой оскорбление богов. Поэтому в течение срока от сорока до семидесяти дней запах разложения следовало победить благовонным ароматом бессмертия. Только так можно было установить связь с божественным. Мумия, источавшая приятный аромат, благосклонно принималась богами.

Недалеко от Каира сохранилась пирамида фараона Униса, возведенная в XXIV веке до н.э. На ее стенах высечена заупокойная молитва:

Огонь умиротворен, огонь горит.

Ладан брошен в огонь, ладан горит.

Твой запах достиг меня, о ладан.

Его запах достиг меня, о боги.

Пусть мой запах достигнет вас, боги.

Пусть он пребудет с вами, боги.

А вы пребудете со мной, боги.

Вы будете жить со мной, боги.

Я люблю вас, боги.

Возлюбите меня, боги.

Папирус Булак 3, хранящийся сейчас в коллекции Каирского египетского музея, а также папирус 5.158 из фондов Лувра гласят, что после извлечения из тела усопшего внутренних органов и обертывания его льняными бинтами тело следовало умастить благовониями с ног до головы. По свидетельству греческого историка I века до н.э. Диодора Сицилийского, опустошенный череп наполняли миррой, ладаном и кедровым маслом. Брюшная полость очищалась пальмовым вином. В течение двух месяцев тело выдерживалось в растворе натрона (кристаллической соды), после чего его пропитывали ароматическими маслами и смолами, чтобы вернуть пластичность.

Душа совершала восхождение в загробный мир вместе с клубами дыма от каждения ладана. Ароматные смолы и семь священных масел использовались на каждом этапе мумифицирования тела: сети-хеб, или «праздничное масло» (концентрированный ладан и семена пихты), сефет (пихтовое масло), туа (ладан и сосновая смола), кедровое масло, хекену (ладан и цветы акации) и еще два вида: нехенем и техенну. Никогда еще история не знала столь благоуханных мертвецов.

В ходе церемонии под магические заупокойные заклинания жрецов в жертву приносились быки и утки. Их сердца помещали под носом усопшего, чтобы жизненная сила убитых животных перешла к нему. После жертвоприношения разжигали кадила и покойного уносили в погребальную камеру, в то время как жрецы продолжали произносить свои молитвы. Все предметы, которые сопровождали покойного в потусторонний мир, — гроб, сундуки, статуэтки животных, расписные вазы — были покрыты ароматными смолами. «Мумия — сама противоположность смерти, — утверждает Кристиан Жак [15]. — Она благоухает, это вместилище души для путешествия в вечность».

В гробнице Тутанхамона было найдено такое количество сокровищ, что Говарду Картеру потребовалось десять лет, чтобы описать их в каталоге. Большая часть находок сейчас выставлена в Каирском египетском музее, в том числе великолепная посмертная маска фараона и богато украшенные флаконы и сосуды, наполненные затвердевшей ароматической мазью, благодаря которой от мумии даже по прошествии стольких веков пахло чем-то похожим на кокосовое масло и валериану.

Сегодня нам было бы известно об ароматах Древнего Египта гораздо больше, если бы не одно обстоятельство. Тщательное обследование погребальных камер знаменитой ныне гробницы KV62 показало, что грабители проникали в нее не один раз, а дважды. В первый раз они забрали предметы из золота, бронзы и серебра. А затем вернулись, чтобы похитить нечто намного более ценное. Как писал Картер, «на сей раз воров привлекли драгоценные масла и благовония, хранившиеся в алебастровых сосудах. Второе ограбление было тщательно подготовлено. Каменные сосуды слишком тяжелы и громоздки, чтобы их можно было унести. Поэтому воры пришли с более подходящими для переноски своей добычи приспособлениями вроде кожаных мешков и бурдюков. Они откупорили и опустошили все сосуды до единого. На внутренних стенках сосудов, в которых хранились более густые благовония, до сих пор видны отпечатки пальцев этих воров».

Подобно этим похитителям божественных благовоний, египтологи и другие ученые тоже поддаются очарованию тех удивительных ароматов, что окутывают их в момент обнаружения каких-либо находок во время раскопок. Заново открывая древний мир, они оказываются в атмосфере, позволяющей получить представление, пусть лишь отдаленное, как пахли древние жители Египта. Они чувствуют, как пахнет бессмертие.

[15]. Кристиан Жак — французский египтолог и писатель.

[14]. Перевод Б. Пастернака.

[13]. Решением Верховного Суда Российской Федерации от 29 декабря 2014 г. «Исламское государство» признано террористической организацией, деятельность которой в Российской Федерации запрещена. — Прим. ред.

[12]. Здесь и далее цит. по: Картер Г. Гробница Тутанхамона. — М.: Издательство восточной литературы, 1959.