Ильяса вполне устраивало, что у его ровесников «Титан» не пользовался популярностью, но сегодня случился какой-то бум. Может, на сайте объявили скидки для школьников? Новенькие вели себя нагло и громко, оккупировали кроссовер на целый час и никого не пускали к нему даже в промежутках для отдыха. Ильяс к ним не подходил, но и не переставал поглядывать в их сторону, словно держал под контролем стаю бродячих собак. Вроде бы они сами по себе, им не интересуются, но лучше не расслабляться.

Едва он закончил упражнение и опустил гантели, к нему подошла Тоня.

— Это свинство по отношению к женскому полу?

Он бросил взгляд на толпу новеньких. Вроде они к ней не приближались, когда успели насолить?

Тоня провела ладонью по плечу Ильяса, подцепила пальцем рукав.

— Тестостерон дурацкий — свинство. Вам гораздо легче и быстрее накачать мышцы. Пашешь, как проклятая, куру чуть ли не целиком заглатываешь, а ты пришёл, дунул-плюнул-отжался — всё, бицухи, добрый вечер.

Ильяс перевёл взгляд на своё отражение. Он особенных мышц не заметил, наоборот, хотелось бы более выраженного результата. И уж точно не Тоне жаловаться на отсутствие рельефа.

— Тебе нужно опробовать упражнения из комплекса, который я вчера скидывал. Хотя бы спрыгивание с тумбочки со штангой или верхтормашечные отжимания.

Они одновременно усмехнулись. После обмена номерами телефонов у них появилась традиция пересылать друг другу смешные картинки или ролики. Поначалу Ильяс больше получал сообщения, но недавно наткнулся на золотую жилу мемов и теперь регулярно закидывал их в переписку, в основном поздно ночью. Тоня просматривала их утром и, записывая в ответ голосовое сообщение, громко хохотала. Вчера он раскопал ролик с абсурдными упражнениями для прокачки ног и ягодиц. Сразу же решил, что Тоня оценит. И она оценила, это было самое громкое ухохатывающееся сообщение.

Она отпустила рукав его футболки, посмотрела его отражению в лицо и улыбнулась.

— Синяк почти сошёл.

— Говорят, фингалы украшают мужчину.

— Это про шрамы говорят.

— А, ну да. — Ильяс не рассказывал ни Тоне, ни Рише, откуда взялся под глазом бланш. Многозначительно промолчал. Папе он тоже не признался, хотя так и подмывало сказать: из-за тебя! Свиридов — дебил, ляпнул, что от голубков рождаются только трансы, с намёком, понятно на кого. Ильяс не сдержался, хотя драчуном не был. Свиридов давно напрашивался на драку, и его шутка стала последней каплей.

Ильяс ещё не определился, что вызвала в нём эта стычка. Получать кулаком по лицу оказалось неожиданно больно, и фингал не добавил ему красоты. Но внутри поселилось новое ощущение не всемогущества и не мощи, а скорее можести. Он смог ударить, сумел за себя постоять. Влез в драку, как популярные хулиганы, с вечно сбитыми костяшками и россыпью шрамов на бровях. Ещё год назад он бы, скорее всего, промолчал, но за последние месяцы что-то в нём изменилось, видимо, хрящевой стержень наконец-то окостенел.

Его папа занимался на тренажёре в нескольких метрах от него. Ильяс видел, что когда подходила Тоня, он нарочно держал дистанцию, чтобы не мешать. Несмотря на регулярную переписку, виделись они только в зале, но в эти выходные Ильяс решил изменить устоявшуюся традицию.

— Так у тебя получится прийти в воскресенье?

— Тренер попросил помочь. Наверное, не успею.

Ильяс нахмурился. Три дня назад он позвал Тоню поучаствовать в мероприятии «ДоброВольцев». Планировалась уборка городского пляжа. Тоня обрадовалась и сказала, что обязательно пойдёт и вступит в волонтёры.

— Если вдруг освобожусь раньше, что вряд ли, конечно, прибегу.

— Хорошо. Приходи.

Ильяс сам не ожидал, что расстроится. Волонтёрство он воспринимал как необходимость, с другими ребятами общался ровно, но не дружил. На мероприятиях «ДоброВольцев» особо не повеселишься, та же уборка в компании с Тоней была бы гораздо приятнее, веселее — это точно. Тоня тоже заканчивала одиннадцатый класс, но в другой школе, львиную долю свободного времени проводила в секции карате. Занималась почти каждый день и выступала на соревнованиях, а кроме того, помогала тренеру с младшими группами. Она планировала поступать в университет физической культуры на тренерский факультет и в будущем лепить из слабых детей сильных каратистов.

Тоня ушла из «Титана» раньше, и последние подходы Ильяс делал в компании папы. Данил весь вечер переглядывался с одной из постоянных посетительниц тренажёрки, Ильяс заметил, что они обменялись номерами телефонов, о чём сразу сказал, как только папа подошёл ближе:

— Мне казалось, она не в твоём вкусе.

— А кто в моём? — Данил потянул ручки тренажёра, шумно выдохнул.

— Не знаю, они у тебя все разные и ни одна не похожа на маму.

Данил скривился, но никак не прокомментировал наблюдение. Нарочно перевёл тему.

— Ваша учительница — экстремалка.

— Это ты из-за поездки?

— Я бы на её месте не рискнул вывозить ваш класс в столь отдалённое от МЧС место.

Данил закончил упражнение, принялся снимать блины и перевешивать их на стойку. Ильяс подхватил последние «пятёрки», пристроил на верхний накопитель.

— МЧС там точно есть, и, к сожалению, с нами будут взрослые.

— Э! Я, между прочим, тоже буду.

— Ты — другое дело.

— Так все дети своим родителям говорят.

— Кроме тебя будут родкомитетовские тёти, в том числе мама Дианы — нудная и дотошная мадам. Она точно начнёт читать нам нотации о вреде колы и чипсов, заставит подписать технику безопасности. Кровью.

Забрав бутылку и полотенце, Данил пошёл в раздевалку, на ходу продолжая разговор:

— Она просто очень ответственная. Вообще удивительно, что не бросила родкомитет и довела вас до выпускного класса.

Ильяс не стал спорить, но остался при своём мнении, такую душнилу как Элеонора Артемьевна, нужно ещё поискать. А если с ней поедет Наталья Викторовна — это будет просто апогей тоски. Душность в квадрате.

Переодевались молча: в раздевалке, как и в зале, было многолюдно, не хотелось говорить о личном в присутствии посторонних. Данил молча натянул Ильясу капюшон на голову, сам надел наушники, но музыку не включил. Он часто использовал их как защиту от ветра, Ильяс тоже перенял эту привычку, хотя его эйрподсы защищали гораздо хуже.

Едва спустились на первый этаж, Данил оглянулся на окна зала и сказал:

— Я, может, чего-то не понимаю, но как же Риша?

Ильяс удивлённо вскинул брови.

— Если ты переживаешь из-за Тони, то не надо. Она мемовница.

— Кто?

— Мемовница — человек, с которым обмениваешься мемами и всякой чепухой. В общем, не важно какого пола. Просто прикольно. У тебя нет мемовницы, что ли?

— У меня есть чат «Фиалки» и Олег.

— Ну вот, это, в принципе, то же самое. А Риша — это Риша.

Данил задумался, несколько минут шагал молча, напряжённо хмуря брови.

— Не хотел пугать, но, судя по твоим рассказам, ты попал во френдзону.

— Я уже понял,— Ильяс чуть ли не простонал. — Не знаю, что лучше: смотреть на неё издалека или стоять рядом и понимать, что я ей, блин, друг. Подружка.

— Её нужно встряхнуть. Дать понять, что ты ей не принадлежишь и можешь в любой момент найти себе другую.

— Пап, ты чё? Ты обо мне говоришь? Я могу найти другую? Будто это так просто!

— Тебе не надо её искать, нужно просто сделать вид, заставить Ришу ревновать. Показать, что ты не вечная подружка. Ну, не знаю… пригласить на школьной дискотеке не её, а другую девчонку.

Ильяс засмеялся.

— Дискотеке? Это в ваше время были школьные дискотеки. У нас даже на Новый год будет программа от каждого класса и тайный Санта. Дискотеки, блин! Пригласить Ришу на танец я смогу только на Балу пионов. Но на него я должен пойти именно с ней.

— Я забыл, — удивлённо выдохнул папа. — В наше время раз в месяц точно были танцы, на каждый праздник для старшеклассников устраивали дискотеку. Значит, нужно придумать что-то другое, и точно нельзя ждать до апреля.

Ильяс и сам знал, что нельзя. Опасность в виде Евгения никуда не делась. Хотя и там не случилось прогресса. Риша обожала его издалека и, видимо, ждала от него первого шага. Не привыкла, чтобы её симпатию так откровенно игнорировали. Это неожиданно вызвало в Ильясе постыдное злорадство — впервые Риша сама оказалась в таком уязвимом положении. А хитрый Евгений своей тактикой вызывал уважение.

После раскола класса Риша недолго пробыла изгоем, её подружки быстро догадались, что примкнули не к той стороне. Диана не умела собирать вокруг себя паству: не была лидером, не отличалась умом или достижениями в спорте, какое-то время удерживала растерявшихся одноклассниц исключительно запугиванием, но длилось это не больше недели. Постепенно вокруг Риши снова образовалась компания. Диана не примкнула к ней, возглавила «стаю серых уток» и делала вид, что это она не хочет общаться с бывшей подружкой.

К сожалению, в пятницу Ильяс ходил к репетитору не по физике, а по математике. Там он сопел над тетрадями без приятной компании Риши. Втиснуться в график Марины Кирилловны удалось только благодаря папиным знакомствам. Учительница математики была постоянной клиенткой «Фиалки». Расплачивался с ней Данил укладками и стрижками. Правда, Ильясу приходилось ездить на другой конец города, ещё и с пересадками. Обычно он добирался на автобусе, иногда его забирал папа. Сегодня как раз был такой день.

Данил ждал на стоянке рядом с домом. Увидев Ильяса, перегнулся через кресло и толкнул дверцу, предлагая устраиваться на заднем сиденье.

— Прыгай.

Ильяс бросил взгляд на пассажирское кресло рядом с водительским. Там разместился тяжёлый коричневый чемодан — мобильная парикмахерская. Значит, папа опять безвозмездно причёсывал и декорировал бабушек. В «Фиалке» он занимался только волосами, но при необходимости мог нанести макияж и подобрать полный образ. Не так давно он проходил курсы и вечернего и повседневного боевого раскраса, в его чемоданчике регулярно обновлялась базовая декоративная косметика. В детстве Ильяс частенько выезжал с папой на заказы, играл с тюбиками, при необходимости подавал нужные палетки. До сих пор разбирался в женской шпатлёвке лучше, чем его ровесницы, но это точно не относилось к достижениям, которыми он гордился.

Где-то в двенадцать лет Ильяс убежал из десанта красоты. Необходимость зарабатывать на выезде отпала ещё раньше, но Данил всё равно собирал чудо-чемодан и катался по городу.

— Пап, зачем тебе это? Уже не нужно нарабатывать клиентов и браться за все заказы. Тратишь свободное время, а у тебя его после «Фиалки» остаётся не так много. Просто хочу понять. Зачем?

Данил ответил не сразу. Бросил несколько коротких взглядов в зеркало, будто пытался что-то прочитать по лицу Ильяса.

— Потому что красота спасёт мир. А я на передовой этой невидимой войны. Несу красоту в массы. Ладно, шучу, считай это моей прихотью, даже эгоизмом. Я это делаю для себя. Хочу жить в мире, где люди делают хорошие вещи просто так, не требуя оплаты или благодарности. Считается, что зло возвращается бумерангом. Добро тоже. И я запускаю эти самые бумеранги. Они летают по Новороссийску и порой внезапно проявляются добротой там, где вообще не ждёшь.

— Ага, или сбиваются с курса. — Ильяс вспомнил случай с «Айвори», но не озвучил, папа и так понял.

— Бывает и такое. Значит, кому-то достался мой бумеранг добра. Тоже неплохой вариант. Я новый запущу. Почему ты удивляешься? Как же «ДоброВольцы»? Ты сам теперь делаешь добро бесплатно.

— Это другое. Мне нужно нарабатывать баллы. Как только поступлю, уйду из волонтёров.

— Уйдёшь?

Ильяс неуверенно кивнул.

— Да и времени у меня не будет на добро выходного дня.

— На добро всегда есть время. — Данил тряхнул головой и резко сменил тему. — Тебе, между прочим, пора обновить причёску. Запишись к Оксанке. Она хотела поработать с твоей шевелюрой.

— Я её боюсь. Наплетёт мне кос и выкрасит в зелёный.

— Может быть, — многозначительно ответил Данил.

Из-за папиной благотворительности Ильяс несколько раз попадал в неловкие ситуации. Однажды Данил забыл у клиентки расчёску, женщина оказалась мамой директора, и он при всех вернул пропажу Ильясу. Ему потом в классе придумывали родственные связи с администрацией школы и намекали на особое расположение обитателей приёмной. В пятом классе учительница музыки через Ильяса пыталась подобраться к Данилу, правда, интересовали её не парикмахерские услуги. Он тогда не понимал, а сейчас удивлялся, что его холостой, улыбчивый отец даже в жёлтой рубашке и лососевых джинсах — лакомый кусочек для разведённых и одиноких дам. На мероприятиях к Данилу постоянно клеились мамы одноклассниц, флиртовали порой замужние. Ильяс наблюдал это безобразие с плохо скрываемым раздражением, а папа снисходительно пояснял:

— Не надувай слона, это просто шутки и взрослая манера общения. Подрастёшь — узнаешь.

— Да ну нафиг! Не буду я тёткам глаза строить.

— Ты ведь тоже будешь дядькой. Это просто ни к чему необязывающий флирт из вежливости.

Ага, флирт. Если мамам одноклассниц Данил нравился, то их дочки в основном посмеивались над такой симпатией. Ильяс изо всех сил делал вид, что его не трогают прозвища типа «парикмахерский сынок» или «потомок Зверева». Трогали и прозвища, и снисходительно-высокомерное отношение. Как однажды сказала Диана: «Обслуга, ковырятель бородавок и подстригатель волос на ушах». Сейчас Ильяс бы не смолчал, а тогда растерялся. Долго представлял, как отвечает на оскорбление саркастичной и язвительной фразой и показывает папины фото с конкурсов или со знаменитостями, которым делал причёски. О, какие умные пикировки происходили в его воображении! А в реальности он предпочитал лишний раз не напоминать, кем работает отец.

Заняв место посередине между кресел, Ильяс стянул с плеча рюкзак и вынул бусины наушников. Несколько кварталов молча смотрел в окно.

Данил поймал его взгляд в зеркале заднего вида, усмехнулся.

— Если бы у тебя было три желания, что бы ты загадал? Учти никаких ограничений, всё возможно. Но желаний только три.

Ильяс удивился. С чего это вдруг папе понадобились его желания?

— И какой ответ правильный?

— Тут нет правильного или неправильного ответа. Это же не экзамен. Что тебе ближе, что тебе важно и что бы ты хотел исправить?

— Ладно… Во-первых, Риша. Я бы загадал её взаимность. Второе — чтобы море вернуло людям весь мусор, который они в него выбросили. Лайнеры наконец перестали сливать отходы прямо в океан. Ты видел, какой поток дерьма и отходов хлещет в воду?

— Длинное у тебя второе желание, но хорошее. Допустим. А третье?

Ильяс задумался.

— Лампу Аладдина.

— Это так не работает.

— Хорошо. Тогда золотую рыбу мне, пожалуйста.

— Хитренький какой.

— Можно подумать, ты так не загадывал?

Данил усмехнулся и кивнул:

— Я загадал светик-семицветик. Так что я ещё хитрее. Ну, так какое?

— Не отказался бы от способности дышать под водой.

— Это дело. — Данил поднял ладонь, призывая «дать пять».

Ильяс хлопнул его по руке.

— И всё же золотая рыбина лучше.

Остановившись у светофора, Данил спросил:

— Домой?

— Нет, подкинь на Форумную площадь, а ещё лучше — ближе к молу.

Длинная бетонная стена уходила в море почти на километр и была у новороссийцев популярным местом для прогулок. С другого берега бухты в волны врезался восточный мол. В паре с западным они составляли ворота в порт и ограждали бухту от высоких волн. Ильяс часто гулял по молу, в основном после шторма, смывающего с маяка следы человеческой нечистоплотности.

— Скоро стемнеет, да и солнце совсем не летнее.

— Пройдусь немного. — Он потянулся вперёд и нажал кнопку на магнитоле. После вступления запел дуэт на французском. Ильяс уже привык к папиному музыкальному вкусу, у него даже появились свои любимые песни. — А ты домой?

— Заеду в Адмиральский дом.

Ильяс усмехнулся.

— Что-то ты туда зачастил. Не свидание ли у тебя там со вдовой адмирала?

— Можно и так сказать, — хмыкнул Данил. — А у тебя с кем?

— Ни с кем. Разве что с морем. У Риши сегодня тренировка.

— Понятно. Долго не броди, завтра рано выезжаем. Тебя забрать с набережной?

— Доберусь, если что, позвоню.

Несколько минут слушали песню из оперы «Мольер». Данил подпевал, как мог, перевирая слова и раскатисто рыкая не всегда там, где нужно, Ильяс притоптывал в такт ногой и улыбался. На радость папе, он закинул в свой плейлист десяток песен из этого мюзикла. Некоторые композиции практически выучил и нашёл перевод. Если бы вдруг гастрольный тур французской труппы захватил Новороссийск, Ильяс бы точно сидел в первом ряду и громко подпевал.

От истлевшего дня остались розовые осколки, они тонули в море, оставляя на сизых волнах блестящие кляксы. С каждым шагом Ильяса сумерки сгущались. Волны, облизывающие каменную стену, становились всё темнее и студёнее. Он дошёл до середины мола и поставил музыку на паузу. Море бурчало и гудело, выплёвывая колкие брызги. Рыбаков и праздно гуляющих практически не осталось. Парочка силуэтов с удочками виднелась у самого маяка, ещё несколько человек торопились в город. Проходя мимо высокого насупленного мужчины, Ильяс намеренно ускорился. Незнакомец выглядел как бродяга, причём, скорее всего, навеселе. Трезвый точно бы замёрз в таком диковинном виде: несколько рубашек одна поверх другой, драные джинсы и сланцы на босу ногу. Мужчина смотрел вдаль, туда, где море выливалось из Цемесской бухты и свободно расплёскивалось до самого неба.

Постояв несколько минут у перил, Ильяс развернулся и направился обратно к берегу, снова прошёл мимо бродяги. Тот, не поворачиваясь, произнёс:

— Печали тут твоей не хватало. Так и мёртвых дельфинов можно дождаться. Тебе точно нужно в море? Если боишься, сиди на суше.

Ильяс приостановился, хотел переспросить, но не был уверен, что слова предназначались ему, потому промолчал и поторопился вернуться на набережную. Катер, указывающий носом на мол, уже едва угадывался в сумерках. В ноябре темнело рано и быстро, будто ночь просто падала на город и рассыпалась, заполняя чёрным пеплом улицы и дворы.

Широкие дорожки хорошо освещались, но гуляющих всё равно стало заметно меньше. Не сдавались только мамочки с колясками и молодёжь. Судя по прогнозу, перед приходом зимы осталось не так много тёплых дней. Декабрь ожидался холодный, вооружённый лютой борой, но пока Маркотхский хребет не обзавёлся белой бородой, можно было дышать свежим воздухом, без опаски намертво вмёрзнуть в набережную.

Ильяс шёл быстро, накинув капюшон и спрятав руки в карманы, старался не сутулиться. Включил подборку песен из мюзикла «Мольер», погрузился в мысли. Ришу с компанией он увидел издалека и резко остановился. Мотнул головой и снова двинулся вперёд, но медленнее, обдумывая, как поступить. Наверное, лучше пройти мимо, будто он их не заметил, или же кивнуть на ходу и с занятым видом поспешить дальше. Риша общалась с ним только наедине, в классе вела себя отстранено. Значит, ему нужно придерживаться такой же тактики.

Ильяс только придумал, как поступит, когда Риша его окликнула.

— Привет!

— Привет. — Ильяс остановился, стянул капюшон и оглядел компанию.

— А мы как раз обсуждаем, как будем заселяться на базе. Ира говорит, что там казармы, как в армии, а Валя уверена, что будут двухместные номера.

Несколько недель назад Ира и Валя в конфликте заняли сторону Дианы. А теперь снова дружили с Ришей, будто ничего не случилось. Провожая её после занятий, Ильяс об этом высказался. Он был возмущён двуличием одноклассниц, но Риша считала, что они имеют право на второй шанс. Ира слишком уж активно лебезила, пытаясь заслужить прощение, Валя вела себя сдержаннее, и раскаяние в её взгляде казалось искренним.

Ильяс подошёл ближе, вроде как его пригласили поучаствовать в обсуждении. Валя придвинулась к нему, чуть привстав на носочки, прислушалась к музыке, звучащей в наушниках.

— Это что, «Мольер»? On se moque4[4]!

Ильяс растерялся. Во-первых, он не знал названия песни, а, во-вторых, удивился, что кто-то ещё в Новороссийске знаком с этим мюзиклом. Он медленно кивнул. А Валя бесцеремонно вынула эйрподс из его уха и вставила в своё. Услышав мелодию, улыбнулась и кивнула.

— Неожиданно, Ильяс. Неожиданно.

В компании помимо одноклассниц были ребята из секции по волейболу, Ильяс не знал их имён. Наблюдал за Ришей, слушая правым ухом музыку, а левым — Валю. Риша сыпала шутками, но при этом поглядывала в его сторону. Манёвр Вали с наушником точно не остался незамеченным. А он делал вид, что ничего необычного не происходит, даже пытался придать лицу скучающее выражение.

Песня сменилась.

— Moi je veux, кажется? — предположила Валя.

Ильяс достал из кармана телефон. На экране высветился плейлист и начавшийся трек. Его знаний французского не хватило, чтобы прочитать, поэтому он не рискнул озвучивать название. Валя склонилась к его плечу и сама прочитала:

— Точно, она. Одна из моих любимых.

Телефон тренькнул входящим сообщением. Всплыло окошко с именем «Тоня». Ильяс не стал при посторонних читать переписку, смахнул сообщение, закрывающее плейлист. Валя успела увидеть и прочитала вслух:

— Тоня?

— Знакомая, — пояснил Ильяс и добавил: — Из тренажёрного

Валя отклонилась, оглядела Ильяса с ног до головы.

— Знакомая? Из тренажёрного?

Снова замолчали, продолжили слушать музыку. Ильяс поглядывал в сторону Риши над рыжей макушкой Вали и не пытался вернуть наушник или вступить в беседу. Риша смотрела на него изучающе и немного задумчиво. Несколько раз её окликнули, она отреагировала с запозданием.

Дослушав трек до конца, Ильяс забрал наушник и снова накинул капюшон.

— Мне пора.

— До завтра, — кликнула вдогонку Валя.

Он уходил в сторону площади, не сутулясь и не оглядываясь, впервые совершенно точно зная, что Риша смотрит ему вслед. Удивительно, папа оказался прав: ревность — острая специя, к дружбе её не подают.

Сообщение от Тони он открыл уже дома. Она прислала мем. На картинке был изображён волк с перекошенным носом, изрекающий мудрость: «Жизнь такова какова и больше никакова». Ильяс покопался в галерее и нашёл заготовленный мем про шампунь, который не щиплет глазки только детям. А для взрослых такого не придумали. «А потому что вырос. Тебя больше не жалко. Скажи спасибо, что тебе вообще есть чем мыть свою пустую башку. Мой и плачь, мой и плачь».

Ответ пришёл не сразу. Тоня отправила десяток смеющихся смайлов. Ещё один мем он отправил поздно ночью, рассчитывая на утреннюю подзарядку.

Утро Ильяса началось со смеха Тони. Ролик про последнюю нервную клетку в виде орущего подсолнуха, которого треплет штормовой ветер, ей однозначно понравился.

В комнату заглянул папа:

— Вставай, пора позавтракать.

Собирались не в спешке, почти все вещи сложили накануне, осталось положить перекус в дорогу и заварить чай. Базу отдыха выбрали в чате голосованием. Сайт «Ивовой рощи» обещал подогреваемые бассейны, прогулки на лодках и завтрак в кафе. На ужин планировался шашлык на мангале, ответственным за мясо и шампуры назначили Данила. Будущий шашлык мариновал Олег накануне вечером и приговаривал:

— Замариную вам так, что пальчики оближете. Свинина — это банально. Вот мясо песочной акулы или арктического лангуста было бы лучше. Но придётся довольствоваться антрекотами. Что поделать, вы люди без фантазии и вкуса.

Ильяс рассчитывал поговорить с Ришей в неформальной обстановке, мечтал увидеть её в купальнике и под предлогом дуракаваляния в бассейне пощупать или приобнять.

Великолепные планы рухнули, едва они сели в автобус. Риши в салоне не было. Солнечный день тут же помрачнел и пузырящееся предвкушение сменилось разочарованием. В пути не удалось узнать, почему Риша не поехала. Её подружки сели далеко, а Витька не знал причины. Ильяс тут же начал себя уговаривать, что она приедет позже, возможно, её привезёт отец на машине, ещё рано падать духом.

До «Ивовой рощи» ехали чуть больше часа. Татьяна Игоревна села впереди и всю дорогу делала вид, что не слышит криков, мата и шелеста чипсовых упаковок. Её старательно отвлекала Элеонора Артемьевна. Ильяс занял одно из самых дальних кресел, рядом сел Витька и сразу же начал сыпать вариантами попойки втайне от взрослых. Судя по всему, на приличный отдых рассчитывали только представители родкомитета. Ильяс держал лицо, хотя ни тёплый бассейн, ни шашлыки не могли сгладить отсутствия Риши.

«Ивовая роща» оправдывала своё название обилием плакучих и кудрявых деревьев. Несмотря на позднюю осень, они стояли зелёные, чуть прихваченные желтизной. Пока шли к выделенному домику, Ильяс разглядывал территорию, заметил на одном из озёр станцию для вейк-борда, на другом — причал с лодками. Навстречу им проехала парочка на лошадях, значит, здесь, скорее всего, есть конюшня. Обогнув стеклянное здание, судя по всему, кафе или банкетный зал, они повернули к деревянному дому в виде буквы «П».

В основном база состояла из деревянных срубов, но были и строения крупнее для больших компаний. Как раз такой домик сразу на несколько комнат они забронировали. Двери домика выходили к прямоугольному бассейну. Вдоль бортика располагалась плетёная мебель и столики, а в стороне, под навесом — большой деревянный стол и мангальная зона.

Пока 11 «Б» не покидал сумки и не прыгнул в бассейн, Татьяна Игоревна вскинула вверх руку и прикрикнула:

— Сначала разбираем вещи, отдаём продукты Элеоноре Артемьевне, и только потом можно купаться!

Каждая комната вмещала четыре человека. Тут же началось бурление, кто с кем заселится, а с кем не будет ночевать и под угрозой смерти. Ильяс не участвовал в спорах. Отнёс сумку в ближайшую к мангалу комнату следом за папой, ещё одно место занял Витёк. Четвёртое пустовало недолго, на кровать у окна свою сумку поставил Евгений. Ильяс бросил на него короткий взгляд и отвернулся. В принципе к самому Евгению у него претензий не было. Не высокомерный, не тупой, в классе ко всем относился ровно, но борьба за симпатию Риши превращала его в злейшего соперника.

Первую половину дня светило солнце, после полудня резко похолодало, поднялся ветер, и на западе обозначилась громада из серых недружелюбных туч. Продолжали плескаться в бассейне, но то и дело поглядывали на хмурое небо. Пообедали за большим столом тем, что взяли с собой в дорогу. Татьяна Игоревна и мамы из родкомитета окунулись несколько раз с ахами и охами и, замотавшись в махровые халаты, приглядывали за подопечными со стороны. Данил переоделся в плавательные шорты и приносил им то чай, то кофе. Периодически прыгал в воду прямо с бортика и снова выполнял обязанности официанта. Ильяс поглядывал на папу и злился. Нашли слугу! А тот не смущался, кажется, даже не понимал, что его используют, ещё и шутил:

— Это не входит в бронь, с вас, дамы, дополнительная плата.

Элеонора Артемьевна загадочно улыбалась.

— Не переживай, расплачусь, Даниэль.

Сначала купались только в бассейне около их домика, но, узнав, что в стоимость брони входят все водоёмы, находящиеся на территории, кроме личных, рядом с самыми дорогими срубами, разбежались по всей «Ивовой роще». Ильяс остался, наконец, в воде стало свободнее, и можно было поплавать, а не болтаться поплавком. Рыжие Крючковы и Евгений последовали его примеру.

— А ну, разойдись, Ихтиандр идёт на посадку! — К краю бортика подошёл Данил в маске и ластах.

Едва Ильяс сдвинулся, его сразу же окатило волной. Чуть позже Ильяс забрал у папы маску и сам нырял, под водой хватая девчонок за ноги. Они визжали и уплывали подальше, а потом намеренно зависали, повернувшись спиной, явно напрашиваясь на продолжение игры.

Ильяс наблюдал за свитой Риши, с изумлением отмечая, что без неё они стали не просто свободнее, но и ярче. Те же Крючковы обычно не выделялись, но сейчас словно вышли из тени. Оказалось, что у цаплеобразной Иры длинные стройные ноги, а грудь Вали в обтягивающем купальнике буквально примагничивала взгляд. Ильяс постоянно ловил себя на откровенном рассматривании одноклассниц и ощущении, будто видит их впервые.

Как только хлынул дождь, резко похолодало. Над водой в бассейнах зависли белые облачка пара, едва разгоняемые ветром. Ребята продолжили купаться, ловя макушками студёные капли, ныряли чаще и выглядывали из воды, как бегемоты в засаде. На контрасте с воздухом в бассейне стало ещё теплее.

Татьяна Игоревна бегала по территории «Ивовой рощи» и вылавливала из водоёмов своих подопечных. Ребята возвращались в домик медленно и нехотя. Запугивание воспалением лёгких и менингитом не помогло. Зато сработала угроза лишить шашлыка и посадить на автобус до Новороссийска.

Родкомитетовские мамы разогнали 11 «Б» по домикам и заставили принять горячий душ. Ильяс ждал своей очереди, укутавшись в полотенце. Витька с тоской смотрел в окно на пузыри в лужах, обещающие затяжной ливень.

— В прогнозе стояло десять процентов осадков.

— В них и попали. — Данил ковырялся в рюкзаке в поисках зажигалки.

Ильяс тоже принялся искать зажигалку, но в другой сумке.

— Теперь весь вечер просидим в комнатах? Хорош отдых.

Данил отложил рюкзак, взял пакет, в котором лежала кастрюля с мясом и всё для розжига.

— А вот и она, — сдвинув пачку салфеток, удивился: — О, дождевик! Надо же, как вовремя! Ты положил?

Ильяс покачал головой.

— Я не знал, что будет дождь.

— Значит, Олег. Он всегда прогнозы смотрит. Привычка морского волка. — Данил надел дождевик и накинул капюшон. — Если что, я у мангала.

— Нужна помощь?

— Сиди в тепле, промокнешь ещё. К тому же Элеонора Артемьевна вызвалась помочь.

Ильяс тоже принял душ, но в комнате не остался. Надев куртку и, накинув капюшон, вышел под навес. Полистал треки в телефоне и включил плейлист мюзикла.

Дождь не утихал. Около мангала хозяйничал Данил в оранжевом дождевике, а вокруг него, словно пчела над ярким цветком, вертелась мама Дианы, только вместо крыльев у неё был полосатый зонт. Хохотала так заливисто и громко, что перекрывала шум дождя. Ильяс фыркнул: что такое смешное ей рассказывает папа? И не холодно ей в одной кофте? Элеонора Артемьевна изредка подавала то нож, то воду, не особо помогала, но не уходила. Ильяс наблюдал за папой с растущим раздражением. Не хватало ещё родкома в папиных любовницах!

За спиной прошуршали шаги, Ильяс обернулся и встретился взглядом с Валей. Она улыбнулась:

— «Мольер»?

Ильяс кивнул и снова продолжил наблюдать за папой. Валя оглядела пузырящийся от дождя бассейн в клубах тумана и вздохнула:

— А Риша переживала, что пропустила поездку. Дурацкий дождь.

Услышав любимое имя, Ильяс обернулся:

— Ты знаешь, почему она не поехала?

— Ещё вчера чувствовала себя не очень, а сегодня утром шарахнула температура. Мама её не пустила.

— Понятно, — протянул Ильяс. Если бы Риша поехала, он бы и дождю радовался. В любом случае у них было полдня в бассейне.

— О, шашлык, кажется, готов.

Валя не ошиблась. Папа сложил шампуры с мясом на блюдо и нёс к столу, Эльвира Артемьевна семенила рядом, удерживая зонт над шашлыком.

Татьяна Игоревна расставила бумажные тарелки и нарезала овощи. Укутавшись в куртки и кофты, из комнат вышли взъерошенные и недовольные ребята. Шашлык смели со стола за считаные минуты, добивали голод овощами и хлебом и заливали горячим чаем.

Ильяс уже приготовился провести вечер в домике с телефоном, как его планы нарушил голос Татьяны Игоревны:

— Собираемся в большом стеклянном зале. У них там настольные игры, караоке, соревнования по дартсу и дискотека. У кого есть зонты или плащи, возьмите кого-нибудь с собой.

— Дискотека? — переспросил Евгений с интонацией, с которой Ильяс не так давно произнёс это слово в разговоре с папой. — Типа восьмидесятые?

— Типа, — передразнила Татьяна Игоревна. — Танцевать никто не заставляет. Но идти обязательно всем. Никаких бесконтрольных загулов. Я за вас отвечаю.

— Я понял с первого раза, — почти вежливо откликнулся Евгений.

Ильяс собирался отсидеться в углу, максимум пометать дротики, но как-то незаметно его втянули сначала в настольную игру, потом в квиз, и через час он с азартом выкрикивал названия загаданных песен и фильмов. Когда начались танцы, он не сопротивлялся. Его вытягивали на медляки обе Крючковы по очереди и Татьяна Игоревна, удивлённая тем, что он умеет не просто топтаться на месте, а вполне прилично вальсировать. А всё благодаря Олегу. Тот не только посещал разные мудрёные танцевальные студии, но и дома разучивал шаги, чтобы поразить свою бывшую жену. Ильяс брал у него уроки и заранее готовился к Балу пионов. Внезапно умение вести в танце понадобилось гораздо раньше.

Танцуя с Валей, Ильяс поглядывал на папу. Тот тоже не сидел на месте, постоянно приглашал кого-то из родкомитетовских мам или классуху, но чаще в паре оказывалась Элеонора Артемьевна, как только звучали первые тягучие ноты, она вытягивала Данила в центр зала. Ильяс краем глаза отмечал охотничьи замашки женщины, пытался сигнализировать папе бровями, но тот не часто смотрел в его сторону. В какой-то момент Ильяс смирился: будь, что будет, лишь бы это всё закончилось флиртом тут на базе.

Классный чат не замолкал, то и дело пополнялся новыми кадрами. Судя по вспышкам, Илья засветился на нескольких фотографиях, как минимум его плечо и спина. Потом запустили караоке, и внимание переключилось на Валю. Она вышла на импровизированную сцену, взяла микрофон и запела знаменитую песню Мерлин Монро:

I wanna be loved by you, just you,

And nobody else but you,

Ильяс много раз слышал, как поёт Валя. Правда, репертуар на школьных мероприятиях не отличался лиричностью и оригинальностью. Пела она хорошо, уверенно и даже кокетливо. Двигаясь по залу, припевала строчки, будто обращаясь по очереди то к одному однокласснику, то к другому. Остановилась напротив Витьки и подмигнула. Даже в тёмном зале было видно его смущение. Ильяс пихнул друга плечом и кивнул в сторону уходящей Вали. Витька нарочно громко загоготал, показывая, что ему плевать и совсем не лестно.

Валя закончила петь и поклонилась. Ильяс аплодировал совершенно искренне. Не ожидал увидеть привычную одноклассницу в таком образе. И кажется, не только он. Вечер в стеклянном зале понравился ему даже больше тёплых бассейнов и возможности щипать девчонок в воде. Он постоянно возвращался к мысли о том, что, если бы Риша не заболела, эта поездка могла бы стать лучшим воспоминанием в его жизни. Он чувствовал себя таким уверенным, весёлым, приятным, что рискнул бы и пригласить её на медляк, и, может, даже поцеловать.

Как бы Татьяна Игоревна ни пыталась изображать из себя грозного коршуна, всё равно проморгала несколько вылазок своих «бэшек» на улицу. Дождь утих, а ветер не мешал прятаться с вэйпами и пивом буквально в трёх шагах от освещённого зала. Ильяса тоже позвали прогуляться. Он увиливал, но один раз вышел с Витькой. Рюкзак с контрабандой оставили под ивой, там и наливали. Ильяс отказался от бутылки пива и отклонил вэйп. Ожидал, что его затроллят и назовут папиным сыночком, но все неожиданно спокойно приняли его нежелание пить.

На обратном пути он не торопился в зал. Прошёлся по дорожке и только потом повернул к освещённому, похожему на аквариум зданию. У ивы чуть не столкнулся с Евгением. Точнее, с Евгением и Ирой. Они целовались. Ильяс остановился, попятился и обошёл иву. Сделал вид, что ничего не видел и не слышал, хотя в душе ликовал во весь голос. Евгений обезоружен и деактивирован рыжей Крючковой. Как жаль, что нет Риши! Ей не помешало бы самой увидеть этот спектакль с первого ряда. Однозначно эта поездка стоила потраченных денег и времени.

Вернувшись в домик и лёжа на кровати, Ильяс листал фотографии в классном чате и удивлялся, что на большинстве он улыбался и не сутулился. И как раз рассматривал поющую Валю, когда телефон завибрировал входящим сообщением. Увидев, кто пишет, Ильяс закашлялся. Витёк на соседней кровати заворочался и что-то прокряхтел.

Ильяс отвернулся к стене и накрылся покрывалом с головой. Писала Риша, она прикрепила три фотографии из общего чата. На одной Ильяс танцевал с Валей, на другой — метал дротики, третья была общей. «Бэшки» сфотографировались в бассейне, ещё до ливня. По команде Данила они прокричали: «Фамбалаяж!». Ильяс обнимал за плечи Витьку и Валю, смотрел прямо в объектив и кричал «колбаса», хотя, в отличие от одноклассников, действительно знал термин из парикмахерского мира.

«Смотрю на вас — и завидно. Такие счастливые».

Ильяс набрал ответ:

«Жаль, что ты не смогла поехать. Как себя чувствуешь?»

Замигал индикатор, спустя минуту пришло сообщение:

«Ужасно. Ещё и фотками спамите. Как не вовремя я заболела!»

Ильяс снова посмотрел фотографии. В нём зрело смелое и лестное предположение, что Риша не просто так выбрала именно эти кадры. Она ревновала его к Вале и написала сейчас именно поэтому, словно хотела проверить и удержать его симпатию. Всё-таки папа оказался прав: ревность побудила её к действию и, возможно, разбила границы дружбы. Ильяс приободрился.

«Дождь подпортил отдых. — Он подумал и добавил совсем уж смело: Уверен, в купальнике ты выглядишь лучше всех девчонок. Так что мне больше жаль, что тебя не было».

В ответ пришёл смущённый смайл. Ильяс рассматривал картинку, представляя, как Риша улыбается. Судя по мигающему индикатору, она хотела добавить что-то ещё. В это время телефон дрогнул входящим сообщением от Тони.

Она отправила картинку с акулой с неправильным прикусом. Ниже шла надпись «“Фелюсти“» — фильм Фтивена Фпилберга». Ильяс усмехнулся, но в ответ отправил не мем, а вопрос, который сегодня задал ему папа:

«Если бы у тебя было три желания, что бы ты загадала? Подумай хорошо. Только три».

Тоня думала недолго:

«Первое — я чемпионка мира по карате, второе — в Новороссийск приедет Камила Борадзова5[5], третье — я первая каратистка в космосе».

«Ого, космос, — удивился Ильяс. — Насчёт чемпионки — для тебя это вполне реальная цель».

«Я тоже так думаю».

Заворочался Витёк, недовольно проворчал:

— Хорош ухмыляться и светить экраном. Кто там тебе написывает среди ночи?

Ильяс обернулся. Он был уверен, что его не видно и не слышно, закопанного в кровати по самые уши.

— Завидуй молча.

— Эта, как её, Тоня?

— Тоня, — подтвердил Ильяс. Про любовь к Рише знали только папа и дед.

Наконец, пришло сообщение. Ильяс снова отвернулся от Витьки и открыл переписку с Ришей.

«Боюсь, из-за болезни я запущу физику, придётся тебе меня учить, иначе репетитор выгонит с позором».

«Не выгонит. Я тебе помогу. — Он подумал и написал то же, что и Тоне: — Ответь на важный вопрос. Только честно-честно. Если бы у тебя было всего три желания, что бы ты загадала?

Долго мигал индикатор, будто Риша набирает большое сообщение. Но в итоге она увильнула от ответа:

«Давай я позже напишу. Тут нужно хорошо подумать. Спокойной ночи».

«Спокойной ночи».

Ильяс выключил телефон и положил на тумбочку. Лёг на спину и несколько минут таращился в тёмный потолок. Деревянные балки над головой чуть поскрипывали, судя по шелесту за окном, снова пошёл дождь. Спать не хотелось, в голове роились мысли. Вроде бы шутливый вопрос, но почему-то Ильясу казалось, что ответ на него очень важен, важнее того, над чем человек смеётся и какую музыку слушает. И, пожалуй, он не стал бы тратить драгоценное желание на возможность читать мысли. А вот первое и второе оставил бы без изменений. А третье… Наверное, он бы хотел узнать, почему мама его не любила?