Приехав в Данбери месяц назад, Лиза первым делом арендовала маленький синий «Воксхолл», чтобы поездить по окрестностям и изучить город. Обычно она ставила на пассажирское сиденье переноску с Вискерсом и приоткрывала ее, чтобы кот мог высунуть голову. Запасшись перекусом – сэндвичами с яйцом, пирогом с копченой свининой, бутылкой лимонада и баночкой консервов «Пет Делишес», – парочка отправлялась в путь. Вискерс быстро привык к поездкам: вскоре он уже спокойно устраивался на переднем сиденье без переноски и эти путешествия нравились ему все больше. Наверное, поэтому сейчас он так недовольно и жалобно мяукал с заднего сиденья, сидя в приоткрытом рюкзачке рядом с корзинкой для отдыха на природе. Пикник не планировался, но, решив, что путь не близкий, Лиза взяла с собой обед.

На переднем сиденье в неудобной позе скрючился Лео.

– «Воксхолл Корса»… – бурчал он, – с моим ростом это все равно, что залезть в банку из-под сардин!

Лео действительно был высоким, но при этом не казался нескладным, как это обычно бывало у мужчин его роста. Лиза молчала и с улыбкой гнала машину вдоль фермерских полей и живописных холмов, заросших вереском и полевицей.

– Думаешь, Бренди станет нам помогать? – в очередной раз спросила она, заметно нервничая перед встречей с важным, на ее взгляд, свидетелем. Лео был равнодушен – он пребывал в полной уверенности, что девушка с портрета не имеет отношения к пропаже Уэсли Уэйнрайта. Зевнув и закинув руки за голову, насколько это вообще было возможно в тесном салоне, он ответил:

– Сет сказал, у нее съемки клипа в центре города. Думаю, найти площадку не будет проблемой. Но сначала надо заглянуть в ее студию – вдруг застанем.

– Как он вообще понял о ком речь?

– Узнал по сердечку на щеке.

Еще загадочный Сет сообщил, что Бренди Уотерхаус является не просто тусовщицей и модной штучкой, а крутым дизайнером одежды, специализирующимся на карнавальных костюмах и нарядах для съемок и фотосессий. У девушки была своя мастерская в Глостере и карьера, которая сейчас активно шла в гору, после того как один популярный рэпер использовал ее костюмы в своем клипе. Лео с Лизой даже нашли этот ролик в сети: он прыгал по машинам на фоне горящего здания, а рядом танцевали длинноногие модели в фантасмагорических образах красных оленей.

– Понятия не имею, что символизируют эти олени, и зачем они вообще нужны – сказал Лео. – Но, надо признать, костюмы классные.

Лиза согласилась – работа дизайнера действительно впечатляла. Узнав от Сета адрес студии Бренди, друзья решили наведаться к ней с расспросами. Ради такого Лео даже поменялся сменами с другим барменом.

– Тебя просто заинтересовала красотка, – уколола его Лиза.

– Меня, как фотографа, заинтересовал талантливый дизайнер, – ответил Лео тоном, в котором чувствовалась насмешливая снисходительность. – Но мне нравится, что ты не скрываешь свою ревность.

– Малыш, – строго заметила Лиза, – отвечу тебе словами Терри Джонса.

Она понизила голос и пробасила:

– Меня интересует только дело. А беспокоит лишь то, что ты будешь отвлекаться на девушку и мешать.

Лео поднял ладони, словно сдаваясь:

– Допрос свидетеля полностью в ваших руках. Я буду нем, как рыба. Просто поболтаю с ней, когда ты закончишь. Вдруг у нас получится крутой фотопроект? У меня уже масса идей!

– Это как тебе угодно, – сухо ответила Лиза.

Адрес: 24, Элинор-роуд, Глостер – которым их снабдил Сет, – привел детективов-любителей на тихую узкую улицу в восточной части города. Мастерскую Бренди они узнали сразу – в ее широком панорамном окне были выставлены необычные манекены: синие, скрюченные бесполые фигуры, одетые в причудливые костюмы из кружева, меха и искусственных цветов. Это было эпатажно и безрассудно, но, надо признать, очень талантливо. «Уотерхаус-хаус» – значилось на скромной вывеске, оформленной так, чтобы не слишком бросаться в глаза на консервативной улочке.

– Блеск! – воскликнул Лео. – Она мне уже нравится!

– Да, только ее, похоже, здесь нет, – нахмурилась Лиза, подойдя вместе с ним к двери студии. – За окнами темно, жалюзи опущены. Наверное, съемки уже начались, но где их искать? Будем колесить по городу?

– Или будем внимательнее, – предложил Лео и вытащил сложенную записку, засунутую в щель дверного косяка.

– «Мэри, мать твою, Хэрроу, тащи свою тощую задницу и эти чертовы меховые жилеты на Грин. Если опоздаешь, клянусь, набью твоими потрохами чучело совы», – прочитали они хором.

– Грин – это, очевидно, Грин-корнер-Лейн, – сказал Лео.

– Что-то примечательное?

– Думаю, это самая узкая улочка в Глостере. Между домами буквально метра три. Арки, историческая застройка – очень атмосферно. Там постоянно что-то снимают, хотя для фотографов и операторов из-за плохого освещения работать там сущий ад. Но если нужны интересные кадры, все едут на Грин.

– Далеко?

– Пять минут.

– Поехали.

Они уже вернулись в машину, когда Лиза заметила, что Лео все еще держит записку в руке.

– Ты не хочешь оставить сообщение этой бедняжке Мэри?

Парень чертыхнулся и снова с трудом выбрался наружу, чтобы запихнуть сложенный листок обратно в дверной косяк. Вернувшись, он долго пристраивал свои длинные ноги в маленьком пространстве «Воксхолла».

– Эта растяпа все равно уже опоздала. Уверен, из нее получится отличное чучело совы.

* * *

Грин-корнер-Лейн оказалась ровно такой, как ее описывал Лео. Узкая улочка, изгибавшаяся змеей между двухэтажными старинными зданиями, заканчивалась живописной аркой, из которой открывался вид на современный офисный центр из стекла и металла. Лиза поняла, почему клипмейкеры, рекламщики и фотографы так любили это место – более подходящей локации для демонстрации связи прошлого с будущим сложно было представить.

Припарковаться пришлось за квартал – ближайшая улица была перекрыта. Втиснувшись между тусклой серой «Тойота» и покрытым дорожной пылью микроавтобусом, она вышла из автомобиля и, подхватив рюкзак с Вискерсом, надела его на плечи. Лео, кряхтя, выбрался со своего места и долго демонстративно разминал ноги.

– Я пришлю тебе счет за лечение и компенсацию морального вреда, – сказал он. – Клянусь, у меня вывихнуты все суставы.

В начале Грин-корнер-Лейн стояло несколько съемочных фургончиков и одна палатка, парусиновые стены которой надувались от мягкого июньского ветра. Вокруг, вперемешку с работниками площадки, толпились зеваки.

– Ты ее видишь? – спросила Лиза.

Лео, возвышавшийся над большинством голов, огляделся.

– Пока нет, но съемочная группа сидит дальше, под зонтиками. Узнаю режиссера – это Бен Сеймур. Старина Бен снимает только рекламу, но в этом деле ему нет равных.

– Знаешь его?

– Нас представляли друг другу, но он наверняка меня не помнит. Бен совершенно не запоминает лица. Удивлюсь, если он узнает свою жену, когда приходит домой.

– Давай протиснемся ближе, – попросила Лиза.

Лео без лишних слов начал прокладывать путь в первые ряды через толпу зрителей. Писательница пристроилась к нему в кильватер. Люди были недовольны, бурчали, но перед напором высокой, плечистой фигуры бармена-фотографа отступали и раздвигались. Так, друг за другом, Лиза и Лео добрались к той части Грин-корнер-Лейн, где на импровизированной съемочной площадке, обставленной камерами и осветительными приборами, прыгало несколько танцоров, одетых в такие яркие костюмы, что на фоне сдержанной старинной архитектуры они казались галлюцинацией. На ногах у них была неоновая обувь на абсолютно нереальной платформе – в такой Лиза не то что танцевать, а, пожалуй, и просто стоять бы не смогла. Перед танцорами замерла низенькая старушка в нарочито скромном наряде и нервно оглядывалась по сторонам. Лиза подумала, что бедняжка случайно забрела на площадку, но тут режиссер заговорил в громкоговоритель:

– Сьюзан, пройдитесь еще раз перед артистами. В последнем дубле у вас недостаточно недовольное лицо. Будьте чуточку злее. Вы переходите дорогу, а тут эта шпана прыгает под громкую музыку. Джеймс, возьми ее лицо крупнее! Сьюзан, вы должны буквально скорчиться от отвращения.

Сьюзан сделала несколько движений губами и сморщила нос.

– Уже лучше, – отреагировал режиссер. – Но попробуйте еще – пока кажется, что на улице просто воняет.

– Ну что, ты видишь ее? – прошептала Лиза.

– Нет, – ответил Лео. Он, поглощенный происходящим на площадке, похоже, и не пытался найти Бренди. – Смотри, сейчас они будут снимать еще один дубль.

Режиссер отдал еще пару команд, и заиграла динамичная музыка. Седоватый стройный мужчина в черной водолазке и щегольских брюках-клеш, который до этого момента просто стоял рядом с режиссерским креслом, обхватив себя за плечи, при первых аккордах подался вперед – и тут же начал повторять движения танцоров, иногда выкрикивая замечания.

– Хореограф, – пояснил Лео, хотя Лиза и так это поняла.

– Одновременно! В этом месте должен быть полный синхрон! – выкрикивал режиссер. – Стеф, детка! Ты отстаешь!

Стеф, высокая блондинка со звездочкой над бровью, действительно отставшая от остальной группы и позже всех сделавшая эффектный мах ногой, вдруг потеряла равновесие и, как сломанная кукла, рухнула на булыжную мостовую.

Раздался крик.

– Стоп! – заорал режиссер, вскакивая с места. Все кинулись на помощь бедняжке, но, как выяснилось, кричала вовсе не Стеф.

– О нет! Юбка! Юбка… Не дайте бусинкам разлететься!

Откуда-то сбоку, из толпы, выскочила девушка в джинсах и полупрозрачном топе с неоново-зелеными перьями, в которой Лиза и Лео без колебаний узнали Бренди Уотерхаус. На ее лице по-прежнему красовалось нарисованное сердечко. Дизайнер бросилась к упавшей девушке, расталкивая всех острыми локтями, и, опустившись рядом с ней на мостовую, начала судорожно собирать крупные розовые бусины.

– Боже мой… Боже! Я пришивала их две недели! – рявкнула она на Стеф.

Та поморщилась:

– Мне же больно!

Стеф в четыре руки подняли на ноги, и с ее юбки слетело еще несколько бусин. Бренди взвыла.

– Ты можешь продолжать? – одновременно спросили режиссер и хореограф.

– Наверное, – неуверенно ответила Стеф, потирая ушибленное бедро. Она сделала пару шагов и попробовала выполнить мах.

– Брен, детка, сколько времени тебе понадобится, чтобы привести в порядок ее костюм?

Бренди гневно глянула на режиссера.

– Вечность!

Бен Сеймур закатил глаза:

– Да чтоб тебя, Бренди. Не будь дурой. Мне не нужно, чтобы все было идеально, бусинка к бусинке. Просто подлатай так, чтобы это не бросалось в глаза! У меня нет вечности, чтобы снять ролик. И у тебя ее нет: Сидней ждет. Шевелись!

Бренди позеленела от злости, но не ответила. Вместо этого она сквозь зубы велела Стеф снять юбку и огляделась.

– Одной не хватает.

– Вот! – Лиз выскочила вперед и подхватила с мостовой еще одну бусину, застрявшую между булыжниками. – Давайте я помогу.

– Спасибо, – буркнула Бренди, ссыпая ей в подставленные ладошки остальные бусины. – Не растеряйте. Идите за мной.

Лиза кивнула и заметила, как Лео показал ей два больших пальца – мол, молодец, сориентировалась!

Бренди поднялась с мостовой, выхватила из рук Стеф пышную юбку и направилась в сторону одного из вагончиков, стоящих неподалеку. Внутрь она заходить не стала – только вынесла на улицу складной стул и большую сумку-органайзер с принадлежностями для рукоделия.

– Где же эта дура Хэрроу? – Бренди повертела головой, ожидая, что несчастная Мэри появится из толпы. Но той, судя по всему, все же предстояло стать наполнителем для чучела совы.

– Окей, – дизайнер уселась на стул, распластав на коленях юбку, и обратилась к Лизе, – будете подавать мне по одной и одновременно держать ткань, – она сунула Лизе в ладонь край синтетического полотна:

– Натяните вот так. И не дергайте.

Сначала Лиза не могла понять, как можно так переживать по поводу несчастных бусин, которых, возможно, и в кадре-то видно не будет. Но внезапно прониклась моментом и стала сосредоточенно помогать Бренди. Одновременно она пыталась придумать, как завести разговор об Уэсли, чтобы Бренди не разозлилась и не подумала набить ею еще какую-нибудь птицу. В конце концов она решила подождать, пока девушка закончит свою ответственную работу.

В этот момент рядом материализовался Лео:

– Вот вы где! – объявил он, словно искал их обеих. Бренди даже не посмотрела на него, все ее внимание было приковано к иголке в руках.

– Бусину! – скомандовала она. – И не забывайте натягивать, а то получится черт знает что.

Лиза подчинилась, потянув край юбки сильнее.

– Я все пропустил? Ты уже спросила мисс Уотерхаус об Уэсли? – неожиданно брякнул Лео. Очевидно, он решил пропустить дурацкие расспросы и сразу перейти к обсуждению возможного сотрудничества.

Бренди опустила иголку и выпучила глаза:

– Что за черт? О чем говорит этот долговязый дятел?

Лиза готова была убить бармена.

– Я хотела чуть позже, – смутилась она под сверлящим взглядом девушки. – Давайте сначала закончим чинить юбку.

– Нет уж! Выкладывайте, что вам обоим нужно? Кто вы, нахрен, такие вообще? – потребовала Бренди.

– Мы… мы друзья Уэсли Уэйнрайта, – соврала Лиза. Эту легенду они с Лео придумали заранее. – Он пропал, и мы хотели узнать, может быть, вам что-нибудь известно об этом?

Бренди молчала, ошарашенно переводя взгляд с Лизы на Лео.

– Мы понимаем, что последний раз вы виделись достаточно давно, но в настоящее время полиция опрашивает всех, кто его знал. Ваше имя всплыло, когда миссис Уэйнрайт говорила о людях, позировавших ее мужу, – Лиза намеренно сказала «людях», а не «девушках», чтобы не прозвучало скабрезно, но, судя по тому, как Бренди покраснела, восприняла она это именно так. Лео и Лиза молчали, ожидая реакции.

– Уэсли пропал? – наконец выдавила Бренди, опуская юбку на колени. – В каком смысле пропал?

– Вы что, новости не смотрите? – удивился Лео. – Об этом даже «BBC» рассказывали.

– Мне некогда. Я много работаю и не слежу за новостями, – огрызнулась Бренди.

– Он исчез по дороге домой из галереи. Жена заявила о пропаже пять дней назад. Но поскольку это Уэсли, – Лиза неловко хихикнула, – ну, вы же знаете Уэсли… В общем, пока основная версия – он просто уехал, никому не сказав. Вы не знаете, где он?

– Боже мой… – Бренди явно пребывала в шоке, и в душе Лизы затеплилась надежда. Случайная модель, позировавшая Уэсу три года назад, так бы не разволновалась. Наверное… Предчувствие ее не обмануло. Вернее, Вискерса. Он знал, на какую картину обратить внимание.

– Так вы не знаете, где Уэсли? – повторила Лиза.

– Нет, – медленно ответила Бренди, поднимаясь со стула, словно во сне. – Какого черта…

– Брен! Долго еще? Все ждут! – растрепанная и раскрасневшаяся девушка отделилась от съемочной группы. Похоже, ассистентка режиссера. Она подбежала к Бренди, и та безвольно отдала ей юбку, хотя половина бусин еще не была пришита. Помощница тут же рванула обратно на площадку.

– Слушайте, – дизайнер наконец взяла себя в руки. – Понятия не имею, кто вы такие, но…

– Мы друзья Уэсли, я же сказала.

– У Уэсли весь мир – друзья. Каждая собака от Глостера до Йорка может сказать, что она его друг. Неважно. Я ничего не знаю о его исчезновении, и как вы правильно заметили, последний раз мы с Уэсом встречались очень давно.

– Между вами что-то было, так? – спросила Лиза.

– С чего вы взяли?

– В противном случае вас вряд ли бы так ошарашила эта новость.

Бренди промолчала.

– Послушайте, мы просто хотим его найти. Мы помогаем полиции. Считайте нас волонтерами.

– Откуда мне знать, что вы не… – Бренди запнулась.

– Мы не действуем от имени его жены, – продолжил за нее Лео, сразу же поняв природу ее опасений.

На площадке громко заиграла музыка. Режиссер отдал команду снимать следующий дубль.

– Мне нужно идти, – сказала Бренди.

– Просто скажите. У вас есть хоть какие-то догадки, где он может быть?

– Нет! Боже мой… Я не знаю. Я давно его не видела.

– Но вы можете нам о нем рассказать?

– А я должна?

– Это бы нам здорово помогло.

– Кому – вам? Друзьям Уэсли? – Бренди насмешливо скривилась. – Вы не очень-то похожи на его друзей, если честно. Скорее на парочку любопытных журналюг.

– Мы не журналюги. Я живу по соседству с Уэйнрайтами, – объяснила Лиза.

– А я просто фотограф, – вставил Лео и помахал невесть откуда взявшимся фотоаппаратом. Похоже, он никуда без него не выходил.

– Помогите нам. Вы же знаете что-то об Уэсли? Любая информация может оказаться полезной.

– Вы же его друзья. Значит, осведомлены больше моего.

– Ладно, – сказала Лиз, пытаясь остановить Бренди, которая уже двинулась в сторону площадки. – Как насчет такого аргумента: если вы не поможете нам… миссис Уэйнрайт узнает о том, что вы были для ее мужа не просто моделью. Лео, как думаешь, Элеонор обрадуется этой новости?

– Думаю, она очень разозлится. Возможно, даже нагрянет сюда.

Бренди изумленно посмотрела на них обоих.

– А учитывая деньги и связи миссис Уэйнрайт, могу гарантировать, что ваша так ярко взлетевшая звезда может столь же стремительно погаснуть.

Бренди молча переводила взгляд с одного на другого, не веря своим ушам.

– Очуметь…

– Мы не станем этого делать, если вы просто с нами поговорите. Пожалуйста. Нам нужно узнать хоть что-нибудь об Уэсли. Любая деталь может быть полезной. Даже если она кажется вам незначительной.

– Ладно. Черт с вами, – сдалась Бренди. – Долбаные волонтеры-шантажисты. Поговорим, но не сейчас. Вам придется дождаться окончания съемок.

– О, мы с удовольствием понаблюдаем за процессом! – обрадовался Лео.

– Возьми мою рабочую сумку, фотограф, – велела Бренди. – А ты, – она обернулась к Лизе, – помоги с этим. Девушка открыла дверцу вагончика и вытащила наружу несколько реалистичных масок животных. Половину взяла сама, остальные вручила Лизе.

– Идем! – скомандовала она. – Моя помощница опаздывает. Поработаете вместо нее, если хотите, чтобы я помогла вам.

Лиза и Лео переглянулись. Похоже, Бренди Уотерхаус всегда находила способ оставаться в выигрышной позиции.

* * *

Недовольную старушку уже отсняли. Она сидела под зонтиком, и гримеры делали ей высокий начес и яркий макияж для следующего дубля.

– А что вы вообще снимаете? – спросил Лео.

– Это реклама энергетиков «Джазз Драйв», – объяснила Бренди. – Суть такая: старушка идет мимо танцующей молодежи, недовольная их внешним видом, – глупая молодежь и все такое – ей предлагают напиток, и старушенция меняется на глазах. Все начинает играть яркими красками, хочется танцевать вместе с ними. Слоган: «Почувствуй энергию жизни».

– А маски зачем? – спросила Лиза, разглядывая свою ношу.

– В линейке напитков несколько вкусов. На каждой баночке изображено какое-то животное. Для следующего дубля мы всех переоденем.

– Выпил энергетик и превратился в зверя, – хмыкнул Лео. – Я угадал?

– Да, логика нехитрая, – кивнула Бренди. – Сила медведя, скорость гепарда, зоркость орла.

Музыка начинала играть снова и несколько раз останавливалась – Стеф опять опаздывала с махами. Режиссер заметно нервничал, тем более что на площадку подъехал представитель бренда – высокий мужчина в неуместно строгом костюме – и что-то постоянно шептал ему между дублями. Танцоров несколько раз переставляли местами, некоторые меняли костюмы. Бренди злилась, стискивая зубы, когда артисты торопливо переодевались и в спешке срывали невидимые, искусно вшитые крючочки и пуговки. В какой-то момент на площадке появилась худенькая испуганная девушка с охапкой меховых жилетов.

– Мэри-мать-твою-Хэрроу, – прошептали друг другу Лео и Лиза. Белая от гнева Бренди выхватила у помощницы злосчастные жилеты и посмотрела на нее так, словно пыталась испепелить взглядом. Потом они вчетвером приступили к превращению танцоров в животных.

– Наконец-то! – рявкнул режиссер, наблюдая, как артистов облачают в звериные маски и мех. – Снимаем вторую часть! Все по местам. Сьюзан, детка, приготовьтесь.

Хореограф выбежал вперед, и вместе с оператором они нашли нужную точку: старушка должна была быть на первом плане, но не перекрывать танцоров. Сделали несколько дублей. Каждый раз толпа разочарованно свистела – танцы Сьюзан в новом облике выглядели слишком вялыми и не соответствовали ожиданиям. Большую часть движений за нее должен был выполнять молодой дублер, но вначале требовалось сделать несколько кадров крупным планом.

Снова заиграла музыка, от которой всем присутствующим уже стало тошно. Танцоры в очередной раз принялись исполнять свои безумные движения. Сьюзан, которая устала и хотела побыстрее закончить съемки, собралась и выдала несколько действительно энергичных танцевальных элементов.

– Отлично! – заорал режиссер. – Давай, детка! Больше огня!

«Детка», которой давно перевалило за шестьдесят, воодушевленная похвалой, еще энергичнее затряслась в своем нелепом костюме и с попугайским начесом на голове.

– Отлично! Отлично! Отлично! СТО-О-О-ОП! ОТКУДА В КАДРЕ КОТ?!

Лиза не сразу поняла, что происходит, и вместе со всеми вытянула шею, чтобы посмотреть на животное, осмелившееся выбежать на съемочную площадку. Но тут же похолодела: перед артистами, ничуть не смущаясь и все больше распушая свой роскошный хвост, вальяжно прогуливался Вискерс. Лиз резко оглянулась на переноску, которую поставила на землю, перед тем, как отправиться помогать Бренди переодевать артистов, и увидела, что она открыта и… пуста. Молнию она расстегнула, чтобы коту легче дышалось. Очевидно, ему наскучило сидеть внутри, и он, несмотря на присутствие большого количества людей, осмелился выбраться наружу, чтобы размять лапы.

– Вискерс! – позвала Лиза и выбежала вперед, чтобы забрать его. Кот попятился и юркнул между ног танцоров. Толпа смеялась и ликовала, послышались даже аплодисменты.

– У вас что, в рюкзаке был кот? – удивилась Бренди. Лео кивнул, молниеносно щелкнув фотоаппаратом. Он снял и Вискерса, и смущенную Лизу, которая отчаянно пыталась убрать кота из кадра.

– Дурдом! – прорычал Бен Сеймур и обернулся к оператору. – Он попал в кадр? Попал? Такой дубль потеряли!

Между тем Вискерс, который поймал свою минуту славы, упорно не хотел возвращаться обратно в рюкзак. Он повис на руках у Лизы, чтобы ей было тяжелее его тащить, и недовольно заорал.

Толпа зрителей и съемочная группа вновь разразились смехом.

– Извините! – прошептала режиссеру красная, как вареный рак, Лиз и добавила, обращаясь к коту. – Ты у меня составишь компанию Мэри Хэрроу!

Наконец ей удалось унести Вискерса с площадки и надеть на него шлейку, в наличии которой тот обычно не нуждался.

– Бедняга! – сочувственно сказала Бренди, глядя на то, как кот недовольно метет хвостом брусчатку. – За каким чертом вы его с собой таскаете?

– Ему дома скучно! – отрезала Лиза. Это было правдой, но объяснять свою привычку гулять с котом ей уже порядком надоело.

Съемки продолжились, но теперь зажигательными не выглядели ни Сьюзан, ни танцоры в масках. Возможно, потому что настоящее животное, появившись на сцене, своей природной энергетикой окончательно подтвердило искусственность и картонность происходящего.

– У этого кота больше харизмы, чем у всех вас вместе взятых! – орал режиссер после каждого дубля. Он непрерывно что-то обсуждал с представителем «Джазз Драйв», а затем объявил перерыв.

– Надеюсь, это ненадолго! – нахмурилась Бренди. – Скоро начнет садиться солнце, и цвета станут тусклее.

Она отмахнулась от принесенного Мэри кофе и уже хотела предложить Лео и Лизе перекусить в вагончике, как вдруг к ним подбежала помощница режиссера.

– Простите, но не могли бы вы одолжить нам вашего питомца для съемок?

– Моего Вискерса? – удивилась Лиза.

– Да.

– Вот это поворот! – засмеялся Лео. – Похоже, кто-то станет звездой рекламы!

– Пойдемте, обсудим все с нашим режиссером.

Лиза не успела опомниться, как оказалась рядом с Беном Сеймуром с Вискерсом на руках. Режиссер был небольшого роста и вблизи напоминал мудрую сову – наверное, из-за своих кустистых бровей. Он по-отечески положил ей руку на плечо и громко рявкнул:

– Ситуация такая, детка. Питер Коу, вот этот деловой джентльмен в костюме, – представитель компании, которая производит тот самый замечательный напиток, рекламу которого мы безуспешно пытаемся снять. Он посчитал – и я его полностью поддерживаю – что ваш кот в кадре выглядит убедительнее, чем эти недоумки.

Бен кивнул в сторону танцоров, которые, казалось, даже не думали обижаться. Они пересмеивались и разглядывали Лизу, держащую Вискерса. Тот был совершенно спокоен и воспринимал повышенное внимание к своей персоне как нечто само собой разумеющееся.

– Мы хотим переписать сценарий. Окей? Предварительно все выглядит так: танцоры, старушка с котом переходит улицу, и ей не нравятся эти молодые люди. Зато они нравятся коту. Он вырывается из рук пожилой женщины и присоединяется к танцорам. Остальное потом докрутим с помощью компьютерной графики. Соглашайтесь!

– Она согласна, Бен! – встрял Лео, не давая Лизе шанса отказаться.

Режиссер прищурился:

– Мы знакомы?

– Бен, старина Бен! Я Лео, фотограф. Нас знакомил Сет Милтон, – Лео умело спрятал неловкость за фамильярностью.

– Не помню. Ладно.

Режиссер тут же забыл о нем и повернулся к Бренди:

– Брен, детка, как думаешь, на кота надо что-то нацепить или сойдет в натуральном виде?

Та задумчиво побарабанила пальцами по губам.

– Сейчас что-нибудь придумаю!

* * *

Когда съемки рекламы закончились, солнце уже клонилось к горизонту. Бренди, Лео и Лиза с Вискерсом за спиной наконец добрались до студии «Уотерхаус-хаус», чтобы спокойно поговорить. Бледная как мел и испуганная как воробей Мэри Хэрроу была отпущена домой с ворохом костюмов, которые требовалось срочно отремонтировать и отгладить.

– Не вздумай завтра опоздать, – предупредила Бренди. И, когда Мэри скрылась за углом, проворчала, – все равно опоздает. Такая растяпа.

Она отперла мастерскую и вошла, на ходу снимая рабочие туфли.

– Проходите. Кофе нет, но есть холодная кола и пиво. Возьмите в холодильнике. А это положи вон на тот диван, – обратилась она к Лео. Бедняга тащил все маски и накидки и с удовольствием свалил это неоново-меховое безобразие на кожаную софу в виде гигантского бейгла. При этом он случайно задел коричневый чемодан с золотым замочком, стоящий рядом. Тот грохнулся на пол, и Лео поспешил поскорее его поднять.

– Извини.

– Да в нем ничего особенного. Я часто в разъездах, держу вещи собранными на случай внезапного путешествия. Я теперь девушка популярная, знаете ли.

Бренди включила подсветку на полу и над рабочим столом. Мастерская по периметру окрасилась в тяжелый, тускло-фиолетовый свет.

– Я словно в каком-то сне, – шепнул Лео Лизе на ухо. С этим сложно было не согласиться. Но Бренди, похоже, чувствовала себя в такой обстановке вполне комфортно. Она указала на три кресла, стоящие вокруг низенького столика.

– Падайте!

Лео достал из холодильника три колы и уселся в одно из кресел. Лиза устроилась рядом, осторожно поставив рюкзак с Вискерсом на колени, а Бренди плюхнулась напротив них, протянув руки к коту:

– Ну-ка, дай мне его… нашего лапушку, нашу пушистую звездочку.

Пришлось достать Вискерса из переноски. Лиз ревниво следила, как он с готовностью скользнул из ее рук на колени к Бренди и потерся ушастой башкой о ее плечо. На шее у него был повязан желтый бантик со стразами, который дизайнер наскоро соорудила на площадке. И этот пижон даже не думал от него избавляться, хотя обычно пытался содрать с себя даже простую шлейку.

– Все были в восторге от тебя! Да, негодник?

Вискерс и правда был в ударе. Он совершенно не боялся музыки и резких движений, бегал по площадке как по собственному дому, а в нужный момент спокойно устраивался у старушки на руках. Сьюзан была счастлива – ей больше не нужно было скакать с начесом как безумной, достаточно было появления ее недовольного лица в кадре. К концу съемок вся команда уже фотографировалась с Вискерсом, а Бен Сеймур в приступе умиления орал на всю площадку:

– Этот усатый парень станет звездой, можете мне поверить!

Лизу же сегодняшний день порядком утомил и пока что никак не приблизил ее и Лео к Уэсли Уэйнрайту. Поэтому, как только Бренди отвлеклась от кота, она перешла прямо к делу:

– Ну что, расскажете нам о вашем друге?

Бренди закатила глаза и протянула, словно сдаваясь:

– Оке-ей… Спрашивайте.

– Вы с Уэсли были любовниками?

– Ого, тихоня. С места в карьер?

Бренди прильнула к горлышку бутылки с колой и долго пила. Потом вытерла губы и вздохнула.

– Я вам сейчас признаюсь, а потом сюда прилетит эта злобная стерва, его женушка, и прощай мое симпатичное личико.

– Детка, – сказал Лео, подражая манере Бена, – ты уже призналась.

– Не поймите меня неправильно, я тоже с коготками. Но эта Элеонор – сущая ведьма. И, как вы совершенно правильно заметили, с деньгами и связями.

– Она не узнает, – пообещала Лиза.

– Три года назад у нас с Уэсли был роман.

– Это были серьезные отношения или так, легкое увлечение?

– Мы любили друг друга, – Бренди произнесла это, обращаясь скорее к коту. Ей не хотелось смотреть на Лизу и Лео. Свет над ее головой моргнул, на мгновение окрасив лицо девушки в красноватый оттенок. Лиза внезапно поняла, что сердечко на щеке Брен – не рисунок, а татуировка.

– Можете считать меня полной дурой, но я влюбилась как кошка. Мне казалось, Уэсли тоже испытывал ко мне сильные чувства. Он даже обещал уйти от Элеонор. А я верила. Обычная история, каких миллион.

– Вы расстались?

Бренди улыбнулась:

– Нам пришлось.

– Пришлось?

– Звучит, конечно, не очень… будто мы расторгли сделку. Но другими словами это не описать. Понимаете, Уэсли слишком зависел от Элеонор в материальном плане. И не смог от этого отказаться. Мужчины слабы.

– Я думала, Уэсли вполне успешен, значит, с деньгами у него не должно быть проблем, – удивилась Лиза.

– Он получил хорошее наследство от отца. Но все вложил в выставки, путешествия и открытие галереи. А что не успел использовать – спустил на ставки и развлечения. Мир полон соблазнов, как вы понимаете. Уэсли всегда был большим ребенком. Да, он зарабатывает на картинах, но всем «рулит» его жена.

– И вас это не волновало?

– Когда влюбляешься, сердце не спрашивает, подходящий это человек или нет. Если бы Уэс ушел от Элеонор, мы бы не голодали. В конце концов он очень талантлив и смог бы строить дальнейшую карьеру без ее участия. Он уже достаточно знаменит – вы и сами, думаю, это знаете.

– А Элеонор занимается его карьерой?

– Ну, нужно отдать должное этой мегере: она действительно знает, как делаются дела. Уэс полностью зависит от ее советов, а теперь, когда спустил наследство, еще и от денег. Она диктует ему, какие заказы брать, в каких выставках участвовать, где и как продавать картины, кому давать интервью. Элеонор сделала его популярным. Но талантливым он был и без нее.

– Можно нескромный вопрос? Как вы отнеслись к расставанию?

Бренди пожала плечами и сказала Вискерсу:

– Ну как отнеслась… Была в ярости. Вам бы понравилось, если бы вас бросили по такой прозаичной причине, как деньги. Даже письма ему писала.

– Бумажные? – оживилась Лиза. – Или на электронную почту?

– Да всякие. Бумажные тоже – подкидывала ему конверты. Мне хотелось, чтобы Элеонор их увидела. Тогда мной владели эмоции, и я не слишком заботилась о конфиденциальности. Мне было все равно, убьет она меня или нет. Но он всегда успевал перехватывать мои послания.

– И чем все закончилось?

– Мне просто надоело. Бренди Уотерхаус не из тех, кто бегает за мужчинами. Уэс был единственным, кого я до такой степени боялась потерять. Но потом взяла себя в руки. В конце концов, это унизительно. Я с головой ушла в работу, и с тех пор мы не виделись.

– А когда вы встречались, Уэсли не рассказывал о каких-нибудь проблемах? – спросила Лиза. – Может быть, было что-то, о чем он говорил только вам? Делился… какими-нибудь опасениями?

Бренди наконец оторвала взгляд от кота.

– Вообще-то да, но я не знаю, стоит ли к этому относиться серьезно.

При этих словах даже Лео перестал глазеть по сторонам и уставился на девушку. Лиза затаила дыхание.

– Проблемы есть у всех. У кого их нет? Конкуренты, недовольные клиенты, долги. Но к этим неурядицам Уэс всегда относился как к неизбежному злу или временному явлению. Но было кое-что, что меня серьезно раздражало. Он до одури боялся какого-то «Спасителя».

– Спасителя? В смысле, у него был религиозный страх?

– Понимаю, как это звучит, – улыбнулась Бренди, – но у меня сложилось впечатление, что он говорил не о Христе, а о вполне реальном, живом человеке. Уэс вовсе не был набожным.

– И он его боялся? В чем это выражалось?

– Он постоянно о нем говорил как одержимый: «Спаситель меня достанет… Спаситель меня точно достанет». А в результате достал меня. Знаете, когда мужчина постоянно говорит такое при вас и так переживает, поневоле начнешь дергаться. Обычно на трезвую голову Уэс о нем не вспоминал, но стоило выпить – и он снова заводил эту пластинку. А выпить он любил, – Лео при этих словах еле заметно кивнул. Уэсли был частым гостем пабов и баров Данбери.

– Но когда я пыталась расспросить подробнее, он раздражался и отмахивался: мол, не твое дело. Спрашивается: зачем тогда вообще поднимать эту тему, если не хочешь объяснять? – продолжала Бренди.

– А когда этот Спаситель появился в его жизни?

– Да не помню я. В последние дни он так часто говорил о нем, что мне казалось, нас всегда было трое в этом романе. Я предлагала ему пойти в полицию, но он отказывался. А сама я сделать этого не могла – что бы я им сказала? Что у известного художника либо завелся преследователь с дурацкой кличкой, либо у него крыша поехала?

– А жене он рассказывал?

– Понятия не имею. Возможно. В конце концов, он привык, что Элеонор решала все его проблемы.

– И у вас вообще нет предположений, кто это мог быть?

– Ни единого. Но, если Уэсли найдется, дайте знать. Можете позвонить, – она продиктовала свой номер.

* * *

Когда Лиза и Лео покинули мастерскую Бренди Уотерхаус, на Глостер уже опустился синий вечер. Вискерс, утомленный длинным и насыщенным днем, спал на заднем сиденье без задних ног и тихо похрапывал, иногда дергая кисточками на ушах. Залюбленный и зацелованный, он был единственным, кто оставался совершенно спокойным в маленьком «Воксхолл», возвращавшемся в Данбери.

– Видишь, я была права, – радовалась Лиза. Она все еще была перевозбуждена после беседы с дизайнером и даже ощущала легкую дрожь в руках. – Бренди имеет отношение к Уэсли.

– Не так уж много ты узнала, – возразил Лео, который снова ехал, почти прижав колени к ушам, и потому явно вредничал.

– Ты шутишь? Да мы в два счета нашли его любовницу, и нам есть с чего начать. Мы уже узнали больше, чем полиция.

– Ты про этого так называемого Спасителя? Думаешь, события трехлетней давности имеют отношение к исчезновению Уэйнрайта?

– Но это хотя бы что-то! Куда лучше, чем просто опрашивать его знакомых и клиентов. В конце концов, Элеонор тоже рассказывала о преследовании, да и тебе Уэсли признался, что за ним следят. Это вполне может быть один и тот же человек.

– Один преследователь ходил за Уэсом три года? – усомнился Лео.

– Ну да, больной фанат, например. А что, собственно, удалось узнать полиции? Твой знакомый что-нибудь говорил?

Лео откинулся на сидении, пытаясь найти положение, в котором ему все же удастся не сломать позвоночник в трех местах.

– Да, версия с внезапным отъездом пока буксует. Никто из знакомых и клиентов его не видел. Куда он мог подеваться – никто не знает. В больницах и морге пусто. У Уэйнрайтов две машины, но Уэс свою почти не водил. Она так и стоит в гараже. Плохо, что камер в городе не так много. На улице, где располагается галерея Уэса, она есть только на здании банка, но галерея в ее поле зрения не попадает. На автовокзале полиция отсмотрела записи и ничего не нашла. Таксистов тоже опросили – никто не подвозил его тем вечером.

– Это-то и странно.

– Почему?

– Элеонор отвозила Уэсли в галерею. Я много раз видела, как обратно он добирался на такси. Значит, в этот день что-то пошло не по плану.

– Его мог кто-нибудь подвезти, – сказал Лео. – Знакомый, попутка. Он мог пойти пешком.

– Вот и попробуй разгадай эту загадку. Хорошо, что у нас есть зацепка со Спасителем.

– Хорошо, и с чего ты начнешь? Будешь гуглить? Ходить по улицам и спрашивать, не знает ли кто-нибудь этого парня?

– Пока не знаю, но у меня хорошее предчувствие. А что ты думаешь о Бренди?

– Она классная. Мы договорились о фотосете. Я очень хочу запечатлеть парочку моделей в ее костюмах, – оживился Лео, но Лиза его перебила:

– Мне показалось, она как-то сухо рассказывала о Уэсли. Словно пыталась от нас отделаться.

– Наверное, так и есть. Поставь себя на ее место. Двое незнакомых людей шантажом вынуждают тебя говорить о человеке, с которым ты давно рассталась. И разрыв этот был явно болезненным. Ты бы тоже хотела избавиться от таких гостей.

– И все-таки мне кажется, что она что-то скрыла.

Высадив Лео у его дома (выбираясь из машины, он проклял создателя «Воксхолл» до десятого колена), Лиза вернулась к себе. В темноте Данбери казался городом из фильма ужасов – темные силуэты домов, редкие прохожие, тусклые фонари. Проезжая мимо Северн-хауса, она невольно посмотрела на его окна. Свет горел только в оранжерее. Наверное, Элеонор пыталась отвлечься работой. А может, ей не давала уснуть нечистая совесть? Когда с одним из супругов что-то случается, жена или муж – первые подозреваемые.

«Могла ли она убить Уэса? А если она узнала о романе мужа с красоткой Бренди и выжидала три года, чтобы отомстить?» – спросила себя Лиза. Маловероятно. Но разве у Уэсли не мог быть какой-нибудь другой роман? Столько вопросов, ответы на которые не придумаешь, как, когда пишешь книгу.

Припарковавшись, Лиза еще минуту посидела в машине, прислушиваясь к звукам вечернего Данбери. Уже совсем стемнело, над дорогой повеяло прохладой. На город опустилась тишина, к которой Лиза так до сих и не смогла привыкнуть. После шумной столицы и звуков музыки, в любое время суток – громче или тише – доносящейся из ресторанчика индийской кухни, безмолвные глостерширские улицы казались странными и таинственными, почти инопланетными. Вискерс проснулся, как только затих мотор, и громко мяукнул у двери.

– Гулять хочешь?

Лиза выпустила питомца немного побегать в саду, а сама перенесла в дом вещи, которые брала в поездку, и поставила чайник. Есть не хотелось – на обратном пути они с Лео остановились у реки и прикончили все ее припасы из корзинки. Для кофе тоже было поздновато. Поэтому Лиза порылась в кухонном буфете, почему-то пахнущем табаком, и нашла банку чая с чабрецом. Заварив его, она налила себе чашечку и вышла на улицу позвать Вискерса.

Вечер был довольно теплым. Пахло зеленью, цветами и влажной землей – эта часть Данбери лежала в низине, и близость реки Северн давала о себе знать сыростью вечернего воздуха.

– Вискерс! – позвала Лиза, присаживаясь с чашкой свежезаваренного чая на старый скрипящий шезлонг. – Где ты, негодник? Звезда рекламы.

Ответа не было. Лиза немного посидела, закутавшись в длинный свитер. Вся эта съемочная суета заставила ее забыть о книге, но теперь Терри Джонс вновь возник перед ее внутренним взором. «Как же тебя вызволить, детектив-инспектор? Может, ты где-нибудь спрячешься? Но преступникам не составит труда найти тебя в два счета». Лиза прикрыла глаза, и ей представился детектив в ярком неоновом костюме в перьях. В руке он держал банку «Джазз драйв».

Размышления о романе причиняли ей физическую боль. Наверное, не стоило отвлекаться и переключать внимание на настоящее дело и поиски пропавшего человека. В реальности все сложнее, чем в книгах. Будь это роман, Терри Джонс уже давно нашел бы зацепку почище рваной бумажки и имени «Спаситель». Лео прав – со всем этим мало что можно сделать.

Лиза хотела снова позвать Вискерса, но внезапно он появился сам – запрыгнул ей на колени так неожиданно, что она чуть не выронила кружку.

– Боже, милый! Где тебя носило? – воскликнула она, оглядев своего кота: весь в грязи, с клочьями паутины на усах и землей на лапах, а бантик, из которого теперь торчали нитки, покрылся пятнами и съехал набок. Лиза поставила недопитую чашку с чаем на землю и принялась отряхивать питомца – и только тогда поняла, что это не бантик, а клочок какой-то ткани, которую Вискерс крепко зажал в зубах.

– Что это? А ну-ка отдай!

Ей стоило труда вытащить из пасти кота его находку.

– Фу, что это за дрянь? Где ты это достал?

Она поднялась, подхватила кота и понесла его в дом.

Вымыв в ванной упирающегося и орущего Вискерса и заработав в процессе с десяток царапин, Лиза завернула мученика в полотенце и отнесла в спальню сохнуть. Сама же вернулась в гостиную, чтобы внимательнее рассмотреть то, что он принес с прогулки. Тряпка оказалась клочком холщовой ткани, покрытой бурыми затвердевшими пятнами. В груди что-то екнуло. Наверное, так и ощущают себя настоящие детективы, когда в процессе расследования натыкаются на что-то действительно важное. Она могла ошибаться, но всем нутром чувствовала, что это кровь. Откуда Вискерс мог принести эту вещицу?

Возможно, он откопал ее в маленьком саду Роуз-коттеджа. Тогда завтра она без труда найдет это место – земля рыхлая, заметить свежую ямку будет несложно. Но пятна не выглядели давнишними, скорее просто подсохшими. А Лиза живет здесь больше месяца и точно знает, что не прятала ничего подобного в своем саду. Значит, кот принес это с другой стороны. Откуда? «С территории Северн-Хауса», – ответила она себе.

Перед глазами снова возник Терри Джонс. Он сидел в темном подвале на старом верстаке, прикуривая сигарету, как герой кинофильмов 1980-х, затем прищурился и спросил:

– Есть ли другие варианты?

– Нет, – ответила Лиза. – Роуз-коттедж стоит на перекрестке и граничит только с Северн-хаусом. С другой стороны – изгиб дороги. За домиком поля Уэйнрайтов, а остальные коттеджи находятся в отдалении на противоположной стороне улицы. Вискерс боится движущихся машин и не стал бы перебегать дорогу, поэтому я спокойно отпускаю его гулять в саду. Значит, самый вероятный вариант – он принес эту тряпку от Уэйнрайтов.

– Ты уверена?

– Нет.

Терри Джонс недовольно повел бровью:

– Ты не должна сомневаться в себе. Даже если ты не права, копай в этом направлении. Изменить мнение ты всегда успеешь, а неуверенность собьет тебя с дороги.

– Что бы ты сделал на моем месте?

– Убедился, что это кровь.

– Да, точно. Конечно! Боже мой, у меня совсем мозги не работают. Спасибо, Терри!

– Не за что. Так как насчет того, чтобы вытащить меня отсюда? – детектив-инспектор тоскливо обвел глазами подвал, который явно ему надоел.

Лиза вздохнула.

– Посиди еще немножко, а?..