Глава 22. Четыре следа

К утру у меня было четыре расследования.

Вчера существовало одно большое, запутанное и очень удобное для паники дело, в котором одновременно были мёртвый счётный служащий, поддельные документы, тихая соль, магический след Лиоры, странные поставки, покушения, склады и неизвестный человек, достаточно влиятельный, чтобы всё это связать.

Сегодня я разделила его на четыре листа.

В верхней части первого написала:

«Распоряжение Астенов».

Второго:

«Тихая соль».

Третьего:

«Магический след».

Четвёртого:

«Элмар Дейн».

Потом долго смотрела на стол и испытывала очень знакомое желание.

Сделать всё самой.

Прочитать все книги.

Проверить каждую дату.

Поговорить со всеми людьми.

Самой поехать на место гибели Элмара.

Самой разобраться, откуда взялась тихая соль.

Самой стоять над плечом Мираэль, пока она изучает старый магический след.

И желательно сделать это одновременно.

В прошлой жизни именно в такие моменты мне обычно приходилось напоминать себе, что руководитель, который берёт на себя работу пяти человек, не становится эффективнее.

Он просто превращается в шестую проблему.

Я всё равно протянула руку к папке с распоряжением Астенов.

И остановилась.

– Нет.

Нора, сидевшая у противоположного края стола, подняла голову.

– Что нет?

– Ничего.

– Вы только что сами себе запретили что-то делать?

– Да.

– Полезная привычка.

Я посмотрела на неё.

– Не привыкайте.

Она вернулась к хозяйственной книге.

Речной двор жил своим утром.

За окном грохотали колёса. На причале принимали баржу. Бран уже успел дважды пройти через двор и один раз крикнуть на кого-то так, что звук дошёл до конторы через закрытые окна.

На кухне пахло свежим хлебом.

У меня остывал чай.

Передо мной лежало дело, которое за последние недели превратилось из угрозы моей свободе в нечто гораздо худшее.

Обязанность.

Не юридическую.

Мою.

Я уже не могла просто доказать, что сама ни при чём, дождаться суда и уйти.

Лиора искала эту цепочку первой.

Элмар погиб, пытаясь передать ей доказательство.

Трое людей погибли при диверсии.

Кто-то дважды пытался убить уже меня.

А значит, если я сейчас ошибусь из-за собственного упрямства, последствия будут не только моими.

Я взяла чистый лист.

Написала под четырьмя направлениями имена.

Северт.

Мираэль.

Риан.

Нора.

Бран.

Иара.

Каэр.

Потом перечитала список.

Нора заметила.

– Вы что-то задумали.

– Я перестала что-то задумать.

– Ещё опаснее.

Я улыбнулась.

– Сегодня попробуем революционный метод.

– Какой?

– Разрешим людям делать работу, в которой они разбираются лучше меня.

Нора задумалась.

– Смело.

– Очень.

– И что останется вам?

Вот это был хороший вопрос.

Я посмотрела на четыре листа.

– Связывать результаты.

Нора кивнула.

Вот это она поняла сразу.

Потому что Речной двор работал примерно так же.

Один человек знал причал.

Другой склады.

Третий книги.

Нора знала людей и деньги.

Бран физическую реальность товара.

Попытка заменить их всех одним очень деятельным человеком закончилась бы красивой катастрофой.

Почему я решила, что государственное расследование устроено иначе?

Северт пришёл после завтрака.

Риан вместе с ним.

Каэр появился последним.

Я удивилась.

Обычно он опаздывал только туда, куда хотел прийти позже намеренно.

Сегодня на лице была обычная усталость после слишком короткого сна.

Наши глаза встретились.

Никакой тяжёлой сцены после вчерашнего разговора.

Только короткий взгляд.

И мне стало спокойнее.

Это тоже начинало пугать.

Я всё чаще воспринимала присутствие Каэра как часть устойчивой конструкции дня.

Не центр.

Не условие.

Но точку, которую автоматически учитывала.

Плохой момент для женщины, которая ещё недавно мысленно измеряла свободу количеством дверей между собой и любым мужчиной.

– Что у нас? – спросил Северт.

Я развернула четыре листа.

Он посмотрел.

– Вы сделали схему.

– Не выражайте столько удивления.

– Я привык.

Риан снял перчатки.

– Это направления?

– Да.

Я показала первое.

– Распоряжение Астенов.

Он сразу стал серьёзнее.

После вчерашней находки старой формы регистрации вся его семейная раздражительность исчезла.

Остался торговец.

– Этим занимаемся мы с вами, – сказала я.

Риан поднял бровь.

– Мы?

Я зачеркнула собственное имя.

– Нет. Вы и Северт.

Он посмотрел внимательнее.

– А вы?

– Не буду сидеть рядом и подсказывать, что хочу найти.

Северт медленно кивнул.

Вот ему решение понравилось.

– Правильно.

– Не радуйтесь.

– Уже поздно.

Я продолжила:

– Нужно доказать не просто, что форма старая. Нужна последовательность перехода на новый порядок. Когда его ввели. Кто получил распоряжение. Существовали ли исключения. Мог ли документ с такой датой законно выйти по старой схеме.

Риан кивнул.

– Поднимем внутренние циркуляры.

– Не только ваши.

Он нахмурился.

– Почему?

– Потому что Астены заинтересованы.

– Я понимаю.

– Значит, нужен человек следствия.

Северт положил ладонь на папку.

– Будет.

Я посмотрела на Риана.

Он не спорил.

Хорошо.

Ещё месяц назад, наверное, спорил бы.

Или Лиора спорила бы вместо меня.

Странная мысль.

Я отогнала.

– Второе. Тихая соль.

Каэр чуть сдвинулся.

Я заметила.

Для драконов это вещество было не просто строкой в расследовании.

Тихая соль подавляла магию и сердечное пламя.

На одном из старых оборонительных узлов её наличие могло означать разницу между сбоем и смертью.

– Здесь я бесполезна, – сказала я.

Нора подняла глаза от книги.

Каэр почти улыбнулся.

– Запишите дату.

– Что?

– Вы признали себя бесполезной.

– В конкретной области.

– Всё равно редкость.

Я указала пером.

– Поэтому происхождение образцов проверяют специалисты. Не я. Не вы.

Каэр стал серьёзнее.

– Согласен.

– Нужны два вопроса. Первый: совпадает ли соль, найденная у Лиоры, с веществом из спорных партий настолько, насколько вообще можно установить.

Северт записал.

– Второй: кто имел законный доступ к объёмам, достаточным для вмешательства в защитный контур.

Каэр ответил:

– Это уже не только магическая проверка. Потребуются разрешения на хранение и выдачу.

– Значит, разделите. Пусть вещество смотрит человек, который понимает вещество. Бумаги тот, кто понимает разрешения.

Северт поднял взгляд.

– Вы действительно сегодня решили отдать работу другим.

– Мне самой страшно.

Нора хмыкнула.

– Третье.

Я положила палец на следующий лист.

«Магический след».

Вот здесь неприятное ощущение усилилось.

Потому что след Лиоры на повреждённой системе был одной из самых сильных улик против неё.

Не слух.

Не чужое свидетельство.

Её реальная магия.

– Мираэль, – сказала я.

Каэр кивнул.

– Она уже получила исходные материалы.

– Я хочу, чтобы она проверила не вопрос «есть ли там след Лиоры».

– Это установлено, – сказал Северт.

– Именно. Пусть не тратит время на спор с фактом. Вопрос другой. Какие временные слои там есть.

Северт посмотрел внимательнее.

– До вмешательства, во время или после?

– Да.

Каэр нахмурился.

– Старый след может быть слишком повреждён.

– Может.

– И смешан с основным сбоем.

– Может.

– Тогда результата может не быть.

– Может.

Он посмотрел.

– Вы сегодня особенно спокойны.

– Я учусь у вас плохому.

Уголок его рта дрогнул.

Я продолжила:

– Мне не нужен правильный ответ любой ценой. Мне нужно знать предел метода. Если Мираэль скажет, что по следу невозможно установить время, значит это тоже результат. Тогда эту улику нельзя использовать так уверенно, как использовали раньше.

Северт кивнул.

– Верно.

Четвёртый лист.

Элмар.

Вот здесь пришлось помолчать.

Имя уже не было просто рабочей строкой.

Я слишком хорошо представляла осторожного мужчину, который годами исправлял чужие цифры и в конце жизни увидел слишком большое расхождение.

– Его смерть, – сказала я. – Полностью ваша.

Северт поднял бровь.

– Благодарю.

– Я серьёзно.

– Это пугает ещё сильнее.

– Я не поеду искать колею на дороге через несколько недель после происшествия. Не стану допрашивать возчиков. Не буду изображать следователя.

– Очень разумно.

– Но мне нужен результат не в виде «несчастный случай подозрителен».

– Что именно?

Я посмотрела на него.

– Время выезда. Маршрут. Кто знал, куда он едет. Почему экипаж оказался именно на той дороге. Были ли изменения в пути. Кто первым сообщил о смерти. Что произошло с его бумагами и вещами после.

Северт перестал улыбаться.

– Хорошо.

– И кто подтвердил, что это обычное происшествие.

– Это уже запросил.

– Отлично.

Я отложила перо.

Перед нами лежали четыре независимые линии.

Ни одна сама по себе не могла доказать весь заговор.

Именно поэтому мне впервые стало легче.

До этого я смотрела на дело как на огромный клубок.

Тянешь одну нитку, и она сразу цепляет пять других.

Теперь можно было проверять каждую отдельно.

Если распоряжение поддельное, это факт независимо от тихой соли.

Если соль подбросили, документ не обязан быть поддельным, чтобы это установить.

Если магический след старше диверсии, смерть Элмара не становится автоматически убийством.

Если Элмара убили, это не доказывает, кто именно.

Не одна красивая версия.

Четыре следа.

И только потом пересечение.

Морвей этого боялся бы.

Имя возникло в голове автоматически.

Я почти вздрогнула.

Нет.

Не Морвей.

Мы ещё не пришли к нему.

Это знала я как автор собственной логики, а не как героиня.

В мире Веры пока существовала только система без лица.

Я отбросила мысль.

– Ещё одно, – сказала я.

Каэр посмотрел.

– Посредники Речного двора.

Нора уже ждала.

– Это наше.

– Ваше и Брана. Без попытки ловить преступников. Только восстановить реальное движение грузов.

– По тем партиям, которые уже есть в четырёх линиях?

– Да.

– Не расширять?

Я помедлила.

И вот он, настоящий тест.

Расширить хотелось.

Очень.

Проверить всё за два года.

Каждый склад.

Каждого перевозчика.

Все партии металла, соли, меди и магических материалов.

Погрузиться так глубоко, чтобы потом самой же не выбраться.

– Пока нет.

Нора кивнула.

– Хорошо.

Я увидела одобрение.

И почему-то почувствовала себя человеком, которого похвалили за то, что он наконец перестал использовать молоток вместо отвёртки.

Работа началась почти сразу.

И самое странное заключалось в том, что я внезапно оказалась свободна.

Относительно.

До этого каждый новый факт автоматически создавал мне ещё три часа чтения.

Теперь Риан и Северт ушли в документы Астенов.

Каэр отправил запросы по разрешениям на тихую соль.

Мираэль получила магические материалы.

Нора с Браном занялись двором.

А я осталась в конторе с четырьмя листами и неожиданно поняла, что мне нечего делать прямо сейчас.

Это было ужасно.

Я прошлась до окна.

Вернулась.

Переставила чернильницу.

Попыталась проверить хозяйственные расходы двора.

Через десять минут поняла, что читаю одну строку третий раз.

Встала.

Нора вошла как раз в момент, когда я собиралась подняться наверх за старой перепиской.

– Нет.

Я остановилась.

– Что?

– Вы сейчас опять найдёте себе работу.

– А что мне делать?

– Подождать.

– Ненавижу.

– Знаю.

– Откуда?

– Вы последние полчаса ходите по комнате так, будто кто-то украл у вас право спасать мир до обеда.

Я посмотрела.

– Я не спасаю мир.

– Конечно.

– Просто проверяю поставки.

– Именно.

Она положила передо мной список текущих работ по Речному двору.

– Вот это можно.

Я взяла.

– Почему?

– Потому что если вы испортите решение по ремонту забора, королевство переживёт.

Я рассмеялась.

– Какая вера в хозяйку.

– Реалистичная.

Это было именно то, что требовалось.

Я занялась двором.

Не заговором.

Настоящей, нормальной работой, где результатом плохого решения становились лишние расходы, а не мёртвые люди.

Две недели назад я считала хозяйственные книги способом отвлечься от обвинения.

Теперь они стали способом вернуться к реальности.

Нужно было решить, какой ремонт делать первым.

Стоило ли снова сдавать половину четвёртого склада после завершения следственных действий.

Можно ли вернуть одного из прежних арендаторов без снижения цены.

Нора не соглашалась со мной почти в половине случаев.

Прекрасно.

Так выглядела нормальная работа.

Ближе к обеду пришёл Бран.

Принёс расчёт по складам.

Мы спорили минут двадцать.

Он доказал, что я неправильно оценила время перестановки грузов.

Я доказала, что он держит пустой участок просто потому, что привык.

В итоге оба остались недовольны.

Значит, компромисс был хороший.

И всё это время четыре линии расследования двигались без моего непосредственного участия.

Ничего не развалилось.

Мир продолжил существовать.

Удивительное открытие.

Первым вернулся Каэр.

Не с результатом.

С вопросом.

Он нашёл меня во дворе рядом с Норой. Мы осматривали боковую стену постоялого двора и пытались понять, действительно ли ремонт нужно делать до холодов.

Каэр дождался, пока Нора уйдёт к рабочим.

– Есть минутка?

– Если не хотите обсуждать крышу.

– Не хочу.

– Тогда да.

Мы отошли под навес.

Он протянул короткую записку.

Разрешения на тихую соль.

Я прочитала.

– Это не ответ.

– Нет.

– Тогда зачем?

– Вы просили сразу отделять факты.

Я подняла глаза.

Верно.

На листе было написано только то, что уже можно подтвердить.

Легальный образец Лиоры действительно был получен официально.

Небольшой.

Зафиксированный.

Количество в документах совпадало.

А вот дополнительная соль, найденная среди её вещей, к этой выдаче не относилась.

Не могла относиться по объёму.

– То есть старая версия «она получила соль законно, а потом оставила лишнее себе» уже не работает.

– Не полностью.

– Откуда дополнительная?

– Пока неизвестно.

Я вернула лист.

– Хорошо.

Каэр посмотрел.

– Хорошо?

– Да.

– У нас нет ответа.

– Зато есть правильный вопрос.

Он едва заметно улыбнулся.

– Вы меняетесь.

– В лучшую сторону?

– Не уверен.

– Очень романтично.

Слово вылетело само.

Взгляд Каэра стал теплее.

Вокруг ходили люди.

Работал двор.

Мы стояли на вполне приличном расстоянии.

Никакого прикосновения.

Но мне внезапно стало слишком хорошо от того, что он просто здесь.

После вчерашнего разговора между нами не возникло той тяжёлой неловкости, которой я ожидала.

Каэр признал ошибку перед Лиорой.

Я не простила его за неё.

И мы всё равно могли стоять рядом.

Наши отношения не требовали немедленно исправить прошлое, чтобы иметь настоящее.

Вот это было взрослым.

И сложным.

– Ещё что-то? – спросила я.

– Да.

Он стал серьёзнее.

– Вы действительно не хотите присутствовать при экспертизе Мираэль?

Вопрос меня задел.

Потому что хотел присутствовать я весь день.

– Хочу.

– Тогда почему не едете?

– Потому что буду мешать.

– Мираэль способна выгнать вас.

– Не хочу заставлять её тратить на это силы.

Каэр молчал.

Я пожала плечами.

– Если она найдёт что-то, мне сообщат.

– Да.

– Если не найдёт, тоже.

– Да.

– Значит, моё присутствие ничего не меняет.

Он смотрел на меня немного дольше.

– Что?

– Ничего.

– Каэр.

– Я просто запоминаю.

– Что именно?

– Как выглядит момент, когда вы кому-то доверяете работу.

Очень смешно.

И совсем не смешно.

Я отвернулась к двору.

– Не привыкайте.

– Поздно.

Риан и Северт вернулись только к вечеру.

Усталые.

Раздражённые.

Без готового доказательства подделки.

И это почему-то стало лучшим результатом дня.

– Старый порядок регистрации действительно прекращён до даты спорного документа, – сказал Риан.

Я села напротив.

– Исключения?

– Нашли два.

Конечно.

Всегда есть исключения.

– Почему?

– Один дальний склад получил новый порядок с опозданием. Второй несколько дней использовал старый из-за болезни ответственного служащего.

Я почувствовала, как моя красивая трещина в подделке начинает сужаться.

Северт заметил.

– Именно поэтому вы не полезли проверять сами.

Я посмотрела.

– Вы получаете слишком много удовольствия.

– Немного.

Риан продолжил:

– Но спорное распоряжение не относится ни к одному из этих случаев.

Вот теперь стало интереснее.

– Почему?

– Оно якобы составлено в центральной конторе.

– Где новый порядок уже работал.

– Да.

– Кто регистрировал?

Риан назвал должность, не человека.

– Журнал есть?

– Есть.

Северт положил копию.

– Номера спорного документа там нет.

Тишина.

Я не коснулась бумаги.

– Совсем?

– Совсем.

– Может быть пропуск?

– Может.

– Утерянная страница?

– Нет.

– Исправление?

– Нет.

Риан подвинул ещё один лист.

– Более того, регистрационный номер в распоряжении принадлежит другому документу.

Вот.

Первое настоящее совпадение, которое переставало быть просто ошибкой формы.

– Какому?

– Обычному разрешению на перевозку хозяйственного металла.

– С той же датой?

– Да.

Я почувствовала знакомый холодный азарт.

Подделыватель взял существующий номер.

Настоящий.

Чтобы при поверхностной проверке документ прошёл.

Но не создал отдельную запись в внутреннем журнале.

– Значит, распоряжение поддельное?

Северт сразу остановил:

– Ещё нет.

Я посмотрела на него.

– Что ещё нужно?

– Печать.

– Она настоящая.

– Первичная проверка сказала, что выглядит настоящей.

– Разница?

– Огромная.

Правильно.

Я откинулась.

Не бежать впереди.

Не делать вывод.

– Кто проверит?

– Специалист по печатям и документам в Тейране уже получил запрос.

– Сколько?

– Несколько дней.

Я ненавидела несколько дней.

Но кивнула.

– Хорошо.

Риан посмотрел на меня с подозрением.

– Ты сегодня странно спокойная.

– Все это говорят.

– Обычно ты бы уже попросила показать журнал целиком.

Я помолчала.

– Хочу.

– Но?

– Но вы его уже видели.

Риан замер.

Это была мелочь.

Настолько маленькая, что я сама не сразу поняла, почему его лицо изменилось.

Я ему доверилась.

Не как брату Лиоры.

Не как родственнику.

Как человеку, который умеет делать свою работу.

– Если что-то пропустили, – сказала я, – Северт всё равно вас добьёт.

– Обязательно, – подтвердил дознаватель.

Риан усмехнулся.

– Семейная поддержка.

Слово «семейная» кольнуло.

Но уже не так, как раньше.

Мы работали.

Пока этого было достаточно.

Мираэль прислала сообщение ночью.

Я уже собиралась ложиться, когда Дален постучал в дверь.

Принёс запечатанную записку.

Я открыла.

Коротко.

«След Лиоры подтверждаю. Заключение о времени требует повторной проверки. В структуре есть неоднородность, которую первичная экспертиза не разделяла. Не трогать исходный элемент до моего прибытия».

Прочитала дважды.

Неоднородность.

Очень хотелось превратить слово в доказательство.

Не стала.

Оставила на столе.

Наутро перечитаю.

Вместо этого легла.

И впервые за много недель действительно уснула, зная, что расследование идёт где-то без меня.

Следующий день начался с Элмара.

Северт получил старые материалы его дорожного происшествия.

Ничего эффектного.

Никакой найденной стрелы в колесе.

Никакого свидетеля, который внезапно вспомнил человека в чёрном плаще.

Дорога действительно была опасной.

Поворот резкий.

После дождей склон размокал.

Там и раньше происходили аварии.

Я испытала почти раздражение.

Хотелось явной подделки.

Следствие не обязано удовлетворять литературным ожиданиям.

– Значит, несчастный случай возможен, – сказала я.

– Да.

– И убийство тоже.

– Да.

– Что странного?

Северт показал маршрут.

Элмар должен был ехать не этой дорогой.

– Почему?

– Его обычный путь к Речному двору проходил южнее.

– Кто сказал?

– Дорожные записи и три прежние поездки.

Я наклонилась.

– Почему он изменил?

– Неизвестно.

– Было перекрытие?

– Нет.

– Погода?

– Обе дороги были проходимы.

– Короче?

– Нет. Эта длиннее.

Вот это было уже неприятно.

– Он сам мог выбрать?

– Мог.

– Кто знал о поездке?

– Пока проверяю.

– Бумаги?

– При нём нашли обычные личные вещи и два хозяйственных документа.

Я посмотрела.

– Фрагмента второй книги не было.

– Потому что он уже отправил его отдельно.

– Или потому что кто-то забрал остальное.

Северт ничего не сказал.

Я тоже.

Версия.

Не факт.

– Возница?

– Погиб.

– Свидетели?

– Один человек видел экипаж раньше на дороге. Самого происшествия никто.

– И всё?

– Пока.

Я выдохнула.

Четвёртая линия оставалась самой слабой.

И самой человеческой.

Мёртвого человека нельзя спросить, почему он свернул.

К полудню я уже ждала Санну.

Хотя ещё не знала её.

Риан сказал утром:

– Я запросил личную переписку Лиоры.

Я подняла голову.

– У кого?

Он помедлил.

– У Санны.

Имя знала.

Из списка людей Лиоры.

Личная секретарь.

Компаньонка.

Человек, который после скандала не отказался от неё.

– Она где?

– Была в Тейране. Разбирала личные бумаги после всего, что произошло.

Я почувствовала тревогу.

Совсем другую, чем перед экспертизой.

– Она знает, что я здесь?

– Конечно.

– Что ещё?

Риан посмотрел внимательно.

– Что ты потеряла память.

Вот.

Санна.

Человек, который знал Лиору в повседневности.

Не через государственное дело.

Не через торговлю.

Не как невесту.

Она знала женщину.

Ту часть, которой у меня не было совсем.

– Когда приедет?

– Сегодня.

Я почти сказала, что лучше перенести встречу.

Не сказала.

В главе двадцать два я впервые училась отдавать работу людям.

Возможно, пришло время перестать контролировать и то, какие части Лиоры мне позволено видеть.

Санна приехала вечером.

Без большого экипажа.

С одним дорожным сундуком, двумя ящиками бумаг и лицом женщины, которая очень долго готовилась к встрече и всё равно оказалась не готова.

Я увидела её из окна конторы.

Среднего роста.

Тёмные волосы собраны просто.

Дорожный плащ.

Никакой светской эффектности.

Она вышла из экипажа, сказала что-то человеку, помогавшему с вещами, потом подняла голову.

Увидела меня.

И остановилась.

Расстояние между нами было большим.

Но я почувствовала этот момент.

Санна смотрела не на подозреваемую.

Не на хозяйку Речного двора.

Не на женщину Каэра.

На лицо подруги.

Я вышла во двор.

Она пошла навстречу.

Ни одна не торопилась.

Когда осталось несколько шагов, Санна остановилась.

Глаза стали влажными.

Но она улыбнулась.

Слабо.

– Лиора.

У меня снова появилось старое неприятное ощущение.

Чужое имя на моей коже.

– Санна.

Она вздрогнула.

Наверное, от того, как произнесла.

Без узнавания.

– Риан сказал, вы почти ничего не помните.

– Да.

– Совсем?

– Почти.

Она смотрела.

Дольше, чем принято.

Я позволила.

Каэр замечал мышление.

Риан бытовые несоответствия.

Что увидит Санна?

Не знала.

– Вы хорошо добрались? – спросила я.

Её улыбка исчезла.

Совсем немного.

Наверное, Лиора спросила бы иначе.

Или сначала обняла.

Или вообще не говорила бы официальным тоном.

– Хорошо.

Санна отвела глаза.

– Я привезла бумаги. Личную переписку. Несколько старых записей. То, что оставалось у меня после Тейрана.

– Спасибо.

Она кивнула.

Мы пошли в контору.

Я чувствовала напряжение рядом.

Не страх.

Боль.

Санна старалась не показывать.

Получалось плохо.

И почему-то от этого мне было хуже, чем от подозрений Риана.

Риан искал сестру в моих словах.

Санна, кажется, уже начинала понимать, что не найдёт.

Мы разбирали привезённые бумаги около часа.

Никакого разговора о прошлом.

Это облегчало.

Санна оказалась организованной.

Очень.

Она знала, какие письма деловые, какие личные, какие относятся к Речному двору, какие к дому Астен.

Объясняла коротко.

Не пыталась рассказывать мне каждую историю.

Я была благодарна.

В одном ящике лежала личная переписка Лиоры за несколько месяцев.

Санна поставила его возле стола.

– Здесь то, что вы просили не отдавать в общую семейную канцелярию.

Я напряглась.

– Почему?

Она посмотрела.

– Потому что личное.

– А.

Глупый ответ.

Санна заметила.

Конечно.

Она достала несколько папок.

Отдельно письма дома.

Отдельно светские.

Отдельно хозяйственные.

Я смотрела и думала, что Лиора была значительно организованнее, чем казалось по хаосу, оставшемуся после её смерти.

Возможно, хаос создала не она.

А то, что произошло потом.

– Эти можно оставить здесь, – сказала я.

Санна кивнула.

Взяла следующую стопку.

Потом остановилась.

На верхнем листе стояло имя Мелии Астен.

Мать Лиоры.

Я узнала.

Санна провела пальцем по краю бумаги.

Лицо стало мягче.

Не профессиональное.

Личное.

– Их тоже привезла.

Я не спросила, что именно.

Она сама сказала:

– Письма вашей матери.

Что-то болезненно сжалось.

Не моё воспоминание.

Моя вина.

Потому что передо мной лежали слова женщины, которая писала дочери.

А дочь их больше никогда не прочитает.

Я могла.

Но они были не мне.

Санна взяла стопку и повернулась к шкафу.

Потом, не глядя на меня, спросила почти привычно:

– Мне положить их туда же, куда вы всегда просили в Речном дворе?

Я застыла.

Обычный вопрос.

Совсем бытовой.

Никакого расследования.

Никакой магии.

Никакой государственной тайны.

Лиора ответила бы мгновенно.

Я молчала.

Санна обернулась.

Я посмотрела на шкаф.

На стол.

На несколько ящиков.

Ничего.

– Куда именно?

Санна перестала дышать.

Всего на секунду.

Но я увидела.

Она медленно опустила письма.

– Вы не знаете?

– Нет.

В её глазах появилось что-то, чего раньше не было.

Не удивление.

Не жалость к женщине с потерей памяти.

Страх.

Очень тихий.

Очень личный.

Санна смотрела на моё лицо и впервые, кажется, видела не Лиору, которая забыла слишком многое.

А женщину, которая никогда этого не знала.