Глава 9. Три процента

Утром цифры выглядели менее подозрительно.

Я специально начала с этого.

Ночь вообще плохо подходит для окончательных выводов. После полуночи две одинаковые даты легко превращаются в заговор, странный шум за дверью в убийцу, а человек, который не ответил на письмо, в предателя человечества.

В моём случае убийцы действительно существовали, что несколько портило полезность правила.

Но цифры всё равно оставались цифрами.

Я сидела за столом в кабинете, завернувшись в тёплый домашний халат, который нашёлся среди вещей Лиоры, и ещё раз просматривала вчерашние выписки.

Три позиции.

Три недостачи.

Один временной промежуток.

На первый взгляд красиво.

Слишком красиво.

Поэтому доверять этому было нельзя.

За окном Вейрхольм уже проснулся. По нижней дороге шли телеги, где-то стучал молот, во внутреннем дворе менялся караул. Издалека доносился гул большого города, в котором тысячи людей начинали рабочий день независимо от того, какая женщина вчера приехала под охраной лорда Вейрана.

Мне это нравилось.

Мир не остановился ради моей трагедии.

Значит, в нём можно было найти место, где трагедия перестанет быть единственным содержанием жизни.

Я придвинула лист.

Первая недостача составляла чуть больше десяти процентов от конкретной партии, но в месячном обороте товара почти растворялась.

Вторая ещё меньше.

Третья неприятная, но не катастрофическая.

Если сложить стоимость всего, что проходило через хозяйство Вейрхольма, получалась погрешность, из-за которой в моей прежней жизни я бы потребовала объяснения, но не вызвала полицию.

Пока.

В дверь постучали.

– Войдите.

Лоран Тесс появился с выражением человека, который уже подозревал, что сегодня пожалеет о вчерашней щедрости.

В руках он держал ещё две книги.

Толстые.

Я посмотрела на них.

Потом на него.

– Вы меня решили убить отчётностью?

– После предыдущих попыток это выглядело бы недостаточно оригинально.

Я улыбнулась.

Лоран положил книги на стол.

– Вы просили путь трёх позиций.

– Просила.

– Я решил сначала показать, почему ваш вопрос сформулирован неправильно.

Это мне понравилось сразу.

– Прекрасно.

Он явно ожидал другой реакции.

– Прекрасно?

– Я предпочитаю узнать, что задаю неправильный вопрос, до того, как потрачу два дня на неправильный ответ.

Лоран медленно сел напротив.

– Хорошо. Тогда начнём с того, чего вы вчера не учли.

Он открыл первую книгу.

Страницы были исписаны плотным почерком. Некоторые строки отмечены маленькими цветными символами, часть цифр вынесена на поля.

– Вы смотрели сводные данные резиденции.

– Да.

– И сравнили их с фактическим пересчётом нескольких кладовых.

– Да.

– После чего решили, что товар исчез.

– Я решила проверить, почему цифры не совпали.

– Формулировка сегодня осторожнее.

– Я спала.

Он коротко хмыкнул.

Потом провёл пальцем по одной строке.

– Эта позиция не принадлежит одной системе учёта от начала до конца.

– Почему?

– Потому что закупает её хозяйственная служба. Принимает общий склад. Часть затем передают в гостевые корпуса, часть в мастерские, часть уходит на временное хранение в нижний двор. Если товар используется для ремонта общей инфраструктуры, списание может проходить уже через другую книгу.

Я нахмурилась.

– То есть в сводной ведомости он числится выданным, но в фактическом остатке конкретной кладовой его уже нет.

– Именно.

– А где есть?

– Иногда на промежуточном складе.

– Иногда?

Лоран поднял глаза.

– Иногда уже использован, а подтверждение ещё не внесено в сводную книгу.

Я откинулась на спинку.

Вот тебе и заговор.

– Сколько занимает задержка?

– Обычно день или два.

– А необычно?

– До недели.

– Почему?

– Потому что люди болеют, ломаются телеги, задерживаются писари, мокнут бумаги, командиры забывают подписать получение, мастер возвращает часть материала не в тот склад, а иногда служащий просто плохо делает свою работу.

– Наконец-то что-то знакомое.

– Что именно?

– Человек просто плохо делает свою работу.

Лоран посмотрел на меня несколько секунд.

– Вы говорите так, будто это успокаивает.

– Иногда обычная некомпетентность значительно приятнее преступления.

Я взяла его книгу.

– Хорошо. Первая позиция куда ушла?

Он показал отметку на поле.

– Часть передана в восточный гостевой корпус.

– Там что-то ремонтировали?

– Крышу после осеннего ветра.

– Остальное?

– В мастерскую.

– Подтверждение?

Лоран открыл вторую книгу.

Нашёл запись.

Цифры сошлись почти полностью.

Я посмотрела на свой вчерашний лист и зачеркнула первую недостачу.

Не целиком.

Поставила рядом маленький знак.

– Почему не вычеркнули? – спросил он.

– Потому что я поняла объяснение, но не проверила его сама.

– Вы мне не верите?

– Верю.

Он чуть напрягся.

Я добавила:

– Но доверие к человеку и проверка процесса не одно и то же.

Напряжение ушло не полностью.

– Леди Астен...

– Лоран, если когда-нибудь я скажу вам, что цифры можно не проверять, потому что я хороший человек, срочно выгоните меня из кабинета.

Он смотрел на меня долго.

Потом уголок рта дрогнул.

– Постараюсь запомнить.

Со второй позицией оказалось сложнее.

Товар приняли в общем складе.

Потом часть отправили в госпитальную службу.

Не сам госпиталь, а хозяйственный корпус при нём.

И здесь мои вопросы упёрлись в первую настоящую стену.

– Покажите их книгу.

Лоран закрыл свою.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что госпитальная служба не подчиняется мне полностью.

– Но она находится в Вейрхольме.

– Находится.

– И использует ваши склады.

– Иногда.

– И получает часть товаров через вашу закупку.

– Да.

Я посмотрела на него.

Он смотрел в ответ совершенно спокойно.

– И у вас нет доступа к их учёту?

– У меня есть доступ к части сводных данных. Внутренние медицинские и алхимические расходы ведёт госпитальный управляющий.

– Зачем разделять?

– Чтобы главный управляющий резиденции не мог распоряжаться лекарственными запасами по собственному желанию.

Я замолчала.

Справедливо.

Очень.

– То есть система специально построена так, чтобы один человек не контролировал всё.

– В том числе.

– И это нормально.

– Да.

Я провела пальцем по краю стола.

Вчера мне показалось удобным, что Лоран отвечает не за весь Вейрхольм.

Сегодня я впервые увидела обратную сторону.

Когда ответственность разделена, ошибки труднее собрать в одну картину.

Но и злоупотребления одного человека сложнее превратить в полный контроль.

Система покупала безопасность ценой сложности.

Знакомо.

– Кто ещё ведёт отдельные книги?

Лоран перечислил не сразу.

– Военное снабжение.

Ожидаемо.

– Государственные склады.

– Это отдельное?

– Да.

– Хотя находятся здесь?

– Некоторые.

Я уже начинала понимать, почему вчерашние три строки были не расследованием, а скорее заявлением о намерениях.

– Дальше.

– Госпиталь. Служба защитных сооружений. Казначейство. Отдельные мастерские имеют свои рабочие книги, хотя итоговые расходы затем попадают ко мне.

Я уставилась на него.

– Сколько всего систем учёта в Вейрхольме?

– Что считать отдельной системой?

– Плохой знак, если ответ начинается с этого вопроса.

Лоран неожиданно рассмеялся.

Не громко.

Но совершенно искренне.

– Теперь понимаете, почему я вчера не испугался трёх строк?

– Начинаю.

Я отложила перо.

Встала.

Подошла к окну.

Сверху складская часть города выглядела упорядоченно.

Длинные крыши.

Дворы.

Телеги.

Люди, которые знали, куда идти.

На бумаге всё тоже казалось упорядоченным.

Пока не пытался проследить один предмет через несколько рук.

Вот где всегда жила настоящая система.

Не в итоговой цифре.

Между двумя цифрами.

– Когда вы видите расхождение в своей ведомости, что делаете?

– Смотрю пояснение.

– Если оно есть.

– Обычно есть.

– Если нет?

– Запрашиваю у ответственного участка.

– А если участок отвечает, что всё выдано правильно?

– Сверяем.

– С кем?

– Зависит от товара.

Я повернулась.

– Вот.

Лоран нахмурился.

– Что «вот»?

– Именно это мне нужно понять. Не цифры. Переходы.

Он ничего не сказал.

Я вернулась к столу.

– Вчера я смотрела на итог и думала, что у вас что-то пропадает.

– А сегодня?

– Сегодня думаю, что пока даже не знаю, где у вас заканчивается одна ответственность и начинается другая.

– Уже ближе к истине.

– Не радуйтесь слишком сильно.

Он снова открыл книгу.

Следующие два часа прошли без всяких великих открытий.

И это было полезнее, чем открытие.

Лоран показывал мне систему Вейрхольма.

Не всю.

То, что относилось к его работе и что он имел право показывать женщине под следствием.

Я слушала.

Записывала.

Переспрашивала.

Часть вещей раздражала меня почти физически.

Например, одинаковый товар мог иметь разный внутренний код в двух службах.

– Зачем?

– Так исторически сложилось.

Я посмотрела на него.

– Самая дорогая фраза в любой организации.

– Не понимаю.

– Ничего. Продолжайте.

Часть системы оказалась разумнее того, к чему я привыкла.

Приёмка дорогих материалов всегда требовала двух подписей.

Отдельно учитывался товар, повреждённый в дороге.

На больших складах регулярно меняли людей, которые проводили пересчёт, чтобы один и тот же человек не годами проверял собственные ошибки.

– Это кто придумал?

– Не знаю. Правило старое.

– Хорошее.

– У нас иногда бывают хорошие старые правила.

– Никому не рассказывайте. Я могу изменить мнение о вашем мире.

Лоран покачал головой.

К полудню мне принесли еду прямо в кабинет.

Я сначала хотела отказаться.

Потом поняла, что забыла про завтрак.

Это было плохим признаком.

В прежней жизни такие дни заканчивались тем, что я в семь вечера обнаруживала на столе остывший кофе и начинала ненавидеть весь коллектив за собственную неспособность вовремя поесть.

Я отодвинула книги.

– Перерыв.

Лоран уже собирался открыть следующую.

Остановился.

– Вы приказали себе?

– Да.

– Это работает?

– Иногда.

Он ушёл проверить дела, пообещав вернуться через час.

Я осталась одна.

На тарелке лежали хлеб, сыр, кусок запечённой птицы и несколько ломтиков груши.

Я ела и смотрела на свои записи.

Одна недостача уже получила почти полное объяснение.

Вторая упёрлась в госпитальную книгу.

Третья...

Я нахмурилась.

Третья позиция вчера казалась самой простой.

Материал для ремонта внутренних помещений.

Закуплен.

Принят.

Часть выдана.

Остаток меньше расчётного.

Теперь я уже не видела в этом ничего таинственного.

Наверняка очередной переход между книгами.

Я нашла дату.

Потом случайно посмотрела на вторую позицию.

Они не просто попадали в одну неделю.

Разница была два дня.

Первая, которую мы почти объяснили, тоже проходила через систему в этом же промежутке.

Почему меня это зацепило?

Потому что вчера именно совпадение времени заставило остановиться.

Сегодня мы доказали, что одна из недостач не недостача.

Значит, закономерность стала слабее.

Нормальный человек на этом успокаивается.

Я не успокоилась.

Не потому, что хотела найти преступление.

Потому что объяснение первой позиции показало ещё одну вещь.

Товар действительно исчезал из одной ведомости на несколько дней между передачей и подтверждением в другой.

Нормально.

Законно.

Удобно.

Очень удобно, если кто-то хотел сделать так, чтобы небольшая разница нигде не выглядела большой.

Я отложила вилку.

Нет.

Рано.

Слишком рано.

Я снова пыталась превратить процесс в умысел.

Лоран прав.

Я не знаю системы.

Сначала система.

Потом подозрения.

Уже дважды на меня нападали люди, которым, кажется, очень хотелось, чтобы Лиора ничего не рассказала.

Это не давало мне права видеть их в каждой накладной.

Я допила воду.

Встала.

И решила сделать то, чего Вера Соколова образца прошлой жизни обычно избегала до последнего.

Пойти посмотреть своими глазами и спросить людей, которые выполняют работу.

Не руководителя.

Не отчёт.

Исполнителей.

С охраной это выглядело несколько менее естественно.

Дален встретил моё желание посетить склад без восторга.

– Зачем?

– Посмотреть, как принимают товар.

– Лоран вам это не объяснил?

– Объяснил.

– Тогда?

– Я хочу увидеть.

Он помолчал.

– Сначала капитан.

– Разумеется.

После нападения я уже перестала спорить с каждым согласованием маршрута.

Иара появилась минут через десять.

Выслушала.

Посмотрела на меня так, будто ожидала подвоха.

– Общий хозяйственный склад?

– Да.

– Не военный.

– Я знаю.

– Не склады защитной службы.

– Я знаю.

– И не государственные.

– Иара.

– Что?

– Я прекрасно понимаю, что женщина под следствием по делу о диверсии не должна свободно гулять по стратегическим складам.

Она чуть приподняла бровь.

– Хорошо.

– Вы разочарованы?

– Немного.

– Думали, придётся спорить?

– Рассчитывала.

– В следующий раз.

На складе пахло пылью, деревом и сухими травами.

После кабинета пространство казалось огромным.

Высокие стеллажи.

Ящики.

Мешки.

Бочки.

У каждого участка свой знак.

По центральному проходу двигалась небольшая тележка.

Возле дверей двое мужчин принимали груз, который только что привезли со двора.

Один осматривал тару.

Второй записывал.

Я остановилась на расстоянии.

– Не вмешивайтесь, – тихо сказала Иара.

– Даже не собиралась.

Мне было интересно смотреть.

Телега привезла масло.

Бочки пересчитали.

Две открыли выборочно.

Проверили запах и цвет.

Потом человек у книги сверил знак поставщика с документом.

Всё просто.

Всё понятно.

Пока один из работников не откатил три бочки в сторону.

– Почему эти отдельно? – спросила я Далена.

Он пожал плечами.

Мужчина у книги услышал.

Посмотрел на Иару.

Она кивнула, разрешая ответить.

– У одной повреждён обруч. Две пришли с другой печатью.

– Это плохо?

– Нужно проверить.

– Пока куда?

– В карантинную секцию.

Слово было не совсем тем, которое использовали бы в моём мире, но смысл понятен.

– В основной приход уже внесли?

– Нет.

– А в документ поставщика?

– Они там есть.

Вот.

Промежуток.

Снаружи товар отправлен.

Внутри ещё не принят.

Пока проверяют, цифры живут в разных состояниях.

Я смотрела, как бочки перекатывают за отдельную перегородку.

Никакого преступления.

Обычная работа.

Но теперь я видела, сколько мест существует между «отправили» и «есть в наличии».

И сколько возможностей для ошибки.

Или для человека, который знает систему лучше меня.

Мы прошли дальше.

Мне показали место возвратов.

Повреждённые товары.

Временную выдачу мастерским.

Книгу внутренних перемещений.

Через полчаса я уже понимала, почему Лоран вчера смотрел на меня как на опасного любителя быстрых выводов.

Его система была сложной не потому, что люди глупые.

Потому что Вейрхольм огромный.

Слишком много функций.

Слишком много видов имущества.

Слишком много людей.

Я бы в своей прошлой жизни не позволила ресторанной сети вести процессы точно так же.

Но это была не ресторанная сеть.

И я не собиралась играть в гениальную попаданку, которая за три дня изобрела управление.

Когда вернулись, Лоран уже ждал в кабинете.

– Ну?

Я сняла плащ.

– Вы были правы.

Он застыл.

– Простите?

– Повторять не буду.

– Жаль.

– У вас есть причины для части расхождений, которые я вчера не понимала.

Лоран сел.

Я тоже.

– Но?

Вот поэтому он и был хорошим управляющим.

Сразу услышал «но».

– Но теперь я хочу другие книги.

Его лицо стало значительно менее довольным.

– Какие?

– Не закрытые. Не военные. Мне нужны книги внутренних перемещений общего склада за тот же период. Заявки мастерских. Подтверждения получения по хозяйственным ремонтам. И, если закон позволяет, сводная книга расходов госпитальной хозяйственной службы без медицинских подробностей.

– Зачем?

– Потому что вы убедили меня не искать пропавший товар в одной строке.

– И теперь решили искать его во всех?

– Нет.

Я развернула лист.

– Хочу понять, куда он должен был пройти.

Лоран посмотрел на таблицу, которую я успела начертить.

Простейшую.

Товар.

Дата заказа.

Дата отправки.

Приёмка.

Внутренняя передача.

Получение.

Списание.

Остаток.

Он долго молчал.

– У нас так не оформляют.

– Я заметила.

– Это не означает, что наш способ хуже.

– Я этого не говорила.

– Вчера почти говорили.

– Вчера я была умнее.

Он посмотрел вопросительно.

– Сегодня знаю больше и поэтому уверена меньше.

Лоран вдруг усмехнулся.

– Это неожиданно разумная фраза.

– Не привыкайте.

Он взял лист.

Провёл пальцем по колонкам.

– Некоторых данных у вас не будет.

– Почему?

– Потому что часть книг закрыта для вас по делу.

– Тогда поставим пустое место.

– И что оно покажет?

– Что мы не знаем.

Лоран поднял голову.

– Вы действительно любите эту формулировку.

– Последние дни научили.

Он снова изучил схему.

Потом встал.

– Я дам вам общий склад. Мастерские. Хозяйственные ремонты. По госпиталю запрошу разрешение на сводные данные.

– У кого?

– У госпитального управляющего и, возможно, у лорда Вейрана, если записи затрагивают военные расходы.

– Не хочу, чтобы Каэр открывал мне то, что нельзя открывать.

– Он тоже не захочет.

– Прекрасно. Хоть в чём-то единодушны.

Лоран направился к двери.

– Завтра к утру будут книги.

– Сегодня нельзя?

Он медленно обернулся.

– Леди Астен.

– Да?

– В Вейрхольме существуют люди, которые работают не только для того, чтобы вы могли удовлетворить внезапный интерес к хозяйственному учёту.

Я открыла рот.

Потом закрыла.

– Справедливо.

– Завтра.

– Завтра.

Он ушёл.

Я осталась с таблицей.

Чувство было странным.

Не триумф.

Ничего я не раскрыла.

Скорее наоборот.

За один день простая загадка стала значительно сложнее.

Но теперь сложность имела форму.

У меня появилась карта процесса.

Пусть пока с пустыми местами.

Я убрала записи в ящик и впервые за весь день вспомнила о письме Лиоры.

«Не доверяй официальным копиям».

Теперь эта фраза звучала иначе.

У любой копии есть источник.

Путь.

Момент, когда данные переходят из одной системы в другую.

Я достала письмо.

Положила рядом со своей схемой.

Три номера партий.

Один я уже знал из сна.

Каэр подтвердил, что он связан с магическими проводниками.

Я не стала добавлять его в хозяйственную таблицу.

Это был другой уровень данных.

Закрытый.

Опасный.

Но мысль уже возникла.

Если человек хотел подменить информацию, ему не нужно было переписывать весь учёт.

Достаточно выбрать место перехода.

Точку, где одна служба считает товар уже отданным, а другая ещё не считает принятым.

Я смотрела на письмо так долго, что перестала слышать шум снаружи.

Потом заставила себя убрать его.

Рано.

Сначала книги.

Доказательства.

Не догадки.

На следующий день Лоран сдержал слово.

К полудню мой стол исчез под бумагами.

На третий день я уже различала почерки нескольких писарей, знала, какие отметки означают временную передачу, какие возврат, а какие порчу. Один раз обнаружила ошибку и обрадовалась.

Оказалось, служащий переставил две цифры.

Обычная ошибка.

Я даже почувствовала облегчение.

Затем нашлась вторая.

Тоже объяснимая.

Потом третья.

Всё это постепенно разрушало красивую теорию, которую я едва не придумала в первый вечер.

Именно поэтому вечером третьего дня я решила остановиться.

Глаза болели.

Плечи затекли.

На столе стояла давно остывшая чашка.

Я закрыла последнюю книгу.

Потянулась.

И случайно увидела лист, на котором отмечала исходные три позиции.

Две уже получили объяснение.

Не идеальное, но достаточное.

Третья осталась.

Я посмотрела на дату.

Потом на новую книгу внутренних перемещений.

Нашла запись.

Передача в мастерскую.

Всё нормально.

Открыла подтверждение мастерской.

Количество меньше.

Ненамного.

Я нахмурилась.

Проверила возврат.

Часть материала вернули.

Теперь почти сошлось.

Почти.

Разница оставалась маленькой.

Настолько, что я бы не стала задерживаться, если бы рядом не лежала ещё одна книга.

В ней была другая позиция.

Другой товар.

Другой ответственный.

Та же неделя.

Маленькая недостача.

Я замерла.

Взяла карандаш.

Отметила.

Потом ещё одну книгу.

Ещё один товар.

Не тот, который смотрела вчера.

Период тот же.

Разница снова небольшая.

Я почувствовала знакомое рабочее напряжение.

Не восторг.

Не страх.

Момент, когда случайность ещё вполне может быть случайностью, но уже обязана пройти проверку.

Я начала считать.

Не суммы.

Доли.

У одной позиции исчезло чуть больше двух процентов.

У второй три с небольшим.

У третьей меньше четырёх.

По отдельности ерунда.

В большой системе такие потери можно объяснить десятком причин.

Я взяла ещё четыре случайных позиции из других периодов.

Там расхождения тоже были.

Но даты распределялись иначе.

Вернулась к нужной неделе.

Посчитала снова.

Среднее получилось почти ровным.

Около трёх процентов.

Я сидела неподвижно.

Три процента.

Недостаточно, чтобы склад опустел.

Недостаточно, чтобы поднять тревогу.

Недостаточно, чтобы один управляющий, просматривающий сотни строк, немедленно увидел катастрофу.

Но если три процента исчезают не из одного товара.

А из разных.

В одно и то же время.

В разных книгах.

Тогда вопрос уже не в размере недостачи.

Вопрос в том, почему она умеет прятаться одинаково.

Я потянулась за чистым листом.

И в этот момент в дверь постучали.

Лоран вошёл, увидел гору открытых книг и тяжело вздохнул.

– Вы всё ещё здесь.

Я молча развернула к нему лист.

Он подошёл.

Посмотрел.

Сначала без интереса.

Потом внимательнее.

– Что это?

– Пока ничего.

– Вы говорите так каждый раз, когда нашли что-то, что вам не нравится.

– Учусь у вас.

Он провёл пальцем по датам.

– Разные товары.

– Да.

– Разные службы.

– Да.

– Разные ответственные.

– Да.

– И суммы небольшие.

– Очень.

Лоран посмотрел на меня.

– Тогда что вас тревожит?

Я указала на последнюю колонку.

Он прочитал проценты.

Один.

Другой.

Третий.

Потом вернулся к датам.

Тишина в кабинете стала плотнее.

– Все в один период, – произнёс он.

– Именно.

– Это может быть сезонная особенность.

– Может.

– Задержка учёта.

– Может.

– Ошибка при передаче между складами.

– Может.

Я подняла глаза.

– Поэтому завтра мы не ищем, чего не хватает.

Лоран нахмурился.

– А что?

Я положила палец между двумя колонками.

Туда, где товар переставал принадлежать одной книге и ещё не появлялся в следующей.

– Ищем место, где эти три процента успевают исчезнуть.