Андрей осторожно поставил меня на землю. Снял с себя длинный дорожный плащ и тут же накинул мне на плечи. Он ещё хранил тепло его тела и пах кожей и немного табаком.

Я только успела запахнуть полы плаща, как он снова легко подхватил меня на руки.

— Не нужно... я сама...

— Нужно, — коротко ответил Андрей. — Так будет быстрее.

Рядом тяжело дышала Дуняша. Заплаканная, перепачканная землей, с сосновыми иголками в волосах и на юбке.

— Можете идти? — спросил Андрей.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство... Дойду...

Из-за деревьев к нам подошли несколько мужчин. Захара Петровича я узнала сразу, хотя и вид он имел донельзя воинственный. В шинели и с ружьем, перекинутым через плечо. Рядом с ним встал высокий мужчина с военной выправкой. Я ахнула: — Григорий Васильевич, и вы здесь?

Орлов коротко поклонился.

— Ваш супруг очень убедительно просил меня поехать с ним. Не смог отказать.

Я торопливо спросила:

— А Ванечка? Он добрался до Покровского?

Захар Петрович улыбнулся.

— Добрался, барышня. Прибежал весь в грязи, запыхавшийся. Мы едва поняли, что он говорит. Это он указал нам дорогу.

У меня словно тяжелый камень свалился с души. Я крепче ухватилась за плечо Андрея.

— Там Игнат... Пожалуйста, спасите его.

— Часть наших людей уже ушла вперёд. Сейчас мы с шайкой Самохина быстро разберёмся. Но сначала вы отправитесь домой… дорогая супруга.

Андрей крепче перехватил меня и понес к дороге. Там уже ждали лошади и экипаж.

У меня было столько вопросов. Это же невероятно! Как Андрей мог здесь оказаться? Он должен быть в Петербурге. Ходить по операм с Михайловой. Но никак не здесь. Не в ночном лесу рядом со мной, спасая от проблем.

И это его… «дорогая супруга», то, как бережно нес меня - заставляло сердце биться чаще. И немного смущаться, что он со мной как с ребенком. Я вполне способна дойти сама. Но и приятно. Неожиданно приятно.

Когда он осторожно поставил меня возле экипажа, я все-таки не выдержала.

— Как вы здесь оказались?

— Получил письмо, — ответил он сдержанно.

— Какое письмо?

— От мальчишки. Вашего Ванечки.

— Ванечки?

— Все потом. У нас будет время поговорить о ваших делах, Ксения.

И почти грозно свел брови. И чувствует мое сердце разговор будет ох какой непростой.

Андрей помог Дуняше и мне забраться в экипаж. Потом наклонился ко мне и тихо, почти жёстко произнёс:

— Езжайте в Покровское. С вами поедут трое человек для охраны.

— А вы?

— Я разберусь здесь. Не беспокойтесь ни о чем.

Он закрыл дверцу и стукнул по ней рукой. Экипаж тронулся. Я только тогда сообразила, что все еще укутана в его плащ. Глубже закуталась в теплую ткань и прижалась щекой к воротнику. Вдохнула приятный мужской аромат, немного сдержанный, как и сам Андрей. С легким привкусом табака и хвои.

И он немного мне напомнил аромат одеколона, каким пользовался мой отец. И это немного вернуло меня в прошлое, когда не нужно было ни о чем заботиться и все за меня решалось по щелчку пальца.

Немного себе позволить стать той беззаботной Ксюшей, расслабиться и выдохнуть… как же мне это сейчас нужно. В эту ночь.

Но утром я снова стану княжной Ксенией Оболенской. Фиктивной женой графа Головина.

Когда опасность осталась позади, меня неожиданно начало знобить. От нервов или от холода я даже понять не могла. Наверное, сразу от всего. И все думала, как там Андрей? Поймали ли Самохина? И спасли ли Игната?

Когда мы въехали во двор усадьбы, уже начинало светать. Небо на востоке серело. Ванечка выбежал на крыльцо босиком, в одной рубашке. Увидев меня, он замер, а потом бросился навстречу.

— Ксюха… ты живая…

Я подхватила его на руки. Вот неслух. Холодно же. Так и заболеть недолго.

Ванечка прижался ко мне крепко, всхлипывая.

— Я добежал… я им всё рассказал…

— Молодец, — прошептала я, гладя его по растрёпанным волосам. — Самый настоящий герой.

Оказавшись дома Дуняша немедленно взяла командование на себя. Распорядилась поставить самовар, а после принесла горячий отвар с мятой и мёдом. Ванечка был награжден булкой с медом, а после отправлен в кровать.

— Дуняша, теперь ты иди отдыхать, — сказала я.

— Ну как же, барышня. Вам бы ножки попарить, носочки шерстяные надеть. А ежели простуду схватите? Как я потом в глаза его сиятельству смотреть буду?

— Во-первых я не заболею, достаточно и твоего отвара. Во-вторых, тебе тоже досталось. Что я буду делать без своей верной служанки, если она сляжет от усталости и волнений?

— Полноте вам, барышня. Я баба – крепкая.

— Ну и я не кисейная барышня.

Мы обе рассмеялись. В этом смехе было столько накопившегося напряжения и прорвавшегося облегчения, что всё закончилось. Мы спасены. И то, что помощь пришла так вовремя, казалось настоящим чудом.

Зевая, я добралась до кровати. Завернулась в одеяло и тут же провалилась в сон.

Проснулась около полудня. В доме было непривычно тихо. Я тут же встрепенулась от мысли – где же Андрей? Как все прошло?

Встала и накинула халат. Тихонько вышла из комнаты. Я прошла мимо гостиной и остановилась в дверях.

На узком диване у дальней стены, укрывшись собственным пальто, спал Андрей. Он лежал на боку, подложив руку под голову. Лицо было усталым, брови чуть сдвинуты. Даже во сне хмурился.

Я вернулась в спальню и взяла плед. Вернулась и осторожно накрыла им Андрея. Задержалась, вглядываясь в его лицо. Заново вспоминая его строгие черты. А он дернул уголками губ, улыбаясь. И сразу его лицо сделалось мягче.

Интересно, что ему снится? Наверное, что-то очень приятное?

Я невольно улыбнулась в ответ.

И в этот самый миг Андрей медленно открыл глаза.