За моим рабочим столом, закинув ногу на ногу, сидела Линьси и пила чай с какими-то рулетами. Прислуживала ей Маша.

— О, наконец-то прибыл, — улыбнулась Линьси. — Поздновато.

— Привет, — кивнул я. — Виконт Управский всё никак не хотел меня отпускать.

Линьси сощурилась и хитро улыбнулась.

— Девочка, — обратилась она к Маше. — Оставь нас.

— Да, госпожа.

Маша низко поклонилась и вышла. Когда мы остались вдвоём, Линьси произнесла:

— Через три дня в Гданеже пройдёт собрание Палитры. Там я представлю тебя в качестве офицера.

Линьси постучала пальцем по закрытой папке, лежащей на столе. Я только сейчас её заметил.

— Тут досье на каждого члена моей организации. Их личности, способности, жизненная ситуация. Всё, что мне известно о членах Палитры.

— Ого, — я приподнял брови, не зная, как реагировать.

С одной стороны — это невероятно ценный подарок, который поможет мне в будущем. С другой стороны… Не слишком ли это? А если она так же сольёт мою личность?

— Это моя благодарность за твою помощь и за это сокровище, — Линьси достала из внутреннего кармана золотые карманные часы — те самые, что раньше принадлежали седобородому азиату.

— Спасибо, — кивнул я, мысленно прикидывая, есть ли в этой папке информация о личности Колоса.

— Кроме того, что я представлю тебя как офицера, я сделаю ещё кое-что, — продолжила Линьси. — Я покажу вам свою замену.

— Замену? — я приподнял брови.

— Я возвращаюсь в Тяньлин, а моё место займёт другой человек. Её зовут Сиси.

Линьси с презрением хмыкнула.

— Она даже не Старший Мистик и в целом слабачка. Я понимаю, что тебе и остальным будет тяжело ей подчиняться. Однако прошу: хотя бы ближайшие две-три недели не устраивай ей проблем.

Я снова приподнял брови. Вообще-то я и так никому не собирался устраивать проблем.

— Понимаю, что, учитывая твою силу, тебе, может, и самому захочется стать главой организации, — продолжала она. — И я даже не против, если ты этим займёшься. Кое-кто из моих верных людей останется в Гданеже. Если обратишься к ним, они помогут — дадут нужные контакты, укажут места и расскажут многое другое, что пригодится тебе на нелёгком пути главы организации Мистиков.

Я хмыкнул, поняв, что сейчас делает Линьси.

Похоже, она очень недовольна тем, что некая Сиси займёт её место. И таким вот образом готовит почву для будущих проблем своей преемницы.

Впрочем… После разговора с Просветителем я и сам невольно начал задумываться о том, что мой нынешний уровень слишком мал для навалившихся проблем. Мне нужна поддержка. И, возможно, стать главой организации — не такая уж плохая идея. Надо только всё обдумать.

— И снова прошу: хотя бы первые три недели делай вид, что принял её верховенство, — Линьси поднялась. — В этой папке много интересной информации, — она вновь постучала по ней пальцем. — Проанализируй её. Там же найдёшь подсказки насчёт того, кого ты в теории сможешь сделать своим подчинённым, а кого лучше сразу пристрелить, чтобы не вырастить себе конкурента.

— Хорошо, — кивнул я.

Искра встала и подошла ко мне. От неё пахнуло пожаром.

— Прости, милый, — она погладила меня по щеке. — Но мне правда надо уезжать.

Линьси слабо улыбалась.

— Уезжай, я понимаю, — кивнул я. — И поздравляю. Думаю, для тебя это большая победа.

— Спасибо, — Линьси отвела взгляд. — У меня очень много дел, поэтому остаться на ночь я не смогу.

— Езжай, — повторил я.

На самом деле после того, как Давыдов рассказал правду о Линьси — о том, что она, по сути, работорговка, — влечение к ней у меня как-то само собой исчезло. Граф обнажил её суть и показал настоящую, истинную Линьси, которая мне оказалась неприятна.

Хорошо, что она уезжает — так будет лучше.

Я проводил Линьси до выхода, проследил, как она садится в экипаж, после чего поспешил к столу с лежащей на нём папкой.

* * *

Улица Бехера.

Линьси ехала в экипаже и чувствовала внутри горечь и боль.

Она снова и снова вспоминала взгляд Артура Ричи. Их прощание она представляла себе совсем иначе.

— Неужели ты совсем ничего ко мне не чувствовал? — прошептала она, ощутив боль в груди. В её глазах появились слёзы.

Почему он так равнодушно воспринял её отъезд? Почему даже намёком не показал, что ему жаль терять с ней связь?

Так обидно… До боли в сердце обидно.

Линьси прикусила губу и не позволила пролиться ни единой слезинке.

Неужели она была для него лишь игрушкой?

От этой мысли становилось особенно больно, ведь Артур Ричи всё же сумел запасть ей в душу.

Погружённая в свои мысли, Линьси ничего не замечала вокруг — как вдруг мир перевернулся.

Экипаж снесло с дороги, будто от пинка великана. Лопнули постромки, лошади с диким ржанием рванули во тьму, волоча за собой обрывки упряжи.

Кучера убило сразу. Его отшвырнуло на дорогу вместе с обломком козел, и он покатился по земле, оставляя кровавую дорожку.

Карету подбросило, ударило о землю, перевернуло раз, другой — Линьси швырнуло на потолок, потом на стену, потом на то, что мгновение назад было дверцей.

На груди Линьси вспыхнул и тут же погас нефритовый диск. Второй артефакт, зашитый в подкладку, продержался долю секунды дольше — и осыпался пеплом.

Треснуло дерево, со звоном брызнуло стекло. В лицо ударило пылью и щепой.

Экипаж проехал ещё несколько метров на боку, вспахивая обочину, и наконец замер.

А затем из темноты по обе стороны дороги поднялись люди. Их было шестеро. Пятеро с револьверами, шестой — с ружьём.

И они начали стрелять.

Пули входили в обшивку с частым влажным чавканьем, прошивая дерево навылет. Летели щепки, лопалась кожа сидений, лязгали оковки. Ружьё било реже и глуше, и после каждого его выстрела в борту оставалась рваная дыра размером с кулак.

Но тут экипаж взорвался пламенем — ревущим столбом, в три человеческих роста, выжигая ночь до белизны.

Стрельба оборвалась, люди побежали, побросав оружие.

Из пламени вышла Линьси. Кровь текла по её виску, левый рукав был порван, но шла она ровно — а следом, разматываясь, тянулся огненный кнут.

Взмах.

Воздух расчертило добела раскалённой полосой, и головы двоих просто перестали существовать — испарились вместе с воротниками. Обезглавленные тела ещё бежали, когда кнут пошёл обратно.

Ещё удар. Ещё.

Один за другим нападавшие валились в дорожную пыль. Но кое-кто успел убежать достаточно далеко.

Тяжело дыша, Линьси вскинула руку и по очереди выпустила два огненных луча. Оба стрелка пали с прожжёнными грудями.

— Ничтожества, — процедила она.

Тут появились новые враги. Их снова было шестеро, и впереди шёл знакомый человек — Клык.

— Её защитный артефакт уже выдохся, — рыкнул он. — Добьём тварь! Бешеной суке собачья смерть!

Клык вскинул револьвер и выстрелил.

Линьси почуяла смертельную опасность и отпрыгнула в сторону. Пуля, сверкающая электричеством, пронеслась мимо.

— А патроны у Наследника ничё так, да? — хмыкнул Клык. А затем крикнул своим: — Поторопитесь!

Линьси увидела, как двое подбегают к трупам стрелков, всаживая в них поглотители душ.

— Как ты узнал, где я? — холодно спросила она.

— Да это было не так уж сложно, — иронично отозвался Клык. — У тебя полно врагов среди узкоглазых. Мне лишь стоило дать намёк твоим родичам, как эти жёлтые обезьяны сдали тебя с потрохами.

Он жутковато ощерился и выпил склянку с красной жидкостью. Линьси узнала это зелье — кровь берсерка.

Клык активировал свою способность. Его тело раздалось вширь и выросло, кожа огрубела и покрылась шерстью, надбровные дуги подались вперёд и нависли над глазами. Он наклонился и поднял топор, который обычный человек не поднял бы и двумя руками.

Монстр — вот кто предстал перед Линьси.

— Ты сдохнешь, тварь, — прорычал он и рванул вперёд. В тот же миг ударили остальные Мистики.

Цепь в руках у одного словно ожила и метнулась к Линьси гибкой стальной змеёй. Второй опустился на колено и вытянул к ней ладони — девушку тут же обхватили невидимые путы. Третий выдернул из перевязи сразу три ножа. Четвёртый метнул стеклянный пузырёк.

Линьси дёрнулась — и не сдвинулась с места — земля под её ногами просела, и она погрузилась в почву по щиколотку.

Идеальная ловушка — от такой атаки мало кто способен выжить. Но… Линьси сунула руку в карман и сжала часы.

И её огонь ожил.

Пламя рвануло из-под её ног сплошным столбом, распустилось вширь и встало вокруг ревущей стеной. Пузырёк лопнул, не долетев, — содержимое вспыхнуло в воздухе едкой зелёной вспышкой. Ножи вошли в огонь и вышли из него оплывшими каплями, брызнув по земле тускло-красной моросью. Цепь провисла, налилась вишнёвым и с шипением осела в дорожную пыль.

Мистик, державший её, заорал и отшатнулся, тряся обожжёнными ладонями.

Остались лишь невидимые путы.

Линьси стиснула зубы, вскинула руку — и с пальцев сорвался тонкий, добела раскалённый луч. Он вошёл коленопреклонённому Мистику точно между вытянутых ладоней и вышел из спины.

Хватка на ногах исчезла, и в этот момент на неё обрушился топор Клыка.

Линьси ушла в сторону, но недостаточно — лезвие распороло плечо, и левый рукав мгновенно набух чёрным. Боли она почти не почувствовала: жар выжигал её изнутри, и всё лишнее сгорало вместе с ним.

Она развернулась и хлестнула кнутом.

Удар пришёлся Клыку в бок — и в воздухе полыхнула бледная сфера. Защитный артефакт погасил рассечение, рассыпался пылью, и Клык, даже не пошатнувшись, замахнулся снова.

Линьси отступила, сжимая зубы. Плохо… Придётся рискнуть.

Она уронила кнут, сжала часы обеими руками и прикрыла глаза — огненный вихрь вокруг неё скрутился в жгут.

Из жгута, разбрасывая искры, поднялась голова: чешуя из бегущих язычков пламени, пасть в половину человеческого роста.

Жар был настолько силён, что Клык вспыхнул. Ему пришлось спешно отступать, сбивая пламя ударами рук.

— Огненный змей! — заорал он. — Но это фишка клана Хо! Какого ху…

Бах-бах-бах!

Его крик перекрыли выстрелы четвёрки Мистиков — поняв, что их способности не могут нанести вред Линьси, они начали стрелять из револьверов.

Только вот толку не было — все пули исчезали в жаре огненного змея.

Змей прошёл круг, обвивая хозяйку кольцом, вскинулся — и метнулся к Клыку.

Тот успел подставить топор — и сталь потекла.

Клык заорал от боли, завизжал. Змей обвил гиганта от колен до плеч — он плавил его заживо.

Линьси подобрала кнут и махнула им — огненный росчерк убил ещё двоих. Оставшаяся пара рванула прочь, но куда им… Огненные лучи пробили их тела насквозь.

Разобравшись с мошками, Линьси повернулась к Клыку. И тут раздался взрыв — змей лопнул.

Взрывной волной Линьси отшвырнуло на несколько шагов. К её удивлению, Клык ещё был жив. Шерсть на нём выгорела дочиста, кожа пошла пузырями, но он стоял. Качнувшись, монстр двинулся вперёд, подвывая от боли.

Линьси не стала ждать — кнут свистнул дважды. Обе руки Клыка упали в пыль отдельно от хозяина. Он заревел от боли.

Линьси махнула кулаком, и огненный таран ударил в грудь Клыку, впечатав его в землю.

— Всё кончено, — прохрипела Линьси, тяжело дыша.

Огненная стена осела и погасла.

И только теперь девушка увидела, во что превратилась улица.

Брусчатку вспучило и растрескало. Между камнями застыли серые стеклянистые потёки, а там, где начиналась щебёнка, дорога спеклась в сплошную корку.

Липы вдоль обочины стояли голыми. Ни листа, ни коры — только обугленные стволы, с которых ещё сыпались искры. Одна переломилась пополам прямо на глазах у Линьси и рухнула поперёк дороги, подняв столб пепла.

Слева, шагах в двадцати, выл газовый фонарь. Взрывом с него сорвало плафон и смяло трубку, и теперь из обрубка бил ревущий белый факел в человеческий рост. Он выхватывал из темноты стену складского лабаза — и по этой стене уже полз огонь.

Ворота склада занялись целиком. Сухие доски трещали и лопались, из щелей валил жирный чёрный дым, а внутри что-то с грохотом обрушилось. Вывеска бакалейщика на соседнем доме висела на одном гвозде и горела ровным пламенем.

Над головой лопнули провода. Матерчатая оплётка выгорела в один миг, фарфоровые ролики брызнули осколками, и оборванные концы упали на мостовую, извиваясь и плюясь искрами.

В доходном доме напротив вылетели все стёкла до третьего этажа. Ставни на втором тлели. Кто-то там кричал — высоко, тонко, на одной ноте.

Остов экипажа догорал в отдалении ярким рыжим костром, и рядом с ним чернели тела — скрюченные, вплавленные в дорогу. Одно ещё горело.

Пахло так отвратно, что даже Линьси, привыкшая к запаху горящих тел, скривилась.

Где-то в глубине квартала ударил колокол. Потом ещё раз. Заголосили голоса, захлопали двери, кто-то надрывно завопил «Пожар!», и следом, совсем далеко, залился полицейский свисток.

Линьси прикрыла глаза.

Через четверть часа тут будут пожарные, стража, а за ними — и те, кому она совершенно не хотела попадаться на глаза.

Надо уходить. Но сперва… Надо закончить дело.

Линьси нащупала во внутреннем кармане склянку, свернула зубами крышку и выпила экстракт красного янтарита одним глотком. По телу прокатилась тёплая волна, дрожь чуть отступила — но лишь чуть. Она была на пределе — ещё немного, и Линьси бы сама потеряла сознание от истощения.

Только более-менее придя в себя, Линьси подошла к Клыку. Тот лежал на спине и хрипел — обрубки его рук подрагивали, а сам он смотрел на неё бешено, не мигая.

— Как ты стала такой сильной? — выдавил он.

Линьси не ответила.

Вместо этого она вдруг с теплотой подумала об Артуре. Если бы не его часы — сегодня ей пришёл бы конец.

Клык всё рассчитал верно. Первая же атака сожгла её защитные артефакты, а без них в одиночку выйти против Старшего Мистика и пятерых обычных — самоубийство. Клык знал её силу и понимал, на что она способна.

Вот только он не мог предположить, что в руках Линьси оказались часы знаменитого тяньлинского полководца Хо Цзинъяня, которые вывели её контроль над пламенем совсем на другой уровень.

— Почему ты меня ненавидишь? — холодно спросила она.

Клык ощерился.

— Пять лет назад ты уничтожила всю верхушку Алых Лент. Помнишь, сука? Помнишь, тварь⁈ — он попытался плюнуть в неё, но лишь забрызгал кровавой слюной свой подбородок.

— Помню, — спокойно сказала она. — Я предлагала им пойти под мою руку, но они отказались. Идиоты. Слабакам не на что надеяться — так было и будет. Они сами избрали свою участь.

— Ты убила мою любовь и моего нерождённого ребёнка, — выплюнул Клык.

— Вот как, — кивнула Линьси. — Я поняла. Ты впервые появился на слуху пять лет назад. Вошёл в организацию, а три года назад возглавил её. Ненависть ко мне питала тебя, давала силы…

Клык хрипло рассмеялся.

— Я был готов ко всему, — кашляя сказал он. Из его глаз покатились слёзы. Клык смеялся и плакал одновременно. — Я слишком долго готовился, чтобы полагаться лишь на собственную силу.

Он прикрыл глаза, и из раны на его груди вдруг вырвался голубоватый свет.

Линьси ощутила дикую опасность и рванула прочь.

БАХ!

Страшнейший взрыв прогремел прямо на том месте, где лежал Клык. Линьси отбросило, она несколько раз перекувыркнулась в воздухе и рухнула на землю.

Девушка потеряла сознание — и уже не замечала, как правая сторона её лица покрывается уродливыми вспучивающимися волдырями, а правые рука и нога истлевают под мощью чужой магии.

* * *

Я был увлечён папкой, которую принесла Линьси, когда в голове неожиданно раздался голос Шарлотты:

— Тут недалеко пожар! На Линьси напали!

Я отложил бумаги.

— Кто напал?

— Не знаю, какие-то бандиты. Она сражается.

— Как далеко это происходит?

— Если идти пешком — минут пятнадцать. Если бежать — минут пять-семь.

Я кивнул и остался ждать продолжения.

Через несколько минут Шарлотта выдохнула:

— Офигеть, тут был такой взрыв!.. Линьси ранена!

— Сильно? — уточнил я.

— Да, очень. Она без сознания. У неё почти нет правой руки и ноги.

Я поморщился и поднялся. Не знаю, смогу ли я ей как-то помочь, но… Попробовать стоит.