Мы будем скитаться мыслью

И в конце скитаний придем

Туда, откуда мы вышли,

И увидим свой край впервые.

Т. С. ЭЛИОТ. ЧЕТЫРЕ КВАРТЕТА (1943) [61]

Никто не помнит ни его имени, ни его голоса. Ученые даже не уверены в том, существовал ли он в действительности. Согласно хронике греческого историка Посидония, около 118 года до н.э. некий моряк из Индии потерпел кораблекрушение в Красном море, был спасен, а затем тайно доставлен к царю Птолемею VIII, прозванному Фискон («Пузо»), в Александрию, которая в то время считалась вторым главным городом мира после Рима и служила воротами между севером и югом.

Строжайшая секретность, в которой осуществлялась перевозка несчастного, не была чьей-то прихотью. Этот моряк мог стать ключевой фигурой для решения одной из главных загадок, которая уже больше трех тысяч лет занимала умы самых алчных: откуда бралась та волшебная специя, которая меняла вкус еды и даже была способна заглушить тухлый привкус испорченных продуктов? В какой стране произрастало это редкое душистое сокровище, известное под названием «перец»?

Возможно, потерпевший кораблекрушение и знал ответы на эти вопросы. Но, когда его доставили в Египет, потомки Александра Македонского столкнулись с серьезным препятствием: индиец не понимал ни слова на греческом, официальном языке тех широт и той эпохи. Шли недели, и постепенно моряк начинал понимать язык своих спасителей. В знак благодарности за свое спасение он согласился указать им морской путь в Индию — открыть тайну, которая до сих пор была известна только финикийцам.

Царь немедленно снарядил торговую экспедицию, которую возглавил один из самых смелых мореплавателей того времени, греческий географ Евдокс Кизикский. И вот по прошествии нескольких месяцев, в 116 году до н.э., однажды утром Александрия ощутила в воздухе едва уловимый, но такой манящий аромат. Экспедиция завершилась триумфом. Весь город выбежал встречать и прославлять путешественников. С нетерпением жители Александрии всматривались в горизонт: корабль Евдокса возвращался с грузом удивительных историй, драгоценных камней, шафрана, имбиря, гвоздики и столь желанного черного перца.

До изобретения телеграфа, телефонной связи, интернета, фейсбука [62] и твиттера мировые коммуникации и связь на больших расстояниях осуществлялись при помощи запахов. Далекие друг от друга культуры и общества соединяла торговля дорогими товарами: драгоценными камнями и тканями, духами и ароматическими эссенциями. Связи устанавливались не по оптико-волоконным проводам, а по торговым путям: пути благовоний, шелка и специй. Многие века по этим душистым дорогам ходили караваны и купцы, которые совершали длительные, опасные и дорогостоящие путешествия, чтобы возить из одной страны в другую самые экзотические и желанные продукты своего времени. С каждым вьючным мешком или сундуком, едущим по земле или по воде, перевозились не только товары для обмена. Из рук в руки и из уст в уста передавались невероятные истории о чужеземных городах и народах, новые идеи, образы и концепции, распространяемые путешественниками, торговцами и паломниками. Первые межкультурные контакты произошли благодаря запахам. Далекие и экзотические ароматы связали между собой Китайскую и Римскую империи, которые до этого момента росли и развивались параллельно, полагая себя не только центром мира, но и отдельной вселенной.

Самыми оживленными были пути мирры и ладана, ведшие вглубь Аравии; Шелковый путь, связавший Италию с Северным Китаем; и Дорога специй, которая доходила до Сомали, Индии и Цейлона (Шри-Ланки). Торговые пути, подобно центральной нервной системе невидимого мира, который начал появляться за три тысячи лет до нашей эры, связали Европу, Азию и Африку, восток и запад, север и юг.

Как заметил британский историк Уильям Вудторп Тарн, торговля ладаном была не только торговлей, но и своего рода религией. В Античности не существовало ни одного культа, ритуалы которого могли обходиться без ароматной смолы. Торговля и перевозка благовоний на Аравийском полуострове была сосредоточена в руках правящих династий местных племен. Сабеи (сабейцы) и минеи (маинцы) везли караванами товары из мест их производства в городе Аден (современный Йемен), где, как считается, до III века находилось Сабейское царство. Оттуда олибанум (основной вид ладана в античном мире) и мирру на верблюдах везли на север Аравийского полуострова: вверх по песчаным дюнам, поднимаясь более чем на триста метров и преодолевая знойную и опасную пустыню Руб-эль-Хали, оставляя за собой ароматный след на тропке вдоль берега Красного моря.

Согласно Плинию Старшему, Путь благовоний (Ладанный путь) состоял из шестидесяти пяти перегонов. Он также пишет, что, помимо благовоний, караваны везли золото, слоновую кость и ткани и что в регионе добычи ладана произрастало двадцать пять видов деревьев, дающих драгоценную ароматную смолу. Чтобы пройти весь путь, требовалось шестьдесят два дня. Доходы торговцев были высокими, но и риски немалыми: песчаные бури, воры и разбойники. Для защиты от подобных опасностей вдоль пути стало появляться множество крепостей. Один из участков находился под контролем племени набатеев, столицей царства которых была знаменитая Петра (в современной Иордании). Петра служила ключевым транспортным узлом распределения товаров, оттуда они направлялись в Сирию, Финикию, Египет, Персию и дальше в Китай. В Китае ладан знали под названием «персидский продукт» (Po-ssu). Его использовали для определения времени по благовонным часам, в качестве лекарства (лечебник «Бэньцао ганму» — «Компендиум лекарственных веществ» содержит советы использовать ладан для избавления от «отравленных паров в сердце и желудке»), для медитаций и для воскурения фимиама богам или духам предков. В даосизме считалось, что извлечение аромата из растения высвобождает его душу. Трансформация твердого ладана в благовонный дым означала переход от смертного физического состояния на духовный уровень.

На алтарях всех богов Римской империи, от Сирии до Британии, курились фимиамы с ладаном из Йемена. По оценкам исследователей, в период процветания Пути благовоний по нему ежегодно перевозились три тысячи тонн ароматических смол. Год за годом караваны шли по одной и той же извилистой дороге, лишь незначительно меняя маршрут, когда населенные пункты, через которые они проходили, решали поднять налоги и пошлины.

«И естественный приятный запах наполняет всю страну, потому что практически все создания, которые выделяют аромат, растут там непрерывно. Поэтому те, кто отведал уникальный аромат, считают, что они наслаждались амброзией, о который сообщают мифы, будучи не в состоянии из-за высочайшей сладости благоухания найти другое название, которое было бы уместным и достойным его. Вдоль побережья, например, растет так называемый бальзам и кассия. И повсюду внутри страны есть густые леса, в которых большие деревья дают ладан и смирну, а также коричное дерево. Для божественной вещи недостаточно силы слов, чтобы описать ощущение аромата, который доносится до ноздрей и волнует чувства каждого» [63], — писал историк Диодор Сицилийский в I веке до н.э.

Аромат, который исходил от тюков с ладаном и другими благовониями, был столь силен, что некоторые караванщики и погонщики верблюдов теряли сознание. Чтобы привести их в чувство, им подносили под нос горящую смесь битума, смолы и навоза. В течение многих веков это был единственный метод лечения тех, кто страдал от так называемой болезни благовоний.

Города, расположенные вдоль знаменитых торговых путей, такие как Халуза, Мамшит, Авдат и Шивта, богатели и процветали благодаря тому, что обслуживали караванщиков и пользовались статусом международных центров торговли. Пальмира и Петра, находящиеся по краям Сирийской пустыни, стали важными центрами культуры и искусства, где путешественники из самых разных стран могли остановиться после многодневных или многомесячных переходов. Торговые пути служили настоящими магистралями античного мира, по которым перевозились не только товары, но и изобретения, религиозные идеи, художественные стили, языки, обычаи и традиции.

Торговлю благовониями контролировала династия Птолемеев, царей македонского происхождения, которые правили Египтом с момента смерти Александра Великого и до присоединения Египетского царства к Римской империи в 30 году до н.э. Был установлен налог в 25% на продажу ароматных веществ, а полученные средства пополняли царскую казну. Ладан поступал в храмы не только из так называемой Аравии Плодородной. Другим регионом, где добывали сырье для благовоний, было северное побережье Сомали, простиравшееся до конца Африканского рога и известное как Ароматная земля. Считается, что именно там находилась легендарная Земля Пунт, куда отправилась экспедиция женщины-фараона Хатшепсут в 1492 году до н.э. Туда шли за миррой, кассией и другими благовониями.

Именно после захвата и присоединения Египта в Римской империи начался настоящий расцвет. Рим получил в свое распоряжение не только пшеницу — важнейший продукт, с помощью которого он мог теперь накормить семьдесят миллионов жителей империи, но и торговые пути, соединившие его с Красным морем, Персидским заливом и Индийским океаном. Греческий историк Страбон писал, что всего несколько лет спустя после того, как Египет превратился в провинцию империи, сто двадцать римских судов каждый год направлялись в Индию из порта Миос-Хормос в Красном море.

Именно тогда римская аристократия узнала, что такое восточная роскошь: специи, благовония, шелк и рабы. По мнению Цицерона, Азия была источником несметных богатств, землей легендарных урожаев, местом невероятного разнообразия товаров и огромных объемов торговли. Античные цивилизации смотрели на восток с бо́льшим интересом, чем на запад. Греки обращали свой взор на Трою, Малую Азию и Персию. Александру Македонскому и в голову не приходило направиться на запад — покорять Италию, Испанию и континентальную Европу.

В I веке н.э. император Август пожелал узнать, что находится по другую сторону от новой восточной границы империи. Он направил экспедиции в Персидский залив, чтобы изучить пути, ведущие через Персию в Центральную Азию. Одним из немногих дошедших до нас свидетельств этого исследования является работа «Парфянские станции» (Stathmoi Parthikoi), подробное географическое описание Парфянского царства, расположенного на северо-востоке современного Ирана. В греко-римском мире Китай и китайцев называли Серес: от китайского названия шелка — си.

Стремление познавать мир не давало покоя также и жителям другого конца земли. Китайская династия Хань проводила политику экспансии и с каждым годом проявляла все больший интерес к тому, что находится в дальних уголках света. В 97 году полководец Бань Чао с семидесятитысячной армией совершил несколько экспедиций и достиг берегов Каспия. Оттуда он отправил одного из своих воинов по имени Гань Ин на запад с миссией разузнать хоть что-то о расположенной там большой империи, которую китайцы называли Лицзян или Дацинь, что буквально означает «Великая Цинь» и отражает уважение к римской цивилизации, расценивавшейся как «второй Китай» в западной части мира.

Считается, что Гань Ин так и не добрался до города на семи холмах, но по дороге ему удалось пообщаться с римскими торговцами. Так что вернулся он не с пустыми руками, а с большим количеством информации, почерпнутой из слухов. В книге «Хоу Хань Шу» («История империи Поздняя Хань») приводятся его свидетельства: «Территория [Рима] простирается на несколько тысяч ли. Здесь насчитывается более четырехсот городов, обнесенных стенами. Там растут сосны, кипарисы и другие растения. Люди этой страны высокие, с правильными чертами. У них есть традиция удивительного колдовства, люди могут выпускать огонь изо рта и с необычайным мастерством жонглировать двенадцатью шарами. Они смешивают самые разные благовония. В недрах там много золота, серебра и драгоценных камней. Их цари давно искали случая направить посланцев в Китай, но ань-си (парфяне), желая одни торговать шелковыми тканями, не пропускали дациньцев (римлян) через свои пределы».

Своим названием Великий шелковый путь обязан немецкому географу и путешественнику Фердинанду фон Рихтгофену. На научной конференции в 1877 году он обозначил этим термином торговые пути между Европой и Азией. На самом деле фон Рихтгофен использовал термин «шелковые пути» (Seidenstraßen) во множественном числе — ведь дорог было несколько. Как пишет исследовательница Сьюзан Уитфилд, «Шелковый путь состоял не из одного маршрута, а из нескольких, и торговля на нем шла не только шелком». Речь, скорее, о целой сети дорог и переходов, которые начали появляться с 130 года до н.э. Столица Китая Чанъань, что означает «Долгий мир», служила отправным пунктом этой разветвленной нервной системы, посредством которой соединялись между собой народы и культуры. Это была та ось, вокруг которой мир вращался на протяжении многих веков.

Китайские товары попадали в Грецию с V века до н.э. Торговля стала еще более оживленной в II веке до н.э., когда император Ву решил искать союзников в борьбе с кочевыми племенами сюнну (хунну), угрожавшими ему с севера от Великой стены. Чтобы усилить обороноспособность и закупить лошадей, он решил использовать шелк, который внутри Китая и так уже служил аналогом валюты. Впрочем, эта тонкая ткань из натурального волокна, секрет производства которой китайцы хранили веками, была не единственным предметом роскоши, доставляемым из Китая по извилистым дорогам с востока на запад и с юга на север. Караваны из верблюдов, лошадей, буйволов и ослов везли бумагу, порох, хлопок, ковры, рабов, нефрит, лазурит, птичьи перья, металлы (серебро, железо, свинец, олово и золото), шафран, коричник, чай, морковь, огурцы, гранаты и цейлонскую корицу, оставляя за собой ароматный след.

Товары перевозили на тысячи километров в обоих направлениях, преодолевая палящий зной широких иранских пустынь, ледники Гиндукуша и многочисленные горные цепи и равнины Афганистана и Пакистана. Торговцы не склонны были перемещаться на большие расстояния. Они предпочитали доставить товар из своего города в ближайший и продать его там. Дальше в путь отправлялись уже местные купцы. Так, проходя через множество рук, товар достигал места назначения. Главным китайским таможенным пунктом Великого шелкового пути служил оазис Дуньхуан, где солдаты тщательно досматривали все грузы, чтобы удостовериться, что никто не пытается контрабандой вывезти живых гусениц тутового шелкопряда (Bombyx mori) или их коконы за пределы империи. Разглашение секрета производства шелка каралось смертной казнью.

В Риме, где долгое время верили, что нити шелка произрастают на особых деревьях, название этой легчайшей и приятной на ощупь ткани было синонимом роскоши для одних и признаком упадка и безнравственности для других. Император Август считал, что шелковые ткани подталкивают к аморальному поведению, а его приемный сын Тиберий запретил носить одежду из шелка мужчинам.

Однако интерес Рима к дальнему Востоку был мимолетным: скорее, империя очень пристально наблюдала за Персией — сердцем мира, перекрестком между Востоком и Западом, регионом, к которому многие современные историки, увы, повернулись спиной. «Для понимания прошлого и настоящего важно рассматривать не отдельные направления (Восток или Запад), а регион, который их объединяет, — утверждает британский историк Питер Франкопан. — Центральная Азия — это истинный перекресток цивилизаций. Именно здесь зародились мировые религии. Это то самое место, где иудаизм, христианство, ислам, буддизм и индуизм буквально “терлись боками”. Это котел, в котором готовилось варево из различных языковых групп — индоевропейские, семитские и сино-тибетские языки можно было услышать наряду с алтайскими, тюркскими и кавказскими. Это место, где создавались и разрушались целые империи, где столкновение различных культур и соперников влияло на судьбы народов на тысячи миль вокруг» [64].

Массовые передвижения по Великому шелковому пути людей, товаров и идей, которые заимствовались, а затем адаптировались каждой империей под свои условия, способствовали развитию феномена «перекрестного культурного опыления», значение которого до сих пор не понято и не оценено в полной мере. Мир переживал процесс глобализации и расширения, не только географического, но и культурного. Любопытство и торговля приводили к распространению новых вкусов и ароматов на огромной территории от Средиземного до Восточно-Китайского моря. Кроме того, они служили источником множества любопытных историй.

«Это удивительно, что употребление его настолько понравилось: у него нет никакой привлекательности ни плода, ни ягоды. Они понравились одной только горечью — и за ней отправляются к индам! То и другое у своих народов — лесное, и все же покупается по весу, как золото или серебро» [65]. Римский историк Плиний Старший в I веке н.э. недоумевал, какими такими особыми качествами обладает так называемый король специй — черный перец.

Уже в V веке до н.э. Гиппократ упоминал, что перец благотворно влияет на желудок, повышает аппетит, способствует чиханию и даже является афродизиаком. Древние медики использовали его для понижения жара, лечения холеры, геморроя и болезней печени.

Ароматные плоды перца родом из Индии. Во многих языках его название происходит от латинского pigmentum — «пигмент, краситель» [66]. Это растение распространилось по Индонезии и Малайзии около 600 года до н.э. «На протяжении тысячелетий это был самый востребованный и желанный деликатес, — утверждает итальянский ученый Франческо Антинуччи, — специя, не имеющая никакой питательной ценности. Она служила исключительно для того, чтоб наделить покупателя статусом богатого человека, который мог позволить себе то, чего не могли другие. Перец был показателем богатства, власти, социального положения».

Египтяне знали перец с древнейших времен. Есть свидетельства, что в 2600 году до н.э. в состав пищи рабов, занятых на строительстве пирамид Хеопса, входили азиатские специи. В носовых пазухах фараона Рамзеса II (XIII век до н.э.) были также обнаружены частички черного перца из региона Малабар на юго-западе Индии, вероятно, перец был вложен туда бальзамировщиками.

Эта специя была самой желанной и очень труднодоступной, цены на нее достигали заоблачных высот. Путь перца начинался в порту Музирис, современный штат Керала, на юго-востоке Индии — в регионе, где эту пряность выращивали начиная со второго тысячелетия до н.э. В Музирис стекались все тюки, наполненные так называемым черным золотом, привозимые из разных концов Коттонары [67], места производства специи. Тем, кто осмеливался отправиться за перцем в столь далекие земли, он доставался по самой низкой цене и в большом количестве.

По пути цена увеличивалась почти в десять раз, поэтому доходы компенсировали риск. Перец не только наполнял вкусом и ароматом пищу богачей и власть имущих. Он и сам был приправлен историями о невероятных приключениях тысяч торговцев и путешественников, которые им пришлось испытать на своем пути к вожделенной пряности. Они пересекали пустыни, горы, равнины и широкие моря, сражались с пиратами, тайфунами и опасными болезнями.

Крошечные зернышки — высушенные плоды растения под названием Piper nigrum — продавали поштучно. Кроме того, иногда они сами могли служить эквивалентом денег. В греко-римскую эпоху цена перца была так высока, что раб мог купить свою свободу всего лишь за 500 граммов этой специи. Небольшой мешочек стоил столько, сколько обычный человек зарабатывал за всю свою жизнь.

По мнению историка Фредерика Розенгартена, римляне были самыми экстравагантными любителями ароматов в истории человечества. Они составляли немыслимые сочетания пряностей для приправы своих блюд и вин и создания духов. Состоятельные римляне спали на подушках, наполненных шафраном, который, как считалось, помогал от похмелья. Кроме того, как утверждает испанская исследовательница Анхелес Диас Симон в книге «Рецепты с историей» (Recetas con historia), в римской кухне использовалось большое количество специй и приправ, которые стоили едокам целые состояния. Некоторые пряности были настоящими сокровищами: тмин из Эфиопии, анис из Египта и с Крита, шафран из Киликии (Армения), горчичные зерна из Северной Африки и драгоценный черный перец из Индии. В 408 году, осадив Рим, король вестготов Аларих потребовал от города выкуп в размере 2500 килограммов перца, и, вне всякого сомнения, униженные римляне его заплатили.

Около V века Александрия потеряла свое значение в качестве главного рынка мира, уступив место Венеции, которая очень скоро стала ее достойной преемницей в торговле предметами роскоши с Востока. До XV века Венеция оставалась самым богатым городом Европы: продажа специй в то время была наивыгоднейшим предприятием в мире, и на доходы от него было выстроено немало дворцов. С приходом племен варваров, волной мусульманских завоеваний и постоянной угрозой нападения пиратов Средиземное море превратилось в крайне опасное место.

Когда участники Крестовых походов вернулись из Святой земли, они привезли с собой не только захваченные трофеи. Во время этих кампаний, вдохновленных религиозным фанатизмом, христианские рыцари и дворяне неожиданно открыли для себя кулинарные изыски Востока: экзотические вкусы и ароматы, роскошные предметы сервировки, элегантные манеры. Состоятельные семьи средневековой Европы начали устраивать помпезные банкеты и приглашать на них гостей, чтобы поразить их своим богатством и укрепить связи.

В эпоху «Долгого Средневековья» торговля перцем и другими пряностями почти полностью сосредоточилась в руках арабов, контролировавших наземные и морские пути в Индию, где они приобретали специи, которые затем доставляли в средиземноморские порты. Там ароматный товар перекупали венецианские и генуэзские торговцы, которые развозили их по Европе.

Завоевание Константинополя турками в 1453 году означало, что отныне мореплавателям придется искать новые морские пути. Торговать желали всё больше людей, а венецианская монополия в этой сфере вызывала неприятие. В те времена предпринять экспедицию к неизведанному означало, по сути, отправиться в земли далекие, но точно установленные, где можно приобрести особенные товары, продажа которых на родине обеспечивала большую прибыль. Открытия чего-то действительно нового совершались либо по воле случая, либо в результате ошибки.

В некотором смысле именно специи, такие как черный перец, стали движущей силой эпохи Великих географических открытий и расширения известного Европе обитаемого мира. Торговля ароматными пряностями выглядела для сильных мира сего настолько привлекательно, что португальские и испанские короли в XV и XVI веках были готовы финансировать рискованные авантюры, снаряжая грандиозные экспедиции в поисках новых путей в Индию, так как уже известные веками контролировались мусульманами и итальянцами.

Эта одержимость ароматными субстанциями и, разумеется, перспективой разбогатеть на них в конце концов послужила толчком для путешественников к неизведанному, которые осмелились бросить вызов древним мифам, целью которых было остановить безумцев, поддавшихся любопытству и желающих рискнуть пересечь границу Mare Incognitum («Неизвестного моря»). Уже во II веке Птолемей — великий корифей географии, единственный, кто пользовался авторитетом в Средние века, — постановил, что Атлантический океан — это бесконечная водная пустыня, переплыть которую невозможно. Согласно легендам, протяженность этого внушающего ужас моря, полного чудовищ, настолько велика, что по нему даже можно добраться до страны мертвых.

Португальские мореплаватели, испанские авантюристы, венецианские торговцы, искатели сокровищ всех мастей — все они были одержимы специями. Их завораживали ароматы: этим людям было достаточно почуять аромат мускатного ореха, горстки черного перца, пары горчичных зерен, щепотки имбиря или корицы, чтобы решиться пересечь океан, не зная, удастся ли им вернуться домой. Пряности были не просто приправой к пище, они позволяли ощутить вкус рая среди мира, погрязшего в нечистотах.

Генуэзец Христофор Колумб был одним из тех, кто испытал на себе это гипнотическое влияние. В поисках нового и свободного от пошлин морского пути к восточным пряностям он снарядил свою экспедицию на запад, когда ему было уже сорок лет и он был вдовцом. С Колумбом отправились восемьдесят восемь человек. Они не искали новый мир, а хотели найти дорогу к старому. После своего первого плавания Колумб полагал, что достиг острова Сипанго (так европейцы называли Японию), который, согласно его разумению, был «родиной всех специй мира и всех драгоценных камней». На самом же деле речь шла о Кубе.

Португалец Васко да Гама выбрал для своей экспедиции другое направление — южное, и его выбор оправдался. 20 мая 1498 года он достиг Индийского субконтинента, став первым европейцем, которому удалось обогнуть африканский берег. Согласно легенде, покидая Индию, он осмелился спросить монарха Кералы, заморина [68] Каликуты, может ли увезти с собой росток перца, чтобы посадить его в Европе. Придворные пришли в негодование, однако заморин остался невозмутим, ответив: «Ты можешь взять с собой наш перец, но ты никогда не сможешь увезти наши дожди».

С того момента Португалия стала первой в мире межконтинентальной империей. Пока Испания с энтузиазмом вывозила из Америки золото и серебро, параллельно истребляя местное население, португальцы монополизировали торговлю пряностями и больше ста лет позиционировали себя как колониальная и морская империя. С 1500 по 1511 год Португалия отправила в Индию двенадцать экспедиций, по одной в год. Количество перца, ввозимого в Лиссабон, постоянно росло. Это не могло не сказаться на ценах. Впервые в истории они внезапно начали снижаться: в 1502 году цена мешка перца упала с 80 дукатов до 40, в 1504-м он торговался уже по 34 дуката, а еще чуть позже — примерно по 22.

За первую половину XVII века черный перец лишился своего привилегированного положения, которое занимал на протяжении более полутора тысяч лет. Причина была проста: если какой-то товар доступен всем слоям населения, он уже не может быть показателем высокого социального статуса и исключительности. Так перец оказался изгнанным из рая. Он был свергнут с трона царства специй — и уступил в XVIII веке свой престол упоительному аромату и соблазнительному вкусу чая, кофе и шоколада.

Его цикл в качестве атрибута роскоши завершился: из драгоценного и вожделенного продукта, движущей силы мировой экономики и вдохновителя великих открытий он превратился в обычную приправу, которая найдется на любой кухне.

Португальцы быстро обнаружили, что самые ценные виды специй добывались не только в самой Индии, но и еще дальше. Например, коричный рай находился на острове Цейлон (Шри-Ланка) и на востоке территории современной Индонезии, в особенности на Молуккских островах (Малакка) — архипелаге из более чем 1000 островов, который в те времена носил заслуженное название «Острова пряностей», будучи мировым центром производства гвоздики, мускатного ореха и булавы. «Кто владеет Малаккой, тот держит за горло Венецию», — писал португальский мореплаватель Дуарте Барбоза.

Ароматные сокровища, экспортируемые португальцами, вызывали у маленького государства Нидерланды приступы зависти. В 1602 году голландские коммерсанты объединились и создали первую в мире мультинациональную корпорацию — Нидерландскую Ост-Индскую компанию. Буквально за пару десятилетий эта торговая компания вытеснила португальцев с различных территорий и получила полное господство в торговле самыми ценными товарами.

Мир в очередной раз претерпевал глобальные изменения. Ароматические вещества из Аравии имели огромное значение для религиозной жизни Римской империи, но, когда христианство вытеснило все прочие культы, потребность в олибануме сошла на нет, и торговля ладаном рухнула, унося за собой экономику Йемена и всего Пути благовоний, который и так уже постепенно приходил в упадок в связи с тем, что перевозки на морских судах становились эффективнее, чем пешие караваны.

Древний Шелковый путь тоже оказался заброшен около XIII века. Например, шестнадцатилетний венецианский коммерсант по имени Марко Поло в свое время совершил пешее путешествие во дворец Хубилай-хана на территории современного Пекина. Но когда двадцать четыре года спустя он решил вернуться на родину, то сделал это уже на корабле. Со временем великие торговые пути, которые некогда соединяли Европу с остальным известным ей миром, превратились в дороги для крыс, блох и черной чумы.

Морской транспорт был быстрее, дешевле и надежней. Это ускорило закат того, что некогда играло роль подлинного хребта мира. Целые города оказались заброшены. Сегодня от них остались только легенды, погребенные под песком руины, ароматные окаменелости и забытые воспоминания о далекой эпохе.

[62]. Деятельность Meta Platforms Inc. (в том числе по реализации соцсетей Facebook и Instagram) запрещена в Российской Федерации как экстремистская.

[61]. Перевод А. Сергеева.

[68]. Заморин — титул правителей Каликута, средневекового государства на юге Индии (современный штат Керала).

[67]. Современный город Кочин (Индия).

[66]. Исп. pimienta, порт. pimenta.

[65]. Плиний Старший. Естественная история.

[64]. Перевод В. Шаршуковой.

[63]. Перевод О. Цыбенко.