Дерек вернулся не сразу — отошел куда-то на несколько минут.

— Идем, нас уже ждут, — указал мне на подъехавший ярко-желтый автомобиль.

Я подхватила рюкзак и, придержав Чешира за ошейник, спокойно прошла к нему. Пес залез внутрь первым. Водитель только скосил на Чешира глаза, но промолчал. От него нас отгораживала прозрачная стенка, хотя мне она показалась ненадежной. Пни — и ее уже нет.

Дерек сел рядом с водителем — сзади места для него не было. Автомобиль тронулся с места, и мы двинулись по улице, лавируя среди множества машин разных цветов.

Мимо проносились многоэтажные дома, площади, заполненные людьми... Я жалела, что не могу рассмотреть все это ближе. Там, где я оказалась вначале, были трущобы, а вот здесь — настоящая красота…

Надеюсь, когда я вытащу Шляпника, мы сможем насладиться этими видами. Желательно легально.

Вскоре автомобиль замедлился и остановился у тротуара. Я пропустила вперед Чешира и выскочила на улицу, Дерек тоже вышел и указал рукой на большое здание, сделанное из стекла. Почему-то он не смотрел мне в глаза и старательно прятал взгляд.

Придерживая Пса за ошейник, я направилась туда вслед за Дереком. Когда мы вошли в здание, навстречу нам выскочил мужчина. Дерек сунул ему в карман купюры, свернутые рулончиком. Затем они о чем-то пошептались, и мужчина повел нас куда-то вглубь. Мы остановились перед прозрачной стеной. Оказалось, в ней была дверь.

Воспользовавшись ею, мы зашли в небольшую стеклянную коробку, которая с жужжанием стала поднимать нас. Я с волнением огляделась. У меня появилась возможность посмотреть на город с высоты этого здания. Как скучно и однообразно мы жили с Шляпником! Мир людей был таким интересным... А уж сколько монстров мы могли найти тут, чтобы поохотиться!

— Выходи из лифта, — раздраженно толкнул меня плечом Дерек, когда коробка остановилась.

Значит, этот подъемный механизм называется «лифт»? Надо запомнить.

Дерек с сопровождающим опередили меня. Я пошла за ними по длинному коридору с редкими дверями, в котором стояла гробовая тишина. Наконец мы остановились перед одной из них под номером триста девятнадцать. Сопровождающий открыл ее своим ключом, и мы оказались в приемной. Здесь стоял лишь небольшой стол и несколько стульев.

В глубине была еще одна дверь. Сопровождающий открыл ее и пригласил нас войти. Переступив порог, я увидела его и… на мгновение даже опешила.

Сомнений в том, что передо мной Рафаэль, не было! Он сидел в кресле с важным видом в странном облегающем костюме и курил трубку. Рядом стоял стол, заваленный пачками денег, а на стене висел его собственный портрет.

Ну дела… И когда это мудрый хранитель книги Оракула стал себялюбцем и стяжателем?

Одним только взглядом я заставила Дерека остаться в приемной вместе с сопровождающим. Я хотела поговорить с Гусеницей без лишних ушей.

— Ты?! — не сдержал удивленного возгласа Рафаэль, но быстро взял себя в руки. — Что тебе надо?

— А ты не знаешь? Ты же Оракул! — подняла я бровь.

Места, чтобы присесть, не нашлось — видимо, в присутствии Рафаэля нужно было стоять по стойке смирно. Смотри, как возвысил себя!

— Ой, ну не начинай! Зачем мне смотреть свое будущее и тратить время? Я смотрю чужое — это хотя бы приносит мне славу и деньги! — ответил Гусеница, стараясь не показывать, что его взволновал мой визит.

— А посмотри-ка мое… Или Шляпника, — улыбнулась ему и подошла ближе.

— Вот еще… — Он отпрянул от меня, глаза забегали. — Тратить на тебя силу Оракула?

— Действительно! Может, я сама посмотрю, как раньше? — сделала еще один шаг вперед.

Помог Чешир — он нагнетал обстановку своим присутствием. Пес подошел к Гусенице вплотную и сел, следя за каждым его движением.

— Нет! — Рафаэль испуганно дернулся. — Это запрещено!

— С каких пор? Для жителей страны Чудес это всегда было возможно.

Я сняла дубинку с ремня и взвесила ее в руке, прикидывая, куда нанести удар.

— Если покажу, ты уйдешь? Ты ведь ищешь Шляпника? — Гусеница сдвинулся к краю дивана, словно приглашая меня присесть.

Рафаэль был хитер и мудр, а потому я не спешила это делать. Я могла потерять бдительность, а контролировать его можно было, лишь внушая страх.

— Конечно! Как ты прозорлив, — поддела его.

Сейчас в этом мире людей только трое знали, что на самом деле Оракул не пишет будущее — он пишет настоящее. А еще в него можно вписать что-то свое, тем самым изменив судьбу. Но книга может сделать все по-своему.

Именно так Рафаэль «узнавал» чужое будущее — он вписывал туда то, чего желали люди, и оно исполнялось. Но эта книга не была предназначена для людей, а значит, она теряла свою силу, растрачивая ее на чужие желания.

Рафаэль щелкнул пальцами, и в воздухе появилась она… книга Оракула. Тотчас зашелестели страницы, и книга открылась на истории жизни Шляпника. Заканчивалось все тем, что он пришел к Гусенице, а тот сделал так, чтобы о Кирилле никто больше не узнал.

Ведь Кирилл потребовал от него невозможного…