Утром Захар Петрович принёс смету на ремонт красильни.

Я взяла листок, пробежалась глазами по цифрам и мысленно присвистнула. Новая кровля, замена балок, штукатурка стен, восстановление вытяжной трубы, полки, стеллажи, новое оборудование… Сумма выходила немаленькая — больше половины того содержания, которое Андрей определил мне на год.

Я отложила смету.

Потратить больше половины содержания на восстановление и это ещё до того, как наняты швеи, арендовано помещение в Москве, приобретено оборудование для швейного цеха.

Разумный человек на моём месте свернул бы всё прямо сейчас.

Но тогда у меня никогда не появится ничего своего. Сегодня Андрей заботится обо мне. Завтра жизнь может повернуться, как угодно. А собственное дело — это свобода.

Именно за неё сейчас и предстояло заплатить.

К тому же надо содержать особняк в Москве. Одних свечей нагорает на сотню рублей в месяц. Плюс зарплата прислуге. Да и на мануфактуре задолжали, нужно будет просить рабочих потерпеть ещё.

С другой стороны, если мы сошьём первую партию платьев и блузок, их можно будет выгодно продать. Отправить на ярмарку. Прибыль пустить на дальнейшее развитие.

Некрашеный холст пустить на нижнее бельё. А после восстановления красильни начать создавать свои узоры и цвета.

Что я, зря столько лет училась конструировать одежду, подбирать ткани, изучала технологии пошива. Здесь же знания могли стать моим главным преимуществом.

Я уже представляла ткани с неброскими цветочными узорами, полосками, мелкой клеткой, которыми через несколько лет будет увлечена вся Европа.

Я взяла перо и поставила подпись.

— Хорошо, — сказала я, отодвигая бумаги. — Начинайте работы. Деньги будут.

Захар Петрович кивнул, но в глазах его мелькнуло сомнение. Видимо, он до сих пор не верил, что молодая барышня способна тратить такие суммы без разрешения мужа.

Потом он положил передо мной ещё один документ — отчёт урядника по пожару.

— Следствие считает, что поджог. Следы масла и тряпки с керосином нашли. Но кто именно, пока неясно. Следов чужих во дворе не искали, дожди всё смыли. Виновного установить не представляется возможным.

— Значит, искать никого не будут?

Захар Петрович тяжело вздохнул.

— Будут... для порядка. Только, сами понимаете... ежели человек ночью пришел, дело свое сделал и скрылся... свидетелей нет.

Ищи, кому выгодно, - тут же подумала я.

Версий у меня было не так уж и много. И одну из них я хотела проверить сегодня же.

Но прежде…

— Хочу посмотреть место, где мой муж планирует строить новую фабрику, — сказала я. — Не сопроводите меня?

Мы сели в лёгкую коляску и проехали на другой берег небольшой речки. Место было отличное: ровное поле с удобным подъездом, рядом лес и вода. Андрей явно знал, что делал.

— Когда начнут строить? — спросила я.

— Землю уже размежевали. На днях должны приехать землемер да подрядчик. Говорят, господин граф хочет поставить большое кирпичное здание.

Теперь я окончательно поняла, почему Андрей хотел избавиться от старой ткацкой мануфактуры. После появления фабрики ручные станки просто не выдержат конкуренции.

Моя идея со швейным производством становилась уже не прихотью. А необходимостью.

— Поедем дальше, — сказала я.

— Куда прикажете?

— До Самохина далеко?

Захар Петрович заметно насторожился.

— Версты четыре будет.

— Поедем.

Остаток дороги мы почти не разговаривали. Чем ближе подъезжали, тем оживленнее становилось вокруг. Навстречу попадались подводы с тюками ткани. Рабочие спешили к большим деревянным корпусам. Над трубами поднимался дым. Жизнь здесь кипела.

Мы остановились на пригорке. Отсюда мануфактуры были видны как на ладони.

Во двор одна за другой въезжали телеги с сырьем. Из ворот уже выезжал длинный обоз, доверху нагруженный рулонами ткани. Работа не прекращалась ни на минуту.

Я молча наблюдала. У Самохина дела явно шли лучше, чем у Оболенских. Многие мастеровые перешли к нему. Этому Самохину только и оставалось надавить немного, чтобы мои мануфактуры разорились.

Уж не он ли причина поджога?

Именно в этот момент из главных ворот вышел высокий мужчина в темном сюртуке.

Даже с такого расстояния что-то в его походке показалось мне знакомым.

Я невольно прищурилась.

Мужчина остановился возле приказчика, о чем-то поговорил с ним. На секунду мне показалось, что он посмотрел в нашу сторону, но расстояние было слишком большим.

Сердце вдруг пропустило удар.

Неужели?..

Я не успела разглядеть лицо. В следующую секунду он уже скрылся за углом кирпичного корпуса.

Но я была больше, чем уверена, что это Михаил.