Детектив-инспектор Терри Джонс принял боевую стойку и приготовился атаковать. Ничего другого ему не оставалось. Шаги приближались, и холодный страх сжимал его изнутри, несмотря на все попытки сохранять спокойствие. Будь ты проклята, Лиза Мартин! Бездарная писательница, которая на потеху публике загнала его в этот самый подвал и теперь, глупая, не знает, как…

– Эй! Отойди от моего ноутбука! – воскликнула Лиза. Лео отпрянул от экрана.

Он сидел в ее гостиной и ждал, пока хозяйка дома высушит волосы и сварит кофе. Вискерс растянулся рядом – на продавленном плюшевом кресле с витыми ножками, которое он давно считал своим. Когда Лиза вошла в комнату с полотенцем на голове и двумя кружками, кот недовольно отвернулся: запах кофе ему не нравился. Но с места не сдвинулся – все-таки в доме чужак, а за чужаками нужно следить.

– Зачем ты вообще поместила героя в этот дурацкий подвал? – спросил Лео.

– Понимаешь, так нужно по сюжету. Если менять это, придется переписывать все с самого начала, а план уже утвержден.

– Хорошо, но, если у тебя есть план, значит, ты заранее продумала, как он выберется.

Лиза кивнула.

– И как?

– Вот, – она протянула другу помятый лист с планом злосчастной главы:

– «Терри Джонс одолевает троих преступников, выбирается из подвала и угоняет их самолет», – прочел Лео. – Понятно. Отличный план. Ну так пусть и раскидает их. По-моему, твой герой на это способен.

Лиза попыталась согнать Вискерса с кресла, но тот вцепился в обивку когтями, как ледорубами.

– Не могу. Это будет уже совсем в духе Джеймса Бонда. Издатель настаивает на балансе между «спецэффектами» и реализмом. Терри должен выйти сухим из воды максимально правдоподобно.

– Я тут подумал… – задумчиво протянул Лео. По его интонации стало ясно, что именно об этом он и хотел поговорить. – Возможно, с нашим потеряшкой Уэсли Уэйнрайтом тоже все проще, чем кажется.

– Что ты имеешь в виду?

За неимением другого места, Лиза устроилась на диване у окна. Обычно они с Вискерсом избегали его из-за исключительной жесткости. Она всерьез подозревала, что он набит дровами и битым кафелем.

– Поговорил со своим знакомым, Тоби. Он криминалист.

– У всех в этом городе есть связи с полицией?

– Если коротко – да. Но не забывай, я еще и фотограф. А у фотографа везде есть связи.

– Как у адвоката, повара, официанта, пожарного, барбера…

– Но не у писателя.

Лиза показала Лео язык.

– Так вот. Полиция пока не рассматривает версию с криминальным исчезновением Уэса. Сейчас они связываются со всеми его родственниками, знакомыми и коллегами, чтобы выяснить, не мог ли он уехать к кому-нибудь из них.

– Это же целая прорва народу! Они просто теряют время.

– Так уж и прорва.

– Поверь мне. Когда я была на открытии его выставки в Лондоне, галерея не смогла вместить всех желающих. И там не было случайных зевак с улицы – только коллеги, клиенты, друзья, родственники, завистники. Даже его адвокат и три бывшие девушки пришли. Пока всех опросишь…

– А ты там присутствовала в качестве кого?

– В качестве дочки потенциальной клиентки. Мама мечтала о портрете от Уэйнрайта и выбила парочку приглашений у знакомых богатеев. Правда, в итоге выяснилось, что он занят на три года вперед и не будет ее писать.

– Я только что раскрыл это дело! – провозгласил Лео, отпив глоток из чашки, принесенной Лизой. – Твоя мама не вынесла отказа и под предлогом покупки картины выманила беднягу Уэйнрайта из нашего глухого городишки. Сейчас он, наверное, сидит у вас дома на цепи и пишет портрет леди Мартин. Звони маме!

Лиза рассмеялась и кинула в него жесткой диванной подушкой.

– Поверь, недоброжелателей у Уэсли и без нее хватает.

– Просвети меня, столичная штучка.

– Он говорит то, что думает, с тактом у него не очень. Если кто-то из художников или других творческих деятелей ему не нравится, Уэйнрайт просто выливает на них ушат дерьма – в прессе, в блоге, на различных шоу. Можешь посмотреть в сети – в выражениях он не стесняется, а судебные иски его никогда не останавливали. Думаю, тех, кто точит зуб на Уэсли, за все годы его карьеры накопилось предостаточно.

– Так может, кто-то все же решил ему отомстить? – резонно предположил Лео. – Кстати, кофе ты варить не умеешь.

– Сомневаюсь, – Лиза сделала вид, что не услышала последнюю реплику. – Это только в книжках люди мстят друг другу за оскорбления. В жизни редко кто решается на что-то подобное. И потом – не слишком ли все сложно? Для этого надо приехать в Данбери или под каким-то предлогом, как ты справедливо заметил, выманить художника из города. У Уэса в разгаре подготовка к выставке. Ему можно приписывать любые грехи, но к своим картинам он относится как к родным детям. Думаю, версия с внезапным отъездом маловероятна. Но полиция в любом случае должна отработать все контакты и увязнет в них по уши.

– А что бы на их месте сделал Терри Джонс?

– Если бы не сидел в подвале? Поговорил с теми, кто хорошо его знал.

– С женой, получается? Так они уже говорили. Тоби сказал, ничего особенного выяснить не удалось. Муж не приехал домой, Элеонор запаниковала, подождала, попыталась найти его сама и в итоге вызвала полицию. В доме ничего подозрительного, нет следов борьбы или ссоры.

– Тут нужно действовать аккуратнее, – сказала Лиза. – На допросе она была напряжена. Возможно, при обычной беседе, не с полицией, Элеонор будет более разговорчивой? Или вспомнит о чем-нибудь.

– Ты что-то задумала, – улыбнулся Лео. – И кажется, я знаю что.

– Да, мы сейчас же пойдем и навестим ее по-соседски.

– Ладно. Может, хотя бы там нас напоят хорошим кофе.

* * *

Лиза и сама не понимала, почему так упрямо цеплялась за версию о неестественном исчезновении Уэйнрайта. Люди уезжают и возвращаются, совершают странные, порой нелепые поступки. А ее сосед, мягко говоря, не отличался спокойным нравом. Может, его исчезновение – часть рекламной кампании? Сегодня уже недостаточно пригласить гостей на выставку и заказать кейтеринг с дорогим шампанским и мини-пирожными. Нужно привлечь внимание – устроить целое событие. А внезапная пропажа вполне может сойти за подобный перформанс. Все местные СМИ уже написали о том, что Уэсли Уэйнрайт пропал. Новость добралась даже до столицы. В сети множились загадочные теории, а на их улице стало вдвое больше людей. Интерес публики налицо. Вероятность того, что к открытию выставки Уэсли выскочит как черт из табакерки весьма велика. Но неужели он даже жену не посвятил в свои планы? А если посвятил, то зачем ей обращаться в полицию?

Такие мысли одолевали Лизу, пока они шли к Северн-хаусу. Едва поспевая за Лео, который был выше ее на три головы и передвигался широкими, размашистыми шагами, она рассматривала ухоженный сад Уэйнрайтов: выложенные серым камнем дорожки, ровные, словно нарисованные, газоны и купол оранжереи, в начищенных стеклах которого поблескивало тусклое солнце. За плечами у Лизы висел рюкзак, в широком «иллюминаторе» которого виднелась голова недовольного Вискерса. Послеобеденное время он планировал посвятить расслабляющему сну в любимом гамаке, который хозяйка заботливо пристроила у окошка, выходящего в сад, – но его бесцеремонно лишили отдыха и поволокли неизвестно куда.

– Зачем тебе кот? – спросил Лео, наблюдая, как уши Вискерса подрагивают от возмущения. – Ему явно не нравилась эта прогулка.

– Я надеюсь, он что-нибудь заметит, – ответила Лиза, уже начав задыхаться. – Ты не мог бы идти помедленнее?

– Что он может заметить? Это просто кот. Ты переоцениваешь его возможности.

– Скорее, это ты их недооцениваешь, – отрезала Лиза.

– У Элеонор может быть аллергия.

– Тогда я просто не буду его доставать. И, к твоему сведению, я сама видела кошек, которые бегали по двору Уэйнрайтов, так что никакой аллергии у нее нет.

* * *

Лиза была права: аллергии на кошек у Элеонор не было. Впрочем, как и желания принимать гостей. Когда парочка авантюристов подошла к парадной двери особняка – тяжелой, с коваными элементами и матовым стеклом, – хозяйка сама вышла им навстречу, одетая в элегантный рабочий костюм, смахивающий на жокейский. Лиза подумала, что, возможно, у Элеонор все модное и брендовое – от кухонных полотенец до чехлов в ее роскошном «Астон Мартине».

В руках она держала большой вазон, из которого торчало лохматое кудрявое растение. Выглядело оно так, будто кто-то засунул в горшок голову Брайана Мэя. Несмотря на очевидную тяжесть, Элеонор держала его без видимых усилий. Рядом, у входа, стояло несколько вазонов с такими же «прическами»: группа «Квин» в полном составе.

– Кто вы? – тонкая аристократическая бровь взлетела вверх при виде Лизы и Лео. Элеонор нервно огляделась, словно они были приманкой, а настоящий гость прятался в кустах.

– Добрый день, – протянула Лиза, удивившись своему тоненькому приторному голоску. Услышав его, Лео едва сдержал смех:

– Мы ваши соседи. Пришли узнать, не нужно ли вам чем-нибудь помочь.

Элеонор недовольно поморщилась.

– Помочь? С чем это?

Она поставила вазон на землю и оглядела «пришельцев».

– А… девушка с котом, – узнала она и чуть смягчила тон. Лиза мысленно поморщилась. Прозвище «девушка с котом» прилипло к ней мгновенно, как только она переехала в Данбери. Ей оно не особо нравилось – напоминало кличку городской сумасшедшей. Гораздо приятнее было бы, если бы в ней видели знаменитую писательницу, мастера детективного жанра. Но когда таскаешься по городу с питомцем за плечами, будь готова, что люди зацепятся за самое очевидное.

– Господи, вы и правда везде его носите, – фыркнула Элеонор, заметив рюкзак с Вискерсом. Тот немедленно окинул ее в ответ самым презрительным из своих взглядов.

– Так чего вам нужно? Вы что-то знаете об Уэсли?

– Нет, но мы бы хотели помочь вам с его поисками.

Лиза и сама понимала, как беспомощно и жалко прозвучал ее ответ, но отступать было поздно.

Элеонор осклабилась.

– Как это мило. И где планируете искать? – она окинула взглядом свои обширные владения, за границей которых маячила крошечная крыша Роуз-коттеджа. – Территория большая, я сама явно не справлюсь. Вам лопату дать?

Гости обескураженно молчали.

– А вы его что, где-то закопали? – наконец выдавил Лео и тут же получил тычок в бок от Лизы.

– Простите.

Но та и бровью не повела.

– Как вы вообще можете помочь с поисками, если даже не знали Уэса? Полиция не понимает, где он, а соседям-то куда… Я о вас читала, – она хмуро взглянула на Лизу. – Вы пишете детективы. Что, профессиональное любопытство взыграло? Захотелось в сыщика поиграть или нервишки пощекотать?

Лиза покраснела от того, что ее так быстро раскусили. И о чем она только думала? Конечно, все именно так и выглядело: писательница возомнила о себе бог знает что и решила, будто раскроет преступление на том основании, что издала парочку детективных романов. Подвинься, полиция, – профессионал берется за дело!

– Никогда не знаешь, откуда придет помощь в нужный момент, – заговорил Лео своим фирменным голосом, который Лиза мгновенно узнала: таким «мурлыканьем» он очаровывал посетительниц в баре.

– Мы пришли по-добрососедски. Если не нужна помощь с поисками, поможем с чем-нибудь еще. Хотите, смешаю вам коктейль? Я лучший бармен в Данбери. Вам наверняка не помешает немного отдохнуть и отпустить ситуацию.

«Замолчи, идиот! Что ты несешь!» – внутренне ужаснулась Лиза. – «Хозяйка стоит в рабочем костюме, какой, к черту, коктейль? Она сейчас выкинет нас отсюда!»

Но Элеонор неожиданно улыбнулась:

– Лучший бармен? Подумать только!

Лео томно кивнул:

– Поверьте, никакого подвоха. Мы пришли с самыми добрыми помыслами и открытым сердцем. Уверен, вас уже замучили журналисты и никому нет дела до того, каково вам сейчас. Если помощь не нужна, мы уйдем. Но мое предложение о коктейле остается в силе. Заглядывайте в «Дорогую Викторию» каждый раз, когда вам захочется, чтобы вас кто-нибудь выслушал.

Лиза не могла поверить своим глазам, видя, как смягчаются хищные черты Элеонор, и теплеет ее взгляд. «Неужели эта ахинея сработает?» – подумала она.

– Ладно, вы правы. Я действительно озверела от этих назойливых журналюг и просто любопытных зевак, которые постоянно здесь шляются. Раз уж пришли, можете помочь мне вот с этим, – она кивнула на группу лохматых растений в горшках. – Нужно перенести их в оранжерею.

– Легко! – Лео подхватил один из горшков. Лиза молча взяла второй, и они зашагали за Элеонор, которая, подняв с земли свой вазон, твердым шагом двинулась вдоль особняка по широкой и гладкой мощеной дорожке.

Лео обернулся к Лизе и подмигнул.

– Бабник, – одними губами ответила она.

* * *

В оранжерее было тепло и влажно, как в тропическом лесу. Повсюду, насколько хватало взгляда, тянулись цветы, кусты и даже деревья всевозможной экзотичности. Под куполом словно разросся настоящий гигантский сад: в его дорожках, изгибах проходов и буйной зелени нельзя было заподозрить ничего искусственного. И только приглядевшись, восхищенный посетитель замечал стеллажи, незаметно встроенные датчики системы мониторинга и искусно замаскированные устройства для полива. Отдельный отсек занимали розы – настоящее нежное облако в обрамлении сочных зеленых листьев. Как будто здесь ожили натюрморты Энн Коттерил.

– У вас просто волшебно! – воскликнул Лео. Элеонор поставила горшок с «Брайаном Мэем» на один из стеллажей и жестом показала гостям, чтобы и они разместили свою ношу там же.

– Спасибо, – сухо бросила миссис Уэйнрайт. – Работа стоила мне средств и сил, но это лучшая оранжерея в Глостершире. Могу вас в этом уверить. И это не только мое мнение – «Гарденс Мэгэзин», например, со мной согласен.

– Кому бы в голову пришло спорить? – улыбнулся Лео своей сладкой улыбочкой, которую Лиза про себя называла «Иди ко мне, малыш». Он использовал ее для флирта и ситуаций, когда бармену что-то было нужно от девушек.

– Перебарщиваешь! – шепнула она другу, воспользовавшись тем, что Элеонор отвлеклась на свои горшки.

– Вы одна здесь со всем управляетесь? – не сдавался Лео.

– Да разве возможно делать это в одиночку? – дернула бровью хозяйка. – У меня восемь сотрудников. Я дала всем выходной до послезавтра. Не хочу, чтобы еще и они сплетничали здесь, у меня под боком. Думаю, два дня в одиночестве я выдержу, а дальше придется возвращаться к прежнему темпу работы – и даже увеличивать его. Я планировала нанять еще одного сотрудника, потому что хотела начать выращивать новый сорт, а с ним много хлопот. Надеюсь, мой муж к тому времени найдется, и никто больше не будет сплетничать за моей спиной. Хотя люди все равно всегда болтают. Кофе?

Элеонор сняла с футболки Лео невидимую ниточку. Видимо, его льстивое очарование сработало. «Кто бы мог подумать…» – изумилась Лиза.

Они вернулись тем же путем. В двери непрошенным белым флажком торчала визитная карточка.

– Боже мой… – вздохнула Элеонор, прочитав ее. – Они словно ждут, что я свихнусь.

– Журналисты? – догадалась Лиза.

– Известный художник бесследно исчез накануне открытия выставки. Конечно! Все хотят эксклюзивное интервью с его женой. В тайне эти стервятники надеются, что я сама чикнула его ножичком и закопала в оранжерее. Вот только полиция там уже все осмотрела.

* * *

Элеонор провела их через светлый холл, увешанный картинами, в гостиную – или во всяком случае, огромный зал с окнами, выходящими на плотные ряды фруктовых деревьев и крытый бассейн. Старинный особняк принадлежал некогда знатному аристократическому семейству. В этом зале лет сто назад наверняка не раз гремели многолюдные приемы. Лиза вспомнила, что видела его на развороте интерьерного журнала. Узнав, что Уэйнрайты ее соседи, она потратила целых два вечера, собирая информацию о них в сети. Первая же ссылка вывела ее на электронную версию статьи из «Хаусиз»: Элеонор позировала в воздушном белом платье а-ля Элизабет Беннет. Она полулежала на антикварной эдвардианской софе с высокой спинкой, обитой велюром молочного цвета. Этой софы сейчас в зале не было – не исключено, что предмет был доставлен в Северн-хаус специально для той съемки. Зато у камина стоял роскошный модульный диван с множеством подушек, на который Элеонор жестом указала гостям.

– Я отпустила и повара, – объяснила она, – поэтому кофе сварю сама.

– О, позвольте мне, – тут же вызвался Лео. – Покажите, где кухня, и я сварю нам отличный кофе.

Элеонор вяло улыбнулась.

– Ну что ж… Кухня в конце холла, направо. Только осторожно – не наступите на Роберта.

– Простите?

– Это моя игуана. Ползает, где хочет, – пояснила хозяйка.

Когда Лео, одарив присутствующих еще одной лучезарной улыбкой под кодовым названием «Счастлив быть полезным», скрылся за дверью, Лиза ощутила внезапную неловкость. Они оказались в доме исключительно благодаря его обаянию, и стоило Лео исчезнуть из поля зрения, как все внимание Элеонор сразу переключилось на нее.

– Можете достать своего несчастного кота, – сказала она. – Роберт в другой части дома, а ценной мебели здесь нет.

– Спасибо, – Лиза с облегчением воспользовалась предложением и вытащила Вискерса из рюкзака. – Не беспокойтесь, он будет спокойно сидеть рядом.

– Зачем вы его носите с собой?

– Мне жалко, что кроме четырех стен дома он ничего не видит. Кроме того, ему самому нравится. Если ухожу без него, по возвращении получаю проблемы – может укусить или поцарапать. Не любит быть один. Пуп земли.

– Как мой муж, – усмехнулась Элеонор, и внутри у Лизы все затрепетало: похоже, хозяйка была готова поделиться чем-то личным. Она вновь криво улыбнулась, словно извиняясь за собственные мысли:

– Ему всегда необходимо быть в центре внимания. Жить без этого не может. Художник, одним словом. К тому же единственный ребенок в семье.

– Но он ведь очень талантливый, – словно защищая Уэсли, робко произнесла Лиза.

Ей не хотелось, чтобы Элеонор переключилась на другую тему, например, отвлеклась на ее кота. Поэтому, когда Вискерс решил размять лапы и выйти вперед, Лиз бесцеремонно отодвинула его ногой в сторону. Кот обиженно цапнул ее за лодыжку и растянулся на полу, принявшись поглядывать в сторону двери. Было слышно, как Лео распевает песни, занимаясь приготовлением кофе.

– Талантливый, это правда, – Элеонор обернулась в сторону портрета мужа, висевшего над камином. Как и все в этом помещении, полотно было исполинских размеров. И место его размещения говорило о многом – Уэсли словно доминировал над всем в зале. Портрет был написан в немного агрессивной манере: Уэс в красной рубашке, со сложенными на груди руками смотрел на зрителя в упор, исподлобья. Его иссиня-черная крашеная челка спадала на лоб, а выражение угловатого лица казалось особенно хищным. Лиза подумала, что он выглядит так, будто позирует для рекламы нижнего белья.

– Немного попсовая работа, – сказала Элеонор, словно услышав ее мысли, – но нам она нравилась. Уэс всегда хотел казаться плохим парнем из боевика. На самом деле таким он не был. Взбалмошный, живой, громкий – да. Но не опасный.

– Вы думаете, он просто уехал? – прямо спросила Лиза. Ни к чему было ходить вокруг да около.

Она опасалась, что Элеонор отреагирует резко, но та, напротив, ответила довольно спокойно:

– Чушь. Уэс не мог так поступить. Знаю, многие говорят, что он постоянно сбегал. Но на самом деле он всегда сообщал мне, куда и насколько едет.

– Поэтому вы до этого никогда не обращались в полицию?

– Иногда человеку нужно просто побыть одному.

Наверное, в глазах Лизы промелькнуло недоумение, которое она не сумела скрыть от Элеонор, потому что та усмехнулась:

– О, знакомый взгляд. Если бы вы только знали, сколько раз я его видела. «Бедная жена, муж навешал лапши на уши и уехал развлекаться».

– Я ничего такого…

– Подумали. Я вижу. Но это нормально. Однако Уэс действительно частенько уезжал из Данбери, чтобы отдохнуть. Понимаете, ему здесь немного тесно. И скучно. Изначально это было его решение – переехать в Глостершир. Я могла открыть оранжерею где угодно, но ему хотелось сюда, в живописную глушь. Так мы и купили Северн-хаус. Он счастлив здесь, его никто не отвлекает от работы, как это было в Лондоне. Но иногда… – она замялась. – Волку нужно просто размять лапы.

Лиза незаметно вздохнула. Она никогда никого не допрашивала, и первый раз оказалась в ситуации, когда ей нужно было выудить из собеседника информацию. Теперь разговор требовалось вести осторожнее, чтобы не спугнуть Элеонор, которая только начала открываться. Характер у нее взрывной, а сейчас, после исчезновения мужа, она наверняка нервничает еще больше. Это как ходить по минному полю. Она вспомнила, о чем ей говорил Дэвид Бутс: «Не дави. Пусть твой Терри мягко направляет разговор, а не действует в лоб. Прямые вопросы иногда заставляют закрыться – они будто дают понять, что ты смотришь на собеседника как на подозреваемого, даже виновного. Твоя задача – сделать его союзником».

– Уверена, вам не о чем было беспокоиться.

– Да бог с вами. Конечно, было. У Уэсли не просто ветер в голове – там ураган Катрина. Я все время боялась, что с ним что-то случится. Однажды, представьте, сломал руку, прыгнув с моста, и потом долго не мог писать картины. Всю душу мне тогда вымотал капризами: я целыми днями сидела в оранжерее, а он от скуки бил посуду, – Элеонор улыбнулась, словно это было лучшее воспоминание в ее жизни. – Правда, в последнее время он стал гораздо спокойнее и перестал вытворять невесть что. Возможно, повзрослел. Мужчины, знаете ли, взрослеют поздно.

– Леди, ваш кофе! – провозгласил Лео, появившись в дверях зала с небольшим подносом. – Куда прикажете сервировать?

Хозяйка махнула на низкий столик с витыми ножками, стоящий чуть поодаль.

– Да ставьте хоть туда.

Лео опустил поднос и аккуратно придвинул столик ближе к дивану.

– Я позволил себе добавить парочку кексов, – все так же улыбаясь, сообщил он.

Элеонор рассеянно кивнула, погруженная в свои мысли.

– Попробуйте-ка, и будь я проклят, если это не самый лучший кофе в вашей жизни.

Элеонор с Лизой взяли по чашечке.

– Надо же, действительно хорошо, – удивилась хозяйка, попробовав напиток. – У меня он всегда выходит слишком горьким, а у вас получился такой мягкий вкус.

– Есть один секрет, который делает кофе по-настоящему волшебным, – промурлыкал Лео. – Может быть, я вам его открою.

– А вот Уэсли никогда не любил кофе. Чай, водка и газировка – три кита, на которых держалось его вдохновение.

Лиза открыла было рот, чтобы спросить, что еще вдохновляло художника (мало ли, вдруг в деле замешаны запрещенные вещества), как вдруг снаружи раздались визг и шипение.

Все трое вскочили на ноги.

– Вискерс! – ахнула Лиза.

– Роберт! – воскликнула Элеонор.

Послышался грохот. Что-то со звоном упало и покатилось. Забыв о кофе, гости и хозяйка выбежали из зала.

– Вы же говорили, ваше животное всегда ведет себя спокойно, – раздраженно заметила Элеонор.

– Такое с ним в первый раз! – пролепетала обескураженная Лиза. Очевидно, когда Лео вошел в зал с подносом и оставил дверь открытой, кот воспользовался ситуацией и решил исследовать дом. Обычно он не отличался любопытством.

– Наверное, учуял игуану, – предположил Лео.

По всей видимости, так и было. Они нашли Роберта, заползшего под комод в комнате, уставленной картинами и холстами. Вискерс сидел рядом. Достать игуану у него не получилось – не смог дотянуться лапой, поэтому просто устроился в засаде, ожидая, когда «жертва» сама высунется наружу.

– Негодник! – прикрикнула Лиза, хватая кота. Однако Вискерс легко вывернулся и, спрыгнув на пол, исчез среди нагромождения полотен и мольбертов. Только сейчас гости заметили, что находятся не просто в комнате, а, по-видимому, в мастерской, где работал Уэсли Уэйнрайт.

– Ну и где мне теперь искать вашего треклятого кота? – простонала Элеонор. – Еще не хватало, чтобы он что-нибудь здесь уронил!

Лео двинулся в сторону окна, куда, как ему показалось, убежал Вискерс.

– Сейчас достанем, – весело сказал он, пытаясь смягчить ситуацию, но Элеонор не обратила на его слова внимания. Она присела на корточки перед комодом и пыталась вытащить из-под него свою игуану.

Лиза огляделась. Мастерская была просторной, но темной. Единственное окно было наполовину занавешено плотной шторой. Вдоль стен и посреди комнаты стояли завершенные и незаконченные картины, загрунтованные холсты, наброски. На большом верстаке в беспорядке лежали кисти, краски и мастихины, а карандаши были рассыпаны по поверхности. В воздухе терпко пахло растворителями, деревом и сладковатым льняным маслом.

– Здесь работает ваш муж? – Лиза попыталась придать голосу восторженную интонацию. – Никогда не была в мастерской.

Элеонор, не сумев дотянуться до игуаны, выпрямилась и попыталась отодвинуть комод. С него от резкого движения посыпались водопадом листки белой бумаги и наброски. На одном из них Лиза заметила Роберта, размашисто нарисованного углем.

– Да, именно тут творится магия, – сказала Элеонор. – Бардак, конечно, полнейший. Но художники любят такое. Уэсли вообще довольно чистоплотен. Думаю, эта мастерская – дань его представлению о том, каким должен быть художник. Уверена, он бы предпочел работать в стерильном помещении с дизайнерской отделкой и кучей технологических примочек, но он никогда в этом не признается.

– Правда?

– Все считают его эпатажным психом, но на деле это лишь маска. Иллюзия, которую он вынужден поддерживать, потому что уже стал заложником своего образа. Конечно, он многое делает по собственной инициативе, но если взглянуть на его поступки внимательнее, станет ясно – это просто ребячество, выставленное напоказ. В этом он, разумеется, тоже никому не признается. Он вообще никогда и ничего не рассказывает, если это касается его самого.

Лиза вдруг поняла: Элеонор подошла к самому важному. Значит, нужно быть предельно осторожной. Не давить.

– Здесь очень атмосферно. Наверное, вы любите наблюдать за работой мужа?

– Да он же никого сюда не пускает, даже меня! Вообще он чаще работал в галерее, а здесь – так, для души. «Художник должен иметь возможность творить повсюду», – так он сам говорил. Но после инцидента с машиной, Уэс перестал бывать в галерее так часто, как раньше, а когда и работал здесь, даже окна боялся открывать. И настаивал, чтобы я наняла охрану.

– Инцидента с машиной? – Лео и Лиза выпалили это одновременно и слишком поспешно. Лиз испугалась, что Элеонор передумает рассказывать дальше, почувствовав напор, но та, казалось, не придала этому значения.

– Ерунда какая-то. Я тогда думала, ничего серьезного. Творческий человек, нервы… Все началось около месяца назад. Уэс стал возвращаться домой напряженным. Потом рассказал, что за ним следят. Господи, – Элеонор всплеснула руками, как старушка, – ну кто за ним мог следить, кроме журналистов?

Лео наконец вытащил Вискерса из-за сложенных домиком холстов, но кот тут же снова вырвался и уселся у ног свой хозяйки.

– Знаете, как говорят? – пожал плечами бармен. – Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят.

– Кому это могло понадобиться? Если бы хотели ограбить, просто заявились бы в дом, – возразила Элеонор.

– Может, поэтому и следили, – предположила Лиза. – Хотели выяснить распорядок дня и узнать, когда его не бывает дома.

– Какой в этом смысл? У нас дома всегда кто-то есть. Я, работники оранжереи, помощница по дому, мой секретарь, повар… Чтобы что-то выяснить, нужно следить за всеми, и ведь все равно выходит, что дом не бывает пуст. Плюс охранная сигнализация. К чему следить именно за Уэсли? Я не относилась серьезно к его словам. А теперь места себе не нахожу. Вдруг он говорил правду?

– А у него не было мыслей на этот счет?

– Если и были, он ими не делился. Трясся как заяц, требовал охрану и ничего не объяснял. А потом еще эта машина! Он как-то заметил, что за ним повсюду ездит одна и та же машина – синий «Додж» с помятым крылом. После этого Уэс перестал работать в галерее и перевез сюда все свои картины, – Элеонор широким жестом обвела комнату.

– А вы говорили об этом полиции?

– Да, но, похоже, они не восприняли это всерьез. Я и сама не знаю, что теперь думать.

В этот момент Лиза заметила, что ее кот сидит перед одной из картин. Испугавшись, что Вискерс может повредить полотно, она попыталась засунуть кота в рюкзак-переноску, но тот вдруг заорал как сумасшедший. Роберт, который только осмелился показаться из-под комода, мгновенно шмыгнул обратно.

– Простите, ему, очевидно, понравилась картина, – пролепетала Лиза. На самом деле это была не формальная вежливость. Точно так же Вискерс громко мяукал перед той самой аварией у ее дома, и ей на самом деле казалось, что у кота возникло какое-то шестое чувство, когда он заметил эту картину. Наконец совладав с питомцем, она поместила упирающегося Вискерса в переноску.

– Вы просто пугаете животное, таская его везде с собой, – сухо сказала Элеонор. Лизе уже было не до деликатности.

– Это одна из последних работ Уэсли? – спросила она, надеясь, что ей удалось придать голосу должное восхищение. С картины на них смотрела девушка в окружении невероятно красивых, гармонично вписанных в общую композицию роз. Насыщенный розовый оттенок полураскрытых бутонов контрастировал с более темной каймой лепестков. Цветы выглядели необычно – как и лицо девушки. Это была молодая женщина с крупными округлыми чертами, уравновешенными резкостью скул и серьезным, открытым взглядом. Она стояла среди цветов, словно застигнутая врасплох, и потому портрет был невероятно похож на снимок. Это делало работу особенной и непохожей на обычные полотна Уэсли.

– Да нет, этой картине года три, – ответила Элеонор. – Я же говорю, Уэс многое перевез сюда из галереи.

– А кто модель? – спросил Лео. – Лицо такое знакомое. Кто-то из звезд?

– Да бог с вами, какие звезды, – Элеонор пригляделась к портрету. – Это одна из девочек, работавших в моей оранжерее. Я уже и не вспомню, как ее зовут. Кажется, я нанимала ее на лето три года назад – какая-то залетная студентка из глуши. Уэс часто использовал моих работниц в качестве моделей для своих работ. Он все время искал необычные лица.

Вискерс снова подал голос из рюкзака.

– Пойдемте, – предложила Элеонор. – Надо дать Роберту возможность выбраться из-под комода, пока он там не умер от страха.

В сопровождении хозяйки Лиза и Лео вернулись в зал, где в некоторой спешке допили кофе: кот в переноске вел себя все беспокойнее, и его нужно было скорее отнести домой.

– У вас и правда получился отличный кофе, – похвалила бармена Элеонор. – Даже остыв, не потерял вкуса.

Лицо Лео покрылось румянцем, а его губы растянулись в очередной сладкой улыбочке.

– Зовите, с удовольствием буду для вас варить.

– Осторожно, а то я и правда воспользуюсь предложением, – усмехнулась миссис Уэйнрайт. – Кстати… – она обратила внимание на высокую вазу с цветами у камина. – Те самые розы, что и на портрете.

– Вживую они выглядят еще лучше! – восхитилась Лиза. – Никогда таких не видела.

– Это особый сорт. Такие выращиваю только я. Вытяните одну, – обратилась она к Лео.

Он поспешил выполнить ее просьбу, немного замешкавшись у вазы: цветы стояли слишком плотно, и ему пришлось придержать ее основание рукой. Лео передал розу на длинном влажном стебле Элеоноре, а та протянула его Лизе:

– Понюхайте. Это совершенно необычный аромат.

Лиза поднесла полураскрытый бутон к лицу и вдохнула.

– Действительно, сказочный запах.

– Все розы прекрасны, но эти… пахнут раем, – улыбнулась Элеонор.

Она вышла с гостями на улицу, чтобы проводить. Солнце к этому времени скрылось за плотными облаками, и с неба моросил теплый дождик.

– Как вам Роуз-коттедж? Нравится? – спросила Элеонор.

– О, там чудесно, – улыбаясь, ответила Лиза. – Правда, никак не могу привыкнуть к старой плите. Но в остальном дом очень милый. В саду есть отличное место для шезлонга.

Сказав это, она тут же смутилась: наверное, на фоне большого поместья Уэйнрайтов ее восхищение маленьким Роуз-коттеджем звучало жалко.

– А вы знаете, что сто лет назад Роуз-коттедж был частью этого поместья?

– Нет, не знала, – искренне удивилась Лиза.

– Да, там располагались комнаты слуг. У нас до сих пор общая дренажная система. А в конце моего сада можно заметить тропу, ведущую к вашему. Бывшие владельцы Роуз-коттеджа ее убрали, но с нашей стороны она прекрасно сохранилась. Старая булыжная дорожка, вдоль которой когда-то высаживали розовые кусты – если судить по старым фотографиям.

– Надо же, я и понятия не имела.

– Если вам что-нибудь понадобится… – начал Лео.

– Да, я позвоню. Но, надеюсь, Уэсли объявится раньше – у него нет причин скрываться, если только с ним не случилось какой-нибудь глупости. Скоро открытие его выставки, посвященной мосту Виктории. Он не может это пропустить. Я надеюсь…

Они попрощались с Элеонор Уэйнрайт и не спеша вернулись в Роуз-коттедж, по дороге встретив миссис Фэрроу, которая снова тащила за собой своего несчастного пса. В руке она держала зонтик с кисточками, напоминавший торшер абажура.

– Добрый день, милочка! Есть ли какие-нибудь новости об этом несчастном художнике?

– Нет, миссис Фэрроу. Его все еще не нашли.

– Что творится на свете! Страшно засыпать. Бедняга, наверное, уже где-нибудь в канаве с перерезанным горлом валяется. Сейчас искусство – это сплошной криминал!

Дождь усилился и лишил их возможности поддержать светскую беседу. Лео и Лиза побежали к коттеджу, а миссис Фэрроу рванула дальше по улице. Бедняга Колби едва не повесился на своем поводке, пытаясь угнаться за знакомыми каблуками.

Лео плюхнулся на диван в гостиной, но тут же вскочил:

– Он у тебя что, камнями набит?

– Ага, – ответила Лиза, – держу на случай прихода непрошенных гостей. Можешь приготовить кофе? Мне понравилось.

– Мы только что пили его в поместье!

– Еще хочу. Или ты варишь кофе только для богатых дамочек?

– Я пережду дождь и побегу. Мне скоро открывать бар, – ответил Лео, направляясь в кухню. – И кстати, я варю кофе для всех. Я человек мира.

– Элеонор ты явно понравился. Это может нам помочь, – подметила Лиза.

– Я слышу ревность в твоем голосе, – крикнул бармен из кухни. Зазвенели чашки, которые он доставал из старого буфета.

– Не мели ерунды.

В ожидании бодрящего напитка Лиза выпустила кота из рюкзака. Вискерс недовольно огляделся и ушел вылизываться на лежанку. Сегодняшняя прогулка явно выбила его из колеи – он сердито косился на Лизу, пока она вытирала мокрые от дождя волосы полотенцем.

– Кофе у тебя паршивый, – сказал Лео, входя в гостиную с двумя кружками. – У Элеонор, конечно, гораздо лучше.

– Я тебя сейчас тресну.

– Лучше скажи, чего ты так вцепилась в тот портрет в мастерской? По-моему, обычная девчонка.

– Не знаю. Вискерс на нее отреагировал.

– Опять ты за свое… – вздохнул Лео. Он сел за стол Лизы, поставив чашку рядом с ноутбуком, и вытянул длиннющие ноги в серых джинсах поверх толстого ковра. – Кот-экстрасенс. Попроси его вытащить лотерейный билет.

– Не только кот. Я обратила внимание, что портрет написан как-то по-особенному – не так, как другие, что там стояли, – Лиза осторожно уселась с чашкой кофе на диван. – Мне показалось, что эта девушка очень необычная.

– Ну не знаю. Притянуто за уши, – Лео невольно посмотрел на кисточки ушей Вискерса. – Думаешь, у Уэсли была любовница?

– А что такого? Его всегда окружали натурщицы. И что бы ни говорила Элеонор, в его лондонских похождениях участвовали и женщины. Все попадало в объектив и на страницы таблоидов.

– Вряд ли это было что-то серьезное. Я на твоем месте больше заинтересовался бы вот этим, – Лео полез в карман джинсов и вытащил смятую бумажку.

– Что это?

– Нашел на полу у камина, когда возился с вазой.

Лиза подошла ближе, чтобы рассмотреть находку. Клочок бумаги с обрывком какого-то адреса.

– Похоже на кусочек конверта, – сказал Лео. – Кто-то разорвал его, но одна из частей упала на пол.

– «11, Грин…», – прочитала Лиза. – Кто в наше время пользуется конвертами? Или пишет бумажные письма?

– Очевидно, кто-то все же это делает. А может, это какое-то анонимное письмо, которое принесли прямо домой?

– Возможно, это вообще ничего не значит.

– В городе есть улицы, которые начинаются на «Грин»?

– Наверняка, – фыркнул Лео. – И во всех окрестных городах тоже.

– Но это уже хоть что-то, – Лиза вернулась на диван с бумажкой в руках. – Во всяком случае стоит поискать. Кстати, если этот адрес имеет какое-то отношение к исчезновению Уэсли, мы только что украли улику.

– Ну мы же не знали, что это улика? – вкрадчиво заметил Лео. Лиза положила бумажку на книжную полку.

– Все равно, давай попробуем выяснить что-нибудь про эту девушку. Я доверяю чутью Вискерса.

– Он чуть не задрал игуану сегодня.

– Ну он же ее по-чу-ял!

Лео засмеялся.

– Окей! Давай выясним что-нибудь. Ты сфотографировала портрет?

Лиза чертыхнулась.

– Конечно, нет! Там же была Элеонор. Это выглядело бы странно.

– Сыщик из тебя такой же, как… – Лео запнулся, – как твой кофе.

– Иди ты!

– Я бы на твоем месте не посылал единственного человека, который может тебе помочь.

– Каким это образом?

– Милая… ты все время забываешь, кто я.

– Дамский угодник. Балбес. Бармен. Тот, кто варит кофе одиноким девушкам и престарелым леди.

Лео закатил глаза, но было видно, что ему понравилось то, что он услышал.

– Во-первых, Элеонор не престарелая. А во-вторых, я, ко всему прочему, фотограф.

– И что?

– И тусовщик.

– И?

– И я точно где-то видел эту девушку. На одной из вечеринок.

* * *

На следующий день после визита к Элеонор Лео позвонил Лизе, едва взошло солнце, и попросил ее приехать посмотреть архив фотографий. Заинтригованная, она примчалась в центр Данбери, ожидая увидеть что-то наподобие мастерской Уэсли, но обнаружила самые обычные апартаменты в современном доме, что ее несколько разочаровало. В ее воображении ей представлялось, что Лео должен жить в каком-нибудь экстравагантном месте – вроде рыбацкого домика на реке Северн или лофта в здании бывшей керамической фабрики.

Дверь была приоткрыта – очевидно, он ждал ее прихода. Лиза вошла и оказалась в типично мужской, даже мальчишеской квартире: огромный телевизор, пустые бутылки, постеры и фото на стенах, беспорядок на столе, упаковки из-под фаст-фуда и, конечно, дизайнерский уродливый диван горчичного цвета. Лиз еле удержалась, чтобы не фыркнуть. В логове настоящего одиночки обязательно должна быть дизайнерская мебель. Девочки, несомненно, пищали от этого. Интересно, сколько из них позировало тут?

– Лео!

В квартире стоял приторный запах ванили и чего-то еще, пряного.

– Прости, у Шанды очень стойкий парфюм. Ненавижу сладкие духи, но приходится терпеть.

– Да не проблема, – Лиза постаралась ответить как можно более равнодушно. – Мне нет дела до твоих любовных делишек.

– Проходи сюда! – голос Лео донесся из другой комнаты.

Лиза поставила сумочку на горчичный диван, поправила волосы и двинулась в сторону открытой двери. За ней оказалась скромных размеров комната, которая, судя по всему, служила Лео одновременно и спальней, и рабочей студией. Здесь стояла кровать с балдахином – неожиданно – и стол с гигантским монитором, как в центре управления космическими полетами. Лиз, по правде говоря, ожидала увидеть какую-то мудреную технику, но кроме фотоаппарата ничего не обнаружила и вспомнила, что времена проявки пленки в темной комнате прошли. Теперь фотографы делали все с помощью компьютерных программ. Душа и труд постепенно уходили из творчества. Сколько еще продержится литература?

Лео в одних шортах сидел перед монитором и отчаянно листал на экране какие-то папки с фотографиями. Лиза опасливо огляделась, будто рассчитывая найти «ванильную» Шанду на кровати под балдахином. Но в комнате, кроме них, никого не было. Снимки мелькали перед лицом Лео с молниеносной скоростью.

– Садись, – он похлопал рукой по подготовленному для нее креслу на колесиках. Она опустилась рядом.

– Вот, смотри, – Лео ткнул пальцем в монитор. – Это я работал на вечеринке клуба «Рокси». Модное местечке в Глостере, если не слышала.

– Не успела.

– Владелец – мой приятель. Он попросил поснимать на вечеринке. Часть фото – самые удачные, они выложили на сайте и в соцсетях, но тут – все исходники. Море фотографий. Я снимал всех подряд.

– Современные фотографы не заморачиваются, да? Тыкай себе на кнопочку – хоть один из тысячи снимков окажется удачным. И что ты нашел?

Лео не обратил внимания на её подколку:

– Прошу заметить, я нашел, потому что знал, что искать. У меня феноменальная память, – он сделал еще пару кликов и чуть повернул монитор к Лизе, чтобы ей было лучше видно.

На фотографии – девушка с коктейлем ультра-голубого цвета в причудливом бокале с массой трубочек. Камера поймала ее в момент, когда она улыбалась кому-то за спиной фотографа. На ней – вызывающая черная в сеточку майка и провокационный, яркий макияж, но это определенно была та самая незнакомка в розах – можно не сомневаться. Лиза мысленно восхитилась, насколько точно Уэсли смог передать черты ее лица, стерев с них весь налет современности. На снимке она казалась слишком «земной», почти легкомысленной: с нарисованным маленьким черным сердечком на щеке, неоновыми тенями и слишком полными губами, обведенными карандашом поверх естественного контура. А на картине, какой ее запомнила Лиза, словно отпечаталась душа этой девушки, очищенная от земных скорбей и пороков, прекрасная, как цветок. И необыкновенные розы только усиливали это впечатление.

– Это все великолепно. Но как нам узнать, кто она? Ты, конечно, не знаешь?

– Не имел чести быть представленным. Но это не проблема. На вечеринке было много моих знакомых, кто-нибудь из них точно с ней знаком. Отправлю им фото, и дело сделано.

– Тогда звони своим знакомым.

– Сейчас?

– А когда? Удивлена, что ты до сих пор этого не сделал.

– И это вместо «спасибо»?

– Спаси-и-и-ибо! – широко улыбнулась Лиза. – А теперь звони.

Лео в задумчивости пролистал список контактов в смартфоне и ткнул в одно имя.

– Сет! Здорово! Как ты, старый хрен? Спишь что ли? День на дворе, ты чем вчера занимался?

Лиза закатила глаза: мужчины никогда не взрослеют. Пока бармен разговаривал с «Сетом, старым хреном», она листала фотографии, надеясь найти больше снимков с девушкой с картины. Но вместо этого обрела только тянущее, противное чувство зависти. Люди на снимках так беззаботно веселились, что ей казалось, они не думают ни о работе, ни о заботах. Никого из них не гнетет творческий кризис. В голове пронеслось:

Сидя в подвале, Терри Джонс вспомнил, как весела и полна удовольствий была жизнь до того, как он решил пойти в полицию. В памяти всплыли танцы, пабы, девушки и музыка, музыка, музыка… А сейчас, в звуках шагов приближающихся бандитов, ему чудился звон поминальных колоколов…

– Может, мне написать, что ему все приснилось? – задумчиво спросила Лиза, когда Лео, закончив разговор, вернулся в комнату.

– Что приснилось? Кому?

– Терри Джонсу.

– О нет, не будь такой жалкой. Ненавижу, когда писатель поступает подобным образом. Ты, как дурак, следишь за сюжетом, надеешься на крутую развязку, а в итоге автор просто топчет все твои ожидания и выясняется, что герою все приснилось. Хуже только убийство в запертой комнате.

Лиза вздохнула:

– Ты прав. Почему ты просто не поможешь мне? Давай сообща что-то придумаем.

– Я вообще-то планировал купить твой гениальный роман, прочитать его и получить удовольствие. Так что справляйся сама. Но, – Лео склонился над ней, и на секунду она почувствовала запах его кожи. Лиза отпрянула, но парень всего лишь хотел щелкнуть мышью и вернуть снимок девушки на экран, – кое с чем я тебе все же помог.

– Неужели?

– Познакомься с Бренди Уотерхаус.