Наука — это кладбище мертвых идей.

МИГЕЛЬ ДЕ УНАМУНО

Что такое реальность?

Как ты определяешь «реальное»?

Если ты говоришь о том,

что можешь почувствовать,

понюхать, попробовать на вкус или увидеть,

то «реальное» — это всего лишь электрические сигналы,

которые твой мозг интерпретирует.

ЦИТАТА ИЗ ФИЛЬМА «МАТРИЦА», СЛОВА МОРФЕУСА, ОБРАЩЕННЫЕ К НЕО

В четверг, 1 апреля 1965 года, телекомпания ВВС выпустила на экран передачу, надолго запомнившуюся зрителям. Пока армия США высаживалась во Вьетнаме, а во всех мировых кинотеатрах шла премьера мюзикла «Звуки музыки», британские телезрители наблюдали на своих маленьких экранах презентацию чудесного нового устройства: мужчина, представившийся профессором Лондонского университета, утверждал, будто бы изобрел технологию, которая позволит зрителям ощущать запахи, производимые в телевизионных студиях, у себя дома. Свое устройство он назвал Smell-O-Vision и был готов продемонстрировать немедленно. Профессор объяснил, что его изобретение расщепляет запахи на молекулы, которые передаются прямо через телеэкран. Настало время демонстрации. Перед камерами мужчина решительно поместил в устройство резаный лук и свежий кофе и попросил телезрителей до наступления полудня сообщить на студию, ощутили ли они какой-либо запах. «Для достижения лучшего результата, — порекомендовал он, — сядьте на расстоянии одного метра восьмидесяти сантиметров от вашего телевизора и принюхайтесь».

Не прошло и часа, как телефон студии уже разрывался от звонков со всей Англии. Многие зрители подтвердили, что ясно ощутили заявленные запахи. Некоторые даже уверяли, что запах лука вызвал у них слезы. К сожалению для всех суперчувствительных носов, это была лишь первоапрельская шутка, розыгрыш в честь Дня дурака. И такого рода манипуляции удавались их авторам не один раз. 12 июня 1977 года профессор психологии Бристольского университета Майкл О’Махони проделал то же самое, на этот раз в рамках эксперимента по изучению силы обонятельного внушения. В вечерней программе Reports Extra в Манчестере он заявил, что новая технология под названием «Раменовская спектроскопия» позволяет передавать запахи посредством волн и что студия приступает к передаче «приятного лугового аромата на частоте, которая будет автоматически интерпретирована мозгом телезрителей».

Чтобы убедиться, что эксперимент прошел успешно, он попросил зрителей сообщить, что они почувствовали. Как вспоминает историк науки Алекс Боэз в книге «Слоны на кислоте и другие странные эксперименты» (Elephants on Acid: And Other Bizarre Experiments), в течение суток на студию поступили сто семьдесят девять звонков. Большинство звонивших ощутили запах сена или пастбища. Некоторые почувствовали запах цветов, лаванды, яблок, других фруктов, картофеля и даже домашнего хлеба. Два человека пожаловались, что у них начался приступ сенной лихорадки. И только шестнадцать человек сообщили, что не почувствовали никаких ароматов.

Настоящие или вымышленные, ольфакторные технологии будоражили умы много десятков лет, возбуждая любопытство и суля необычные сенсорные ощущения. В 1884 году, когда общество пребывало в восторге от недавно появившихся электричества и телеграфа, британский сатирический журнал Punch выпустил альманах, в котором представлял новейшее научное изобретение — телеосмомикрофоноскоп. «Усиливает приятные ароматы и ослабляет отвратительные запахи», — поясняли авторы под иллюстрацией, на которой была изображена пара посреди парка, нюхающая окружающий мир через огромные трубы, присоединенные к их носам.

За последние два века человечество существенно расширило свои физические возможности с помощью телескопов, слуховых аппаратов, микроскопов, контактных линз, кардиостимуляторов, протезов и других устройств, которые позволяют устранить недостатки организма или увеличить способности восприятия. Например, жесткий диск компьютера — это искусственное расширение нашей памяти. Однако обоняние на этом пути расширения наших сенсорных способностей было проигнорировано. Мы можем наблюдать за атмосферой планет за пределами Солнечной системы и далекими туманностями или слушать живой голос Томаса Эдисона, в 1877 году записавшего на свой фонограф «У Мэри был барашек», но по-прежнему неспособны не выходя из дома ощутить запахи, витающие в воздухе в другом конце нашей страны, или, например, вернуть обоняние тем, кто утратил его в результате несчастного случая, инфекции или неврологических нарушений. «У нас есть очки, чтобы помогать людям с проблемами со зрением, и слуховые аппараты для тех, кто частично лишен слуха. Когда же будет изобретено устройство для улучшения обоняния для людей с нечувствительными носами?» — писал журнал Popular Science в 1931 году.

Пожалуй, больше всего экспериментов на эту тему проводили в индустрии развлечений и досуга. В Древней Греции запахи использовали для массовых развлечений. Сейчас этот факт позабыт, но еще до того, как появилось звуковое и цветное кино, существовало кино с запахом. В 1906 году Рокси Ротафель, владелец Family Theater в Форест-Сити (США, штат Пенсильвания), желая выделиться среди конкурентов и привлечь публику в залы нового формата, придумал любопытное нововведение. Во время показа киножурнала о Параде роз в Пасадене, во время которого по улицам провозят множество цветов, он распорядился повесить под потолком гигантские тряпочные шары, пропитанные розовым маслом, и вентиляторы, которые распространяли аромат по залу. С этого началась настоящая одержимость запахами.

В 1929 году, во время презентации в Нью-Йорке первого великого мюзикла — фильма «Бродвейская мелодия», в кинотеатре разбрызгивали духи с потолка и через вентиляцию. В 1933 году кинопродюсер Артур Майер установил машину для ароматизации в кинотеатре The Rialto Theater, принадлежавшем Paramount Pictures. Это была официальная презентация smellies, или кино с запахом, хотя в действительности речь шла, скорее, о конкретных затеях владельцев кинотеатров с целью привлечь публику, чем о замысле режиссеров или продюсеров.

Однако как только очарование новизны померкло, обозначились и проблемы: проветривать кинотеатры после «ароматного» показа приходилось больше часа. Кроме того, запахи отвлекали зрителей от того, на чем режиссер картины хотел сконцентрировать их внимание, — как произошло, например, в Детройте на показе фильма «Морской ястреб» (The Sea Hawk, 1940) с Эрролом Флинном, когда в зале распыляли ароматы, напоминающие о пребывании на судне: смолы и морского ветра. Поэтому в эпоху экономической депрессии эксперименты с ароматизированным кинематографом сошли на нет.

Однако желание как-то использовать силу аромата осталось. И попытки освоить это новое сенсорное измерение в кинематографе продолжились. Уолт Дисней был первым, кто придумал использовать запахи строго в определенные моменты фильма. Мультипликационный фильм «Фантазия» (1940) был задуман им как мультисенсорное переживание: он хотел, чтобы сюиту из балета «Щелкунчик» сопровождал аромат цветов, Ave María и Credo — запах ладана, а «Ученика чародея» — запах пороха. Но проект получался слишком дорогим, и в конце концов Дисней отказался от этой идеи. Примерно в это же время высокий швейцарец тридцати девяти лет от роду по имени Ханс Лаубе развлекал посетителей Всемирной выставки 1939 года в Нью-Йорке системой, которую он назвал Scentovision. Система имела сложное устройство: к каждому зрительскому месту была подведена отдельная трубка, через которую подавался воздух, обогащенный ароматами. Управлял системой отдельный оператор, который при помощи специальных клавиш обеспечивал своевременную подачу нужных запахов. Для демонстрации работы системы Лаубе создал компанию Odorated Talking Picture и снял фильм «Моя мечта» (My Dream), в котором использовалось двадцать ароматов. По сюжету мужчина, гуляя по парку, встречал молодую даму, которая исчезала, оставив надушенный платок. Мужчина бросался на поиски девушки своей мечты, и зрители следовали за ним, нюхая аромат роз, запах антисептика в больнице, выхлопные газы автомобилей на улице и, наконец, аромат ладана на свадьбе счастливой пары. «Она может воспроизводить запахи так же просто и быстро, как саундтрек воспроизводит звуки», — писал об этой системе The New York Times. Однако, несмотря на то что изобретение имело успех, его история закончилась печально: во время Второй мировой войны вся система и единственная копия фильма были конфискованы американской полицией под тем надуманным предлогом, что в США уже существовала похожая запатентованная система. Лаубе вернулся в Швейцарию, крайне разочарованный. И снова появился в 1954 году: в этот раз он объединил усилия с продюсером Майклом Тоддом и его сыном, которые пришли в такой восторг от проекта Лаубе (уже запатентованного), что профинансировали первый фильм, который снимался специально для демонстрации на экране в сопровождении синхронизированной ароматизации, — «Запах тайны» (Scent of Mystery, 1960). Реклама к фильму гласила: «Сначала они начали двигаться (1895)! Затем — заговорили (1927)! Теперь они пахнут!» Сюжет состоит в том, что фотограф случайно узнает, что на американскую туристку (Элизабет Тейлор) готовится покушение в то время, когда она будет путешествовать по Испании. Убийцу изобличал табачный дым. Во время показа фильма в чикагском кинотеатре Cinestage Theatre была использована система Лаубе, которую в этот раз окрестили Smell-O-Vision: более трех километров труб были протянуты по залу к каждому зрительскому месту. Активация запахов была синхронизирована с саундтреком: посетители чувствовали аромат цветов, апельсинов, битума, свежего хлеба, кофе, лаванды и мяты. Реакция зрителей оказалась неожиданной: половина из них заявили, что запахи подавались с опозданием, некоторые почувствовали тошноту. Кроме того, большинство зрителей запахи отвлекали от сюжета. «Лучше бы они распылили в зале веселящий газ», — написал один критик из The New York Times. После этого система Smell-O-Vision более никогда не использовалась.

И дело было не только в том, что фильм, показ которого продлился дольше запланированного времени, был плохим. На момент премьеры «Запаха тайны» используемая технология уже не воспринималась как новинка. После Второй мировой войны киноиндустрия вынуждена была жестко конкурировать за внимание зрителей со все более набирающим популярность телевидением. Продюсерам приходилось использовать все новые рекламные трюки. В кинотеатрах то и дело появлялись технологические нововведения: фильмы 3D; панорамные форматы Cinerama, Cinemascope и Vistavision; система Percepto — проводники, обеспечивающие слабый разряд электрического тока (вибрацию) в креслах; эффект Hypnovista и фильмы с запахом. Так началась эта секретная битва, которую журнал Variety назвал битвой smellies. В 1953 году компания General Electric разработала собственную систему под названием Smell-O-Rama. И вот 2 декабря 1959 года, за три недели до запланированной премьеры «Запаха тайны», Уолтер Рид — младший, директор известной компании, управлявшей театрами, представил в Нью-Йорке систему AromaRama, которая распространяла ароматы не через трубы, а через кондиционеры. Одновременно в кинотеатре работал мощный очиститель воздуха, который не давал запаху долго оставаться в помещении. Таким образом, демонстрация документального фильма «За Великой стеной» (Behind the Great Wall) официально стала первым коммерческим кинопоказом с запахом в истории кино. И первым же грандиозным провалом. Журнал Time написал, что несинхронизированные запахи оказались «достаточно сильными, чтобы вызвать мигрень даже у ищейки». The New Yorker назвал этот опыт «массированной атакой на обонятельные нервы». 12 января 1960 года публика пришла на премьеру «Запаха тайны» уже с предвзятым отношением. И критики, и зрители были единодушны: фильм воняет. Майк Тодд — младший потерял все вложенные средства и ушел из киноиндустрии. В 2000 году журнал Time назвал Smell-O-Vision одной из ста худших идей всех времен.

Впрочем, попытки ввести ароматы в кино не были окончательно похоронены. Еще одна попытка была сделана в 1981 году, скорее как дань уважения истории, чем представление в качестве новинки: это была дерзкая сатира «Полиэстер», снятая режиссером Джоном Уотерсом с дрэг-квин Дивайн в главной роли. По сюжету у заурядной американской домохозяйки из среднего класса с необычайно чувствительным обонянием рушится семейное счастье. Запахи играют в фильме важную роль, и Уотерс предложил использовать метод Odorama. Вместо ароматизации зала зрителям выдавались карточки-одорамы с эффектом «потри и понюхай». Каждый раз, когда Дивайн начинала нюхать воздух, на экране появлялся номер, и зритель мог потереть нужный кружок, после чего он ощущал тот же запах, что главная героиня: цветов, пиццы, клея, газа, грязных ботинок, нового автомобиля, травы или фекалий, например, когда Дивайн пускала газы под одеялом. «Полиэстер» стал культовым кино, а Уотерс хвастался, что он «заставил публику платить за то, чтобы понюхать дерьмо».

Цифровая эра стала апофеозом ольфакторного молчания, которое начало утверждаться в мире двести лет назад. Мы охотно притрагиваемся к клавиатурам и экранам, с наслаждением поглощаем поток изображений и звуков. А вот запахи сводим на нет. Их будто нет, будто не существует, они не участвуют в нашем взаимодействии с внешним миром. Наш онлайн-мир наполнен цветами, словами и звуками, но в нем совсем нет ароматов. Это делает наш диалог с реальностью неполным, и подобное упрощение имеет опасные последствия: посреднические технологии, демонстрируя презрение к запахам, усиливают осмофобию, внедряют идею о том, что любые запахи — телесные, окружающей среды, искусственные, натуральные, сильные и слабые — представляют собой невидимую угрозу.

Поэтому любое усилие, амбициозное или незначительное, направленное на то, чтобы поколебать эту гегемонию дезодорации, оказывается маленькой революцией. Например, в 1999 году компании DigiScents из Окленда (Калифорния) удалось привлечь двадцать миллионов долларов для создания iSmell — прототипа синтезатора запахов для интернета. Идея молекулярного биолога Джоэла Белленсона и индустриального инженера Декстера Смита состояла в том, чтобы разложить запахи на тысячи химических компонентов, «закодировать» их в файлы и передать при помощи устройства в виде акульего плавника, присоединенного к ПК через USB. «Если эта технология будет реализована, начнется новая web-революция», — написал журнал Wired. Пользуясь бумом доткомов, основатели компании договорились о партнерстве с Sony, Microsoft, Sega и даже продюсерами порнофильмов. «Мы хотели создать печатный станок запахов», — заявил Белленсон. В конце 2001 года, всего лишь два года спустя после запуска стартапа, не найдя достаточного количества клиентов, DigiScents разорилась и закрылась. Проект по созданию цифровых запахов так и остался мечтой.

Несмотря на множество неудач, исследователи по всему миру продолжают попытки встроить синтезаторы ароматов в телефоны, видеоигры, мониторы и интернет. Снова и снова. Pinoke, Scent Dome, Kaori Web, Multi Aroma Shooter, Osmooze, Scentstories, P@D Aroma Generator — вот лишь некоторые из устройств, разработанных для передачи запахов, но не получивших массового признания. В 2013 году одна японская компания попытала счастья с аксессуаром для смартфонов, который она назвала Scentee, — небольшой коробочкой размером с шарик для гольфа. Устройство должно было испускать запах при входящем сообщении или уведомлении. «Это первый в мире гаджет, который ароматом информирует пользователя о том, что его лайкнули в фейсбуке [142]», — пояснил Коки Цубоучи. Впрочем, общественного признания это устройство также не получило.

«Запах — это последний рубеж развития технологий», — утверждает профессор Гарвардского университета биоинженер Дэвид Эдвардс. Это высказывание запечатлено на одном из столиков принадлежащего ему ресторана Cafe Art and Science в городке Кембридж (США). «Описание какого-либо аромата совершенно не равно тем чувствам, которые человек испытывает, вдохнув этот аромат. Биологически мы реагируем на запахи гораздо интенсивнее, чем на слова, изображения или звуки. Слово “круассан” привлекает мое внимание, тогда как запах круассана заставляет меня сглатывать слюну». Эдвардс не верит, что у научного прогресса есть границы. Он считает, что разработать можно любое устройство. «Я научился тому, что искусство и наука должны идти рука об руку, а не разными путями». Поэтому, несмотря на все неудачи своих предшественников, в 2014 году Эдвардс создал oPhone, прямоугольное устройство в форме коробки с двумя встроенными белыми трубками. «Это аромателефон. Он работает через приложение, которое позволяет сфотографировать на смартфон, например, чашку кофе и поставить отметки в предустановленной базе из тридцати двух ароматов, которые могут создать максимум триста тысяч комбинаций. Потом можно отправить друзьям oNote. Когда человек получит такое сообщение, он “прослушает” его на своем oPhone, который воссоздаст нужный аромат на основе отмеченных».

По мнению Эдвардса, речь идет о новом способе ольфакторной коммуникации на больших расстояниях. «Ароматы обогащают онлайн-общение. Вместо того чтобы говорить о чувственном опыте, мы можем им поделиться. Говорят, что одно изображение стоит тысячи слов. Так вот аромат стоит тысячи изображений». 17 июня 2014 года в Американском музее естественной истории Эдвардс получил первое в мире ароматное сообщение, переданное онлайн. Парфюмер Кристоф Лодамиель из Парижа отправил ему oNote: запах макарунов с шампанским.

Эдвардс думал, что его oPhone вызовет фурор в онлайн-сфере. Однако ничего подобного не произошло. «Да, прямо сейчас никто не просыпается в три часа ночи с мыслью “О, я срочно хочу отправить кому-то этот запах”. Но однажды так и будет», — сказал Эдвардс. Позже он изменил свой подход, и его компания Vapor Communications разработала новое устройство, своеобразный «цифровой ароматический динамик», названный Cyrano. Устройство представляло собой цилиндр, способный генерировать до двенадцати запахов. Оно задумывалось для водителей автомобилей, которые могли бы составлять ароматные плейлисты для путешествий: так изобретатель представляет себе наш комфорт в будущем. Cyrano позволяет управлять настроением при помощи ароматических мелодий. Ароматы могут помочь проснуться, расслабиться, прийти в возбуждение, вызвать множество воспоминаний». Например, запахи жимолости, лаванды, лилий или ванили успокаивают; гуава и кокос напоминают о пляже; сосна, мята, апельсин и имбирь тонизируют.

Какими бы многообещающими ни были подобные проекты, существуют серьезные препятствия для использования технологий передачи ароматов. Главная проблема заключается в самой природе запаха: в отличие от света или звука, запах состоит из молекул, и его нельзя передавать, как волны. Итальянский биофизик Лука Турин считает, что есть два основных технологических препятствия для цифровой передачи запахов. Во-первых, не существует «первичных» запахов: невозможно получить полную гамму ароматов, просто смешав несколько основных, как это происходит с цветовой палитрой. Во-вторых, нельзя вызвать ощущение запаха без реально присутствующих молекул нужного вещества в воздухе. Кроме того, есть еще проблема обонятельной усталости, общей неграмотности человечества по отношению к запахам и пренебрежение к ним, укоренившееся в современной культуре. «Обоняние — это личное и индивидуальное чувство, — говорит нейробиолог Стюарт Файрстайн. — Мы не знаем, хотят ли люди испытывать подобное вторжение в свою личную сферу».

С тех пор как в конце 1960-х появилась концепция виртуальной реальности, она с каждым днем все более приближается к тому, чтобы стать самым мощным психологическим методом влияния на нашу жизнь. «Виртуальная реальность — это один из научных, философских и технологических рубежей нашей эпохи, — утверждает пионер виртуального мира Джарон Ланир в своей книге “На заре новой эры” (Dawn of the New Everything). — Кроме того, это наиболее эффективное устройство, изобретенное для исследования того, что такое человек на самом деле, как он мыслит и чувствует».

Для Кентаро Кавагути, основателя японского стартапа VAQSO VR, виртуальная реальность станет подлинно иммерсивной только тогда, когда в ней можно будет пережить обонятельные ощущения. Он разработал небольшой картридж, который вставляется в очки виртуальной реальности и может испускать некоторое количество ароматов, соответствующих происходящему на экране. Подобную идею высказывал Эрнест Клайн в романе «Первому игроку приготовиться» (Ready Player One), воплощенному на киноэкране Стивеном Спилбергом: «В углу стояло ольфакторное устройство “Ольфатрикс”, способное воспроизводить больше двух тысяч запахов: цветущие розы, соленый океанский бриз, пороховой дым — все что угодно».

На самом деле использование ольфакторных технологий глубокого погружения выходит за рамки сферы развлечений и досуга. Специалист Лаборатории виртуального взаимодействия с людьми (VHIL) при одном из крупнейших американских университетов, экспериментальный психолог Бенджамин Ли обнаружил, что в подобных случаях использование запахов обманывает наш мозг, меняет восприятие вкуса пищи и влияет на аппетит. Он считает, что такая технология может, например, помочь улучшить вкус определенных продуктов при соблюдении диеты: человек может наслаждаться симуляцией аромата гамбургера с мясом и сыром, при этом есть он будет вегетарианский бургер. Мы также могли бы почувствовать запах и вкус продуктов, которых уже не существует. В лаборатории Cyber Interface Lab в Токио попробовали «взломать» мозг в рамках эксперимента Meta Cookie. С помощью комбинации виртуальной реальности и ароматов профессор Такудзи Наруми и другие исследователи заставили мозг человека поверить, что обычная галета покрыта слоем шоколада. Человек, которые ее ел, ощущал вкус шоколада. «Для многих людей “фуд-хакинг” — это эксперименты с едой, — говорит Наруми. — Но для меня это брейн-хакинг — манипуляция работой человеческого мозга и нашими чувствами с целью создать новый гастрономический опыт. Мы работаем на стыке этих областей».

Игры и виртуальный туризм, вероятно, являются той сферой, в которой технология VR Scents найдет себе быстрое применение. Хотя ее создатели считают, что она может служить инструментом для терапии людей с психосоциальными расстройствами, например агорафобией. Компания Scent Sciences разработала диспенсер ароматов ScentScape, который воспроизводит запахи в процессе видеоигры. При помощи двадцати картриджей генерируются, например, аромат сосны, если действие происходит в лесу; запахи соленой воды — в море; пороха, если производятся выстрелы. Университет Флориды использует эту технологию в финансируемой армией США программе поведенческой терапии ветеранов боевых действий для устранения последствий ПТСР.

Даниэль Родригес, начальник отдела электронной ольфактометрии Национальной комиссии по атомной энергии Аргентины, производит носы. Правда, не органические, а электронные. И у него уже есть несколько готовых: PampaNose I, PampaNose 2, Pampa III, AgriNose и Patagonia. «Они учатся методом проб и ошибок, — поясняет Родригес. — Наши носы стоят еще на первой ступени развития. Хотя я предвижу, что через некоторое количество лет каждый из нас будет носить электронный нос в кармане или встроенным в смартфон. Мы будем брать их в супермаркет, чтобы проверить свежесть молока, или использовать как алкотестер».

Родригес пытается научить свои электронные носы (e-noses) за несколько секунд определять спелость яблок или персиков, качество консервированных томатов, проверять степень загрязненности воздуха в метро. «В наши электронные носы встроены сенсоры, которые работают в комплексе. Они ищут нечто такое, что можно назвать ольфакторным следом, а затем специальная программа определяет, какой именно молекуле соответствует обнаруженный сигнал».

Пока Родригес использовал свои носы — прямоугольные устройства размером с коробку для обуви — для определения качества оливкового масла, мате и даже рыбы и кусков курицы разной степени свежести. «Преимущество наших носов состоит в том, что они могут уловить вещества, запах которых мы сами не в состоянии выявить. Кроме того, их можно отправлять в труднодоступные и опасные места, и они никогда не устают».

В наше время существует множество типов электронных носов по всему миру. Они обнаруживают взрывчатку и утечки газа. На Марсе они ищут органические соединения, а на борту космической станции помогают космонавтам проверять качество воздуха. Они могут ставить медицинские диагнозы, выявляя бактерии, вызывающие инфекции, или распознавать тысячи запахов, как жуткий механический пес из романа Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту».

Ученые Рокфеллеровского университета в Нью-Йорке используют электронные носы, чтобы попытаться разобраться в химической природе запаха. С помощью искусственного интеллекта нейробиологи ищут соответствия между внутренней структурой молекул и их запахом. Таким образом они пытаются научить компьютер предсказывать, как будет пахнуть определенная молекула в соответствии со своей структурой. «Это большой шаг, который мы сделали в направлении понимания того, как мозг интерпретирует сигналы, поступающие от обонятельных рецепторов», — говорит Эрик Блок, специалист по химии запахов из университета Олбани.

На сегодняшний день никакая из новых технологий пока не привела к безусловному успеху, и единственным человеком, которому удалось описать идеальную цифровую ольфакторную систему, остается Олдос Хаксли, сделавший это в своем антиутопическом «О дивном новом мире»: «Запаховый орган исполнил восхитительно бодрящее “Травяное каприччио” — журчащие арпеджио тимьяна и лаванды, розмарина, мирта, эстрагона; ряд смелых модуляций по всей гамме пряностей, кончая амброй; и медленный возврат через сандал, камфару, кедр и свежескошенное сено» [143]. Подобная технология позволила бы нам создать вокруг себя сферу личного обонятельного комфорта, целую симфонию ароматов, соответствующих настроению пользователя, а главное, была бы способна при помощи одного-единственного вдоха соединить наше настоящее с прошлым и даже с будущим.

[142]. Деятельность Meta Platforms Inc. (в том числе по реализации соцсетей Facebook и Instagram) запрещена в Российской Федерации как экстремистская.

[143]. Перевод О. Сороки.