Руки Михаила жестко сжались на моих плечах. Что никак не соответствовало его солнечному взгляду обаятельного гада. Я еще подумала, что мастерски получается у него держать лицо. И улыбочку эту – словно приклеенную.

–– Жаль, что вы не захотели сотрудничать, Михаил Егорович.

Тяжело вздохнула, отводя взгляд в сторону. Как и подобает скромной барышне.

–– Перестань, Ксения. Мы же оба знаем, зачем ты здесь…

И не поспоришь.

Михаил наклонился с намерением сорвать поцелуй с моих губ. Так внезапно, что я на мгновение замешкалась. Резко отвернулась и его губы скользнули по моей щеке.

–– В чем дело? Хочешь, я потушу свечи? И давай снимем наконец это пальто. Ты же все равно от меня никуда не денешься. Глупенькая.

И засмеялся так бархатно.

–– Дайте мне немного времени. Что вы мне предлагали? Императорский чай? Так извольте, наполните для меня чашечку.

–– Вот это другое дело. Присаживайся за стол, Ксения. И пирожные… из лучшей кондитерской. По моему заказу сегодня из города доставили.

–– Я сладкое не очень люблю. Вы слишком поторопились.

Я выдохнула, наконец избавившись от цепких ладоней Михаила. Он отошел к столу. Принялся разливать чай.

Я же неспешно прошлась по комнате, разглядывая обстановку. Диван и кресла были обиты одинаковой тёмно-зелёной шёлковой тканью. На диване лежало несколько мягких подушек для удобства, а плед был аккуратно сложен на спинке. Всё выглядело уютно, эдакое любовное гнездышко.

Я даже подумала — уж не на этом ли диване Михаил решил «стребовать должок?

Всё было подготовлено и продуманно заранее. Приглушённый свет, чтобы расслабить гостью. Дорогой чай и пирожные из лучшей кондитерской, чтобы расположить к себе. Разговоры о Самохине, чтобы разжечь любопытство. Надо признать, план он продумал неплохо.

Только просчитался он в одном. Я пришла сюда не в любовь играть.

— Уютно у вас, — заметила я.

— Матушка очень старалась навести блеск. Выписывала мебель из Петербурга, ковры, посуду… — он говорил легко, почти небрежно, но я чувствовала, как он следит за каждым моим движением.

Я подошла к окну и отдернула шторы. Мимолетно подумала, что ткань хорошая. Надо будет и себе такие заказать.

–– Что ты там рассматриваешь? — услышала я за спиной голос Михаила.

Я обернулась с улыбкой.

–– Да так… хорошее место. Уединенное.

–– Именно поэтому я его и люблю. Здесь никто не мешает.

И сделал шаг ко мне. Еще один.

— Ксения... ты слишком долго заставляешь меня ждать.

Он уже протянул руку, собираясь снова коснуться моего лица. Именно в этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, что даже стекла дрогнули.

В комнату влетел Игнат — тяжёлый, широкоплечий, с решительным лицом. Он подскочил к Михаилу и одним движением скрутил ему руки за спиной.

–– Не дёргайся, — сказал он хрипло. — А то сломаю.

Михаил попытался вырваться, но Игнат держал крепко. Я медленно выдохнула.

–– Игнат, не нужно его калечить, — сказала я, небрежно поправляя рукав. — Пока.

Я подошла к Михаилу вплотную. Посмотрела в его глаза — голубые, с широко распахнутыми от удивления зрачками.

–– Вот теперь, Михаил Егорович, — сказала я, — мы побеседуем по-настоящему.

Я села за стул. Сложила руки на коленях и улыбнулась почти так же приветливо, как несколько минут назад улыбался он. Чай пить не стала. Побрезговала.

— Начнем сначала. Где скрывается Прошка?

— Не скажу.

— Тогда начнем с другого.

Я выдержала небольшую паузу.

— Зачем Самохину понадобилось поджигать мои мануфактуры?