Глава 23. Подруга мёртвой женщины

– Вы не знаете?

Санна спросила тихо.

Но именно тишина сделала вопрос тяжелее.

Я смотрела на стопку писем Мелии Астен в её руках и пыталась придумать ответ, который не станет ещё одной ложью.

Можно было сослаться на потерю памяти.

Я делала это уже много раз.

Почти не морщась.

Удобная причина объясняла всё: незнание привычек, отсутствие воспоминаний, странные вопросы, другое отношение к людям.

До сегодняшнего дня она защищала меня.

Сейчас впервые показалась грязной.

Потому что женщина напротив не пыталась разоблачить подозреваемую.

Она просто спросила подругу, куда положить письма её умершей матери.

Лиора знала бы.

Я нет.

– Нет, – повторила я. – Не знаю.

Санна медленно опустила письма на стол.

Её пальцы ещё несколько секунд оставались на верхнем конверте.

– Вы всегда держали их отдельно.

Я ничего не сказала.

– Никому не разрешали перекладывать.

Она посмотрела на шкаф у дальней стены.

– Даже мне.

Вот оно.

Не государственная тайна.

Не архив.

Не поставки.

Не то, что можно было забыть после травмы и объяснить повреждением памяти.

Место, где женщина хранила письма матери.

Санна отвернулась.

Подошла к окну.

На улице темнело. Речной двор постепенно стихал после рабочего дня, но со стороны причала ещё доносились голоса. Бран кого-то торопил. Скрипела телега. Река за складами блестела между тёмными постройками.

В комнате вдруг стало тесно.

– Санна.

Она не обернулась.

– У вас другой голос.

Я замерла.

Голос был Лиоры.

Физически.

Но Санна говорила не об этом.

– Не звук, – продолжила она. – Вы иначе расставляете слова.

Вот почему близкие опаснее следователей.

Северт искал несоответствия в показаниях.

Каэр видел, что я иначе строю решения.

Риан замечал привычки.

Санна слышала паузы.

– Вы смотрите на её вещи так, будто впервые их видите.

Я заставила себя вдохнуть.

– Часто так и есть.

Она повернулась.

– Я знаю про потерю памяти.

Вот теперь мне стало страшно.

Не потому, что Санна могла позвать охрану.

Не потому, что могла сообщить Риану.

А потому, что в её глазах всё ещё оставалась надежда.

Маленькая.

Упрямая.

Если я сейчас снова скажу про память, она сможет сохранить её ещё немного.

Моя ложь станет для неё обезболивающим.

Очень удобным.

И очень жестоким.

Я сама несколько недель требовала от Каэра отделять защиту от права принимать решение за другого человека.

Теперь выбор стоял передо мной.

Правда причинит Санне боль.

Но это её боль.

Не моя собственность.

Я не имела права решать, что ей лучше жить внутри лжи только потому, что так легче мне.

– Закройте дверь, пожалуйста.

Лицо Санны стало белее.

Она не двинулась.

Я сама подошла и закрыла.

Не заперла.

Потом вернулась к столу.

– Присядьте.

– Я постою.

– Хорошо.

Я тоже не села.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я успела подготовиться к разговору с Каэром.

Хотя бы немного.

Тогда понимала, что собираюсь сказать.

Сейчас никаких заготовленных фраз не было.

Наверное, так даже лучше.

– Вы правы, – сказала я. – Дело не только в памяти.

Санна сжала руки.

– Что с Лиорой?

Первый вопрос.

Не «кто вы».

Лиора.

Мне пришлось отвести глаза.

– Я не знаю.

– Что значит не знаете?

– Именно это.

– Вы же она.

Я снова посмотрела на неё.

– Нет.

Слово упало между нами.

Санна не поняла.

Вернее, поняла слишком хорошо и поэтому отказалась.

– Нет.

Теперь сказала она.

Быстро.

Почти зло.

– Я понимаю, что после магической травмы человек может чувствовать себя другим. Мне объясняли. Риан объяснял. Лекари…

– Санна.

– Вы просто ничего не помните.

– Нет.

– Тогда что вы хотите сказать?

Голос сорвался.

Она услышала это сама.

Замолчала.

Я впервые увидела не спокойную секретаря, которая час разбирала чужую переписку с идеальной точностью.

Подругу.

Испуганную.

– Меня зовут Вера Соколова.

Санна не шевельнулась.

– Мне тридцать шесть лет.

Её губы чуть разомкнулись.

– Я родилась не в Эртале. И даже не в Эларисе.

Никакой реакции.

Только взгляд.

Я знала его.

Так Каэр смотрел в маленьком кабинете, когда пытался решить, насколько далеко может зайти невозможное объяснение.

– Я жила в другом мире.

– Нет.

На этот раз Санна сказала почти шёпотом.

– Да.

– Другого мира не бывает.

– Я тоже раньше считала, что драконов не бывает.

Не стоило шутить.

Я не шутила.

Санна отступила на шаг.

Я осталась на месте.

– Там нет Потока, – продолжила я. – Нет магии, которую люди умеют использовать так, как здесь. Нет разумных драконов. Я работала. Жила в квартире. У меня родители.

На слове «родители» голос стал хуже.

Это происходило каждый раз.

Наверное, никогда не перестанет.

– В тот день я возвращалась домой с работы. Шёл дождь. Я ехала в машине.

Санна молчала.

Объяснять автомобиль снова не хотелось.

И не требовалось.

– Произошла авария. Я умерла.

Она резко вдохнула.

– А потом открыла глаза в Тейране. В этом теле.

Я коснулась собственной груди.

Жест показался почти неприличным.

Тело Лиоры.

Лицо Лиоры.

Жизнь Лиоры вокруг.

И я внутри.

– Я не знала вашего языка, но понимала его. Не знала, как писать, но рука умела. Не помнила Лиору, но её тело сохранило некоторые навыки. Позже выяснилось, что я могу пользоваться её даром.

– Отголосками.

– Да.

Санна закрыла глаза.

Я ждала.

Не пыталась приблизиться.

Не предлагала воду.

Не говорила, что всё будет хорошо.

Ничего не будет хорошо.

По крайней мере не сейчас.

– Каэр знает? – спросила она.

– Да.

Глаза открылись.

В них появился новый удар.

– С каких пор?

– Несколько недель.

– Риан?

– Нет.

Она нахмурилась.

– Почему?

– Потому что я ещё не сказала.

– Но Каэру сказали.

– Да.

– Почему ему?

Вопрос оказался болезненным.

И справедливым.

– Потому что между нами начало происходить то, чего я не имела права продолжать, пока он считал меня Лиорой.

Санна смотрела.

Понимание пришло.

Лицо стало закрытым.

– Вы с ним…

Я не стала заставлять её заканчивать.

– У нас отношения.

Санна отвернулась.

Вот теперь мне стало действительно неловко.

Не стыдно.

Я не сделала ничего дурного.

Но передо мной стояла подруга женщины, которая ещё совсем недавно собиралась выйти за Каэра.

И теперь другое сознание в её теле говорило, что спит с тем же мужчиной.

Любой нормальный человек имел право испытать по этому поводу что угодно.

– У Лиоры и Каэра не было интимных отношений, – сказала я.

Санна резко обернулась.

– Я знаю.

Конечно.

– Простите.

– Не надо мне объяснять их отношения.

Жёстко.

Я кивнула.

– Хорошо.

Несколько секунд она тяжело дышала.

Потом спросила:

– Он вам поверил?

– Не сразу.

– А сейчас?

– Мираэль провела проверку. Телесный узор принадлежит Лиоре. Обученный след тоже. Но душевный тон другой.

Санна побледнела ещё сильнее.

Вот эта часть оказалась для неё понятнее другого мира.

Магия была её реальностью.

– Другой насколько?

– Мираэль сказала: фундаментально.

– И она считает, что вы…

– Она не может доказать Землю. Только то, что личность, связанная с телом сейчас, не совпадает с той, которая должна ему принадлежать.

Санна медленно села.

Не в кресло.

На край соседнего стула, будто ноги просто перестали держать.

Я налила воды.

Поставила рядом.

Не протянула в руки.

Она не прикоснулась.

– Где Лиора?

Вот.

Второй раз.

Теперь вопрос прозвучал иначе.

Я не могла ответить.

– Не знаю.

– Она внутри вас?

– Нет. По крайней мере я ни разу не чувствовала второй личности. Не слышала её мыслей. Не видела её воспоминаний как своих.

– Но вы говорили про навыки.

– Тело помнит отдельные вещи.

– Это может быть она.

В голос вернулась надежда.

Я ненавидела себя за то, что должна её отнять.

Но Мираэль не установила смерть.

Не установила Обрыв.

Я не имела права сделать обратное и сказать больше, чем знала.

– Я не знаю.

– Может быть, она там.

– Может быть.

Санна посмотрела почти с благодарностью.

Я сразу добавила:

– Но у нас нет никаких доказательств.

Благодарность исчезла.

Правильно.

Ложная надежда тоже была ложью.

– Тогда почему вы говорите, что не Лиора?

– Потому что я знаю, кто я.

– А если это её болезнь?

– Возможно, вы имеете право так думать.

– А вы?

Я помолчала.

– Я помню свой первый школьный день. Помню квартиру родителей. Помню работу. Помню мужчину, с которым рассталась несколько лет назад. Помню, какой кофе покупала домой. Помню, что обещала маме позвонить.

Горло сжалось.

– Помню дождь перед смертью. Водителя. Белый фургон.

Санна слушала неподвижно.

– И не помню ни одного дня детства Лиоры. Ни одной вашей общей прогулки. Ни одной ссоры с Рианом. Ни одного ужина с отцом. Ни одного разговора с матерью.

Я посмотрела на письма Мелии.

– Даже не знаю, куда она их складывала.

Вот это и сломало.

Не история о другом мире.

Не душевный тон.

Не смерть в машине, которую Санна наверняка представляла с трудом.

Письма.

Она закрыла лицо ладонью.

Первый звук был совсем тихим.

Я не сразу поняла, что она плачет.

Санна не рыдала.

Не падала на пол.

Просто сидела, прижав пальцы ко лбу, и плечи иногда вздрагивали.

Я стояла в нескольких шагах.

Не знала, что делать.

Это было хуже любого обвинения.

Если бы она закричала, стало бы легче.

Если бы потребовала объяснений.

Обвинила меня.

Позвала людей.

Я бы защищалась.

Умею.

А против чужого горя защищаться невозможно.

Оно не нападало на меня.

Оно просто существовало.

Санна оплакивала Лиору.

Женщину с моим лицом.

Я вдруг слишком ясно увидела цену собственного появления.

До сих пор чужое тело было моей проблемой.

Чужая репутация.

Чужое обвинение.

Чужой бывший жених.

Чужая семья.

Я раздражалась, что должна отвечать за выборы Лиоры.

Что люди требуют от меня воспоминаний, которых я не имею.

Что каждое чужое чувство становится обязанностью.

Но у истории была другая сторона.

Для этих людей я сама была ходячим напоминанием о том, что они потеряли.

Риан смотрел на лицо сестры.

Санна сейчас смотрела на лицо подруги.

И внутри не было того человека, которого они любили.

Я не была виновата.

Но от этого им не становилось легче.

Санна плакала долго.

Я не считала минуты.

В какой-то момент она всё-таки взяла стакан.

Сделала несколько глотков.

Поставила.

Глаза покраснели.

– Вы знали её сколько? – спросила я.

Она посмотрела так, будто вопрос был неправильным.

Потом всё же ответила:

– Семь лет.

Семь.

Почти четверть Лиориной жизни.

– Как познакомились?

Санна сжала губы.

– Вы правда хотите знать?

– Если сможете рассказать.

Она отвела взгляд.

– Я работала при доме одной родственницы Лиоры. Вела переписку. Потом освободилось место помощницы.

Пауза.

– Она сказала, что у меня ужасный почерк.

Я невольно посмотрела на аккуратные подписи Санны.

– И вы согласились работать на неё?

– Я сказала, что у неё ужасный характер.

Я улыбнулась.

Очень осторожно.

Санна тоже.

Сквозь слёзы.

Улыбка сразу исчезла.

Но момент остался.

Живая Лиора.

Не героиня расследования.

Женщина, способная при первом знакомстве раскритиковать чей-то почерк и получить в ответ оценку характера.

– Она была тяжёлой? – спросила я.

Санна вытерла щёку.

– Иногда.

– Хорошо.

Она удивилась.

– Что?

– Мне надоело, что мёртвых превращают в идеальных.

Санна посмотрела внимательнее.

– Она не была идеальной.

– Расскажите.

– Зачем?

Я подумала.

– Потому что я хочу вернуть ей имя. А для этого, наверное, должна хотя бы понимать, кому.

Несколько секунд она молчала.

– Вы хотите очистить Лиору?

– От диверсии и измены.

– А остальное?

– Если она нарушила закон, это никуда не исчезнет.

Санна опустила взгляд.

– Она нарушила.

– Знаю.

– Лгала Каэру.

– Знаю.

– Вам не хочется сделать её полностью невиновной?

– Мне хочется доказать правду.

Я пожала плечами.

– Если правда в том, что она была упрямой женщиной с плохими методами, которая незаконно полезла в архив, потому что пыталась остановить диверсию, значит будем доказывать это.

Санна смотрела долго.

– Вы совсем не похожи.

– Знаю.

– Не внешне.

– Тоже знаю.

В её глазах снова появилась боль.

Но теперь другая.

Не шок.

Усталое принятие факта, который пока не помещался внутри.

– Лиора тоже хотела правду, – сказала она. – Просто считала, что сначала должна принести её целиком.

Я замерла.

Слишком знакомо.

Лиора погибла именно на этом.

Я почти повторила.

– Я тоже так делаю.

– Раньше вы…

Санна остановилась.

Я поняла.

– Лиора.

– Да.

– Можно говорить о ней в третьем лице.

Санна вздрогнула.

– Для вас легко.

Нет.

Совсем нет.

Но спорить было бы жестоко.

– Для меня иначе.

Она отвернулась.

– Я не знаю, как вас называть.

– Вера.

– Нет.

Быстро.

Я кивнула.

– Хорошо.

Она ожидала сопротивления.

– Вы не обиделись?

– Вы только что узнали, что женщина с лицом вашей подруги просит называть её чужим именем. Имеете право не справиться за пять минут.

Санна закрыла глаза.

– Вы говорите совсем не как она.

– Видимо.

– Лиора бы разозлилась.

– На что?

– На моё «нет».

Я чуть улыбнулась.

– Тогда у нас с ней здесь есть разница.

Санна смотрела.

И впервые за вечер в её лице появилось что-то похожее на любопытство.

Не симпатия.

Пока нет.

Просто попытка увидеть меня отдельно.

– Вы не сердитесь, что я плачу по ней?

Вопрос ударил.

– Почему я должна?

– Потому что вы живёте.

Вот оно.

Настоящее.

Не обвинение.

Вина выжившего, перевёрнутая на другого человека.

Я села напротив.

– Я не считаю, что моё право жить зависит от того, насколько удобно людям помнить Лиору.

Санна напряглась.

Я продолжила:

– Но и не считаю, что ради меня вы обязаны перестать её любить.

Она опустила голову.

– Это её лицо.

– Да.

– Её руки.

– Да.

– Даже когда вы хмуритесь…

Голос снова сорвался.

– Простите.

– Не за что.

– Я смотрю и всё время жду, что сейчас она сделает что-нибудь знакомое.

Я не знала, чем помочь.

Поэтому сказала правду:

– Иногда тело делает.

Санна подняла взгляд.

– Что?

Я рассказала про подпись.

Про движения.

Про знакомые магические реакции.

Про номер партии, который тело узнало раньше меня.

Не как надежду, что Лиора где-то внутри.

Только как факт.

– Значит, что-то осталось.

– Что-то телесное. Мираэль так считает.

– А воспоминания?

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

Санна закрыла ладонью рот.

Слёзы снова появились.

Но теперь она не отворачивалась.

Я сидела рядом.

Не касалась.

Прошло несколько минут.

Потом Санна вдруг спросила:

– Вы виноваты?

Я не поняла.

– В чём?

– В том, что Лиоры нет.

Вот вопрос, которого я ждала с начала разговора.

Самый страшный.

Потому что ответа у меня не было.

– Я не знаю, что именно произошло с ней до моего появления.

Санна стала бледной.

– Значит, можете быть.

Я приняла.

– Теоретически да.

Сказать хотелось другое.

Нет.

Я не делала ничего.

Я сама умирала.

Но вопрос Санны был шире намерения.

– Я ничего не делала, чтобы попасть сюда, – добавила я. – Не знала о Лиоре. Не знала об Эларисе. Не проводила ритуал. В моём мире я погибла в аварии.

– И сразу оказались здесь?

– Да.

– В тот же момент?

– Насколько могу судить.

Она сжала пальцы.

– Мираэль это знает?

– Знает, что я утверждаю.

– И что говорит?

– Что причина пока не установлена.

Санна долго смотрела на меня.

Потом неожиданно спросила:

– Если бы вы могли вернуть её?

Я не ответила сразу.

Вот где всё становилось по-настоящему некрасивым.

Можно было сказать правильное.

Конечно.

Я бы всё отдала.

Вернула Лиору семье и спокойно исчезла.

Героически.

Только я уже один раз умерла.

Не хотела второй.

– Если существует способ вернуть Лиору, не убив меня, я хочу его знать.

Санна не моргнула.

Я заставила себя договорить:

– Если единственный способ потребует моей смерти, я не знаю, что сделаю.

Тишина.

– Это ужасный ответ.

– Да.

– Но настоящий.

– Да.

Санна отвернулась.

Я ждала отвращения.

Не дождалась.

– Лиора тоже хотела жить, – сказала она.

Я закрыла глаза.

– Знаю.

– Нет, не знаете.

Больно.

Справедливо.

– Не знаю.

– Она боялась.

Санна сжала края юбки.

– Последние дни очень боялась.

Я стала внимательнее.

Не к расследованию.

Пока ещё нет.

К ней.

– Как?

– Почти не спала. Проверяла окна. Просила не пускать незнакомых людей. Несколько раз возвращалась поздно и ничего не объясняла.

Это соответствовало источникам, которые мы уже имели.

Но услышать от человека рядом было иначе.

– После диверсии?

– Началось раньше.

Я замерла.

– Насколько?

Санна нахмурилась, вспоминая.

– Не могу точно сказать. Сначала я думала, дело в помолвке. Ей и до обвинения было тяжело.

– Из-за Каэра?

– Не только.

Санна посмотрела на мою фигуру.

Быстро.

Почти виновато.

Я поняла.

– Из-за внешности.

– Иногда.

– Насмешки?

– Да.

Внутри поднялось знакомое раздражение.

Не на тело.

На людей, способных превратить чужую внешность в общественный проект.

– Она переживала?

Санна усмехнулась горько.

– Делала вид, что нет.

Очень человечески.

– А на самом деле?

– Иногда приходила после приёма, снимала украшения и говорила, что если ещё одна женщина посоветует ей «правильный фасон», она начнёт носить мешок назло.

Я рассмеялась.

Не ожидала.

Санна тоже.

И тут же заплакала сильнее.

Смех перешёл в всхлип.

Я почувствовала себя ужасно.

– Простите.

Она махнула рукой.

– Нет.

Несколько секунд пыталась успокоиться.

– Она бы тоже смеялась.

Вот это было первое, что Санна позволила нам разделить.

Не дружбу.

Не право на Лиору.

Один смешной образ.

Я бережно оставила его там.

– Она любила Каэра? – спросила я потом.

Санна стала осторожнее.

– По-своему.

– Это значит?

– Ей хотелось, чтобы он выбрал её не только потому, что союз разумный.

Я опустила взгляд.

– Он говорил, что не любил её.

– Она это знала.

– Тогда почему соглашалась?

Санна пожала плечами.

– Потому что уважала его. Потому что он ей нравился. Потому что рядом с ним меньше людей позволяли себе насмешки в лицо.

Неприятно.

Не Каэру.

Миру.

– И потому что надеялась, что любовь появится потом?

– Возможно.

Санна посмотрела на меня.

– Вы ревнуете?

Вопрос был настолько неожиданным, что я чуть не поперхнулась.

– К Лиоре?

– Да.

Я задумалась.

– Иногда к прошлому.

– Это не одно и то же.

– Вот именно.

Она впервые улыбнулась почти нормально.

Потом лицо снова посерьёзнело.

– Он вас любит?

Вот теперь стало сложнее.

– Мы не говорили об этом.

– Но вы вместе.

– Да.

– И истинный отклик?

Я резко посмотрела.

– Откуда знаете?

– Я была личной секретарём Лиоры, а не слепой.

– Он проявился недавно.

– Значит, раньше его не было.

Санна знала старый результат.

Конечно.

– Не было.

– С Лиорой.

– Нет.

Она приняла это без ревности за подругу.

Скорее как ещё одно доказательство различия.

– Значит, даже магия…

Не договорила.

– Да.

Несколько минут мы молчали.

Темнело окончательно.

Я зажгла вторую лампу.

Санна смотрела на пламя.

– Я не могу сразу поверить во всё.

– Не надо.

– Но вы не Лиора.

Это прозвучало впервые не вопросом.

У меня сжалось горло.

– Да.

Санна закрыла глаза.

Слеза медленно прошла по щеке.

– Тогда она действительно…

Я не дала закончить.

– Мы пока не знаем, что именно с ней произошло.

– Вы думаете, она может вернуться?

Я выбрала слова очень осторожно.

– Я думаю, мы обязаны узнать правду прежде, чем решать.

Санна кивнула.

Несколько раз.

Словно сама себе.

– Хорошо.

Потом посмотрела на меня.

– Я не думаю, что вы её убили.

Я не ожидала.

Совсем.

– Почему?

– Вы бы солгали на последний вопрос.

Я нахмурилась.

– На какой?

– Если вернуть Лиору можно только ценой вашей жизни.

Она вытерла щёку.

– Человек, который специально украл тело, не сказал бы: «Я не знаю, что сделаю».

Я усмехнулась без радости.

– Возможно, я просто плохая преступница.

– Возможно.

В её голосе на мгновение появилась тень прежней Санны.

Потом исчезла.

– Но я пока не могу называть вас Верой.

– Не называйте.

– И не могу смотреть на вас спокойно.

– Понимаю.

– И не знаю, смогу ли остаться рядом.

Вот это было больнее, чем ожидала.

Мы познакомились только вчера.

Но Санна была первой связью с Лиорой, которая не строилась на обвинении, политике или семейном долге.

Мне хотелось, чтобы она осталась.

Это не давало права требовать.

– Решите сами.

Она посмотрела.

– Вы всё время так говорите.

– Как?

– «Решите сами».

Я задумалась.

– Наверное, потому что мне слишком часто не хватает этой возможности.

Санна кивнула.

Медленно.

– Я останусь сегодня.

Не обещание на завтра.

Достаточно.

– Хорошо.

Она встала.

Собрала письма Мелии.

Потом остановилась.

– Я всё-таки покажу вам, где они лежали.

– Если хотите.

Мы поднялись на второй этаж.

В дальней небольшой комнате Санна открыла неприметный шкаф.

Внутри оказалось несколько полок.

На одной стояла деревянная коробка.

Простая.

Без замка.

Она вынула.

– Здесь.

Я не прикоснулась.

– Почему отдельно?

– Лиора говорила, что не хочет смешивать мать с текущими делами.

Красиво.

Очень по-человечески.

Санна положила письма внутрь.

Закрыла крышку.

Пальцы задержались.

– Я думала, если покажу, вы вспомните.

– Простите.

– Не надо.

Мы спустились молча.

У двери моей комнаты Санна уже собиралась уйти.

Потом остановилась.

– Подождите.

Я посмотрела.

– Что?

Она нахмурилась.

– Вы сказали, что нашли Элмара Дейна.

– Да.

– Старшего счётного служащего.

– Да.

– И он работал на одном из перевалочных складов Астенов?

Я стала внимательнее.

– Да. Вы его знали?

– Нет.

Ответ сразу.

Канонически правильно.

– Имя раньше слышали?

– Не помню.

Она задумалась.

Долго.

Я не торопила.

– Что?

– Последние дни Лиора всё время сравнивала какие-то записи.

– Знаю.

– Нет. Я вспомнила одну вещь.

Санна вернулась к столу.

Положила ладонь на его край.

– Это было ещё до диверсии. Она пришла поздно. Очень злая.

– Из-за чего?

– Не сказала.

Санна смотрела куда-то мимо меня, в прошлое.

– На столе лежали три выписки. Я спросила, зачем ей три раза проверять одно и то же.

У меня медленно напряглись плечи.

– Что она ответила?

Санна закрыла глаза.

А потом произнесла почти точно, будто фраза за семь недель так и осталась у неё в памяти:

– «Цифры не могут лгать одинаково в трёх местах».

Я замерла.

Три места.

Официальные записи Астенов.

Речной двор.

И вторая система, которую обнаружил Элмар на перевалочном складе.

Санна продолжила:

– Я тогда решила, что она злится из-за обычной ошибки.

– А потом?

– Потом она забрала две выписки.

– А третью?

Санна нахмурилась.

– Третьей у неё не было.

Я почувствовала холод.

– Но вы сказали, на столе лежали три.

– Нет.

Она медленно покачала головой.

– Я сказала неправильно. Две лежали на столе. А место под третью она оставила пустым.

Санна посмотрела прямо на меня.

– И сказала: «Когда придёт последняя, я смогу доказать».

Элмар погиб через несколько дней.

А его последний фрагмент пришёл в Речной двор уже после того, как Лиора потеряла возможность его получить.