Школа существовала двадцать четыре года, девятнадцать из них праздновали Бал пионов. Так пышно и своеобразно отмечали день рождения школы. Нарочно придумали оригинальную традицию, которой не было у других. Обычно в середине апреля погода позволяла проводить бал на улице, во внутреннем дворе. Окна украшали большими искусственными цветами, ученики начальных классов плели из розовых и белых салфеток гирлянды цветов, их натягивали в несколько рядов от окна к окну по диагонали. Подготавливали цветочные фотозоны. Несмотря на то что бал носил название пионов, в избытке было всех цветов. В ход шли тюльпаны, нарциссы, ромашки, как живые, так и искусственные.

На мероприятие обязательно приезжали местные журналисты. Снимали красивые ролики и брали интервью у директора. Тот важно и напыщенно вещал о преемственности традиций и умении сплотить учеников ради общей идеи. Поэтому Балу пионов уделялось особое внимание. Готовились к нему тщательнее, чем к последнему звонку.

Когда и как зародилась традиция дарить пион и выбирать пару, никто не помнил. Но, начиная с марта, старшеклассницы шушукались в коридорах и фойе, строили предположения, кто окажется среди дарителей и одариваемых. Для тех, кто уже встречался, интриги не было. Но Бал пионов порой приносил сюрпризы, именно в этот день образовывались новые пары и распадались существующие.

Каждая параллель, начиная с пятого класса, готовила один номер. Задействованы были лучшие из лучших. Никаких кривляний под современные тренды из социальных сетей или чтения сомнительного рэпа. Только проверенная классика. С малышнёй работали приглашённые артисты из дома культуры. Восьмые классы выставили ученицу, неоднократную победительницу поэтических конкурсов со стихотворением Ахматовой, девятые — танцевальную пару с аргентинским танго, тоже не школьного уровня, а победителей городских и приз ёров краевых соревнований. Параллель десятых подготовила номер с гиревиками. Под музыку им предстояло показательно перебрасывать гири и толкать их вверх, будто те ничего не весят. Выглядело это не менее зрелищно, чем танго и стихи. За творческий номер выпускников отвечала Валя. Она репетировала песню Виктора Цоя «Кукушка».

Ильяс присутствовал на нескольких прогонах и остался под большим впечатлением. Валя, безусловно, была талантлива, умела не просто петь, а проникать под кожу и будоражить эмоции. Ни подтанцовки, ни яркого сценического образа. Простое белое платье и песня, для которой вообще не нужно никакой суеты, только голос.

Концерт завершал тот самый Бал пионов. Из старших классов выбрали по две пары, им предстояло заканчивать праздник. Естественно, от «бэшек» назначили танцевать Ришу и Диану. С той самой памятной ссоры в начале года они не общались, но репетировать приходилось вместе чуть ли не каждый день.

Ильяс не участвовал ни в номерах, ни в заключительном танце, но иногда присутствовал на репетициях, как спутник Вали. Их отношения выглядели странными со всех ракурсов. В первую очередь со стороны Ильяса. Гулять они начали ещё в конце января. Но сначала это действительно были прогулки, за руки они не держались, не обнимались и не целовались. Большую часть времени Валя рассказывала о том, какая Риша замечательная. Ильясу это было на руку и действительно интересно. Даже не пришлось наводить беседу на объект симпатии, Валя сама охотно говорила о подруге, то припоминала смешные случаи, то рассказывала про соревнования. Знакомы они были давно, историй накопилось много.

Четырнадцатого февраля всё изменилось. Ильяс решил, что раз они вроде как пара, он обязан подарить цветы. Купил три розы, на большее у него не хватило ни денег, ни фантазии. Преподнёс Вале перед прогулкой и поцеловал. Вообще хотел в щёку, но Валя повернулась, и случился поцелуй куда-то в уголок губ. Она обхватила его за шею и поцеловала, как следует. Активность была её, Ильяс только подставлял губы. Вот так бездарно он растратил свой первый поцелуй. Первый раз произвёл странное впечатление, вроде приятно, но странно. Непривычно. Позже он распробовал этот процесс, особенно понравилось, что под прикрытием поцелуев можно рыскать ладонями по телу.

После подарочного букета всё изменилось. Сначала Валя избегала Ильяса. Несколько дней вообще не выходила на связь, а потом случилась третья метаморфоза: о Рише они больше не говорили, Валя больше не хотела довольствоваться редкими прогулками, звонила и писала, требовала, чтобы в школе явно показать, что они теперь пара, и сесть за одну парту. Ильяс оказался не готов к такому напору, Валя ему нравилась, вызывала вполне естественные желания, но она не была Ришей.

Отряхнувшись от собственных проблем, Ильяс заметил, что в классе снова произошло перераспределение симпатий. Обе Крючковы снова дружили с Дианой, с Ришей практически не общались. Риша легко собирала вокруг себя толпу обожателей, в которой не было её близких подруг и Евгения. Тот снова был сам по себе. Но однажды Ильяс поймал его на пристальном разглядывании Иры. Как же знаком был ему этот тоскливо-голодный взгляд. Уже несколько лет Ильяс так же смотрел на Ришу.

Валя наседала. Она хотела официального объявления их отношений. Скорее всего, рассчитывала получить пион на балу в апреле. А Ильяс всё больше тосковал по несбывшейся мечте. Риша тоже смотрела на него, порой ему казалось, что печально и многозначительно.

Расстаться с Валей шестого марта не получилось. Олег и Данил отговорили от этой затеи.

— Даже не думай. Потом будешь самый жадный и подлый.

— Лучше после девятого. Презент вручён, ты не в списке идиотов, которые расстаются перед праздниками, чтобы сэкономить на подарках.

— А потом у неё день рождения.

— Когда?

— Двадцать пятого.

— Тогда нужно втиснуться между восьмым марта и днём рождения.

Ильяс устал бегать от Вали, при этом, когда они встречались, целовался с ней с большим удовольствием. От этого диссонанса его коробило. Когда Вали рядом не было, то и не хотелось ни объятий, ни поцелуев, но если они встречались, он с удивлением осознавал, что всё не так уж и плохо.

Вечером, возвращаясь с занятий у репетитора по физике, он обдумывал дурацкую ситуацию. Прокручивал в голове наиболее мягкие, но убедительные слова, чтобы наконец с ней расстаться. В глубине души ворочалась подленькая и неприятная мысль: вдруг он расстанется, с Ришей в любом случае ничего не выгорит, а он потеряет Валю? Его бесила эта мысль и совершенно точно не красила. Он в реальности столкнулся с поговоркой про синицу в руках и журавля в небе. Готов ли он остаться ни с чем? Или надо рискнуть?

Из проулка между домов раздался крик.

— Отвалите от меня!

Ильяс дёрнулся. Он сразу узнал голос Риши. Под аркой, ведущей к многоэтажке, двое парней наседали на беззащитную девушку, и он не ошибся, это была именно Риша. Пульс тут же подскочил, сердце зачастило.

Она выставила вперёд рюкзак, защищаясь, её голос дрожал, в глазах стояли слёзы.

Парень пытался схватить её за руку.

— Да чё ты? Пойдём, погуляем. Мы добрые. Не обидим красивую девушку.

— Отвалите. Никуда я с вами не пойду!

— Познакомимся, подружимся. Кофе-чаю попьём, — добавил второй парень.

Ильяс достиг арки, встал перед Ришей и отодвинул её за спину.

— Идите вдвоём попейте. У вас и так есть компания.

Двое переглянулись, не отступили.

— Иди гуляй, мальчик.

Ильяс взял Ришу за руку и решительно потянул на тротуар, подальше от тёмной арки. Его дёрнули за плечо, он попытался выпутаться и скинул руку, но тут же получил кулаком в лицо. От боли потемнело в глазах, во рту стало солоно.

Не раздумывая, Ильяс ответил, практически на инстинктах. Пригодился опыт драки со Свиридовым. Хулиганы, видимо, не ожидали отпора, драка затухла, едва начавшись. Плюнули и пошли в другую сторону.

Несколько секунд Риша растерянно смотрела на удаляющиеся спины, потом развернулась к Ильясу и неожиданно заплакала.

— Я так испугалась. Не понимаю, откуда они взялись.

Ильяс пощупал разбитую губу. Адреналин схлынул, в голове гудело от удара, а губа пульсировала болью.

— Странно, не пьяные, на вид вполне нормальные. Чего они к тебе пристали?

— Не знаю. Просили познакомиться, а я грубо ответила, может, спровоцировала их. — Она снова всхлипнула.

Вытерев кровь с губы, Ильяс приблизился вплотную и обнял её. Успокаивая, погладил по голове.

— Всё нормально. Они уже ушли. Тише-тише.

Риша зашевелилась в его объятиях, выпростала руки, уронила рюкзак на пол и обняла в ответ. Несколько минут дрожала, уткнувшись носом его кофту, потом подняла взгляд и посмотрела на Ильяса восторженно и доверчиво.

— Ты такой… Спасибо, что прогнал их. Как хорошо, что ты оказался рядом.

Она привстала на носочки и поцеловала Ильяса в губы. Он вздрогнул, губа тут же отозвалась ноющей болью, но он не оттолкнул Ришу и не попытался отстраниться. Утонул в новых ощущениях. Ни один поцелуй с Валей не был похож на этот болезненный, затяжной поцелуй с Ришей. Она первая отклонилась, нежно коснулась пальцем разбитой губы Ильяса.

— Прости, пожалуйста. Тебе, наверное, больно.

— Пройдёт, — с наигранной беспечностью откликнулся Ильяс. — Тебя проводить?

— Не откажусь.

Подняв рюкзак, Риша дождалась, когда Ильяс возьмёт её за руку, и медленно пошла по тротуару. Поцеловались они ещё дважды. Самым долгим стал прощальный поцелуй. Ильяс не торопился распускать руки, как с Валей, обнимал ласково и осторожно. Еле расстались.

Она улыбнулась ему, стоя на верхней ступеньке, и помахала рукой.

— До завтра, Ильяс.

— До завтра.

Ильяс отошёл от подъезда опьянённый счастьем. С запозданием припомнил, что совет стать рыцарем давала бабушка Варя, а он, дурак, не послушал. Не представлял, как разыграть побоище или найти ситуацию, в которой Рише понадобится спасение. Эти хулиганы свалились будто с неба, внезапно, но очень вовремя. Но теперь необходимость расстаться с Валей горела сигнальным огнём. Дальше тянуть было нельзя.

В школе они так и не поговорили. Точно не та тема, которую можно быстро обсудить между уроками на перемене. Ильяс ёрзал под взглядами Вали и Риши. Они обе смотрели на него и ждали действий. В начале года он не представлял, что окажется в подобной ситуации, пусть и льстящей самолюбию, но ужасно неловкой. Витька отвлекал разговорами и сам того не зная, спасал от двух одноклассниц, жаждущих беседы.

— Где харю покоцал?

— На тренировке.

— Я же говорил, небезопасное это место.

— Случайно ударился о ручку тренажёра.

Ильяс решил поговорить с Валей после репетиции, а пока о том, что случилось вчера вечером, ни в коем случае никто не должен знать. Обидно для Вали, и ему уж точно не льстит такое поведение.

Из-за репетиции пришлось пропустить курсы в университете. Ильяс наблюдал за гиревиками, поглядывая на часы, приближалось время занятий у репетитора, а Валя ещё не закончила петь. Когда привезли заказанные для бала платья, визг поднялся такой, будто приехал Версаче с последней коллекцией из Милана. Риша ринулась в класс вместе со всеми, кому предназначались новые наряды. Валя наконец отдала микрофон ди-джею и сама направилась к Ильясу.

— Всё. Я свободна. Успеем погулять.

Ильяс взял свой рюкзак, подхватил сумку Вали и поторопился убежать из школы, пока не вернулись вальсирующие в новеньких платьях. Он не хотел, чтобы Риша видела его с Валей.

Отдалившись от школы на несколько кварталов, Ильяс пошёл медленнее, отдышался и сразу же начал заготовленную речь.

— Нам нужно поговорить…

Тут его великолепная речь дала сбой. Валя смотрела на него прямо и сердито:

— Чёрт, только не говори, что нам нужно расстаться.

— Что? Как… блин. — Он вздохнул и признался: — Ты права.

— Почему?

— Не хочу тебя обманывать. Ты замечательная, но я всё ещё люблю другую.

— Ришу?

Ильяс отвёл взгляд. Валя выдернула из его рук свою сумку и быстро пошла по тротуару. Но сделав несколько шагов, остановилась и вернулась обратно. Ткнула Ильяса пальцем в грудь.

— Ты ещё пожалеешь. Риша потопчется по тебе и пойдёт дальше. Ты ей быстро наскучишь. А со мной могло быть настоящее. Ты мне очень нравился. Очень.

— Прости, — произнёс Ильяс уже в её спину.

Валя уходила быстро, не оглядывалась, а он смотрел ей вслед со смешанными чувствами. Вроде правильно всё сделал, но почему так муторно и грустно? Может, Валя нравилась ему больше, чем он подозревал, или он просто к ней привык? Всё же она стала первой, с кем он целовался. А ещё она прикольная, любит ту же музыку и мурашечно поёт. Да за один её талант несложно влюбиться.

Мысли о Вале не оставляли Ильяса несколько дней. Риша заболела и не появлялась в школе. А он ходил словно пришибленный, как сказал дед, будто его поцеловал короткохвостый электрический гнюс. Все переживали из-за ЕГЭ и Бала пионов, а он всё никак не мог встряхнуться и выбраться из апатии. Не помогали тренировки в «Титане» и занятия у репетиторов, осталась надежда на волонтёров и свежий воздух.

На выходных «Добровольцы» убирали центральный пляж. Ильяс участвовал не во всех их акциях, но почти всегда приходил на всё, что связано с морем. С вечера предупредил Тоню, она сначала прислала пачку новеньких мемов, а потом согласилась поучаствовать в уборке с утра и до волнореза.

Они перебрасывались шутками и слушали музыку. У Ильяса остался один наушник, другой забрала Тоня. Периодически она хмыкала:

— Как ты слушаешь эту муть? Парля, пурлю, фирлю, тюмо. Ни слова не понятно и ощущение, что они нарочно кривляются.

— Конкретно эта песня довольно грустная, хотя мотив весёлый. Там о сожалении, что время проходит, и многое упущено и сделано зря.

— Давай я свою подборку включу.

— Включай, — согласился Ильяс.

Тоня любила русский рок, причём выдержанный, припыленный временем. В ушах забухало и заревело, но он не попросил выключить. Когда добрались до волнореза, слились со второй группой волонтёров. Ильяс с изумлением обнаружил в ней Евгения. Тот тоже не ожидал увидеть знакомого, явно удивился. Кивнул Ильясу и продолжил накалывать на палку с шипом мелкий мусор.

Через полчаса убирали уже втроём, а мостом к общению послужил любимый Тоней рок. Евгений услышал мелодию и поинтересовался, кто тут поклонник «Арии»? Завязалась беседа, обсудили сначала музыку, потом работу «Добровольцев» и переключились на разговор об упражнениях для спины. Тоня ушла раньше, а они так и остались в паре заканчивать уборку пляжа. Весь год Ильяс избегал Евгения, терпеть его не мог и считал заносчивым засранцем. К тому же одноклассник был виноват в том, что после Нового года Ильяс лез на стенку и тоскливо ковырял морозные узоры на стёклах.

Сделав передышку, они спустились к воде и достали перекус. Ели молча. Ильяс смотрел на волны, набегающие на пляж, вода просачивалась между камней и отступала обратно. Удивительно, в ладони она была совершенно прозрачной, но в своей массе выглядела тёмно-бирюзовой, а в дождь становилась чёрной или сизой.

Евгений бросил короткий взгляд на набережную за спиной, снова повернулся к морю, будто, что-то хотел сказать, но промолчал. Спустя десять минут всё-таки произнёс:

— Там была Риша.

Ильяс обернулся:

— Где?

— На набережной, но уже нет.

— Наверное, шла с тренировки. — Ильяс сел снова, смял пакет из-под бутерброда и отправил в мешок с мусором.

— Что у вас с ней было?

— С кем? — удивился Евгений.

— С Ришей. Я видел вас после Тайного Санты и потом у школы, ты её провожал.

Евгений выбросил в свой мешок пустую бутылку.

— Это была большая глупость. После того вечера Ира со мной не разговаривает.

— Не понимаю... — Ильяс растерялся. — А зачем ты вообще с ней целовался?

— Долгая история. Валя попросила.

— Валя?

Евгений поднялся, взял мешок и направился к группе. Ильяс догнал его, но спрашивать больше не стал. Решил выяснить подробности у Вали или у самой Риши. Так будет правильнее, без сломанного телефона и искажённой информации.

Ильяс ждал возвращения Риши в школу и жутко нервничал, может, тот вечер станет единственным, продолжения не планируется? Во время болезни она, наверное, сто раз обдумала поспешный поцелуй и давно о нём пожалела. А может, это была просто благодарность. Эмоциональный порыв, у которого нет будущего.

После уборки пляжа Ильяс заскочил в парикмахерскую. Данил сказал, что у него последняя запись около шести, после работы они вместе поедут на тренировку.

В «Фиалке» Ильяса ждал сюрприз. Помещение салона напоминало цветочный магазин. Букеты стояли в вазах, в бутылках и в вёдрах.

— Ого. Да у вас тут тоже Бал пионов намечается.

— Скорее, бал роз. Их тут больше всего. Слава богу, пахнут они меньше других цветов. Иначе я бы уже взвыла, — пожаловалась Дарья Ивановна.

— Простите, домой я десять букетов отнесла. Сегодня ещё парочку захвачу. — Оксанка отвлеклась от плетения канекалона. — Если вам надо, забирайте.

Савва отсалютовал Ильясу кружкой чая.

— Чайник ещё горячий. Садись. — Перевёл взгляд на букет красных роз. — Оксанкин ухажёр, похоже, владелец цветочной лавки. Четвёртый день заваливает её вениками. Влюбился по уши, бедолага.

Данил закончил подметать, отнёс савок и метлу в угол.

— Между прочим, ухаживает с размахом. Ладно, я побежал. Если что, аиртач я не беру до конца месяца, и так забил себе все выходные.

В машине Ильяс сразу же рассказал папе о разговоре с Евгением и озвучил догадку:

— Может, Валя нарочно попросила его поцеловать Ришу, чтобы я перестал на что-то там рассчитывать и освободился для неё? Мы как раз в конце января начали гулять. Хотя, откуда Валя знала, что я влюблён в Ришу?

— Не хочу тебя расстраивать, великий конспиратор-комбинатор, но твою симпатию было видно из космоса.

— Блин. И всё-таки. Почему Валя так поступила?

— А Риша, можно подумать, безвольная кукла, её целуют, она терпит. Нет, что-то тут не вяжется.

— Не знаю, что и думать.

— Спроси у Риши.

— Спрошу… — Ильяс замялся. — Наверное. Не представляю, как я вообще буду это узнавать. С Валей не мог нормально расстаться. Мямлил, как даун.

Риша вернулась в школу только на следующей неделе и сразу же обозначила, что они пара. Вежливо попросила Витьку пересесть и положила свой рюкзак на освободившееся рядом с Ильясом место. Валя молча отвернулась, стая «серых уток» зашепталась. Ильяс улыбался как дурак и не пытался хоть чуть-чуть притушить свою радость. Он смог! Он добился любви Риши! Бал пионов через две недели, и он поведёт её туда в качестве пары.

С начала апреля весна всецело завладела Новороссийском, деревья спешно распушали почки, цветы проклёвывались один за другим. Подснежники, первоцветы и одуванчики уступили место нарциссам, те дали дорогу тюльпанам всех расцветок, абрикосы цвели пышно и торопливо, боялись возвращения заморозков и дождей. Море приняло глубокий аквамариновый оттенок и сменило ворчание на шёпот. Ильяс цвёл вместе с весной. Несмотря на загруженность в школе, нервотрёпку перед предстоящими экзаменами и бесконечные занятия у репетиторов, он находил время для встреч с Ришей.

Они гуляли по набережной, держась за руки, целовались, не таясь. В любой момент Ильяс мог её обнять и делал это часто, во всяком случае, пытался. Риша порой отталкивала его руки, называя извращенцем, хотя он никогда не переходил границу приличия. В такие моменты невольно вспоминал ласковую, как кошка, Валю, и сам же на себя злился за сравнение. С Тоней он продолжал обмениваться мемами, а вот обсудить оперу «Мольер» теперь мог только с папой.

В одну из прогулок Ильяс вспомнил, что Риша так и не ответила про три желания.

Она нахмурилась.

— Три желания?

— Ты ещё сказала, что нужно хорошенько подумать.

— Честно говоря, я вообще забыла, что ты об этом спрашивал. — Она облокотилась о парапет, задумчиво склонила голову к плечу. — Три желания… всего три?

— Всего три. Самые важные. — Ильяс встал напротив, но лицом к морю.

— Ладно. Первое — ЕГЭ на сто баллов. Второе — известность. Желательно мировая. Может, книгу напишу или получу «Грэмми». В любом случае обо мне узнает весь мир. Третье — кошелёк, в котором никогда не закончатся деньги.

— Всё? — Ильяс не знал, как реагировать. Вроде бы она всё логично сказала, всё правильно, но откровенно эгоистичные желания Риши его ошарашили.

— Ты же сказал, только три. Была бы ещё парочка, загадала бы умение телепортироваться и читать мысли.

Отлепив взгляд от моря, Ильяс присмотрелся к Рише.

— А как насчёт очистить мировой океан и спасти всех людей от болезней?

— Ну, это само собой. Если у меня будет бездонный кошелёк, всё сделаю. Тем более когда буду знаменита, к моему мнению будут прислушиваться. Займусь благотворительностью.

Риша сама обняла его за шею и мягко поцеловала в губы.

— Ты же принесёшь мне пион на бал?

— Конечно, принесу, — уверил её Ильяс и ответил на поцелуй.

За их спинами заулюлюкали. Риша нехотя отстранилась.

— Это ребята из секции. Из-за тебя я прогуляла тренировку. Становлюсь плохой девочкой.

Ильяс оглянулся, кивнул, здороваясь со всеми. Быстро пробежался по лицам. В компании не было Крючковых, хотя раньше они всегда гуляли вместе.

— А почему Ира и Валя больше с тобой не общаются?

— Девчачьи разборки. Не обращай внимания. Скоро помиримся.

По средам ужин готовил Ильяс. Он закинул в мультиварку гречку и нарезал мясо. Не заморачивался, просто потушил курицу с луком. Первым домой вернулся Олег, потянул носом и расплылся в широкой улыбке:

— Курочка, м-м-м. Салат сделал?

Ильяс отвлёкся от переписки с Тоней.

— Не успел.

— Ладно. Сейчас переоденусь и сварганю что-нибудь. Глянь, есть в холодильнике капустка?

Когда Олег закончил приготовление салата, вернулся Данил. Принёс охапку букетов.

— Так, разбирайте, тут есть белые розы для Карины и потрясающий букет гортензий для Риши.

— А пионов нет?

— Гортензии лучше всяких пионов, к тому же они похожи. А цвет какой! Бледно-розовый, перетекающий в фиолетовый. Бери, пока дают.

Ильяс оценил букет. Он действительно выглядел шикарно и стоил, наверное, недёшево. Смущало, что этот букет предназначался другой женщине.

— Как-то неловко, это же цветы Оксанки.

— Неловко с кладбища букеты таскать. А это цветы, призванные радовать. Оксанку они уже бесят. Там даже карточек нет, и привозят их курьеры, а не сам щедрый даритель.

Олег подрезал ножки у роз и поставил их в вазу.

— Красивые. Будут ещё ненужные кремовые или белые розы, неси.

Ужинать сели втроём, если не считать укрывшегося под столом Жмурика, выпрашивающего лакомые кусочки. Ильяс разглядывал то папу, то деда. Они улыбались, обсуждали предстоящий чемпионат России по парикмахерскому искусству, потом переключились на разговор о мюзикле «Мистер Икс».

Недавно Олег водил Карину в театр и был полон впечатлений, причём не связанных с постановкой. Ильяс смотрел на деда и пытался разгадать его секрет. Как он умудрился пронести свою любовь к одной женщине через тридцать лет, пережить развод, но не отчаяться и не найти новый объект, а любить всё ту же Карину? По мнению Ильяса довольно надменную особу. Как? Почему ему не передалось от деда это потрясающее постоянство?

Данил похлопал Ильяса по плечу:

— Ау, я к тебе обращаюсь, чай будешь?

— Чай? Нет. Лучше кофе.

Олег присмотрелся к Ильясу.

— Разве ты не должен быть самым счастливым вьюношей на всём белом свете? Завтра долгожданный Бал пионов, и на него ты идёшь с Ришей.

— Я самый настоящий козлина. Получил, что хотел, и потерял интерес.

Данил побледнел.

— Господи, когда вы только успели? Неделю встречаетесь!

— Па, успокойся. Я не об этом. Получил, в смысле, заполучил девушку, о которой мечтал. Фантазия тебя доведёт до инфаркта.

— Тогда я не понял, — растерялся Данил. — Сейчас у тебя должно всё сверкать и пылать. Первые поцелуи, первые объятия, и всё только идёт к самому сладкому. Что-то рано ты охладел.

— Может, это пресловутый инстинкт охотника. Пока загонял дичь, было интересно, а сейчас жертва поймана, не интересно.

— Охотник, блин, — усмехнулся Олег.

— Скорее всего, жертва не та, — добавил Данил. — Но ты уверен, что охладел? Это же не могло случиться просто так, по щелчку. Что-то произошло, Риша что-то сделала или сказала?

Ильяс нахмурился. В голове тут же всплыли три самых важных желания Риши. Эгоистичные и банальные. Ему было стыдно озвучивать их, не хотелось, чтобы папа и дедушка думали о ней плохо. Она же потом исправилась, добавила про благотворительность и что обязательно вложит свои богатства в хорошие дела. А потом в голове вспыхнул образ Вали, её жаркие поцелуи и голос, проникающий под кожу.

— Наверное, это вообще неважно и звучит стрёмно, но целоваться с Валей было прикольнее.

— Н-да. — Олег задумался, почесал шею под бородой. — С Тоней всё понятно. По ней не тоскуешь?

— Про Тоню я вам уже сто раз рассказал. Мы друзья. Одно время я думал, что она мне нравится как девушка, а потом понял, что нет. Оказывается, с девчонками можно реально дружить. Просто, без подтекста. К тому же у неё парень в танковых войсках служит. Снесёт башню и переедет безголовые останки. Вот он, кстати, сильно против нашего общения. Передал через Тоню, чтобы я держался от неё подальше. Но она сама добавила: «Только попробуй, Лёха мне не батя и не тренер, не ему решать, с кем мне дружить».

Данил засмеялся.

— Да уж. Тоня — космос! Из твоих подружек она мне больше всех нравится. Какой характерец! Жаль, что у неё есть Лёха.

— Может, ты просто устал? — предположил Олег. Реально, к концу года нагрузка у тебя аховая. Не представляю, как ты всё успеваешь. Хорошо хоть после поступления закончатся бесконечные репетиторы, и можно будет оставить «Добровольцев».

— Я не планировал их оставлять. И позвал туда Алю.

Олег и Данил переглянулись, но спросить ничего не успели. Ильяс поспешил объяснить.

— Пока вы не придумали мне ещё одну любовь, расскажу. Алина мне как младшая сестрёнка. Мне очень нравится её защищать и оберегать. Она такая трогательная, восторженная и доверчивая. А ещё она любит море, может просто смотреть на него часами.

— Ладно, давай вернёмся к Рише, — напомнил Данил. — У тебя вообще, что ли не осталось чувств?

— Остались. Но не могу понять, что со мной не так. Вроде всё хорошо, но словно ярлычок на футболке колет шею или чёрная полоска на белых кроссовках не даёт покоя. Это где-то внутри, не могу объяснить. Просто беспокоит и всё.

— Ладно, не руби с плеча. Завтра у тебя большой праздник, ты так его ждал. Пусть всё пройдёт хорошо.

Пятница считалась учебным днём чисто формально. С самого утра готовились к балу. Репетировали в классах, прогоняли выход и вальс во дворе, озабоченно поглядывали на небо. В сводках синоптиков стояло десять процентов осадков, но переживали так, будто все девяносто. Ветер шелестел цветочными гирляндами из искусственных цветов. Учителя озабоченно поправляли плакаты и проверяли, не появилось ли на них за ночь новых надписей.

Учеников, не участвующих в концерте, отпустили домой переодеться и взять цветы. Ильяс быстро облачился в заготовленный заранее костюм с бледно-фиолетовой сорочкой, взял букет гортензий. Когда он вернулся в школу, во дворе уже гремела музыка, зрители рассаживались на стульях. Риши не было, ей предстояло выйти в заключительном танце вместе с другими вальсирующими. Ильяс занял место во втором ряду, букет положил на колени. Постепенно пустых мест не осталось. Почти половина зрителей стояла вдоль стен, ещё часть вываливалась из открытых окон на втором и третьем этажах.

Директор вышел в центр двора с приветственной речью. Несколько раз нарочно делал паузы и поворачивался к журналистам. Улыбнувшись в камеру, продолжал рассказывать, как важно в наше время сохранить традиции. Концерт открывало танго. Ильяс все номера смотрел с удовольствием, но поймал себя на мысли, что ждёт песню Вали. Когда она запела, половина зрителей, не стесняясь, плакала, другая половина морщилась, пытаясь сохранить лицо. А Ильяс глупо улыбался, думая, что целовал эти талантливые губы.

Рядом с Ильясом сидел Евгений, он не отрывал пристального взгляда от затылка Иры Крючковой, кажется, не видел ни одного номера. А зря, это действительно было потрясающе. Ильяс внезапно понял, что гордится своей школой. Ни у кого нет такого бала, такого красивого обычая!

Раздались первые ноты вальса Чайковского «Серенада для струнного оркестра», одна за другой во двор начали выходить, точнее выплывать, пары. Среди танцующих была и Риша. Двигалась она плавно и красиво. Ей в пару достался хороший танцор, на самом деле давно не школьник, а бывший выпускник. Директор не мог допустить провала перед камерами и подстраховался, в партнёры старшеклассницам пригласили нескольких танцоров из клуба.

Бал выглядел зрелищно. Розовые юбки синхронно взлетали, руки порхали, словно крылья, девушки в одинаковых платьях, сами похожие на огромные цветы, кружились и плавно скользили по двору. Ильяс залюбовался Ришей. Всё-таки она самая красивая девочка школы и выбрала его.

Мелодия затихла и сразу же началась новая. Этот вальс Ильяс знал. Именно под музыку из фильма «Мой ласковый и нежный зверь» он учился вальсировать в «Медузе». Некоторые зрители остались сидеть на местах, некоторые начали вставать. Все, кто выходил на площадку, держали цветы, они толкались и торопились обозначить пару, Ильяс треснулся коленкой о впереди стоящий стул, обошёл его и принялся искать взглядом Ришу. Она замерла чуть ли не в середине площадки и взволнованно смотрела поверх макушек суетливо снующих людей. Кто-то уже вручил свой цветок и пригласил даму на танец, а кто-то только направлялся к выбранному партнёру.

Увидев Ильяса, Риша улыбнулась, но когда он приблизился, часто-часто заморгала. Он протянул ей букет и попытался взять за руку. Часть песни уже проиграла, осталось не так много времени, чтобы поразить Ришу вальсом. Зря, что ли, он ходил вечерами на танцы.

— Как ты мог? — она неподдельно всхлипнула: — Как ты мог так унизить меня при всех?

— В смысле? Что я сделал? — Ильяс непонимающе развёл руками, зацепил букетом танцующую пару.

— Это же Бал пионов! Пион — это символ. Не другой цветок, пион! А это, — она ткнула пальцем на букет, — вообще-то гортензии.

Риша развернулась и убежала в толпу зрителей. Ильяс так и остался стоять на середине двора среди танцующих пар с опущенным букетом. Хотел выбросить его прямо тут на асфальт, но его забрала Оля. Староста «ашек», вызвавшая на забив Ришу в начале года.

— Обожаю гортензии и танцевать. Пойдём, парикмахерский сынок, попляшем.

Она сама повела в танце, Ильяс вернулся в реальность только через несколько секунд, положил ладонь ей на талию и включился в вальс. Перед глазами стояло оскорблённое и удивлённое лицо Риши. Она не играла, она реально на него рассердилась и обиделась.

Ильяс танцевал, не слушая музыку, его взгляд метался по лицам зрителей и вальсирующих. Он увидел, как Евгений подарил пион Ире, но та не вязала его, даже руку не вытянула. Отринутый цветок упал под ноги дарителю.

Наконец прозвучали последние ноты вальса, Оля отпустила руку Ильяса и улыбнулась.

— А ты хорош! Ни разу на ногу не наступил и вёл так уверенно. Спасибо за цветы.

— Пожалуйста. Ты тоже великолепно танцуешь, — ни капли не соврал Ильяс. Во время танца он вообще ни о чем не думал, а сейчас понял, что Оля хорошо двигалась. Вряд ли хоть кто-то в школе ожидал, что гроза учителей и самая проблемная ученица старших классов умеет танцевать вальс.

Он не пытался найти Ришу, поговорить и всё объяснить, может, даже попросить прощения. Дурацкие гортензии стали последней каплей. Ильяс побрёл на набережную. Прошёл мимо крейсера «Михаил Кутузов», у катера повернул налево и ступил на бетонную кишку мола. У моря десять процентов вероятных осадков превратились во все сто, небо заклубилось тучами.

Ильяс дошёл до первых сходней, но спуститься не успел, увидел, что место одиночества занято Ирой.

Она услышала шаги и подняла голову.

— О, а ты почему не на балу с Ришей?

— Не знаю, — честно признался Ильяс. — А ты почему не с Евгением?

Ира вздохнула.

— Потому что он козёл.

— Это из-за того, что он целовался с Ришей под Новый год? — Ильяс спустился по ступенькам и встал рядом с Ирой. Снял пиджак и накинул ей на плечи.

Она поправила его и стянула лацканы на груди.

— Ага. Это представление мне не понравилось.

— Может, ты мне объяснишь, почему Валя попросила Евгения поцеловать Ришу. Я чувствую себя идиотом.

— Всё сложно.

— Естественно. Как обычно. Но я не дурак, пойму.

— Валя придумала стратегию для Риши, как тебя завоевать.

— Меня? — От удивления Ильяс подавился воздухом. — В смысле завоевать? Меня?

— Да, в прямом. С Валей мы разработали целый план. Сначала Риша напросилась на занятия к тому же репетитору, к которому ходил ты. Но ты всё равно не реагировал, общался вежливо, но при этом мутил с какой-то Тоней из тренажёрки. Потом вообще начал Вале строить глазки. Следующим шагом было разыграть нападение на Ришу. Типа ты её спасёшь и от собственного благородства поплывёшь. Это популярный ход, дать мужчине почувствовать себя рыцарем. Но Валя сказала, что это сложно организовать, проще заставить тебя ревновать. Но я не знала, что в этом представлении будет участвовать Евгений. Ему Валя сказала, что это заставит ревновать меня. И он согласился. Дебил.

Дождь усилился, но Ильяс не сдвинулся. Слушал Иру, всё больше и больше округляя глаза.

— Ни хрена себе у вас стратегия!

— После этого, я сказала, что не буду участвовать в их играх. Пусть без меня справляются. Это бред какой-то! А они продолжили. Решили, раз с ревностью не получилось, нужно действовать тоньше. Валя должна была втереться к тебе в доверие. Типа болтливая подружка, и нахваливать Ришу, намекать, что ты ей нравишься.

Ильяс хмыкнул. Втёрлась, и нахваливала, а он ел её байки большой ложкой и балдел. До четырнадцатого февраля.

— Я так понимаю, план провалился.

— Потому что Валя в тебя влюбилась и сказала об этом Рише. Захотела выйти из игры. Но Рише это не понравилось. Она сказала, что не отойдёт в сторону и сама справится без нашей помощи. И она справилась.

— Ещё как! Я всё-таки побывал в роли рыцаря, — хмыкнул Ильяс. То-то ему показалось странным нападение хулиганов да ещё сразу после того, как он вышел от репетитора. Блин! Оказывается, он не храбрый спаситель, а лошара. — А почему ты не хочешь поговорить с Евгением? Он реально раскаивается, что так тупанул.

— Зачем мне такой тупица? Что за бред целоваться с другой, да ещё с моей подругой, не проще было поговорить со мной?

Ильяс хотел поддержать, сказать, что это глупость продумывать дурацкие стратегии, но сам недалеко ушёл. Причём его план не сильно отличался от идеи Крючковых.

— Знаешь, что самое смешное, я был влюблён в Ришу, и ей вообще не нужно было ничего делать. Просто ждать или, ещё проще, сразу поцеловать. А сейчас… Даже не знаю. Риша ведь не изменилась, подозреваю, что изменился я.

— Ты действительно какой-то другой. За этот год сильно поменялся, и дело не в цвете волос. В сентябре Риша заметила, что ты стал прикольный и она хочет на Балу пионов танцевать с тобой.

— Ты даже не представляешь, насколько это писцовый писец! — Ильяс вздохнул, уставился на море. От Ириных откровений мысли смешались в кашу, из эмоций преобладало разочарование. Хорошо, что он подарил Рише гортензии. А то обманывался бы ещё неизвестно сколько. — Слушай, скажи честно насчёт той записки о том, что Олька спит с кем попало, кто её написал?

Ира отвернулась, не ответила. Но её молчание было красноречивее признания. Значит, и тут он ошибся. Риша уже тогда показала себя во всей красе, ещё и свалила всё на Диану.

— Но почему тогда вы снова начали с ней дружить, если знали правду?

— Она раскаивалась, сказала, что хотела помочь Дианке, тогда той нравился Евгений. — Ира сняла пиджак и отдала Ильясу. — Ладно. Пофиг. Нам осталось учиться полтора месяца, уже ничего не важно. Нужно просто усвоить урок и жить дальше. Школа, как оказалось, учит не только складывать дроби, но и разбираться в людях.

Забрав пиджак, Ильяс повесил его на руку. За Ирой не пошёл, остался у моря. Под ситным дождиком прогулялся до маяка и вернулся на набережную. В кармане завибрировал телефон, звонил Данил.

— Ты где?

— На набережной.

— Там же дождь. Забрать тебя?

— Забери.

— Что у тебя с голосом? И у тебя, что ли трагедия?

Ильяс занервничал.

— В смысле, и у меня? У кого ещё?

— Приехала сестра Карины. Кажется, нашёлся покупатель на квартиру, в конце месяца они собираются уезжать.

— Как же Олег? — Ильяс не на шутку заволновался. Он знал, как сильно дед влюблён в бывшую жену и был уверен, что у него получилось пробудить ответную любовь. Оказывается, нет, она не передумала уезжать.

— Олег в шоке. Минут через тридцать заберу тебя у детской библиотеки. Если дождь усилится, зайди внутрь.

— А ты где сейчас?

— У Адмиральского дома.

— Так это минут десять езды.

— Да, — согласился Данил, — но я приеду через полчаса.