— Всё, Алина у себя, — доложила Шарлотта. — Вернула прежний облик, переоделась. Никто ничего не заметил. Она сказала, что была в уборной.

К этому времени я успел доесть второй кусок торта, и больше меня тут ничего не держало. Расплатившись, я вышел на улицу и довольно быстро поймал экипаж.

Весь путь думал о нашем с Алиной разговоре и не заметил, как доехал. А стоило мне переступить порог лавки, как ко мне подошла Маша.

— Господин, вам пришёл ответ от барона де Форже, — девочка протянула конверт.

— Быстро он.

Я вскрыл письмо и пробежался глазами по аккуратным строчкам.

Барон слегка огорчился, что вазу восстановить не удалось, однако никаких претензий ко мне не имел. Более того — пригласил сегодня на ужин и попросил лично привезти осколки.

Что ж, ужин так ужин. После визита к де Форже останется навестить всего двух аристократов, и с заказами будет покончено.

Время у меня ещё оставалось, поэтому я сел за рабочий стол и разложил перед собой карту города, которую купила Маша.

Мне нужно место, где я смогу нормально тренироваться.

Отыскав свою улицу, я примерно прикинул, где нахожусь. Бернгольд оказался куда крупнее Гданежа. Жилые кварталы растянулись на огромное расстояние, а за ними тянулись промышленные районы, склады, предприятия и пригороды. Бесхозных лесов поблизости почти не было.

— Проблема, — пробормотал я, постучав пальцем по карте.

Каждый раз тащиться далеко за город ради тренировок — удовольствие так себе.

Впрочем… Мне вдруг пришёл в голову другой вариант. Причём настолько очевидный, что я даже удивился, почему не подумал о нём раньше.

Я ведь могу просто снять склад.

Через несколько улиц отсюда начиналась промышленная зона. Учитывая нынешнее состояние Приморской Республики, сомневаюсь, что там наблюдается острый дефицит пустующих помещений. Наверняка найдётся какой-нибудь старый склад, где никто не станет задавать лишних вопросов из-за странных звуков и периодических вспышек молний.

Я взглянул на Машу. Может, поручить поиски ей? Нет, не стоит. Девочке всего пятнадцать, а шататься в одиночку по промышленным районам и договариваться с владельцами складов — занятие не самое безопасное.

Пусть лучше занимается домом, со складом я разберусь сам.

Свернув карту, я поднялся наверх, умылся, а оставшееся время решил потратить просто на отдых.

Иногда мне остро не хватает современной техники. Сейчас бы завалиться на диван и зарубиться в какой-нибудь Counter-Strike или GTA…

С другой стороны, без компьютеров, телефонов и прочих пожирателей времени я стал успевать гораздо больше. Раньше можно было совершенно незаметно просрать несколько часов на какую-нибудь игрушку, а здесь хочешь не хочешь — приходится искать себе занятие.

Хотя не уверен, что лежать и пялиться в потолок, размышляя о Мистиках, намного полезнее.

Мне вспомнился рассказ Алины о Червонной Империи. Интересно, насколько далеко она продвинулась? Может, там уже и аналоги компьютеров существуют? Хотя нет, вряд ли.

Но само существование автомобилей приятно удивило.

Я даже всерьёз задумался: а почему бы после всей этой канители с Наследником не перебраться в Червонную Империю?

С каждым месяцем меня всё сильнее тянуло к чему-нибудь родному. Да, с языком проблем нет: на янтарском я говорю как на родном — спасибо Артуру Ричи. Да и к местной жизни давно привык.

Но иногда всё равно хотелось оказаться среди чего-то знакомого.

Червонная Империя, конечно, не Россия из моего прошлого мира. Но если она хотя бы отдалённо на неё похожа, почему бы не съездить и не посмотреть? А там уже будет видно.

Эта мысль увлекла меня настолько, что я упустил время — до ужина осталось всего полчаса.

— Вот чёрт.

Я быстро поднялся с кровати, переоделся и заказал экипаж до резиденции барона де Форже.

Кстати, об экипажах — в последнее время я трачу на них просто какое-то неприличное количество денег.

Может, уже стоит купить собственную карету и нанять постоянного кучера? Правда, возле лавки нет двора, где можно держать лошадей, так что придётся ещё и конюшню арендовать.

За этими размышлениями я и не заметил, как мы подъехали к резиденции.

Дорога стала ровнее, вдоль неё потянулись ухоженные лесополосы. Барон де Форже тоже предпочитал жить за пределами города.

Я покосился на лежащий рядом футляр с осколками вазы и решил на всякий случай проверить, всё ли на месте.

Откинул крышку. И застыл.

— Твою мать…

Осколки я старался возить бережно, да и упакованы они были на совесть, но постоянные разъезды из одного города в другой явно не пошли на пользу хрупкой вещи. Несколько крупных фрагментов раскололись на мелкие.

А это проблема. Обломки, которые в роду де Форже бережно хранили три сотни лет, стоили немало. Привезти их владельцу в ещё более раздолбанном виде, чем получил, — значит проявить откровенное неуважение.

Я быстро прикинул варианты. Что ж, лучше немного выпятить свои реставраторские способности, чем поссориться с бароном.

Положив футляр на колени, я сосредоточился на осколках. Перед глазами развернулась знакомая надпись:

Объект: Декоративная керамическая ваза.

Материал: обожжённая глина, глазурь, минеральные пигменты.

Техника изготовления: ручная формовка, обжиг, роспись.

Возраст изделия: 506 лет.

Состояние: разрушена.

Повреждения: корпус разбит; часть крупных осколков расколота на мелкие; сколы по линиям излома; частичное осыпание глазури.

Доступно: Восстановление.

Заряд: 100 из 100.

Я активировал Восстановление, стараясь подавить внешний эффект настолько, насколько мог.

С пальцев сорвались редкие искры. Они пробежали по осколкам, и те зашевелились. Один за другим кусочки поднимались, сходились и вставали на свои места.

Через несколько секунд я уже держал в руках целую вазу.

Рядом сдавленно выругался Давыдов.

— Какого хрена?.. — выдохнул он. — Как ты это сделал?

Я усмехнулся.

— Шарлотта тебе потом расскажет.

Самой девочки рядом не было. Она занималась любимым делом — заранее исследовала чужую резиденцию и подглядывала за её обитателями.

Карета начала замедляться. Я аккуратно уложил вазу обратно в футляр и закрыл крышку.

Придётся импровизировать. Скажу, что хотел сделать сюрприз, поэтому и написал в письме, будто ваза не поддалась.

Экипаж остановился, и я выбрался наружу. У входа уже ждал дворецкий. Он поприветствовал меня и повёл внутрь.

Резиденция барона де Форже оказалась далеко не такой громадной, как особняк виконта Управского, однако понравилась мне куда больше. Небольшая, аккуратная и какая-то по-хорошему основательная. Каристийское происхождение хозяина чувствовалось сразу: светлый камень, стройные колонны, мозаичные полы, бронзовые светильники и барельефы со всадниками и воинами. По стенам тянулся повторяющийся угловатый орнамент, кое-где попадались лавровые венки. Всё это не кричало о богатстве, но выглядело дорого и со вкусом.

Меня привели в столовую. За большим столом уже собралась семья барона — жена и четверо детей.

— Мастер Артур! Проходите, — де Форже радушно улыбнулся. — Селвик, забери у нашего гостя вазу. Жаль, конечно, что восстановить её не удалось, но ничего страшного. Работа и правда была слишком сложной.

Дворецкий шагнул ко мне.

— Постойте, — я остановил его движением руки.

Барон вопросительно приподнял брови.

Загадочно улыбнувшись, я подошёл к столу, поставил на него футляр и откинул крышку. А затем достал вазу.

Де Форже ахнул.

— Как⁈

Он резко поднялся, обогнул стол и приблизился ко мне. Я передал ему вазу.

Барон принял её обеими руками, словно младенца, и принялся рассматривать со всех сторон. Провёл пальцами там, где прежде шли линии излома, перевернул, заглянул внутрь.

— Это действительно она? — он поднял на меня недоверчивый взгляд.

— Разумеется, — я едва заметно склонил голову.

— Но как?

— Я использовал новейшую методику реставрации, — с невозмутимым видом пояснил я. — Деталей, разумеется, не расскажу. Профессиональная тайна. Но можете провести любую экспертизу — она подтвердит, что это та самая ваза.

Барон ошеломлённо смотрел на меня.

— Вы кудесник, мастер Артур, — выдохнул он. — Настоящий кудесник. Вы сделали то, что я считал невозможным.

— Благодарю за столь высокую оценку. Мне приятно это слышать, — я кашлянул. — Правда, должен всё же отметить, что возраст этой вазы несколько меньше, чем вы предполагаете.

Лицо барона тут же помрачнело.

— Давайте не будем об этом. Если я сказал, что ей две тысячи лет, значит, ей две тысячи лет.

Я едва удержался от улыбки.

— Как скажете.

Похоже, де Форже и сам прекрасно знал настоящий возраст семейной реликвии — просто признавать это категорически не желал.

Я вспомнил Погружение. Предок барона поднёс эту вазу королю Каристии как древнее сокровище — а какой-то старик прилюдно объявил её не тем, за что выдавали, и разбил о пол под смешки двора. Король лишил дарителя голоса, и, судя по всему, после такого позора роду пришлось покинуть страну. Вот только предок собрал обломки вазы до последнего кусочка — и потомки, видимо, до сих пор предпочитают держаться семейной легенды.

Странное решение. Но раз барон хочет считать, что вазе две тысячи лет, — это его право.

— Садитесь, прошу! — де Форже всё ещё был заметно взбудоражен. — Сегодня вы наш самый желанный гость.

Я занял приготовленное для меня место.

Следующий час прошёл в весьма приятной обстановке. Еда оказалась великолепной, а сам барон — куда более интересным собеседником, чем виконт Управский. Несколько раз разговор сворачивал на Эдмунда Гразе, однако, заметив, что мне не хочется обсуждать эту тему, де Форже настаивать не стал.

В целом вечер удался.

Когда жена и дети покинули столовую и мы остались вдвоём, хозяин резко переменился. Всё его веселье исчезло, он стал гораздо серьёзнее. Барон помолчал, а затем взглянул мне в глаза.

— Мастер Артур, у меня есть для вас ещё один заказ.

Де Форже явно нервничал.

— И если вы справитесь, обещаю — получите самую высокую оплату из всех, что я когда-либо предлагал мастерам.

— Конечно, — заинтересованно кивнул я. — Показывайте.

Де Форже поднялся.

— Одну минуту.

Он вышел из комнаты.

Мне тем временем принесли десерт. Эх, сегодня я уже столько сладкого съел… Впрочем, от ещё одного кусочка торта отказываться было глупо. Тем более выглядел он слишком аппетитно.

Барон вернулся как раз тогда, когда я доедал последний кусок. В руках он держал небольшую коробку из тёмного дерева.

Опустившись на своё место, де Форже поставил коробку на стол и медленно откинул крышку. Внутри лежала крупная печать с деревянной рукоятью и квадратной металлической подошвой.

Барон осторожно вынул её и повернул ко мне подошвой вверх. На металле был выгравирован герб, а от угла к углу тянулась глубокая трещина, рассёкшая и площадку, и сам герб надвое.

— Вы сможете её восстановить? — почти шёпотом спросил де Форже.

Он сглотнул и положил на стол небольшой мешочек с монетами.

— Это плата за вазу.

Следом рядом лёг второй мешочек, куда более тяжёлый.

— А это аванс за печать. Даже если у вас ничего не получится, деньги останутся у вас.

Я заинтересованно покосился на мешочки.

— Если же сумеете восстановить реликвию, — продолжил барон, не сводя с меня глаз, — получите ещё втрое больше.

Я осторожно взял печать и покрутил в руках.

— Конечно, барон. Я сделаю всё, что в моих силах.

Проведя большим пальцем рядом с трещиной, я слегка улыбнулся.

— Думаю, моих навыков вполне хватит.

Барон несколько секунд растерянно смотрел на меня, хлопая глазами.

— Правда? — тихо переспросил он. — Вы действительно сможете это сделать?

— Думаю, да.

Я вернул печать в коробку и закрыл крышку.

— Если вы справитесь… — На лбу де Форже выступила испарина. — Вы навсегда станете другом семьи де Форже. Вы и ваши потомки.

Ничего себе.

— Благодарю, — я серьёзно кивнул. — Зная, насколько для вас важна эта печать, я сделаю всё возможное, чтобы реставрация прошла идеально.

Барон крепко пожал мне руку, и мы ещё несколько минут обсуждали заказ. Затем я подхватил коробку и оба мешочка, после чего мы вместе вышли из дома. У крыльца уже ждал экипаж.

Следом за бароном проводить меня вышли его жена и дети. Я тепло со всеми попрощался, сел в карету, и мы тронулись.

Стоило выехать за ворота резиденции, как я тут же полез проверять деньги.

Первым открыл маленький мешочек — внутри лежали десять золотых монет.

— Красота, — губы сами собой расползлись в улыбке.

Десять Корон только за вазу! Виконт Управский за восстановленную саблю заплатил всего четыре.

Я взял второй мешочек и высыпал монеты на ладонь. Какие красивые… Блестят так, манят.

Пересчитав их, я не сдержал довольного смешка. Двадцать Корон! И это ведь только аванс! Если печать удастся восстановить, барон обещал заплатить втрое больше — шестьдесят Корон!

— Ты меня пугаешь, — раздался рядом голос Шарлотты. — Не улыбайся так, ты похож на извращенца.

Я смущённо кашлянул, сгрёб монеты в горсть, ещё раз полюбовался и аккуратно ссыпал обратно в мешочек.

Блин, они же царапаются… Надо будет организовать каждой монетке отдельную коробочку. Пусть живут в коттеджах, а не в тряпичном загоне.

Интересно, что это за печать такая, раз барон над ней настолько трясётся?

Любопытство взяло верх. Я достал коробку, откинул крышку и взял печать в руки.

Стоило появиться привычной надписи, как я тут же активировал Диагностику.

По пальцам пробежали слабые искры, и через несколько секунд перед глазами развернулась сводка:

Объект: родовая гербовая печать де Форже.

Материалы: дерево, серебряный сплав, янтарит.

Возраст изделия: 528 лет.

Состояние: повреждена.

Повреждения: металлическое основание рассечено на две части; гербовая матрица разрушена по линии разлома.

Доступно: Погружение, Восстановление.

Заряд: 49 из 100.

Ничего себе… Больше пятисот лет. А ещё в составе янтарит. Ну и вишенкой — доступно Погружение.

Пальцы так и чесались активировать способность прямо сейчас, но я заставил себя убрать печать обратно. При каждом Погружении я теряю сознание, а вырубаться в движущейся карете, когда на меня в любой момент могут напасть, — идея так себе.

Нет уж, потерплю до лавки.

Я закрыл коробку, отодвинул её подальше, а потом снова высыпал на ладонь несколько золотых.

Какие же они всё-таки красивенькие…

* * *

Скрытая резиденция Кровавого Императора. Алтарный зал.

Фридрих, известный также как Наследник, сидел перед гигантским зеркалом и напряжённо следил за часами.

Зеркало высотой почти в шесть метров занимало большую часть дальней стены. Вокруг него полукругом стояли каменные пьедесталы, и на каждом покоилась раскрытая шкатулка с поглотителями душ. Сотни сфер, полных людских душ…

Фридрих ждал.

Когда стрелки наконец сошлись на полуночи, он поднялся и медленно подошёл к зеркалу.

— Предок мой, явись, — прошептал Наследник и вытянул руку.

С его пальцев сорвались молнии и ударили в зеркальную поверхность — по ней мгновенно разбежались разряды. Серебряная гладь замерцала, пошла волнами, словно вода.

А затем зеркало ответило — из него одна за другой выстрелили тонкие молнии. Каждая точно попадала в шкатулку, и поглотители душ начали лопаться.

Тресь.

Тресь.

Тресь.

Стеклянные оболочки разрушались, выпуская то, что хранилось внутри.

Температура в зале резко упала. Фридрих шумно выдохнул — изо рта вырвалось облачко пара. Видеть призраков он не умел, но сейчас их было столько, что даже ему стали заметны густые потоки бледного тумана. Они поднимались над шкатулками, переплетались друг с другом и медленно стекались к зеркалу, чтобы исчезнуть внутри.

Предок принимал подношение — тысячу двести душ. Среди них сто двадцать душ Мистиков и двенадцать душ Старших Мистиков.

Фридрих стоял неподвижно и смотрел, как втягивается последний клочок тумана. Прошло несколько томительных секунд, и поверхность зеркала вновь пошла рябью. В глубине проступило огромное призрачное лицо.

— Ты опоздал! — Потусторонний голос прокатился по залу, заставив Фридриха вздрогнуть.

Наследник тут же склонил голову.

— Прошу прощения, предок. Я не успел собрать все души к полнолунию. Нам сильно мешали.

Лицо в зеркале молчало добрый десяток секунд.

— Приступай ко второму этапу, — наконец прогремел голос.

Фридрих сосредоточенно кивнул.

— Да, мой предок. Но… — Он замешкался. — В Приморскую Республику съезжаются Мистики из других стран. Они убивают моих сторонников, уничтожают организации, не дают собирать души. Ваши противники мешают мне, предок.

Фридрих поднял взгляд на гигантское лицо.

— Мне нужна сила.

Зеркало вспыхнуло, и Наследник невольно отступил на шаг. В следующий миг из серебряной поверхности вырвались сразу три разряда — золотой, серебряный и зелёный.

Один за другим они вонзились ему в грудь. Фридрих выгнулся и рухнул на колени, а из его горла вырвался жуткий вопль — казалось, боль проникла в каждую клетку тела.

Менялось не только тело — перестраивалась сама душа, принимая новую силу.

Под кожей пробегало золотое сияние. Следом вспыхивало серебро. Затем по венам расползались зеленоватые линии, чтобы исчезнуть спустя мгновение.

Фридрих закричал снова, теперь ещё громче. Но постепенно боль начала отступать, и молнии погасли.

Зеркало потемнело — огромное лицо растворилось, и в алтарном зале воцарилась тишина.

Фридрих ещё какое-то время лежал неподвижно. А потом тихо рассмеялся. Сперва едва слышно, затем всё громче.

Смех заметался эхом по огромному залу.

Наследник медленно поднялся на ноги и посмотрел на свои ладони. Сила текла по венам, отдаваясь в кончиках пальцев.

— Ещё немного, — прохрипел он. — Подождите ещё немного. Я освобожу свою страну. Скоро… Совсем скоро.