Я сидел на лавке и слегка дрожал. Плечи ссутулились, в руках я держал простую деревянную коробку и прижимал её к груди так крепко, словно от неё зависела моя жизнь.

Находился я в широком коридоре с высоким сводчатым потолком. Свет падал из узких стрельчатых окон под самым потолком и ложился на каменные плиты пола длинными косыми полосами. В них медленно плавала пыль.

Прямо напротив темнела массивная дубовая дверь, окованная позеленевшей бронзой. По обе стороны от неё замерли двое стражников в лазурных плащах, с алебардами у плеча.

— Ансельм де Форже, войдите, — раздался из-за двери сухой голос.

Створка приоткрылась сама, будто её толкнули изнутри.

Задрожав ещё сильнее, я поднялся и вошёл в просторный кабинет.

Почти всё помещение занимал длинный дубовый стол. За ним сидел пожилой мужчина с седыми висками и необычно вытянутым овальным лицом.

— Барон де Форже, предоставьте свою печать.

— М-м-м, — промычал я.

Хм, похоже, меня закинуло в тело всё того же бедолаги, у которого правитель Каристии забрал голос за липовую вазу.

По щекам потекли слёзы.

Эмоции человека, в теле которого я находился, были настолько сильными, что меня буквально затопило ими. Ужас. Отчаяние. Жуткий страх перед тем, что сейчас произойдёт.

— М-м-м… — пальцы задрожали на коробке.

— Ты проиграл, де Форже, — мужчина даже не изменился в лице. — Нужно было думать о последствиях раньше. Теперь прими их.

Я всхлипнул и стиснул коробку ещё крепче.

— Если будешь сопротивляться, — холодно продолжил мужчина, — умрёшь и ты, и вся твоя семья. Ты это прекрасно знаешь. Давай сюда печать.

Он протянул руку.

Я ещё несколько мгновений не двигался, а затем всё же открыл коробку. Внутри лежала та самая печать, только её металлическая подошва была совершенно целой.

Руки дрожали так сильно, что я едва сумел достать печать и положить её на стол. Мужчина забрал реликвию, перевернул подошвой вверх, после чего выдвинул ящик стола и достал небольшой тесак.

По его лезвию тянулось множество крошечных символов, от которых исходило едва заметное свечение.

— М-м-м… — мучительно выдохнул я.

Мужчина размахнулся.

Тесак с силой ударил по подошве.

Раздался звон и треск — по металлу прошла глубокая трещина — ровно по диагонали, рассекая надвое выгравированный герб.

Барона де Форже словно ударили под дых, он согнулся пополам. На пол закапали слёзы.

— Забирай, — мужчина брезгливо бросил печать на стол. — И уходи отсюда. А ещё лучше — уезжай из страны, если не хочешь, чтобы твой род прервался на тебя.

Барон смотрел на расколотую печать и беззвучно плакал.

Через мгновение видение исчезло — я снова оказался в мастерской и несколько секунд молча переваривал увиденное.

— О-о-о, похоже, там никто не умер! — радостно заметила Шарлотта.

Она повернулась к Давыдову и доверительно пояснила:

— Если в видении кто-нибудь умирает, Артур получает часть его боли. Обычно потом корчится и выглядит очень плохо. Мы бы точно заметили.

— Спасибо за подробности, — поморщился я. — Но да, никто не умер.

— И что там было? — Шарлотта подлетела ближе.

Я коротко пересказал увиденное.

— Странная ситуация, — задумчиво резюмировал я. — Этот человек вёл себя так, будто терял не какую-то печать, а что-то гораздо более ценное.

— Я слышал кое-какие слухи, — Давыдов погладил подбородок. — В Тайном Приказе когда-то служил агент родом из Каристии. Он рассказывал, что раньше у правителей Каристии существовал весьма жестокий способ наказания знатных родов.

— Какой? — тут же спросила Шарлотта.

— Они могли сделать так, чтобы представители рода больше не могли связываться со своими предками и становиться Мистиками.

Я удивлённо уставился на него.

— Серьёзно?

— По крайней мере, так утверждал тот агент. Говорил, что подобное практиковалось при династии Теламонидов, пока она не была уничтожена во время Великой Войны, — граф пожал плечами. — По сути, правитель разрывал связь между живыми потомками и умершими предками. Для древнего аристократического рода это означало одно — конец династии Мистиков.

— Ого. Как такое вообще возможно? — я перевёл взгляд на лежащую передо мной печать. — Думаешь, разрушение этой печати и было той самой процедурой отречения?

— Возможно, — Давыдов коротко кивнул.

Я взял печать и вновь провёл пальцем вдоль глубокой трещины. Теперь реакция де Форже стала куда понятнее.

— Значит, нынешний барон надеется восстановить связь с предками, — задумчиво произнёс я. — Поэтому эта печать для него настолько важна.

— Если это действительно так, то он либо глупец, либо неисправимый мечтатель, — спокойно отозвался Давыдов.

— Почему? — Шарлотта наклонила голову.

— Потому что духовные сокровища крайне плохо переносят серьёзную реставрацию, — пояснил граф. — Любое значительное вмешательство может уничтожить их духовные свойства.

Я нахмурился.

— Даже починка? — удивилась Шарлотта.

— Конечно. Иногда достаточно лёгкой реставрации, чтобы сокровище превратилось в обычный предмет. А если оно расколото настолько сильно… — Давыдов кивнул на печать. — Шансов сохранить его свойства нет.

Я взглянул на графа и заметил:

— Тогда что-то не сходится.

— В смысле? — не понял он.

— Сокровища, которые восстанавливаю я, свои свойства сохраняют. Причём полностью.

Давыдов замер.

— Не может такого быть, — уверенно произнёс он.

— Ещё как может. Ты сам только что слышал Связного. Один из кандидатов сумел заключить контракт с Уильямом Баттомом через его кольцо.

— И? — граф прищурился.

— А это кольцо я восстановил, прежде чем отдать Линьси. До того оно было старым и потёртым.

Граф медленно подплыл ко мне.

Я продолжил:

— Более того, на сходке Наследника я специально скупил несколько сломанных духовных сокровищ. Потом починил их, и часть продал уже как полноценные. Неплохо, кстати, заработал. Их проверял старик со специальными способностями Мистика — он мог различать духовные сокровища от обычных безделушек.

Несколько секунд Давыдов просто смотрел на меня. Вид у него был потерянный.

— Я никогда не слышал ни о чём подобном, — пробормотал он.

— Ну, теперь услышал, — пожал я плечами.

Выражение лица Давыдова начало медленно меняться.

— Ты понимаешь, что будет, если о твоей способности узнают? — очень тихо спросил он.

— Что? — я приподнял бровь.

— На тебя начнут охотиться.

Я хмыкнул.

— Удивил.

— Нет, Артур. — Давыдов резко посерьёзнел. — Ты не понимаешь. Я говорю не об отдельных Мистиках, организациях или богатых аристократах. За тобой начнут охотиться целые государства. Я уверен, что если подобные способности вообще существуют, то они невероятно редки. Иначе в мире не было бы столько повреждённых духовных сокровищ, принадлежавших Старшим Духам, Великим и даже Владыкам. Их бы просто восстанавливали.

— Кстати, да… — задумчиво пробормотал я. Взгляд сам собой опустился на печать. Если Давыдов прав…

— Получается, барон де Форже совершенно случайно устроил мне ловушку. Если я починю эту печать и барон сможет связаться с духами предков, он тут же поймёт, что я умею восстанавливать духовные сокровища. Вряд ли он станет скрывать эту информацию из чувства благодарности.

— Да, — Давыдов выглядел крайне серьёзным. — Тебе ни в коем случае нельзя чинить печать де Форже. Думаю, барон уже догадался, что твоя реставрация имеет мистическую природу.

— С чего бы?

— С вазы, — граф качнул головой. — После того как ты вернул ему вазу, он решил рискнуть и проверить тебя на предмете куда важнее.

Я хмыкнул. И тут в голову пришла другая, куда более неприятная мысль.

— Погоди-ка… А я раньше нигде не спалился?

До сегодняшнего дня я вообще не знал, что обычная реставрация может лишить духовное сокровище его свойств. Я принялся вспоминать всё, что успел починить, начиная с медальона Виолетты и заканчивая последними заказами аристократов.

И довольно быстро вспомнил сразу два предмета, которые могли меня подставить.

Первым был браслет Клыка.

Древнее духовное сокровище, которое я получил практически расколотым и восстановил. Сам Клык мёртв, вот только браслет видели многие.

— Шарлотта, — я повернулся к девочке. — Не помнишь, Клык носил тот браслет во время битвы с Линьси? Может, оно было уничтожено?

— Не знаю, — она задумчиво нахмурилась. — А что?

Я коротко объяснил.

— Плохо, — Шарлотта тоже посерьёзнела.

— Есть кое-что ещё, — добавил я. — Кулон Калидовского.

Вот тут мне стало по-настоящему не по себе. С огромной вероятностью кулон тоже являлся духовным сокровищем — сам Калидовский был Мистиком, как и многие его родственники.

А я восстановил вещь и собственноручно отдал её инквизиции. Если инквизиторы выяснят, что это духовное сокровище, то могут задаться вполне справедливым вопросом: почему после серьёзной починки оно не лишилось своих свойств?

Я озвучил свои мысли и нервно постучал пальцами по столу.

— Они могут расспросить слуг Калидовских и узнают, в каком состоянии кулон был до реставрации. Тогда мне точно хана.

— Это серьёзно, — мрачно согласился Давыдов и ненадолго задумался. — Я знаю, куда инквизиторы обычно относят подобные вещи. У Собора есть специальное хранилище для изъятых реликвий и духовных сокровищ. Оно хорошо охраняется, а содержимое время от времени проверяют Хранители.

— Хранители?

— Одна из структур Собора, — пояснил граф. — Малочисленная и довольно закрытая. Среди них есть Мистики, способные отличить обычную реликвию от духовного сокровища.

Ох… Что будет, если Собор узнает обо мне? Сколько у них сломанных духовных сокровищ в закромах, которые я могу починить? Да мне жизни не дадут!

— Но риск всё же не настолько велик, как тебе кажется, — продолжил Давыдов. — Кулон получил инквизитор, а проверять его, если до этого вообще дойдёт, будет Хранитель. Это разные структуры Собора. Они друг друга недолюбливают и редко делятся лишней информацией.

— То есть Хранитель просто проверит кулон и не станет выяснять, откуда тот взялся?

— Скорее всего, — граф чуть развёл руками. — Если ты, конечно, не оставил слишком очевидных следов.

Я задумался, вспоминая свою работу.

— Вроде нет. Я не доводил кулон до состояния нового, просто восстановил повреждения.

— Есть и другой вариант, — уголок губ Давыдова слегка дёрнулся. — Инквизитор мог вообще никуда его не сдавать.

— В смысле?

— Положить себе в карман, — граф хмыкнул. — Всё же вещь дорогая. А потом отнести в какой-нибудь ломбард и обменять на деньги.

— А-а-а…

Я слегка расслабился. Старушка коррупция, куда без неё.

— В любом случае впредь будь осторожнее, Артур, — Давыдов вновь посерьёзнел. — Одна такая ошибка может привести к тому, что за тобой действительно начнёт охотиться целое государство.

— Учту.

Я убрал печать обратно в коробку — чинить её пока точно не стоит. Потом подумаю, что можно с этим сделать.

Я проверил время — скоро обед. Сперва поем и заодно поговорю с Машей насчёт школы. Потом мы с Давыдовым займёмся планом убийства Винсента.

Ну и не стоит забывать о Наследнике. Надо будет съездить по адресу на визитке и попробовать выйти на него.

Я ещё раз прокрутил все планы в голове, поднялся из-за рабочего стола и направился на кухню.

* * *

Резиденция семьи Грэй.

Елизавета Грэй обедала вместе с отцом и матерью. За столом велась лёгкая беседа.

В основном говорила мать — пересказывала свежие слухи с недавнего бала, обсуждала гостей и чужие наряды. Отец изредка вставлял короткие замечания, а Алина, сохранявшая облик Елизаветы, почти не вмешивалась в разговор.

В столовую вошёл слуга.

— Господа, прибыл граф Георгий Давыдов.

Мать удивлённо подняла голову.

— Георгий? А он что здесь делает? Неважно, пусть входит.

Алина напряглась. Георгий — младший брат графа Ивана Давыдова. Очевидно, зачем он сюда пришёл.

Через несколько мгновений дверь вновь открылась.

Вошедший мужчина совсем не походил на старшего брата. Светлые волосы были собраны сзади в аккуратный хвост, да и сам он оказался ниже и заметно субтильнее Ивана.

Но выражение лица… Георгий выглядел крайне мрачно. Он даже не поздоровался.

— Я хочу поговорить с Елизаветой наедине, — бросил граф. — Оставьте нас. Это касается моего старшего брата.

По лицам родителей было видно, насколько им не понравился его тон. Однако спорить с графом они не стали.

— Конечно, — сухо произнёс отец, поднимаясь.

Вскоре дверь за ними закрылась, Алина осталась с Георгием вдвоём. Тот несколько секунд молча стоял возле стола, а затем подошёл ближе.

— Куда ушёл мой брат после того, как посетил ваш дом? — Георгий впился в неё тяжёлым взглядом. — Я знаю, что он разговаривал с вами. После этого практически сразу отправился в Гданеж. Зачем? Что он хотел там найти?

— Я не знаю, — Алина растерянно покачала головой. — Он не докладывал мне о своих делах. Сказал только, что ему нужно съездить в Гданеж.

Георгий прищурился. А затем его губы медленно растянулись в неприятном оскале.

Револьвер оказался у него в руке так быстро, что Алина даже не успела заметить, когда он его выхватил.

Холодный ствол упёрся ей в лоб.

— Ты лжёшь, — процедил мужчина. — Ещё одно слово лжи — и я прострелю тебе голову. Отвечай.

Алина по-настоящему испугалась и почти непроизвольно сделала то, что превратилось для неё в рефлекс — активировала способность.

Следом пришёл новый приступ ужаса. А если Георгий успеет выстрелить?

Но мужчина либо не собирался нажимать на спуск, либо воздействие сработало достаточно быстро.

Георгий застыл, его взгляд слегка расфокусировался. Алина заставила себя успокоиться и усилила давление магии.

— Георгий, — мягко произнесла она. — Я не знаю, где твой брат. Ты ошибся.

— Да… — его рука с револьвером медленно опустилась. — Наверное, ошибся.

Он нахмурился.

— Хотя я умею чувствовать ложь…

Алина напряглась ещё сильнее. Георгий вдруг посмотрел ей прямо в глаза, его губы приоткрылись.

— Но вы не могли мне солгать, моя госпожа, — выдохнул он. — Это невозможно.

Алина едва заметно сглотнула.

— Я не солгала, — она не отвела взгляда. — Я действительно не знаю, где твой брат.

— Госпожа…

Георгий неожиданно опустился перед ней на колени.

Алина замерла.

— Прошу, — в его глазах появился почти фанатичный блеск. — Позвольте мне коснуться ваших ног.

Георгий протянул руку и прикоснулся пальцами к её туфле. Алина резко поднялась и отступила.

— Иди домой.

— Госпожа… — он потянулся следом.

— Пожалуйста, Георгий, — она постаралась говорить как можно спокойнее. — Просто иди домой. Иначе я расстроюсь.

На глазах мужчины мгновенно выступили слёзы.

— Нет… Не надо расстраиваться, прошу.

Он торопливо поднялся.

— Я не хочу, чтобы вы расстраивались.

Алина нервно сжала пальцы.

— Иди домой, — повторила она.

— Да. Я выполню всё, что вы скажете.

Георгий ещё несколько секунд смотрел на неё с таким обожанием, что по спине Алины пробежал холодок.

Затем развернулся и быстро вышел.

Алина дождалась, пока дверь закроется. И только тогда её отпустило. Её ноги подкосились, она нашарила спинку стула, промахнулась мимо сиденья, вцепилась в столешницу и всё-таки села.

Руки затряслись. Алина попыталась сжать пальцы в кулак, но те не послушались. Её сердце сильно заколотилось, удары отдавались в горле.

Она потянулась к бокалу, но вода плеснула через край и растеклась по скатерти тёмным пятном.

Дыхание Алины сбилось на короткие рваные вдохи, и к горлу подкатила тошнота. Она зажмурилась, упёрлась ладонями в колени и заставила себя считать.

Вдох. Задержка. Выдох.

Вдох. Задержка. Выдох.

Понемногу комната перестала плыть. Вернулись звуки — тиканье часов на каминной полке, скрип половиц где-то неподалёку.

— Похоже, я переборщила… — прошептала Алина.

И ведь чем дальше, тем страшнее становится. С каждым днём под действие её способности попадает всё больше людей, а как снять это воздействие, Алина до сих пор не узнала.

Эта способность… Жуткая. Человек, который минуту назад держал револьвер у её лба, теперь готов целовать ей ноги. Бр-р-р.

Алина медленно выдохнула и заставила себя разжать пальцы. Ей нужно тренировать свою магию, причём срочно. Вот только для тренировок необходимы живые люди. Может, спросить совет у Артура?

Кстати, о нём. Алина взглянула на часы — сегодня вечером была назначена встреча с послом Червонной Империи. С ним всё вышло очень легко — на балу Алине хватило лишь чуть-чуть надавить способностью, чтобы посол поплыл. Она вскользь упомянула, что интересуется мистическими артефактами, и мужчина тут же заявил, что способен ей помочь достать их. Он даже сам предложил встретиться наедине. Алина, конечно, для вида немного поломалась, но в конце концов согласилась.

Мысли о после Червонной Империи помогли Алине окончательно прийти в себя. Ей нужно подготовиться ко встрече с ним. А вдруг он сможет ей помочь с её проблемой? Вдруг существует артефакт, который поможет ей тренировать магию?

Дальше Алина не успела додумать — пришли родители и начали расспрашивать, что от неё хотел Георгий Давыдов…