Олег долго не хотел признавать, что он трус. Ещё какой трус! Требование Вари видеться с Данилом как можно реже, только в городе и в её присутствии сильно облегчило его жизнь и муки совести. Он боялся, что Карина что-то заподозрит и в конце концов спросит прямо, и он не сможет солгать. Каждая встреча с сыном ставила под удар его счастливый брак. Отправляя деньги, он уговаривал сам себя, что так лучше: Данил не голоден, у него есть мама и бабушка, а его появление сделает хуже всем.

И всё же совсем отказаться от тайных встреч не мог. Было любопытно наблюдать за взрослением сына, искать общие черты, замечать, как он меняется и как интересно, порой не по-детски, размышляет. К сожалению, всё чаще Олег задумывался над тем, что от него не зависит воспитание сына. Для Данила он просто знакомый мамы и бабушки, странный дядя из Новороссийска.

Наверное, если бы у них с Кариной родился ребёнок, чувство вины загрызло бы его окончательно. Но детей у них не было. Как ни странно, обсуждали они всё на свете, но только не эту проблему. Закрыли глаза и переключили фокус. Он подозревал, что Карина винит себя, поэтому, будто невзначай, говорил: как хорошо, что они есть друг у друга и никто им для счастья не нужен.

В мае, в тот год, когда Данилу исполнилось пятнадцать, Олег не выдержал. Решил, что сын должен знать, кто он такой. Мало ли что приключится, понадобится переливание крови или ещё что-нибудь экстренное, как посторонний он не может помочь, а как отец — в полном праве. Карина уехала в Краснодар к подруге на несколько дней. Олег сутки готовился, продумывал речь, потом сел в машину и отправился в Васильевку.

Дома у Вари он был всего дважды, но дорогу запомнил хорошо. Ям на пути попадалось больше, чем латок асфальта. Узкую улочку обступили берёзы и кусты сирени. Тёмно-фиолетовые гроздья сладко благоухали и клонились к невысоким заборам, воздух гудел от проснувшихся пчёл. На шум машины выбежала собака, из-за калитки вышла Ирина Константиновна. Увидев Олега, удивлённо округлила глаза:

— Кого это к нам занесло?

— Варя и Данил дома? — Олег взял пакет и выбрался из салона.

— Нету. На работе она, а Данил ещё в школе. — Она взволнованно оглядела пустую улицу и шире открыла калитку. — Заходи.

Олег последовал через двор за Ириной Константиновной, пёс вертелся вокруг ног и больше не лаял, видимо, раз хозяйка не прогнала, он принял гостя.

Ирина Константиновна прошла на кухню и сразу поставила на плиту чайник.

— Чай будешь?

Олег неловко положил на стол пакет, достал пластиковую фигурку черепашки-ниндзя.

— Это Данилу.

— Ему пятнадцать. Рафаэль уже года четыре как ушёл в забытьё, даже стадия робокопа прошла. Чего хотел-то? Варя разозлится, если узнает, что ты приехал.

— Пусть злится. Я решил сказать Данилу, что я его отец.

Ирина Константиновна налила чай, подвинула к Олегу тарелку с оладьями и села напротив.

— Правильно, что решил сказать. Но не так. Не при Варе. При ней не получится разговора. Вам с Данилом нужно поговорить наедине, обстоятельно и без нервов.

Олег сделал глоток, задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Как вы думаете, он рассердится?

— Вот уж не знаю. — Ирина Константиновна неожиданно рассмеялась. — Он подросток. Сейчас не он решает, какое у него будет настроение.

— А кто?

— Кто-кто? Ретроградный Меркурий.

Несколько минут молча пили чай. Олег прокручивал в голове варианты, где и как встретиться с сыном.

— Он же с классом на выходных едет в Новороссийск на экскурсию. На Малую землю и на крейсер. Варя ещё просила меня приглядеть и организовать скидку, будто это я заведую музеем.

— Нужно его задержать в городе, — предложила Ирина Константиновна. — Класс вернётся на автобусе, а ты поговоришь с Данилом.

— И сам его потом привезу. Но есть огромное «но»: Варя меня четвертует, если я вот так похищу её сына без предупреждения.

— Почему без предупреждения? Я поговорю с ней, но не до поездки, а во время. Когда они уже будут там.

— Хорошо. — Олег задумался. — Главное, чтобы Данил захотел меня слушать.

— Ну, ты уж постарайся объяснить.

Олег уехал из Васильевки до возвращения Данила и Вари. Два дня до выходных нервничал, нормально не ел и не спал, еле дождался, когда наступит суббота.

Класс Данила сначала отправился на Малую землю. Олег тоже поехал следом, но не подходил к ним, наблюдал со стороны. Шумная толпа суетилась у входа в музей, потом исчезла в тёмном провале входа, судя по всему, началась экскурсия. Олег хорошо помнил первое впечатление от посещения музея. Было жутко от громко стучащего сердца в центре экспозиции, мурашки не просто бежали по спине, а замирали и будто вибрировали, приподнимая волосы на затылке и предплечьях. От осознания того, сколько людей погибло, защищая клочок земли, становилось реально страшно. В Новороссийске не было старинных зданий, в годы Великой Отечественной войны город был разрушен практически до основания. На другой стороне бухты сохранился железнодорожный вагон и здание в оспинах от снарядов и пуль, красноречиво показывающие, какой высокой ценой городу далась победа.

Олег не стал дожидаться, когда класс выйдет из музея, и отправится на Форумную площадь. Припарковал машину и направился к морю. С погодой повезло, солнце грело мягко, только появлялась мысль, что пора бы поискать тень, как набегало облако. Вокруг фонтана катались на скейтах и самокатах, чуть слышно стрекотали ружья в тире, и от попадания дротиков лопались воздушные шары. Олег отмечал детали, время от времени кивал знакомым, но ощущал себя собранным и напружиненным, будто перед стартом. Готовился к разговору, прокручивал в голове реплики и возможную реакцию Данила.

На площадь один за другим въезжали автобусы, парковались у морского вокзала и выпускали на волю взбудораженных шумных детей. Наконец показался и тот, на котором приехал класс Данила. Олег поискал взглядом сына. Последний раз он видел его в феврале, слава богу, за два месяца тот не сильно изменился. Данил его не видел, вился вокруг одноклассницы с короткой стрижкой, что-то увлечённо ей рассказывал, махал руками, словно нескладная ветряная мельница. Несколько раз учительница собирала их гомонящую толпу для совместного фото, после вспышек школьники снова рассеивались подвижными молекулами. Ожидая очереди на экскурсию, ребята толпились перед крейсером. Данил бегал за мороженым, потом за водой, в палатках с сувенирами долго выбирал подарок, видимо, для бабушки и мамы.

В здании морского вокзала открылась выставка товаров из Индии, что стало удобным прикрытием для Олега. Он наблюдал за сыном, прячась в толпе, если Данил приближался — заходил в помещение и притворялся увлечённым покупателем.

Наконец класс выстроился перед трапом на корабль. Данил пропустил всех вперёд, встал в конце вереницы одноклассников, за спиной девушки, вокруг которой вился шмелём. Она споткнулась, он тут же её поддержал и быстро отдёрнул руку.

Почти на полчаса ребята скрылись из виду. Когда выбрались на палубу, щурились от солнца, но выглядели довольными. Их снова собрали в кучу и принудили фотографироваться. За время наблюдения Олег уже вычислил, кто из взрослых барышень учительница, а кто сопровождающий толпу девятиклассников родитель. Ребята спустились с крейсера, рассеялись вокруг фонтана. Перед отъездом в Васильевку им дали свободное время для покупок и посещения аттракционов. Большая часть ребят ринулась в кафе за вредными бургерами и пиццей.

Отделившись от стены вокзала, Олег подошёл к самой начальственной и суетливой даме.

— Добрый день.

— Добрый.

— Вам звонили насчёт Данила?

— Звонили… — Учительница, не скрывая любопытства, оглядела Олега. — Вы, что ли, Данилин дядя?

Теперь растерялся Олег, он ожидал, что его представят как отца. Всё же пока дядя. Он кивнул:

— Я. Вам сказали, что я сам его привезу?

— Сказали. — Учительница оглядела макушки подопечных и крикнула: — Данил, подойди ко мне!

От толпы отделился худой высокий силуэт. Ещё не дойдя несколько шагов, он поздоровался:

— Добрый день.

— Привет, Данил. В Васильевку ты с классом не поедешь. Я сам тебя отвезу немного позже.

Учительница облегчённо выдохнула, видимо, до последнего не верила, что Олег не похититель детей. Когда увидела, что Данилу он явно знаком, расслабилась.

— Можно, пока класс не уехал, я побуду с друзьями?

— Конечно. Я подожду тебя у моря.

Данил убежал к однокласснице, а Олег попрощался с учительницей и отошёл в сторону, остановился у одного из якорей и сел на прогретый солнцем бетонный постамент. Ветер дул в сторону моря, поэтому пахло в основном городом и едой из ближайших кафе. Через полчаса к Олегу подошёл Данил:

— А можно на мол? Давно там не был.

— Конечно, пойдём. — Про себя Олег подумал, что так даже лучше, там пространство ограничено, и Данил никуда от разговора не сбежит. Да и море имеет волшебное свойство успокаивать и остужать злость.

Почти до середины мола шли молча. Олег искоса поглядывал на сына, непривычно молчаливого и собранного. За последние два года он сильно вытянулся, плечи стали шире, голос сломался окончательно и теперь звучал непривычно грубо, а вот щёки остались прежними мальчишескими румяными и присыпанными редкими веснушками. Удивительный контраст: почти мужчина с детским лицом.

У одной из сходней Олег остановился, спустился по ступенькам ближе к воде, Данил последовал за ним. Оба встали лицом к морю, друг на друга не смотрели. Солнце укуталось в белое облако, вода тут же потемнела, мелкие волны обратились в перламутровую чешую.

— А ты знаешь, что вечерами касатки и киты заплывают в бухту и перепрыгивают через мол? Плюхаются в воду с такой силой, что всех, кто тут гуляет, окатывает волной. Бывает, кого-то смывает в море. А там уж как повезёт: или съест морской чёрт или зацелует рыба-капля.

— Это вы приезжим байки травите. Я почти местный, — откликнулся Данил.

— Да, местный… — Олег запнулся. Часами готовил речь, а сейчас не знал, как сознаться. Выпалил на одном выдохе, пока не передумал: — В общем, хотел тебе признаться, что я не дядя, не просто давний знакомый твоей бабушки.

— А кто? Отец, что ли?

Олег от неожиданности поперхнулся воздухом, молча кивнул. Данил повёл плечами, будто озяб.

— Я догадывался.

Олег присмотрелся к Данилу. Выглядел тот спокойным, но голос немного дрожал.

— Давно?

— С тех пор как узнал вашу фамилию. Мама и бабушка молчали как рыбы, я нарыл в интернете. В мореходке сохранились списки лучших студентов. Лазарев там уже был.

— Ты планируешь туда поступать?

— Была такая мысль.

Снова замолчали. Олег не готов был к такому спокойствию, ждал взрыва и на всякий случай готовился оправдываться.

— А мама знает, что ты… догадывался?

— Нет.

Данил наконец повернулся, и Олег увидел рдеющие щёки и расширенные зрачки, поторопился успокоить:

— Я понимаю, ты на меня злишься…

— Не злюсь. Точнее, злюсь, но вроде как не должен. Я ведь знаю, что у вас есть жена. Бабушка и мама не так тихо шепчутся, как им кажется. А моя мама, видимо, что-то вроде любовницы. Точнее, была. Я больше на маму злюсь. Как она согласилась на такое? Это ужасно.

Олег вздохнул:

— На маму как раз не надо сердиться. Её вины вообще нет. — Он тряхнул головой. — Как же не хочется тебя всем этим грузить. Всё очень неоднозначно. Варя не любовница, она не знала, что я несвободен, а я не знал о тебе до шести лет.

— А я, кстати, помню день нашего знакомства. И жену вашу тоже помню. Красивая. На самом деле, если бы я не догадывался, что вы мой отец, и не обсудил свою догадку с Сашкой, сейчас я бы, наверное, орал на вас. Но уже успел проораться.

— Спасибо Сашке, — мрачно усмехнулся Олег. — Это, случайно, не та девчонка с короткой стрижкой?

Данил кивнул.

— Она вас, кстати, назвала козодёром и потаскуном.

— Принимаю. Так я себя и чувствую.

Данил направился к ступенькам, Олег пошёл следом. На обратной дороге опять в основном молчали. Иногда делились наблюдениями насчёт рыбаков: кто сколько поймал, и у кого кефаль, а у кого ставрида. После ужина в кафе на набережной Олег отвёз Данила в Васильевку. Напоследок сказал то, что планировал с самого начала и для чего затеял эксгибиционизм души:

— Если вдруг тебе нужна помощь, обязательно обращайся. С поступлением, с деньгами, с советом, хотя советчик из меня так себе, не стесняйся. Я постараюсь помочь.

— Хорошо. Надеюсь, ваша помощь мне никогда не понадобится.

Данил ушёл, Олег не сразу завёл мотор. Как ни странно, последняя реплика его успокоила. Именно такой реакции он ожидал от Данила. Пятнадцатилетний парень должен был рассердиться и обозлиться, к тому же имел на это полное право.

Спустя шесть лет помощь всё-таки понадобилась. Когда Данил только переехал в Новороссийск, они едва могли нормально разговаривать, больше общались паузами и взглядами. Их сблизила забота об Ильясе. И теперь он не представлял себе жизни без сына и внука. Как бы Карина на него ни обижалась и ни сердилась, если бы тридцать шесть лет назад Олег не поддался слабости, двух дорогих людей просто бы не существовало в его вселенной.

В этом году «февральские окна»6[6] открылись в середине месяца, но быстро захлопнулись. Олег вернулся домой, загруженный пакетами, позвонил в дверь, надеясь, что ему откроют, но на звонок отозвался только Жмурик. Он принялся вопить и карябать двери с обратной стороны. Олег открыл замок ключом, занёс пакеты, двери захлопнуть не успел.

На лестничную клетку выглянула соседка.

— Данил у нас. Бабулю стрижёт. Заходи и ты на чай.

— Загляну, Екатеринушка, раз приглашаешь.

Распихав по шкафам и полкам холодильника продукты, Олег взял печенье и быстро написал Ильясу, что они в соседней квартире, и повесил записку на холодильник.

Екатерина встретила его и бросила под ноги тапочки.

— Надевай, полы холодные. Данил уже заканчивает.

Олег сел за стол, поставил пакет. Катерина запричитала:

— Ну что ты, не надо было!

Он сделал вид, что забирает угощение обратно.

— Ну, раз не надо, так не надо. Как там Кира и Коля поживают? Дети им дают дрозда?

— Ещё как дают! У Кириной дочки зубья режутся. Опять не до сна. А зятёк возмущается, что она его без горячего держит. Взял бы сам да и приготовил. Вы же с Данилом готовите сами.

— Мультиварка всё, что хочешь, приготовит.

— Вот! Я ему то же самое сказала. Вот. Колина жена всё в мультиварке готовит. Даже то, что не надо. Лишний раз на кухне не задержится.

Из комнаты вышел Данил.

— Всё, мадам готова к балу! — Несмотря на весёлую реплику, голос прозвучал влажно, будто наполнился слезами.

Катерина вскочила:

— Ох, спасибо тебе! Садись за стол. Я чай налила, и пирожки у нас с потрипкой.

— Не могу, тороплюсь, — Данил обошёл стол и чуть ли не бегом направился к выходу. Олег тоже встал.

— Блин, точно, я же воду на суп поставил. Уже, наверное, вскипела.

Екатерина недоуменно крикнула вдогонку:

— У вас же мультиварка!

Данил влетел в коридор, на ходу скинул шлёпки и сразу же направился в гостиную. Олег догнал его, остановился в шаге и замер.

Данил медленно повернулся, покачал головой. Его лицо дрогнуло, в глазах стояли слёзы.

— Не нужно было соглашаться стричь Веру Ильиничну.

Олег обнял Данила. Неловко погладил по голове. В такие моменты он более всего ощущал себя отцом. Данил не пытался отстраниться и сделать вид, что ему не нужно утешение. Уткнулся носом в плечо и затих. Через несколько минут отодвинулся, провёл ладонью по лицу, будто стирая застывшие слёзы.

— Лучше бы я сам поехал в Васильевку за Ильясом.

— Ты же не знал, что так получится. Не кори себя. У каждого из нас, к сожалению, есть такие моменты: что-то не успел сказать, попросить прощения или просто увидеться в последний раз. Ты ни в чём не виноват.

— Я скучаю по ней.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. Я не так уж часто приезжал в Васильевку и не особо скучал, пока знал, что бабушка Ира находится там, печёт свои пирожки, смотрит турецкие сериалы и беседует с Тихушей. А сейчас словно исчезла часть Васильевки. Без неё дом не будет прежним.

— Зря ты думаешь, что я не понимаю. С каждым годом мы становимся всё более понимающими, и от этого никуда не денешься.

— Это же пройдёт? Будет не так больно?

Хотелось бы солгать, что пройдёт, но нет. Действительно станет легче, но чувство, что «всё не будет так, как раньше» начнёт только расти. И если в реальности не будет ярких эмоций, есть риск провалиться в прошлое и превратиться в ворчуна, которого все и всё раздражает. Не так уж много людей в возрасте умеют не жить прошлым. Олег периодически ловил себя на этом. В прошлом была его Карина и жизнь, полная любви.

Бабушка Ира умерла внезапно. Варя позвонила через неделю после возвращения Ильяса в Новороссийск и сухо сообщила новость. Позже врачи подтвердили инфаркт. Как принято, все говорили утешающие фразы:

— Она в лучшем мире.

— Теперь она с Андрюшей.

— До последнего дня была в трезвом уме. Всем бы так.

Данил кивал, а вечером смотрел в стенку. Варя отказалась переезжать в Новороссийск. Данил провёл в Васильевке почти неделю, вернулся прибитый и притихший. Олег не позволил ему киснуть дома, выгнал на работу в «Фиалку». Дарья Ивановна могла выслушать и поддержать, Оксанка лечила объятиями, а Савва просто был рядом, что иногда не менее важно.

Почти неделю Олег не виделся с Кариной, но в качестве подарка за выдержку получил целый вечер в её обществе. Билеты на концерт оркестра он купил в январе, знал, что Карина оценит. Пару раз они были на подобном мероприятии в Москве и в Краснодаре. Наконец-то «Мировые саундтреки при свечах» добрались и до Новороссийска.

Последние десять лет они выбирались на совместные мероприятия даже чаще, чем когда были женаты. Просто раньше он мог видеть Карину в неформальной обстановке. Она была на кухне, в спальне, в его объятиях. А теперь остались только парадные выходы с соблюдением дистанции. Правда, в этот раз вечер не обещал быть томным. После развода некоторые их общие друзья приняли сторону Карины и перестали с ним общаться. Сегодня они тоже собирались на концерт, а значит, Карина больше не боится показать близкому окружению, что они снова вместе. Эта мысль бодрила и одновременно пугала. Сегодня важно не ударить в грязь лицом. Скорее всего, придётся защищаться и носить маску.

Надев белую рубашку, Олег критически оглядел себя в зеркале. Брюки, причёска, борода, даже часы — всё смотрелось гармонично, модно, стильно. Натуральный жених с хорошей долголетней выдержкой.

В комнату вошёл Данил. Молча открыл шкаф и достал чёрную рубашку.

— Лучше эту. Белая слишком официально. Чёрный вообще твой цвет.

Олег послушно начал снимать пиджак. Вкусу Данила он доверял, несмотря на то что сам сын одевался непривычно пёстро, даже лососёвые брюки он идеально сочетал со сливочным пуловером. Надев пиджак, Олег подтянул манжеты и расправил воротник.

— Всё, я побежал, хотел ещё заглянуть в цветочный магазин.

— Ты заедешь за Кариной или там встретитесь?

— Заеду, я же говорил. — Олег вышел в коридор, начал обуваться.

— Возьми наличные.

— Зачем? Картой оплачу. — Он выпрямился, снял с вешалки пальто.

Данил достал деньги из кармана своей куртки.

— Мало ли. Если будут перебои со связью, останешься без цветов.

— Давай. — Олег забрал деньги и подмигнул Данилу. — Пожелай мне удачи.

— Удачи!

Удача действительно понадобилась. Магазин, в котором он всегда покупал цветы, оказался закрыт, пришлось экстренно искать другую точку и желательно по пути. Опоздание приравнивалось к неуважению. Слава богу, в цветочном ларьке нашлись приличные белые розы. Хорошо, что Данил всучил ему наличку, терминала у продавца не оказалось.

К Карине он успел вовремя, она вышла из подъезда через минуту после того, как он подъехал, даже звонить не пришлось. В длинном бордовом платье в пол и в тёмно-шоколадном пальто она выглядела как герцогиня, приглашённая на званый ужин к королеве. Цветам обрадовалась, вернулась домой и поставила их в вазу. Только после этого они отправились в филармонию.

Как Олег и ожидал, в фойе их ждали две супружеские пары: Тарковские и Зиновьевы — старые знакомые из их прежней жизни. Судя по лицам мужчин, протягивать Олегу руку для пожатия они не собирались. Олег сам протянул, вынуждая их проявить вежливость или невоспитанность.

Кирилл нехотя ответил на рукопожатие.

— Вот уж кого не ожидал увидеть рядом с Кариной.

Олег сжал ладонь. Чуть наклонился.

— Привыкай. Видеть меня будешь часто.

Женщины кивнули и сразу же отвернулись. Светской беседы бы точно не получилось, хорошо, что они приехали впритык перед концертом, успели только сдать вещи в гардероб и рассесться на местах.

Олег заказал билеты заранее. Взял самые лучшие места. А Тарковские и Зиновьевы покупали билеты позже, поэтому сидели довольно далеко. К счастью, не пришлось ёрзать под их враждебными взглядами и отбивать колкости.

А потом начался концерт, и Олег забыл о тонкостях этикета. Музыка поплыла над залом, рассыпалась нотами по плечам и осела волшебной пыльцой на бархатных шторах. За спинами музыкантов на большом экране мелькали кадры из фильмов. Всматриваясь в картинки, Олег забывал вслушиваться в музыку. Карина сразу же закрыла глаза. Внимала оркестру, слегка улыбаясь, на песнях из фильма «Хатико» и «Титаник», по её щекам потекли слёзы. Она всегда остро реагировала на проявления искусства, и эта особенность всегда нравилась Олегу. Правда, сейчас он понимал, что из-за этого обострённого восприятия реальности она до сих пор не смогла его простить. Для кого-то это просто давняя измена, ошибка юности, подумаешь! С кем не бывает. А для неё это предательство и глубокая рана.

Большую часть концерта Олег смотрел не на сцену. Когда началось танго из фильма «Запах женщины», Карина вздрогнула, открыла глаза и сразу же наткнулась на его пристальный взгляд. Не так давно они танцевали танго именно под эту мелодию, и у них были свои собственные музыкальные ассоциации.

Тарковские и Зиновьевы, ожидая у гардероба пальто, возмущались, что концерт не стоил своих денег и такое «кино» они могли посмотреть дома, но Олег не поддержал их недовольство. Ему понравился и концерт, и компания. Слава богу, ворчащие бывшие друзья оставили их вдвоём.

Напитанные музыкой и взбудораженные впечатлениями, Олег и Карина расстались не сразу. На Набережной завывал ветер, поэтому решили поужинать в кафе. Они практически не разговаривали, снова и снова проживали концерт. Как же ему нравилось рассматривать Карину, когда она восхищалась искусством. Её всегда спокойное лицо оживало, глаза блестели. Когда-то так она смотрела на него. Как ему не хватало этих моментов. Олег нарочно не спрашивал Карину о сестре и планах переехать в Подмосковье, не хотел портить вечер и напоминать, что существует другая реальность, в которую она планирует убежать в середине весны.

Следующую встречу запланировали на выходные. Не концерт и не ужин, а прогулка по набережной. Карина шла рядом, положив кончики пальцев на изгиб его локтя, другой рукой придерживала воротник. Смотрела на море, иногда на небо. На Олега не смотрела вовсе.

— Как Данил?

— Скучает по бабушке.

— Ему обязательно нужно чем-то отвлечься, сбежать хоть на время из города.

— Дарья Ивановна записала его на чемпионат России по парикмахерскому искусству. Будет ему отвлечение.

— Это хорошо.

Едва прошли фонтан, как встретили Ильяса с девушкой. И это была не Риша. Олег узнал рыжую шевелюру Вали и кивнул:

— Добрый вечер.

— Добрый, — одновременно откликнулись Ильяс и Валя.

Раскланялись и пошли в противоположных направлениях. Олег знал, что Ильяс в ссоре с Ришей. Даже к репетитору они теперь ходили в разное время, дома он о ней не упоминал, да и в квартире практически не находился. Усиленно потел в тренажёрном зале, волонтёрствовал с «ДоброВольцами» или пропадал на курсах в университете.

Олег достал телефон, перевёл Ильясу немного денег и отправил сообщение:

«Угости даму кофе».

Почти сразу пришёл ответ:

«Спасибо!»

Карина мечтательно улыбнулась.

— Эх, юность! Красивая девочка и пара красивая.

— Возможно. Но влюблён он в другую.

— А этой, выходит, голову морочит?

Олег прикусил язык: вообще не стоило поднимать эту тему. Опасно. Теперь нужно как-то выкрутиться, не солгать, но и не обидеть.

— Да нет. Не морочит. Они друзья. — И сам же подумал: «Боже, какую хрень я несу! Нужно срочно перевести тему».

— Хочешь, расскажу тебе о мексиканском мудреце, любителе шоколада с перцем? Я познакомился с ним в своё последнее плавание. Он учил меня заглядывать в будущее и беседовать с духами.

— После того плавания ты серьёзно заболел. Как не помнить. Слишком близко с духами познакомились.

— Бывает. На обратном пути наглотался водички из Бермудского треугольника или отведал ухи из рыбы-зебры.

— Ты никогда не рассказывал, что произошло, просто после того рейса ни разу не вышел в море.

— Я с ним поссорился, — усмехнулся Олег.

— С мексиканским мудрецом?

— С морем. Ты же сама хотела, чтобы я поменял работу. Каждый раз, когда я уходил в море, нервничала.

— Я не любила, когда ты уходил, зато любила, когда возвращался.

— Уже не важно. У меня хорошая должность в порту. И море, между прочим, никуда не делось. Оно всё время рядом.

— Что же было с этим мудрецом?

— Он десять лет жил на необитаемом острове. По слухам, съел своего друга, но это было раньше. А нам достались только истории и галлюциногенный шоколад. Удивительный, колоритный тип. Он чем-то похож на нашего местного чудика. Иногда встречаю его на моле. Такой длинноволосый, мрачный, в сторону кораблей плюётся, а дельфинам машет рукой.

— Сколько живу в Новороссийске, ни разу его не встречала.

— Данил тоже, а Ильяс видел пару раз.

Кое-как выкрутившись, Олег сделал зарубку в памяти: спросить у Данила, что происходит в личной жизни Ильяса. Опасный для Лазаревых возраст, нельзя упустить, а то будут нянчить ещё одного малыша уже втроём. Рано ему становиться прадедушкой, ещё личная жизнь не налажена.

Вечером Олег просматривал афишу на ближайшие месяцы. Искал необычное и интеллигентное, то, что может понравиться Карине. Поймал себя на том, что смотрит мероприятия только до мая, и разозлился, будто подсознательно принял её отъезд.

Не смирился! Не принял! Зря он, что ли, за её любовь отдал море? Мексиканец-мудрец плохо изъяснялся на английском, но достаточно, для того чтобы Олег понял прозвучавшее пророчество: «Любимая тебя простит, будет сложно, между вами будет пропасть, но простит. А если ты выберешь море, потеряешь её навсегда, только так. Страсть в жизни должна быть одна».

В тот день Олег сделал самый сложный выбор. В последнем плавании ему было двадцать семь лет, за год до этого он узнал, что у него есть сын, больше всего боялся разоблачения. Откуда любитель шоколада на другом конце мира узнал о его страхах, неизвестно, но попал точно в цель. Сколько бы Олег ни уверял себя, что не суеверен, предсказание осело в сердце ртутной взвесью, и он не мог выбросить его из головы, только о нём и думал. Когда судно вернулось в порт, он уже знал, что выбор сделан.

Без моря Олег заболел. Отвыкал от него мучительно и долго. Прошёл год, два, десять. Олег сжился с новой безморской реальностью и работой, перестал страдать, но страсть к морю не оставила его, плескалась где-то в глубине души и просачивалась в сны. Ему часто грезилось бескрайнее синее полотно океана и уходящая из-под ног палуба. Он сам себя уговаривал, что глупо верить словам какого-то чудика, может, он вообще имел в виду что-то другое или переел шоколада с перцем. И всё равно Олег боялся рисковать. А вдруг он потеряет Карину? Навсегда и безвозвратно.

А потом она ушла. Сначала Олег разозлился. Ему же обещали любовь! За неё он отдал море! Не свихнуться помогала надежда, что жена вернётся. Обязательно вернётся. Просто не сразу, это та самая пропасть, которую нужно преодолеть. А значит, море всё ещё под запретом.

Телефон просигналил входящим сообщением. Олег смахнул вкладки с афишами и открыл переписку с Павлом.

«Я в городе! До апреля жду твоего решения. Если что, место на своём ”Малыше” тебе зарезервирую. Только обязательно пройди комиссию».

Павел был капитаном контейнеровоза, ходил в основном в Южную Америку, проплывал мимо острова, на котором жил мексиканец, напророчивший ему невозможный выбор.

Олег набрал ответ:

«Я же сказал, что не смогу».

Стёр сообщение, набрал новое:

«Комиссию пройду на всякий случай, но ответ дам только в мае».