— Сегодня вы все умрете. Сегодня это прекрасное место превратится в пепел. Вечный гранатовый город падет. И на его руинах мы построим… А хрен знает что мы построим… Для вас это будет уже неважно!

Рев Рашама Насдама отозвался в пылающем воздухе отсветами пространственных разломов. Тысячи вспышек техник, активированных щитов, собирателей силы, сторожевых башен, все это словно чуть качнулось, склоняясь перед мощью сенатора, занимающего пятый номер. Перед мощью того, кто застыл на шестом этапе, ближе к его пику, так и не в силах ступить дальше, не в силах обрести бессмертие, ибо коснуться Воли еще никому не удавалось в обоих россыпях миров. Или, по крайней мерей, записей об этом не сохранилось.

— Ну и где? Где ты? Выползай, сука! — Добавил он, и ударная волна, прокатившись через столицу империи, отозвалась через пару секунд эхом. А потом еще и еще раз, с каждым разом затухая. Это слова прокатывались по всему миру, огибая тот и возвращаясь обратно. Сотрясая землю и давая каждому понять, кто тут главный.

— Позер… — Прошипела Лейн. Одиннадцатый номер. Продолжая подчинять себе землю. Подчинять каменную породу на километры вглубь и на многие километры вширь, даже несмотря на то, что мир шестого этапа был крайне неприветлив для подобных манипуляций. В мире первого горизонта, разреши эта задолбавшая всех сенаторов система, появиться ей там, и она бы уничтожила весь мир, обратив тот в пыль. Но с каждым горизонтом и земля и камень, и растения, в общем, все атомы, и даже протоны и электроны становились куда «весомее». Термин «прочнее» тут слабо подходил. Ибо на глубинных слоях происходили совсем другие преобразования. Впрочем, имели ли смысл все эти научные исследования, если единственное в конечном итоге, что имело смысл, так это личная сила.

Каменные породы вспухали, вырывались из-под тонкого слоя мягкой земли, вырастали ввысь кристаллическими структурами, превращая в металлолом величественные строения, не прикрытые кровавыми щитами великой столицы всей империи. Затем они формировали кости. И там, внутри исполинских столбов начинал кипеть дух, превращая мертвый камень в кристаллический яд, что затем бурными потоками стекался к великим барьерам, бился о те яростным прибоем, ожидая, когда щит падет и можно будет захлестнуть весь этот жалкий последний оплот врага.

— Услышьте меня… — Прошептал Тошарак Вон. Девятнадцатый номер. Хотя за весь этот почти год невиданной доселе войны, в горниле которой сдохли бессчетное количество миллиардов людей, число сенаторов значительно сократилось. И не всегда по причине битв с противниками. Это темное время стало отличной возможностью свести давние счеты в обход извечной традиции. Нарушителей тоже убивали потом. Всегда. Наверное, всегда, когда вина предателя была очевидна.

И хотя Тошарак не был так искусен в ментале, как Рашам, но его познание звука было даже выше. А потому то, что казалось почти неслышимым шепотом, стоило достичь кровавых куполов, раскинувшихся на десятки миль, превращалось в рев самих законов реальности, заставляющий защиту надломиться, вскипеть, начать испаряться и трещать. Этот рев бил в самую основу уплотненных полей энергии, рвал в клочья любой порядок, дезинтегрировал материю, заставлял дух извратиться и забыть себя, а ци обратиться в хаотичные колебания. Город задрожал.

Рубиновые небоскребы дрогнули. Их окна пошли рябью, сгибаясь под гнетом почти невидимой вибрации. Энергетические потоки, расцветающие бутонами, вливающимися в купола, затрепетали как живые, агонизируя. Впрочем, так оно и было. Артефакторика имперских мастеров оказалась не такой плохой, а в чем-то в отдельных областях, даже превосходила республику. Просто пути развития двух цивилизаций были разными.

Кровавые реки вышли из берегов, забрызгивая площади кипящей жижей. А центральная пирамида? Она осталась недвижимой, устремляясь ввысь на километры и служа скорлупой для последних осколков сопротивления.

Империя исчерпала свой ресурс. Наконец. Этого не было видно до самого конца. Весь год две непримиримые силы, так и не сумев договориться, пытались уничтожить друг друга. Последовательно вырезая горизонт за горизонтом. Война делилась на горизонты. И на эпохи. Вслед за эпохами усилий, когда на нижние этажи направлялись прорвы ресурсов, достаточных, чтобы вскормить еще несколько пиковых воинов шестого этапа, сменялись эпохами забытья, когда армии пытались выживать самостоятельно. И все это протекало одновременно в разных областях, а командование с той и иной стороны пыталось просчитать последствия каждого шага. Выиграть в эту экономическую стратегию, выгодно оттягивая финальный момент. Столкновение шестых горизонтов. Победитель не был ясен до самого конца. И определился он буквально пару дней назад, когда весь цвет империи посыпался. Когда миры шестого горизонта начали сдавать один за одним, пока наконец столица не осталась последним очагом сопротивления.

Брум! - С оглушительным скрежетом внешний слой защиты пал. Кровавые реки, что опутывали весь мегаполис, перераспределяя потоки ци, стаскиваемые ранее со всего мира, болезненно вскипели. А из тысяч подземных ходов наружу повалила багровая масса. Казалось, город вот-вот затопит цунами. Вот только вместо жидкости на улицы высыпали кровавые духи. Они взметнулись ввысь, заполняя, кажется, все свободное пространство между небоскребов. А затем бросились в бешеную атаку, устремляясь в открывающиеся проходы защитных барьеров. Проход внутрь города оказался открыт. Но с таким потоком духов прорваться туда нечего было и думать.

Сенаторы остались висеть недвижимо, рассредоточенные по всему миру. Но десятки километров расстояния не мешали им видеть все так, будто они стояли вплотную к пирамиде. Собственно, так и было. Сотня километров для тех, кто завис в шаге от бессмертия, была не более чем всего лишь одним шагом. В буквальном смысле этого слова.

— Умрите… — Оскалилась Лейн, чей яд, вытекающий из тысяч гигантских костей, в которых обратилась земля, наконец нашел свою цель. Две волны, возвышавшиеся на сотню метров, столкнулись, тут же вскипая и взрываясь. Кровавые духи умирали мгновенно, распадаясь в протобульон. Но на смену им приходили новые создания, конца и края которым не было.

И тогда Лириссанд еле заметно кивнул. Первому номеру, бессменному «Императору», как его называли за спиной, не нужно было даже атаковать или отступать дальше. Он парил прямо рядом со столицей, а две волны взрывались под его ногами.

И в ответ на океан духов, республика ответила роем големов. Сотнями тысяч машин, что начали выползать из пространственных разломов, устремляясь навстречу духам. Големы начинали сверкать, покрываясь аурами, что затем объединялись, превращаясь в единую технику. И та обрушивалась на духов словно пролившийся свет солнца. Но даже так духов было больше. Намного больше. И пускай големы, те же духи, но заключенные в оболочку из отборнейшей стали и кристаллов, и были куда эффективнее и смертоноснее. Но они же были и куда дороже. А потому довольно скоро металлический рой должен был закончиться. Хотя и свою работу он сделал.

Лириссанд недовольно дернул губой, осматривая результаты того, во что было вложено столько ресурсов. Здесь армия из стали себя не оправдала. Никак. Хотя теперь он и не мог отрицать ее необходимость, но лишь для контролирования нижних этажей. Чтобы история с Вендором и бунтом более никогда не повторилась. Собственно, рой воинов первого этапа был в чем-то даже дешевле выращивания рук. А еще явно послушнее. Так что в будущем стоит подумать и об упразднении этого института.

Остальные все поняли даже без команд. И оставшиеся сенаторы начали формировать техники, чтобы смести остатки духов, продолжая проминать барьер. Однако. В этот самый момент вся столица содрогнулась. И эту дрожь ощутили все даже снаружи. Даже сам первый номер резко отлетел на пару километров, явно обескураженный мощью прошедшейся волны.

А через мгновение все пространство под барьером заполнили энергетические ветви. Они росли, множились, словно что-то ища. Как плесень распространяясь версту за верстой. Вспыхивая тысячами точек. И если присмотреться, каждой из этих вспышек был человек. Или не только человек, ибо местные аристократы держали у себя и огромные питомники, например, с королевскими драконами, или прочими весьма интересными экземплярами. Кто-то занимался выведением новых видов, причем не только тварей, и не только разумных тварей, ибо они на данном этапе обычно все были довольно умны, но и новые расы гуманоидов, скрещивая людей и уже давно выведенные новые виды с другими существами. Правда, во избежание чего, за такими образцами тщательно следили, не допуская распространение новых свободных рас.

Тут и там сильные адепты, даже шестого этапа, попытались было пробить купол изнутри. Вырваться из города, ставшего западней. Практики этапа тела духа были крайне крепки. Так что барьер почти рухнул. Почти. Но кровавые ветви, ставшие уже полностью материальными, поглотили их всех. А затем рухнул и барьер, также втягиваясь в гигантские щупальца.

— А вот и наша дорогая императрица… Решила позавтракать перед выходом. — С сарказмом произнес Лириссанд. Правда, через мгновение ему пришлось на полной скорости рвать когти, создавая десятки абсолютных двойников, каждый из которых по силе не уступал адепту пятого этапа. И все они через миг распались, выполнив свою работу по отвлечению внимания. Огромный щит света, раскинувшийся на сотню метров, рассыпался от одного лишь удара щупальца, что двигалось на скорости…. Да оно вообще не двигалось, совершая шаг сквозь бездну, вопреки работающей блокировке.

— В атаку! Все! — Сухо приказал первый номер. И остальные его послушались. Не могли не послушаться. Десяток оставшихся сенаторов вспыхнули техниками, обрушивая их на город. Благо, цель была такой большой, что промахнуться было попросту невозможно. Через миг столицы уже не существовало. Вместо нее в кипящих потоках энергии раскинулось кровавое древо, омерзительный кракен с десятками тысяч щупалец, что содрогнулся в агонии. Но ударил в ответ. Вспышка. И Двадцать пятый номер умирает. Окончательно, ибо алтаря у него не было. Собственно, лишь у нескольких сенаторов была возможность заполучить возрождение шестого этапа. О у кого именно, никто не знал. Об этом ходили лишь слухи. Для всех остальных смерть была окончательной и бесповоротной.

Новый залп техник выжег добрую треть исполинского кровавого тела, несмотря на то, что ветви постоянно жадно пили кровавую воду, перенасыщенную энергией. И сенаторы и не думали останавливаться. Бомбы здесь не применялись. В них попросту не было смысла. Взрыв эссенций шестого этапа не мог нанести практикам их уровня значительного урона. Да и оружия, способного проломить их защиту быстро, тоже не существовало.

Вспышка. Вспышка. Вспышка. Поле боя начало напоминать столкновение звезд, где за воем ревущего пламени ничего не разобрать. Однако Лириссанд не терял контроля. А потому, стоило одной из фигур отпрянуть, попытаться отступить и сбежать, как он мгновенно настиг дезертирку, клинком света обрывая жизнь Лейн Анор, одиннадцатой в очереди.

И остальные, несмотря на то, что были заняты, рискуя каждый миг повторить участь погибшей, или уже увидели это, или увидят после в назидание. А первый номер взмахнул своим клинком, отчего воздух на десяток километров выжгло в пыль яростным светом.

Артефакт «Пожиратель света» (этап: 7)(качество: среднее) — Лишь достойный сможет взять этот клинок.

Артефакт седьмого этапа, как обычно, был ультимативным оружием. Ставя первого номера выше остальных. Позволяя ему обрывать жизни всех, кто был ему неугоден. Артефакты седьмого этапа вообще были настолько редки, что в обеих империях их можно было пересчитать по пальцам одной руки. И клинок света он добыл сам. Выдрал из нового мира, пройдя опаснейший путь, истребляя на нем бессчётное количество духов света шестого этапа. Это и позволило ему тогда, три тысячи лет назад, стать на вершину. Откуда появился меч? Кем был его прошлый владелец? Или та иссохшая кисть скелета на рукояти принадлежала лишь неудачнику, что не смог усмирить артефакт?

Еще несколько вспышек ознаменовали смерти остальных сенаторов. Однако исход уже был предрешен. Кровавые ветви опадали и истлевали, стягивались в центр, к великой пирамиде. И тогда наконец Лирисанд атаковал сам. Отмерил половину своего духа, заставляя меч, выкованный из самого света, вспыхнуть чуть ярче. А потом метнул тот.

Полутораметровый меч влетел в грань пирамиды, проплавил ее как пуля кусок масла. На секунду исчез. А затем изнутри кровавого гранита начало пробиваться свечение. Золотой свет, что лишь нарастал, пока с грохотом циклопическое сооружение не начало разваливаться, распадаясь на осколки, некоторые из которых превосходили милю в поперечнике. Но грохот их падения оказался заглушен жадным ревом света, когда меч, найдя жертву, начал вытягивать из нее все силы, разрастаясь. Через сотню вдохов меч возвышался уже на милю в высоту, озаряя весь мир ослепительным сиянием. Продолжая расти, пока что-то в глубинах пирамиды не взорвалось, знаменуя смерть врага.

Взмах руки. И меч, почти мгновенно ужавшись до исходных размеров, влетел в ладонь Лириссанда. А потом и он сам исчез, уже лично переносясь и возникая глубоко под развалинами пирамиды. Там, где сканирующая волна засекла мощное возмущение.

Взмах! — Клинок из плазмы перерубил нагое тело старухи, что лишь секунду назад возродилась у алтаря. Потоки света вгрызлись в плоть, обращая ту в пепел под яростный вопль погибающей вновь императрицы. Сенатор бросил взгляд вокруг, одним ударом уничтожая все другие алтари, принадлежащие непонятно кому. Впрочем, даже если кто-то и не умер здесь, заныкавшись в глубины диких миров, то их, скорее всего, сожрут твари. А если нет, победившей сегодня республике ничто не помешает найти их позже.

Взрыв! - На десятки километров вокруг все обратилось в пепел. И Лириссанд Атол даже скривился в ухмылке, понимая, что это было опасно. Очень опасно. Но шар света, ради которого меч потратил большую часть накопленного духа и даже часть той самой воли, которую первый номер собирался позднее использовать для прорыва, защитил его от смерти. Куда плачевнее было то, что через миг из интерфейса пропал активированный алтарь. Предатели все продумали. Почти. О чем он им и сообщил.

— Ничтожества!

Через миг он уже был за десятки километров, перечеркивая мечом Чундара Кловда. Прародитель предателя, Вендора Кловда, тоже оказался предателем. Впрочем, как и все остальные сенаторы! Впрочем, это было логично. После этой войны у самого первого номера не быо более причин оставлять других в живых. Его власть стала сильнее. А необходимость опоры отпала. Республика выполнила свою задачу. Позволила победить в войне. Соратники стали щитом и мечом, что казнил императрицу, которая в свою очередь тратила все ресурсы на себя саму. И хоть и стала потому куда сильнее, чем даже сам первый сенатор, но это не уберегло ее от смерти.

Удар! — И тело Рашама Насдама тоже истлевает, а энергия пятого номера втягивается в меч. Шаг. И удар. Шаг и удар. Через десяток вдохов он остался один. Возможно, один во всем этом мире. Но в душе адепта света впервые за последнюю тысячу лет родились настоящие, живые эмоции. Настоящее ликование. Он победил.

Через час он уже был у себя дома. В столице республики. И его гнев пролился уже на родной дом. Потоки света выжгли целые кварталы. Всех, кто хоть как-то был связан с предателями. Их семьи, слуги, кланы, все сгорело в очищающем свете. Ибо такова была воля стихии и его желание. А через сутки, решив все неотложные вопросы, убедившись, что со всем остальным справятся подчиненные, теперь уже не сенатор, а единоличный император обоих миров, уединился в своей резиденции, глубоко вздохнув.

И разом выпивая всю энергию, накопленную в мече. Ведь после смерти императрицы, после всей той прорвы сил, что меч выпил на руинах пирамиды, внутри него мерцал тот самый свет. Отголоски воли.

Тело императора вспыхнуло. Вскипело. Кожа начала осыпаться прахом. Все семь ядер затрещали, удерживаемые от разрушения только духом. И той самой волей, что, пережигаясь, начала по микрону становиться подвластной ему самому. Это было опасно. Это было прохождением по грани. Но иным путем и не достичь силы. Без риска не стать бессмертным. А потому Лириссанд почти полностью утратил связь с миром, обращая свой взор внутрь себя. И поплатился за это, когда реальность вокруг вспыхнула, проминаясь и выкидывая его в бездну.

Шаг скво… — Пошедшая вразнос энергосистема, чуть не убившая его, с трудом смогла втиснуть дух в технику шага. Одного из ядер сдетонировало, приводя императора в ярость. Но ярость сменилась затем паникой, когда шаг не удался. Когда он словно наткнулся на невидимую стену, оставшись парить в бездне. Где не было ничего, кроме далекого силуэта молодой женщины, скорее даже девочки с пылающей краснотой глазами.

— Ты действительно думал, что я выглядела как та старуха? Ха-ха! — Детский, инфернальный смех, разнесся по бездне. Но император лишь бросил все силы на стабилизацию своей энергосистемы! Пускай его травмировали. Пускай эта сука его подловила! Вырастила вместо себя обманку! Пускай заблокировала пространство. Но она и сама не сможет удерживать его тут долго. Бездна коварна. Она выпьет и убьет любого. Хоть звезду, хоть адепта шестого этапа, пускай и медленнее. А значит, надо просто дождаться момента, а затем…

— Прощай, ничтожество! — Девочка махнула ручкой, исчезая. Вот оно!

Шаг сквозь безд… - Император попытался и сам вернуться в реальность. Дух искривил пространство. Почти. А затем его снова словно впечатало в стену. И через миг Ксандра возникла вновь, заливаясь смехом.

— Ха… — Она высунула язык, одновременно показывая обеими руками неприличный знак. И исчезла вновь. Вот только Лириссанд вдруг осознал, что она не покидала Бездну. Покидают ее не так. Она просто исчезла. И все встало на свои места. Жемчужины. Те самые, про которые докладывали шпионы. Жемчужины пространства. Что еще может дать такие возможности по манипуляции пространством?

Шаг! — Он попытался вновь. Но не смог. Тогда он разогнался, улетая в сторону, чтобы уже оттуда прорваться за едва видимую грань мира. Но ответом ему был лишь смех. Выражающий всю глубину насмешки и презрения.

Тогда он попытался найти и атаковать суку. Но не смог. В потоках хаоса отыскать почти невидимую жемчужину оказалось невозможно. Постепенно ярость и отчаяние затапливали так и не состоявшегося императора. И так минуту за минутой, пока, наконец, через пару часов его тело не захлестнуло потоком бездны, растворяя в небытии плоть и энергосистему.

Только тогда императрица нанесла свой удар, ставя точку в этой войне. Принеся в жертву всю свою империю, чтобы остаться победительницей.