За окном бесновалась вьюга. Стёкла прогибались под её напором, за подоконником протяжно и тоскливо стонал детёныш боры. Причину воя Олег не нашёл. Вскрыл рамы и поменял подоконник, но стоило белому облаку свалиться с Маркохтского хребта, как плач возвращался. Карина боялась завываний норд-оста и ночами прижималась к Олегу плотнее. Давно это было. Тогда Олег любил гудение ветра, а сейчас бора напоминала, что согревать ему больше некого.

За спиной прошуршали шаги, Данил встал рядом и протянул ему чашку чая.

— Где его носит? Уже девять вечера. — За последний час это была третья чашка чая и десятый вопрос о том, где носит Ильяса.

— Провожает Ришу.

— Куда? Точнее, откуда? — Данил явно нервничал, не садился, не ел, всё ходил из комнаты в комнату. — Сегодня у него не физика, а матеша.

— Ильяс не дурак. Видел белую бороду, на набережную точно не пойдёт. Позвони ещё раз. — Олег взял чашку и сделал большой глоток.

Данил прошёлся по комнате, остановился у фотографий на стене, выровнял свой свадебный снимок и снова подошёл к окну.

— Я звонил пять минут назад. Не отвечает. Позвони ты. На меня он обиделся. Может, поэтому и не берёт.

Олег набрал номер, послушал гудки и снова повернулся к сыну.

— Если тебе Эля реально нравится, придётся ему смириться. Обижаться бессмысленно.

— Звучит потрясающе разумно, но не для семнадцатилетнего Ильяса. К тому же ничего серьёзного с Элеонорой у меня нет. Это была одноразовая акция.

— Тогда я на стороне Ильяса. Дань, ты не подросток. Если уж свербело одно место, можно было найти другую женщину? Не маму одноклассницы сына. Тем более с Дианой у него натянутые отношения. Если ты забыл, его зазноба с ней воюет.

— Не забыл. — Данил вздохнул, упёрся взглядом в окно и несколько секунд не моргал. — Я дурак. Прекрасно понимаю, что накосячил. После той ночи Эля ждала звонка, я не перезвонил. Думал, она сама догадается, что продолжения не будет, но нет, выцепила меня в «Фиалке». Оксанка быстро сориентировалась, изобразила даму моего сердца. Эля отступила, но теперь я выгляжу подлецом. Получается, изменил Оксанке. Со всех сторон я козёл.

— Зачем тогда вообще было начинать?

— Не надо было. — Данил снова бросил взгляд на экран телефона. — Сначала я успокаивал себя мыслью: мы взрослые люди, оба свободны, никаких обязательств, почему бы не провести хороший вечер. А сейчас понимаю, что я снова прошёлся по любимым граблям: просто не мог ей отказать. Сам виноват, ввёл её в заблуждение, заставил думать, что я реально ею увлечён, вроде как мой отказ приравнивался к тому, что она недостаточно хороша, красива, молода. Я не хотел её обидеть. На самом деле всё было неплохо, просто разово. Неужели ты никогда не хвалил чьё-то блюдо из вежливости, ел через силу?

Олег изумлённо выдохнул:

— Блюда ел и хвалил, с женщинами из жалости не спал. Данил, Данил… — Он покачал головой, но ругать не продолжил. Всё-таки воспитание Вари и бабушки до сих пор догоняло Данила и шарахало то по башке, то по жопе. Не смог он переломать его и перевоспитать. В чём-то это было хорошо, но в отношениях доставляло кучу проблем. В современном мире недолюбленные женщины расценивали вежливость как флирт и начинали строить замки там, где планировался временный сарай. Более опытный мужчина перевёл бы всё в шутку, разрулил ситуацию без обид, а Данил боялся оскорбить и раз за разом выбирал не себя.

Ветер бросил в окно горсть колючих капель, взвыл на высокой ноте. Данил вздрогнул.

— Где его, чёрт подери, носит?!

Олег похлопал Данила по плечу, приобнял и взлохматил его шевелюру.

— Не поминай чёрта всуе. Ильяс взрослый и разумный, скоро придёт домой. Считай это особым чутьём морского волка. Я ему денег скинул. Сидит где-нибудь в тепле, поит Ришу капучиной. Всё будет хорошо.

Сколько раз Олег говорил эту фразу, когда Ильяс был малышом, и сколько раз заканчивалось «не хорошо».

Данил приехал в Новороссийск с четырёхлетним сыном, уже после того, как от Олега ушла Карина. Год он лез на стенку и выл в дуэте с борой. Ещё не известно, у кого лучше получалось. Данил позвонил ему в начале лета с просьбой помочь найти съёмное жильё, он, естественно, помог — предоставил собственное. Юный Данил выглядел растерянным и напуганным, несмотря на высокий рост, напоминал старшеклассника, хотя по возрасту был ближе к студенту. Он не объяснил, почему сбежал из Васильевки, просто приехал с чемоданом и сумкой, без плана и денег. Будто принял решение в одну минуту и в следующую его осуществил.

Тогда Данил был ещё не вдовцом, но уже отцом-одиночкой. Олег обрадовался их приезду, от тоски не просто выл, сходил с ума, всё больше пропадал в порту, чтобы не сидеть в квартире, не мог видеть пустую супружескую спальню. Цветы на подоконнике мумифицировались, ковёр напитался пылью, из воздуха выветрился аромат духов Карины. Олег спал на диване в гостиной, убеждая самого себя, что это временно, он вернёт жену и всё будет как раньше. Он тогда даже представить не мог, как затянется процесс возвращения.

Четырёхлетний Ильяс напоминал тонконогого домашнего косиножку, таких паучков не боятся даже арахнофобы. Пугливый и доверчивый пацанёнок, но со взглядом Чингисхана. Разрез глаз выдавал татарскую кровь. Позже Олег узнал, что от мамы Ильясу достались не только черты внешности, но и характер. Он вспыхивал как спичка и если обижался, то со слезами и валянием по полу от подоконника до кресла.

Олег не воспитывал Данила. После знакомства с шестилетним сыном, исправно переводил деньги на его содержание. Они виделись в Новороссийске несколько раз в год, только в присутствии Вари. По сути, Олег не знал Данила. Что делать с четырёхлетним ребёнком не знали они оба. В Васильевке Данилу помогали женщины, а в городе пришлось делать всё, что раньше происходило как-то само по себе. В кастрюлях появлялся суп, вещи гладились, носки зашивались, на полке в ванной не переводилась зубная паста и никогда не заканчивалась туалетная бумага.

В отличие от Данила, Олег за год без Карины освоил бытовое колдунство, но маленький ребёнок и для него стал экзотическим животным и сложным испытанием. Первым делом подали документы в детский сад. Пока стояли в очереди, Данил стриг на дому и выезжал по адресам с чемоданом. На постоянную работу в салон он смог устроиться только, когда Ильясу исполнилось шесть лет, и вирусы перестали прыгать на него из каждой подворотни.

Ильяс болел регулярно. Посещение врача каждый раз превращалось в квест с препятствиями. Прививки, справки для детского сада, диспансеризация по возрасту, медкомиссия перед школой… За три года Олег побывал в больнице больше раз, чем за всю свою жизнь. К тому же Ильяс постоянно попадал в приёмный покой травматологии. Удивительно, что сейчас он занимался в тренажёрке и ничем не напоминал того неосторожного и нескоординированного ребёнка, каким был в начальной школе. В детстве он коллекционировал травмы: ударился о качели на площадке, потянул на себя детский столик и разбил губу, оступился на бордюре, подвернул ногу, упал с кровати лицом вниз… В итоге к ним пришли из опеки. Узнать, не избивают ли они малыша, как ему вообще живётся без мамы с двумя непутёвыми мужиками.

На школьные собрания сначала ходили по очереди. Данил жаловался, что его не воспринимают всерьёз и часто принимают за старшего брата Ильяса. Традиционно подобные мероприятия посещали только мамы, иногда бабушки, Данил терялся в чисто женской компании, тем более среди родителей не было ровесников. Его отцовство постоянно становилось темой перешептываний и смешков. Олег сам вызвался ходить на собрания и, если нужно, ездить с классом на экскурсии, но в один из дней Данил решительно заявил: «Я сам!»

Олег наблюдал за изменениями Данила с затаённой гордостью. Не только из-за внешности его называли старшим братом Ильяса. В Новороссийск он приехал доверчивым, покладистым юнцом, постоянно в себе сомневался и никогда не повышал голос. Но теперь на нём лежала ответственность за сына. Пришлось экстренно взрослеть и обрастать мужественностью.

За себя Данил до сих пор не всегда мог заступиться, а вот за сына бросался в бой. Отстоял место в очереди к детскому хирургу, дошёл до администрации города, когда в квартире стало так холодно, что Ильяс начал болеть не переставая, а управляющая компания никак не могла решить проблему с отоплением, поскандалил с учительницей, занижающей оценки Ильясу по литературе. Делал всё, чтобы Ильяс мог осуществить свою мечту о море и не чувствовал себя ущербным в неполной семье.

Данил взрослел одновременно с сыном, учился принимать взвешенные решения, где-то экономить, планировать заранее бюджет и, самое сложное — говорить нет. Олег восхищался Данилом и даже завидовал их отношениям с Ильясом. Когда-то он сам не смог стать хорошим отцом, зато с размаху влетел в роль папы и деда, и теперь навёрстывал упущенное время. Он потерял Карину, но обрёл сына и внука.

Ахатину Олег завёл, когда Ильясу исполнилось десять, и наступила передышка перед пубертатом. Он тогда искренне верил, что теперь способен воспитать краснокнижного тигра, не то что какую-то пузатую улитку.

Допив остывший чай, Олег поставил чашу на подоконник и решительно выдохнул: не потерял. Карину он вернёт. У него есть время и есть полномасштабная стратегия. Он выбрал Карину, стал сухопутным, значит, всё получится. Остался последний рывок.

Дверь хлопнула. Данил тут же встрепенулся и кинулся в коридор. Ильяс застыл на пороге, пряча нос в воротник куртки, вместе с ним в тёплое помещение ввалился морозный колючий воздух. Белая крупа на плечах и шапке быстро таяла и превращалась в капли воды. Удерживая что-то под курткой, он отворачивался от света и отводил взгляд.

Олег вздохнул:

— Я так понимаю, это не улитка.

Ильяс расстегнул куртку и достал из-за пазухи мокрого кота. Точнее, нечто среднее между котом и котёнком. Худющий, невзрачный и глазастый найдёныш смотрел прямо на него.

— Заноси. Сейчас точно не выбросим на улицу. Подлечим и тогда подумаем, что с ним делать.

Ильяс облегчённо выдохнул.

— Прости, я знаю, что ты не любишь котов, но если бы я его не взял, он бы замёрз и умер. Там знаешь, какая холодрыга.

— Знаю. Бора же.

Когда Олег забрал кота у Ильяса, Данил молча обнял сына.

— Почему не отвечал? Я тебе раз сто звонил.

— Телефон был в кармане на беззвучном. На занятиях всегда выключаю. А руки были заняты.

— Больше так не делай, я хотел в полицию звонить. Думал, тебя замело или унесло ветром в море.

Замотав кота в полотенце, Олег пошёл на кухню. Это чудо-юдо теперь нужно было чем-то накормить. Котов, кстати, он любил, просто после ухода Карины не хотел заводить. Она не взяла ничего, кроме своих вещей и трёхцветного Маркиза. Кот умер лет пять назад. Олег тогда пообещал, что нового они заведут вместе. Но благодаря Ильясу кот завёлся сам.

На третий день бора утихла. Корабли зашли в бухту, но тросы, которыми укрепляли краны, не сняли. Порт словно замер в ожидании отмашки. Весь день на работе Олег обдумывал предстоящий вечер. Сначала планировал забежать в «Фиалку» облагородить лицо. Оказалось, ношение бороды — утомительное занятие, в отличие от причёски на голове, стрижка ей требовалась каждую неделю. Если бы не Данил, он бы уже разорился на барбершопах.

Вместе с Ильясом они собирались посетить танцевальную вечеринку от клуба, в котором Олег несколько месяцев обучался музыкальным телодвижениям. Ильяс был новичком, но от вечеринки не отказался, хотя его репертуар пока ограничивался вальсом и чуть-чуть бачатой. Самое главное, на эту вечеринку Олег пригласил Карину. Наконец он терпимо освоил танго — её любимый танец — и планировал поразить и заобнимать под прикрытием официально разрешённых па. А потом, если всё сложится благополучно, они прогуляются по глазированной льдом набережной. Бора стихла, но оставила после себя россыпь ледяных бриллиантов и бирюзовый штиль.

В этот раз Олег не успел в кондитерскую, купил конфет в ближайшем магазине и ввалился в «Фиалку» вместе с порывом ветра.

Дарья Ивановна выключила фен и поздоровалась:

— Какой ты заполошный. Я уже испугалась, что бора вернулась. — Сегодня на ней был шоколадный парик до плеч. Этот цвет ей очень шёл, практически таким же был её родной оттенок.

— Думал, опаздываю.

Данил тоже повернулся, отвлёкся от укладки.

— Нет, как раз заканчиваю, ты следующий.

— Поставить чайник? — Не дожидаясь ответа, Олег набрал воду и высыпал конфеты в вазу. Приблизился к Эльзе, немного подумав, перевесил розовую заколку с чёлки на макушку и расплёл две косички, видимо, последним парикмахером каменной башки была Оксанка. Большая любительница плетений.

— Только сделала из Эльзы красотку. — Оксанка вышла из-за кабинета Саввы, растопырив пальцы. Сегодня она была клиенткой, а не аборигеном «Фиалки». — Решила обновить когти, на конкурсе наверняка будут снимать крупным планом. Нужно, чтобы всё было идеально.

Данил не повернулся, но Олег видел, как напряглась его спина. Через три дня ему предстояло схлестнуться в конкурсе с бывшими коллегами из «Айвори». А он до сих пор не нашёл одну модель. Для вечерней причёски Олег уговорил поучаствовать Карину. У его бывшей жены и сына отношения были натянутыми, а точнее, никакими. Они не общались. Но у Олега был план. Раз уж он собирался вернуть любовь всей своей жизни, её обязательно нужно подружить с сыном и с внуком.

К тому же Данил весьма обаятельный, тактичный, умеет располагать к себе, не прилагая усилий. Весомый плюс в том, что во время стрижки клиентки обычно начинают откровенничать. Может, Карина разговорится, а Данил в ответ засыплет её приятными фактами о своём любимом отце. Расскажет, как он воет на луну и лезет на стенку без своей единственной.

Клиентка Данила встала с кресла, пока он подметал остриженные волосы, придирчиво оценивала его работу в зеркале. Олег поймал в отражении её взгляд и улыбнулся, давая понять, что новая причёска очень к лицу. Женщина тоже улыбнулась. Скосила взгляд на нитку, торчащую из воротника свитера. Не раздумывая, взяла лежащие рядом с Эльзой ножницы для стрижки и одним движением отхватила мешающую нить. Вернула ножницы на столик, положив на самый край.

Олег замер, Оксанка затихла, Дарья Ивановна выключила фен и беззвучно открыла рот. Ножницы падали, словно в замедленной съёмке, кувыркнулись в воздухе и, вонзившись в пол, завибрировали. Немая сцена затянулась, и Олег знал почему. Ножницы для парикмахера — священное и личное. Ими нельзя резать ничего, кроме волос, а если ножницы упали, их придётся затачивать и калибровать, а возможно — выбросить или использовать, как самые обычные канцелярские. Слишком дорогое удовольствие.

Женщина молча выдернула ножницы их ламината и положила на столик.

— Извините. Я переведу за стрижку. Цена изменилась?

Данил встряхнулся и отрицательно покачал головой.

Когда дверь за клиенткой закрылась, Олег вздохнул:

— Теперь я знаю, что подарить тебе на Новый год.

— Дорогой подарок, — печально откликнулся Данил.

— Значит, мы скинемся, — вставила Оксанка и приобняла Данила за плечи.

Садясь в кресло, Олег увидел, что в салон вошёл Ильяс.

— Десять минут, и я буду готов.

Данил задумчиво пощёлкал упавшими ножницами. Отложил их в ящик, достал другие. Ильяс поздоровался со всеми и сразу же направился к чайнику. Добавил к конфетам зефир и принялся разливать кипяток по кружкам. Оглянулся, оглядел застывшие лица внимательнее.

— У вас тут сцена из «Ревизора», что ли? Вы какие-то странные.

— У нас тут трагедь — ножницы упали. — Дарья Ивановна включила фен и продолжила укладку. Оксанка взяла кружку с чаем, словно ребёнку, взлохматила Ильясу причёску и сама же уложила обратно.

— Хорошо получилось. Но с цветными прядями было бы прикольнее. Кстати, насчёт, модели для Данила, может, ты предложишь своим знакомым? Это же бесплатная стрижка и укладка у самого Даниэля!

— Риша недавно обновляла причёску, — вспомнил Данил. — У Тони короткая стрижка, может, Крючковым предложить? Там шевелюры ого-го какие.

— У Вали красивые волосы, но сильно укорачивать и перекрашивать она вряд ли согласится, у Иры длина неудобная, — откликнулся Ильяс.

Дарья Ивановна отсчитала сдачу и выпроводила клиентку, довольную стрижкой «уже не девочка, но ещё не бабушка». Усевшись на диван, выбрала конфету с марципаном и придирчиво оглядела Ильяса.

— Это точно наш мальчик? Риша, Тоня, Валя, Ира… Что это за цветник?

Данил и Олег переглянулись. Ильяс сдержанно улыбнулся, но по зарумянившимся щекам было понятно, что ему приятно находиться в этой ситуации. Будто он действительно одинокий нарцисс на клумбе среди роз.

— Валя — это мечта парикмахера. Я бы с ней поработал, — произнёс Данил. Отложив расчёску, развернул Олега к зеркалу. — Готово!

— Завтра спрошу. — Ильяс встал. Чай он не допил, отдал почти полную кружку Данилу. — Пойдём танцевать?

Олег попрощался с обитателями «Фиалки». Довольный собой и в хорошем расположении духа, он устремился на встречу к любимой бывшей жене. Шли через набережную в кафе « Медуза» с видом на море. Ильяс уткнулся носом в воротник, держал капюшон рукой, но шапку не надевал. На запугивания отмороженными ушами и менингитом не реагировал. Предпочитал помереть красивым. Вывернув на Форумную площадь, они замедлились, время позволяло пройтись не торопясь и подышать студёным морем. Каменный парапет слегка глазировался, ощетинившись горизонтальными короткими сосульками. Они подтаяли, но к вечеру температура упала, и застывшие осколки преломлялись дважды.

Эта бора прошла без последствий, не опрокинула корабли, не снесла крыши, но Олег помнил зубастые ураганы, вспенившие Чёрное море и выплеснувшие его на берег. Самый сильный на его памяти случился в 1993 году. Тогда он ещё был желторотым студентом и не особенно прислушивался к оповещениям о чрезвычайных ситуациях, да и не встречался с такой лютой борой.

Тоже был ноябрь, не в пример холоднее нынешнего. Белое облако свалилось с хребта и разогнало ветер до пятидесяти метров в секунду. Набережная превратилась в распахнутую пасть бешеной собаки, покрылась застывшей морской пеной и пророчила смерть. За два дня, что бора лютовала в бухте, затонуло четыре корабля, три выбросило на берег. Пострадал не только порт, город остался без света и тепла. Людей таскало по улицам, летало всё, что в принципе не должно летать: крыши, стёкла, шифер. Ветер выкорчёвывал деревья и бросал где попало, словно балованный ребёнок поломанные игрушки. Бора в Цемесской бухте — жуткое и завораживающее зрелище, живое воплощение оксюморона «страшно красиво».

Ещё один ураган случился в 2012 году. Его Олег помнил отчётливо и ярко. Но, несмотря на убийственную силу, та бора была на его стороне: она не только заплевала набережную замёрзшей пеной и перевернула фуры, но и отсрочила поход Карины в загс, продлив их брак на несколько дней. Ещё целых три дня она была рядом. Молчаливая, печальная, разочарованная, но рядом. Может, если бы ураган затянулся, ему бы удалось растопить её обиду и уговорить остаться. Может, может… Уже неважно. Прошлого не изменить.

В «Медузе» пахло кофе и ванилином. Олег только успел снять куртку, когда вошла Карина. Как обычно, в точно назначенное время. Увидев Олега, она слегка улыбнулась:

— Добрый вечер. — Молча развернулась спиной, предлагая взять её пальто.

Олег принял пальто, забрал куртку у Ильяса и сдал в гардероб. Вернувшись, отвёл Карину и Ильяса к столику. Он нервничал, понимал, что это видно, и нарочно удерживал губы от улыбки и руки от бессмысленной суеты. Как хорошо, что освещение едва разгоняло подступающие сумерки. На столах тлели свечи, а окно сверкало бисеринками гирлянды.

На танцевальных вечеринках не было устоявшихся пар, все танцевали со всеми и не отказывали приглашающим. Олег понимал, что Карине точно не позволят сидеть, но рассчитывал заполучить пару танцев и в первую очередь — танго.

Ильяс танцевал мало, сюда он пришёл в первую очередь из-за вальса, его и дожидался. Вцепился в чашку с остывшим чаем и поглядывал на кружащиеся по залу пары из угла. Первый вальс отработал с супругой тренера по танцам. Олег не успел пригласить Карину, вынужден был рассекать на паркете с незнакомой женщиной и смотреть, как грациозно движется его бывшая жена в объятиях какого-то ушастого типа в блестящих штиблетах. В приглушенном свете её коралловое платье казалось почти красным, волосы — почти черными. Его жена, не настоящая, но бывшая и будущая.

Едва объявили танго, он опередил всех и вывел Карину на центр зала. Заиграл саундтрек к фильму «Запах женщины» знаменитое танго Карлоса Гарделя Por una cabeza. Карина смотрела на Олега, слегка склонив голову, недоверчиво и удивлённо. Плавно двигала плечами, ожидая вступления музыки. А дальше случились чудо и химия. Правильно говорил тренер про танго, этот танец — натуральное колдовство. Они двигались то плавно, то резко, скользили руками, удерживаясь от пошлости, балансируя на грани. Олег пару раз сбился, но Карина сгладила его оплошности и обыграла, будто так и задумывалось.

Как жаль, что танец не мог длиться вечно. Прозвучали последние аккорды, Олег поклонился, поблагодарил за танго и отвёл Карину к столику. С кем бы она потом ни танцевала, он словно ощущал невидимую связующую нить, стоило ей отдалиться, нить натягивалась до звона. Они танцевали ещё дважды. Ильяс ушёл раньше на занятия к репетитору. Но успел отвальсировать раз пять с разными партнёршами. Олег ликовал. Всё складывалось даже лучше, чем он надеялся.

Нить оборвалась, когда Карина не позволила её проводить и сразу после танцевального вечера вызвала такси. Глядя в след уезжающей машине, Олег вспоминал волшебное танго и улыбался. Через три дня они увидятся на битве парикмахеров. Постепенно, мелкими шажками он приучит Карину к своему присутствию.

Уже дома Олег понял, что жутко устал. Выходил из «Медузы» полным сил и энергии, в такси шутил с водителем, охотно вспоминал предыдущие боры, но выбравшись из салона, едва удержался на ногах. Словно он не танцевал, а бегал по горам с якорем за спиной.

Данил ещё не вернулся с работы, Олега встретил Жмурик, получивший своё имя из-за полудохлого вида. Надежды на то, что, обсохнув и насытившись, кот станет выглядеть приличнее, не оправдались. Жмурик напоминал заготовку кота, эскиз с пометками — вот тут будет серое пятно, а тут пушистый хвост. Он не мяукал, а скрипел, засыпал неожиданно, просто останавливался и падал в центре коридора или на пороге ванной. По утрам валялся на спине, растопырив лапы. Однозначно у котов есть гены таракана, иначе, почему они так любят по утрам лежать кверху пузом? Внешностью Жмурик ничем не напоминал Маркиза, но характерец демонстрировал тот же.

Олег переоделся, покормил Марусю и устало опустился в кресло. Кот тут же забрался к нему на колени и довольно заурчал. Получается, кота он вернул, точнее его реинкарнацию, осталось довести до конца операцию «возвращение любимой бывшей жены».

Мысли тут же обернулись в прошлое. В тот год, в тот день, когда он потерял Карину. Это случилось тридцать пять лет назад, но последствия нагрянули позже. А точкой невозврата послужила поездка в Васильевку.

Повстречав Карину, Олег не раздумывая признался ей в любви и сделал предложение. Она согласилась, но с условием, что они подождут год, а то и два, и только потом распишутся. Родители Карины настаивали на помолвке и кольце. Вполне адекватное требование. Олег месяц работал в порту грузчиком и выполнил второе условие, Карина надела кольцо, и с того дня начался отсчёт дней до свадьбы. Они виделись два раза в неделю, ходили на танцы, гуляли за ручку по набережной, всё чинно-благородно. Олег был уверен, что ему этого достаточно, и он дождётся свадьбы, чтобы по-настоящему поцеловать любимую девушку. Его друзья подшучивали над их платонической любовью, со своими пассиями они давно перешли от поцелуев к ночёвкам. Не понимали Карину с её дореволюционной моралью и заранее пророчили Олегу скучную жизнь рядом с монашкой. Он не спорил, отшучивался, мол, в тихом омуте черти водятся.

И он бы дождался похода в загс, но Павел позвал его в Васильевку на свадьбу к знакомому. Прошёл год с начала помолвки, Карина носила его кольцо и всецело доверяла. Отпустила с друзьями на все выходные. Мобильных телефонов тогда не было, а в Васильевке стационарный аппарат был один на всё село. Да и не стала бы она ему названивать, не тот характер.

Гуляла вся Васильевка, пили домашний самогон, ели курятину во всех видах, танцевали, так что стёрли каблуки на туфлях и асфальт во дворе брачующихся. Там он и познакомился с Варей. Румяной, кругленькой хохотушкой. Она была подружкой невесты и охотно выполняла все конкурсы. Сверкала глазами в его сторону, нарочно крутилась перед ним, оголяя коленки, а едва на посёлок упала ночь, Варя его поцеловала. Олега словно молнией шарахнуло и окатило горячей волной. Уже тогда он посчитал это изменой. Хотя уговаривал себя, что это всего лишь поцелуй.

Но поцелуем дело не закончилось. Олег проснулся утром в постели Вари. Голова гудела, а нутро жгло, будто окатили кипятком. Саму ночь он помнил плохо. Было душно, томно и сладко. И всё это было не с Кариной.

Позже Олег оправдывал себя: это Варя виновата, накинулась на него словно голодная кошка, к тому же она была старше на семь лет и опытнее во всех смыслах, знала, как действовать, чтобы он не смог устоять. Потом он свалил вину на Карину: это она его держала на сухом пайке, выдавала целомудренные поцелуи по рецептам, а по праздникам позволяла припасть к руке. Он же мужчина в самом расцвете сил. Гормоны бушуют, тело требует своего. Потом он обвинил Павла, тот привёз его на свадьбу и буквально кинул в бушующий котёл разврата и самогона.

Ему повезло, что Карина уехала почти на неделю с родителями в Петербург. Этого времени хватило, чтобы прийти в себя и понять, что он едва её не потерял. Они ещё не были женаты, но запись в паспорте не меняла сути. Это была самая настоящая измена, виноват в которой он сам.

Олег спрятал ту ночь в самый далёкий уголок памяти, закопал поглубже, словно замёл мусор под ковёр. В Васильевке он больше не появлялся. Вычеркнул постыдный поступок из жизни, будто его и не было. Спустя год женился на Карине и получил сполна жарких поцелуев и французских завтраков.

О Даниле он узнал случайно, спустя шесть лет. Встретил в Новороссийске ту самую невесту, на чьей свадьбе согрешил. Они обменялись вежливыми фразами, обсудили погоду и общих знакомых. В разговоре мелькнула Варя с сыном. Никаких подробностей, ни намёка, но в груди больно кольнуло, словно иголка на которую он когда-то наступил пяткой, добралась-таки по сосудам до сердца. Как в маминой страшилке из детства, рассказанной для того, чтобы он не переворачивал швейную коробку вверх дном и возвращал в игольницу все иголки.

Через шесть лет он вернулся на место преступления и нашёл улики. Варя подтвердила его отцовство и даже позволила увидеть сына, правда, издалека. Убедила, что для Данила будет лучше не знать Олега, ведь он вырос, думая, что папа утонул в море где-то у берегов Мадагаскара. Олег принял её условия, но поставил свои: он будет переводить деньги и, если вдруг понадобится помощь с чем угодно: врачами, школой — пусть смело к нему обращается.

Варя воспользовалась предложением в то лето, когда Данил собирался пойти в первый класс. Наверное, если бы ей не понадобилось срочно в больницу, Олег никогда бы и не познакомился с сыном. Шестилетний Данил походил на девочку, очень уж выразительные были у него губы и глаза. Поначалу он смотрел на Олега недоверчиво, но мамина рекомендация «хороший дядя, давний знакомый бабушки, покажет тебе море и корабли» сотворила волшебство. Данил взахлёб рассказывал о лягушках, живущих в жестяной бочке за домом, и следовал за Олегом по пятам, не подозревая, что это его отец.

В тот день Олег должен был пообедать с Кариной в кафе, и оставил Данила на детской площадке. Хотел быстро переговорить с женой и вернуться к сыну. Вот что значит отсутствие опыта общения с маленькими шустрыми детьми! Данил потерялся. Искали его вместе с Кариной по всему городу. Она переживала больше него, предлагала сразу же поехать в милицию, поднять спасателей и всех знакомых. К счастью, Данил нашёлся в старом Адмиральском доме, но тут появилась новая проблема: пришлось выкручиваться и придумывать, кто такой мальчишка. Наверное, в тот день Олег рассказал самую нелепую в своей жизни историю, неправдоподобнее ходящих по земле акул и морских котов с крыльями. Якобы Данил — тайный сын Павла от французской актрисы. Почему актрисы? Почему французской? Первое, что пришло в голову. Он придумал столько деталей, что хватило бы на сериал из десяти сезонов. Но Карина, как ни странно, поверила. А Олег запомнил: чем больше у истории деталей, тем меньше шансов, что это правда, и если ему рассказывали красочную байку, ни капли не верил.

Больше двадцати лет их семейное счастье ничто не омрачало, только совестливая иголка, воткнувшаяся в Васильевке в причинное место, бродила по организму и периодически покалывала то в сердце, то в печени. Олег регулярно переводил Варе деньги, виделся с Данилом в Новороссийске несколько раз в год, долго оставаясь «хорошим дядей, давним знакомым бабушки». Варя воспитывала его сына, а они с Кариной воспитывали кота Маркиза. Детей у них не было.

Для битвы парикмахеров арендовали большой зал в торговом центре. Съехались специалисты со всего города и соседних посёлков. Организаторы постарались придать соревнованиям лоск и глянец, украсили стены шарами и зеркальными панелями, пригласили местные СМИ. Вдоль стен выстроились ряды стульев для зрителей, а в центре организовали рабочие места для участников: небольшой столик для инструментов, вращающийся стул и доступ к розетке. Данилу предстояло выступить в двух номинациях: «Повседневная стрижка-укладка» и «Вечерняя причёска». Оксанка участвовала в номинации «Свадебная причёска» Дарья Ивановна и Савва пришли поболеть за «Фиалку». В качестве поддержки и символа привезли Эльзу. Сняли все украшения, надетые за последние месяцы, водрузили на чёрный парик золотистую диадему с намёком, кто тут царь.

Савва сразу же поделился радостной новостью:

— Вика снова беременна.

Его тут же принялись поздравлять.

— Какие молодцы! Правильно, зачем откладывать в долгий ящик?

— Значит, она точно не выйдет на работу.

— Крепись, Савва, беременные те ещё фрукты, — со знанием дела подытожила Дарья Ивановна, — готовь мороженое со вкусом трески.

После жеребьёвки стилисты заняли свои места согласно выпавшим номерам. Данилу достался стол с краю, ближе к зрителям. Через два места от него расположился парикмахер из «Айвори». В сторону Данила он намеренно не смотрел, как и вся команда салона. Только администратор Лина приветливо ему кивнула и даже улыбнулась. Правда Данил, перехватив её взгляд, нахмурился и быстро отвернулся.

Олег наблюдал за Данилом с растущим беспокойством. Утром тот нервничал. Полчаса перебирал рубашки, никак не мог решить, какую надеть, время от времени бросался к фену и укладывал собственную шевелюру. В итоге выбрал жёлто-лимонную футболку с длинным рукавом и теперь выделялся на фоне зеркально-серых стен, как лампочка. Сейчас он казался безмятежным, улыбался, переговаривался с коллегами из других салонов и шутил с Валей. Ильяс убедил её поучаствовать в конкурсе в качестве модели.

Момент, когда Данил нахмурился и принялся суетливо перебирать инструменты, Олег не упустил. Оставив Карину, подошёл к сыну:

— Что случилось?

— Кажется, я взял упавшие ножницы. Не успел отнести их в ремонт и, видимо, положил вместо запасных.

— Это очень плохо, да?

— Стричь в принципе можно, но полотна гуляют.

— Принести другие?

— Ты не успеешь. Начало через десять минут. Если что, попрошу у Оксанки.

— Точно?

— Точно, па. Это скорее из области привычки. Не хотелось начинать вот так, с косяков, и работать чужими инструментами.

Олег вернулся на своё место. Справа сидела собранная и спокойная, как штилевое море Карина, а слева — штормовой Ильяс. Он ёрзал, постукивал пятками по полу и наклонялся вперёд, будто готовился стартовать. Валя улыбалась то ему, то Данилу.

Прозвучал гонг, оповещающий о начале соревнования. Стилисты приступили к причёскам. Данил работал без суеты, точно так же как делал это каждый день в «Фиалке». Надел наушники и не обращал внимания на шум вокруг. Из рыжей копны Вали постепенно рождалась солнечная стрижка с удлинённой рваной чёлкой.

Когда Данил заканчивал укладку, Карина улыбнулась Олегу:

— Поначалу, увидев рыжее богатство девушки, я испугалась, что Данил варварски отрежет большую часть ради результата. Но вынуждена признать, у него есть вкус. Волосы были прекрасны сами по себе. А теперь с ними прекрасна Валя.

— Я говорил, Данил — талантище.

Олег махнул рукой, привлекая внимание сына. Данил заметил его и снял наушники.

— Да?

— Как ножницы-то? Стригут?

— Это другие. — Данил пощёлкал лезвиями, усмехнулся. — Оказывается, я положил в чехол запасные.

— Ну и славно.

Потом всей командой болели за Оксанку. Она творила необычную современную причёску с брейдами и колечками. Савва беспрестанно фотографировал и хвалил.

— Ну, песня!

Оксанка охотно позировала, показывая свою модель то так, то этак. Ильяс и Валя заняли места зрителей и вполголоса обсуждали свои плейлисты. Потом настала очередь Карины. Она села в кресло, вручая себя в руки Данила. Теперь занервничал Олег. Данилу он доверял, но тот любил эксперименты, и теперь Олег жутко боялся, что Карина останется недовольна причёской или это будет абсолютно не в её стиле.

В этот раз Данил не укорачивал и не филировал, уложил светлые волосы Карины в элегантную причёску, украсил цветами. Олег наблюдал за ними с растущей тревогой. Они о чём-то переговаривались, Карина улыбалась, смотрела на Данила, будто оценивала, на Олега бросила несколько коротких взглядов. Он весь извёлся, пытаясь понять, что они обсуждают и что означают эти взгляды.

Представители жюри, фланируя между столиками, оценивали причёски и работу мастеров, делали пометки. Пока перед зрителями выступали приглашённые местные коллективы, подводили итоги. Олег краем сознания отмечал всё происходящее, но в фокус его внимания попадала только Карина.

Наконец объявили результаты. Данил взял первое место за вечернюю причёску, Оксанка — третье за свадебную, второе поделили стилисты их двух салонов: «Айвори» и «Камилла». Данилу тут же досталась новая порция тяжёлых взглядов и шепотки за спиной. Олег подозревал, что слух о том, как он оставил клиентку без волос, зашумит с новой силой, и какое-то время будет преподноситься вместе с новостью о триумфе «Фиалки».

Оксанка и Данил приняли поздравления от коллег и сфотографировались с призами. Двойную победу решили отметить в кафе, Олега и Карину тоже позвали, но оба отказались и решили закончить вечер прогулкой.

Шли по набережной медленно и молча. Каждый обдумывал что-то своё. Олег хорошо изучил Карину, знал, что молчит она не потому, что ей нечего сказать или неуютно. Её молчание имело оттенки. И сейчас, в компании ладони, лежащей на изгибе его локтя, оно говорило о доверии и нежности. Когда дошли до крейсера «Михаил Кутузов», Карина улыбнулась, сказала тихо, будто обращалась не к Олегу, а просто озвучила мысль:

— Ты хороший отец и хороший дед.

Олег сдержанно улыбнулся. Чтобы там Данил ни рассказывал во время укладки, он явно нашёл нужные слова.