Глава 16. Моё «да»

Я поцеловала его первой.

Не магия.

Не «истинная пара».

Не драконья судьба, которая решила устроить мою личную жизнь без согласования с владельцем.

Я.

Вера Соколова.

Я положила ладонь Каэру на грудь, поднялась на носки и коснулась его губ.

На первую секунду он вообще не ответил.

Наверное, потому что я только что велела не двигаться.

Это было настолько в его характере, что мне захотелось одновременно рассмеяться и поцеловать сильнее.

Я выбрала второе.

Пальцы сжались на плотной ткани его рубашки.

Только тогда Каэр медленно поднял руку.

Остановил её у моей талии.

Не коснулся.

Ждал.

Я сама приблизилась.

Разрешение получилось достаточно понятным.

Его ладонь легла мне на бок.

Тёплая.

Тяжёлая.

И всё сразу стало значительно менее теоретическим.

Первый почти-поцелуй у парапета состоял из вопросов.

Этот был ответом.

Я ожидала от Каэра сдержанности даже здесь.

Ошиблась.

Не в том смысле, что он потерял контроль.

Как раз наоборот.

Контроль ощущался в каждом движении и почему-то только сильнее выдавал, сколько всего он удерживал.

Поцелуй углубился постепенно.

Без спешки.

Без попытки получить больше, чем я сама давала.

Но мужская ладонь на моей талии стала увереннее, дыхание изменилось, а когда я провела пальцами по его шее, Каэр на секунду замер.

Вот это понравилось.

Очень.

Мужчина, которого не сдвигали с места ни мои вопросы, ни обвинения, ни даже нападение на дороге, от одного движения моей руки вдруг перестал выглядеть совершенно невозмутимым.

Полезное открытие.

Я повторила.

Каэр тихо выдохнул мне в губы.

В голове стало подозрительно пусто.

Никаких складов.

Никаких партий.

Никакой Лиоры.

Только тепло.

Запах его кожи и чистой ткани.

Пальцы, осторожно скользнувшие по моей спине.

И моё собственное тело, слишком живо отвечающее на мужчину, которого ещё недавно я боялась подпустить на два шага.

Я сама отстранилась первой.

Не далеко.

Просто настолько, чтобы вдохнуть.

Каэр сразу отпустил меня.

Это почти раздражало.

– Вы всегда будете так делать? – спросила я.

Он тоже дышал не совсем ровно.

Приятно знать.

– Что именно?

– Отпускать меня мгновенно, как только я отодвинулась.

– А что вы предлагаете?

– Пока ничего.

Уголок его рта поднялся.

Я почувствовала себя нелепо довольной.

Потом увидела его взгляд.

И довольство сменилось совсем другим теплом.

Каэр смотрел уже не на Лиору.

Я знала.

Не могла доказать прибором Мираэль.

Не нуждалась.

Он только что назвал меня Верой.

Услышал мою историю.

Знал, что женщина перед ним прожила тридцать шесть лет в другом мире, погибла на мокрой дороге и очнулась здесь.

И всё равно хотел меня.

Именно меня.

Это оказалось важнее истинного отклика.

Гораздо.

– Ещё? – спросил он.

Мне понравился вопрос.

Короткий.

Совершенно ясный.

– Да.

На этот раз он сам наклонился.

Я позволила.

На следующее утро было ужасно неловко.

Не из-за самого поцелуя.

О нём я как раз не жалела ни секунды.

Проблема заключалась в том, что взрослые люди после хорошего поцелуя всё равно вынуждены завтракать, работать и встречаться в коридорах.

Мир не даёт человеку сутки на красивое томление у окна.

Я обнаружила Каэра в малой столовой.

Он сидел за столом с Иарой и читал какой-то военный отчёт.

Я вошла.

Каэр поднял голову.

Всего на мгновение.

И этого хватило, чтобы воспоминание о вчерашнем вечере вернулось целиком.

Очень неудобно.

– Доброе утро, – сказала Иара.

– Насколько возможно.

Она посмотрела на меня внимательнее.

Потом на Каэра.

Ничего не сказала.

Умная женщина.

Я села подальше.

Не демонстративно.

Просто так получилось.

Наверное.

Каэр дочитал строку.

Передал лист Иаре.

– Это всё.

Она взяла бумагу, поднялась и остановилась возле моего стула.

– Сегодня после полудня вы можете выйти в нижнюю складскую часть. Дален будет сопровождать.

– Спасибо.

– Не мне. Маршрут уже входит в согласованный.

Иара ушла.

Каэр остался.

Вот теперь стол внезапно стал очень маленьким.

Я занялась хлебом.

Невероятно интересный продукт.

Можно долго изучать корочку.

– Вера.

Я подняла глаза.

– Что?

– Я сегодня уезжаю на несколько часов.

– Куда?

– На внешний оборонительный участок.

– Это предупреждение гаранта или мужчины, которого я вчера целовала?

Он помолчал.

– Мужчины.

Вот.

Простое разделение.

А внутри почему-то стало теплее.

– Тогда хорошо.

– Я вернусь до вечера.

– Я не собиралась ждать у ворот.

– Я и не просил.

– Отлично.

Мы посмотрели друг на друга.

Я первой улыбнулась.

Совсем немного.

Каэр тоже.

И в этот момент стало понятно, что вчерашний поцелуй ничего не решил.

Не сделал нас парой.

Не отменил расследование.

Не убрал дисбаланс власти.

Не пообещал общего будущего.

Но вернуться к прежнему состоянию уже не получится.

Мы оба это знали.

Следующие два дня оказались настолько обычными, насколько вообще могла быть обычной жизнь женщины, которую обвиняли в диверсии и одновременно считали истинной парой дракона.

Я работала с Лораном.

Риан прислал новые документы.

В спорных партиях стало больше маршрутов, которые вели через промежуточные структуры Астенов, но ни одной новой улики против него лично не появилось.

Это немного успокаивало.

Совсем немного.

По вечерам я видела Каэра.

Иногда за ужином.

Иногда в рабочей галерее.

Один раз мы почти полчаса обсуждали поставки и ни разу не коснулись друг друга.

Что оказалось неожиданно интимнее второго поцелуя.

Потому что теперь я замечала всё.

Как он отодвигает мне документ, не перекрывая собой свет.

Как слушает, когда я объясняю, почему маленькие потери важнее общей суммы.

Как однажды автоматически кладёт руку на спинку моего кресла и тут же убирает, будто сам вспомнил, что после изменения наших отношений каждая привычная близость получает новый смысл.

Мне нравилось наблюдать.

Это уже нельзя было списать на внешность.

Каэр и раньше был красив.

Я это поняла в первый день, почти одновременно с тем, что он вооружён и опасен.

Теперь красота перестала быть главным.

Значение получало то, как он действует.

И именно поэтому утром третьего дня лист, который он положил передо мной, оказался сильнее любого цветка, украшения или признания.

Я была в своём кабинете.

На столе лежала схема маршрутов к Речному двору.

Мы как раз начали обсуждать возможность поехать туда через несколько дней, когда Каэр вошёл вместе с Севартом Ранном.

Дознаватель прибыл в Вейрхольм по делам расследования и выглядел так, будто дорога окончательно убедила его в несовершенстве географии Эртала.

– Доброе утро, – сказала я.

– Не уверен.

– Вы всё-таки добрались.

– К сожалению для некоторых участников дела.

Северт сел.

Каэр остался стоять.

Передо мной оказался документ.

Я сразу насторожилась.

После последних недель толстая официальная бумага редко приносила хорошие новости.

– Что это?

– Дополнение к условиям гарантии, – сказал Каэр.

Я подняла глаза.

– Я ничего не просила менять.

– Я знаю.

Вот это уже не понравилось.

Я не прикоснулась к бумаге.

– Тогда зачем?

Северт ответил раньше него:

– Потому что лорд Вейран попросил официально сократить объём собственных полномочий в части вашей охраны.

Несколько секунд я просто смотрела.

Потом на Каэра.

– Что?

Он сел напротив.

– По действующим условиям при изменении угрозы я могу самостоятельно усиливать часть мер защиты, если они формально не противоречат судебному постановлению.

– Знаю.

Именно вокруг этого пункта мы спорили в Тейране.

– Я хочу изменить это.

– Почему?

– Потому что мы больше не находимся в том положении, в котором заключали договор.

Сердце сделало неприятно заметное движение.

Северт демонстративно занялся собственной папкой.

Очень тактичный дознаватель.

– Какое положение вы имеете в виду?

Каэр выдержал взгляд.

– Я являюсь вашим гарантом. И одновременно хочу личных отношений с вами.

Прямо.

Спокойно.

Без попытки спрятать смысл.

Я почувствовала жар на лице и почти возненавидела собственную кожу.

Северт листал бумаги с таким сосредоточением, будто от шрифта зависела безопасность королевства.

– И?

– Это даёт мне слишком много власти в ситуации, где я заинтересован лично.

Вот теперь я перестала думать о смущении.

Посмотрела на документ.

– Что именно меняется?

Северт придвинул бумагу.

– Любое новое ограничение вашей свободы, кроме действий при непосредственной чрезвычайной опасности, должно дополнительно согласовываться со мной как старшим дознавателем по делу.

Я прочитала.

Медленно.

Дважды.

Каэр больше не мог сам решить, что из-за новой угрозы мне запрещено выходить из определённой части крепости.

Не мог изменить режим поездок.

Не мог расширить ограничения просто потому, что считал это необходимым.

Если опасность возникала прямо сейчас, он сохранял право вывести меня из-под удара.

Всё остальное проходило через Северта.

– Вы это предложили? – спросила я.

– Да, – сказал Каэр.

– После поцелуя?

Северт перестал листать.

Очень медленно поднялся.

– Мне необходимо проверить ещё один документ в коридоре.

– Северт.

– Крайне срочный документ.

Он вышел.

Закрыл дверь.

Я посмотрела на Каэра.

– После поцелуя?

– Я подумал об этом раньше.

– Но оформлять начали сейчас.

– Да.

– Почему?

Каэр некоторое время молчал.

– Потому что вчера вы подошли ко мне по собственной воле. И я понял, что не хочу, чтобы однажды вы задавались вопросом, было ли ваше решение действительно свободным, пока я способен единолично расширить ограничения.

У меня внезапно стало трудно с дыханием.

Не от страсти.

От другого.

Более глубокого.

Я слишком хорошо помнила собственный страх.

Мужчина, который может запереть меня ради безопасности, одновременно хочет меня.

Даже если никогда не воспользуется властью намеренно, сама возможность остаётся между нами.

И Каэр увидел это.

Сам.

Не после моего требования.

Не потому, что я поставила условие.

– Вы не обязаны были.

– Знаю.

– Это усложняет вашу работу.

– Да.

– Если появится угроза, придётся тратить время на Северта.

– Если угроза непосредственная, я действую. Если есть время вводить новые правила на дни и недели, есть время объяснить их дознавателю.

Я снова посмотрела на бумагу.

Вот что менялось в Каэре.

Не слова.

Не «я уважаю вашу свободу».

Процедура.

Ограничение.

Он взял часть собственной власти и сам от неё отказался.

Мне почему-то захотелось плакать.

Совершенно неуместная реакция.

Я не собиралась.

Поэтому сказала:

– Теперь мне придётся вас поцеловать.

Каэр чуть поднял бровь.

– Это условие документа?

– Нет.

– Тогда решение ваше.

Вот за это и хотелось.

Я встала.

Обошла стол.

Он тоже поднялся, но остался на месте.

Я положила ладони ему на плечи.

– Спасибо.

– Не за что.

– Не обесценивайте. Я сама решу, за что благодарить.

Каэр кивнул.

– Хорошо.

Я поцеловала его.

На этот раз без тревоги, что он не знает моего имени.

Без вопроса, не делает ли магия выбор вместо нас.

И без мысли, что мужчина, которого я впускаю ближе, завтра сможет из страха просто закрыть передо мной двери.

Не совсем равенство.

Каэр оставался главой дома, маршалом, драконом и моим гарантом.

Я оставалась женщиной под следствием.

Но он материально сдвинул границу.

И я это чувствовала.

Поцелуй получился другим.

Не осторожным.

Не пробным.

Каэр обнял меня после того, как я сама прижалась ближе.

Ладони легли на мою спину.

Я почувствовала силу, которой раньше боялась, и впервые не захотела от неё отстраняться.

Наоборот.

Провела рукой по его шее.

По волосам у затылка.

Он чуть повернул голову, губами задел моё запястье.

Совсем легко.

Тело отозвалось сразу.

Я замерла.

Каэр тоже.

– Всё хорошо? – спросил он.

Голос стал ниже.

– Да.

– Уверены?

Я посмотрела на него.

На мужчину, который мог по выражению моего лица понять, что я перестала отвечать, и остановиться раньше слов.

– Да.

Потом добавила:

– Но Северт сейчас вернётся.

Каэр посмотрел на дверь.

– Вероятно.

– Не хочу травмировать королевского дознавателя.

– Он переживёт.

– Всё равно.

Я отступила.

Он отпустил.

Снова.

И на этот раз это уже не раздражало.

Северт вернулся ровно через столько времени, чтобы я успела привести волосы в порядок.

Не уверена, что случайно.

Я подписала дополнение.

Собственной рукой.

Под именем Лиоры Астен, потому что юридически пока оставалась ею.

На этот раз подпись не причинила прежней боли.

Она всё ещё была чужой.

Но решение поставить её было моим.

После ухода Северта я долго смотрела на копию документа.

Потом убрала её в ящик рядом с первым договором.

Два листа.

В первом я заставила Каэра записать мои права.

Во втором он сам ограничил свои.

Разница была огромной.

Вечером я пошла к нему сама.

Без отговорок.

Без рабочих папок.

Без вопроса о поставках, который удобно держать перед собой как щит.

Именно поэтому возле двери его комнат мне впервые стало по-настоящему страшно.

Не как перед драконом.

Не как перед обвинением.

Как перед собственным решением.

Я могла развернуться.

И Каэр ничего не сделает.

Я знала.

В этом и заключалась ценность происходящего.

Дверь открыл он сам.

Без формального сюртука.

Тёмная рубашка, расстёгнутая у воротника.

Волосы чуть влажные.

Видимо, только что умылся после работы.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

– Вера.

Мне нравилось.

Всё ещё.

– Можно войти?

Он отступил.

– Да.

Я вошла.

Комнаты Каэра удивили почти так же, как Вейрхольм в первый день.

Никакого логова властного дракона.

Книги.

Карты.

Два кресла у камина.

Рабочий стол, на котором даже вечером лежали бумаги.

За открытой дверью спальня.

Я увидела кровать.

И всё внутри сразу перестало притворяться, что это обычный визит.

Каэр закрыл дверь.

Не запер.

Я заметила.

Конечно.

– Хотите вина?

– Нет.

Алкоголь сейчас совершенно не нужен.

Мне хотелось принимать каждое решение трезвой.

– Воды?

– Можно.

Он налил.

Я выпила несколько глотков.

Поставила стакан.

Руки почти не дрожали.

Почти.

Каэр стоял на расстоянии.

Не спасал меня от собственной неловкости.

И правильно.

– Я пришла не разговаривать о документах.

– Я понял.

– И не об истинном отклике.

– Хорошо.

– И не потому, что благодарна за изменение договора.

Он стал внимательнее.

– Вера.

– Дайте договорить.

Каэр замолчал.

Я глубоко вдохнула.

Перед эротической сценой в книгах героини обычно выглядят значительно изящнее.

Они загадочно опускают ресницы.

Не составляют устную декларацию намерений.

Но моей жизни уже хватало недосказанности.

– Я хочу быть с вами сегодня.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

Но я увидела.

– Я хочу этого сама, – продолжила я. – Не из-за связи. Не из-за гарантии. Не потому, что вы спасли меня.

Каэр не двигался.

– Но это не обещание.

– Чего?

– Что я останусь в Вейрхольме, когда смогу уйти. Что выйду за вас. Что соглашусь на знак. Что вообще знаю, чем всё это станет через месяц.

Вот теперь он подошёл.

Только на один шаг.

– Я не прошу обещаний.

– Сейчас.

– И сейчас, и после.

Я посмотрела в его глаза.

– Вы можете захотеть больше.

– Могу.

– И?

– Тогда скажу вам.

Простой ответ.

– А вы сможете отказаться.

Вот.

Я выдохнула.

– Хорошо.

Каэр поднял руку.

Остановил.

– Можно?

Я сама вложила ладонь в его.

– Да.

Он притянул меня медленно.

Поцеловал.

Сначала так же, как в кабинете.

Потом совсем иначе.

Без необходимости постоянно проверять, не передумаю ли я от самого факта близости.

Но проверка всё равно оставалась.

Не словами каждую секунду.

Движением.

Паузы.

Ожидание ответа.

Мои пальцы в его волосах.

Его ладонь на моей талии.

Когда я сама потянула ткань его рубашки, Каэр остановил поцелуй.

Лоб коснулся моего.

– Вера.

– Что?

– Вы уверены?

Я тихо засмеялась.

– Если спросите ещё раз, начну сомневаться в ваших аналитических способностях.

– Это не ответ.

Вот же упрямый дракон.

Я взяла его лицо в ладони.

– Да, Каэр. Я хочу продолжить.

Он закрыл глаза на короткую секунду.

А потом поцеловал меня так, что способность к сложным предложениям временно исчезла.

Дальше стало меньше мыслей.

Больше ощущений.

Тепло кожи под ладонями.

Тяжесть его руки на моей спине.

Шорох ткани.

Дыхание, которое перестало быть ровным у нас обоих.

Каэр не торопился.

Это одновременно сводило с ума и давало мне возможность оставаться внутри каждого собственного решения.

Я сама расстегнула первую застёжку платья.

Потом вторую.

Его пальцы коснулись моей руки.

– Помочь?

– Да.

На этом простом слове всё внутри вдруг стало невероятно уязвимым.

Не из-за наготы.

Из-за тела Лиоры.

До сих пор я жила в нём как в доме, доставшемся после чужой жизни.

Одевала.

Кормила.

Лечила.

Училась пользоваться его силой и полнотой.

Видела его в зеркале.

Но сейчас впервые добровольно позволяла другому человеку смотреть на меня как на желанную женщину.

Не Лиору.

Меня.

Платье стало свободнее.

Я невольно прикрылась рукой.

Старая автоматическая реакция.

Каэр остановился.

– Что?

– Ничего.

– Вера.

Я посмотрела.

Никакой оценки.

Никакого разочарования.

Только желание, настолько ясное, что стало почти смешно сомневаться.

Лиора была пышнее меня прежней.

Мягкий живот.

Полные бёдра.

Большая грудь.

Тело, которое здешнее общество уже успело записать в один из её недостатков.

Каэр смотрел так, будто понятия не имел о существовании этой шкалы.

И я вдруг поняла, что это тоже не новость.

Он и раньше считал Лиору привлекательной.

Вопрос никогда не был в том, достойно ли её тело дракона.

Вопрос был в том, кто имеет право выбирать.

Я опустила руку.

Сама.

Каэр коснулся меня только после этого.

Ладонью по талии.

Медленно.

Потом губами у виска.

Щеки.

Шеи.

Я закрыла глаза.

Тело отвечало теплом, становившимся всё сильнее.

Мне нравилось, что я могу направлять его руки.

Останавливать.

Возвращать.

Один раз я попросила:

– Медленнее.

Каэр сразу замедлился.

Без вопросов.

Через несколько минут уже сама потянула его ближе.

Он тихо рассмеялся мне в волосы.

– Что?

– Ничего.

– Не верю.

– Вы очень последовательны.

Я укусила его за губу.

Совсем легко.

– Молчите.

– Стараюсь.

Он плохо старался.

Я тоже.

В какой-то момент мы оказались у кровати.

Тогда я всё-таки остановилась.

Не от страха.

От осознания.

Вот здесь граница.

После неё отношения действительно изменятся.

Не потому, что секс создаёт магический договор.

Мираэль специально объяснила обратное.

Не потому, что женщина после близости обязана мужчине продолжение.

Я сама в это не верила.

Просто я знала себя.

Для меня это не было случайным развлечением.

Я впускала Каэра глубже, чем собиралась ещё неделю назад.

Он заметил остановку.

Сразу убрал руки.

– Вера?

Я посмотрела на него.

– Не уходите.

– Не уйду.

– И не решайте за меня.

Каэр выдержал взгляд.

– Не буду.

– Даже если потом решите, что так безопаснее.

На секунду что-то мелькнуло в его лице.

Старая привычка.

Та самая.

Ответственность равна праву принимать решения.

Он знал о ней.

Но ещё не победил окончательно.

Я тоже это знала.

– Я постараюсь, – сказал Каэр.

Не идеальное обещание.

Честное.

Я кивнула.

– Тогда да.

Он понял.

Никаких лишних вопросов.

Только подошёл снова.

На этот раз я сама обняла его первой.

Позже я не смогла бы разложить ночь на отдельные движения.

И не хотела.

Запомнилось другое.

Как Каэр постоянно оставлял мне возможность изменить решение.

Как моё «да» не требовалось произнести один раз на всю ночь и навсегда.

Как он останавливался, если я напрягалась, и продолжал только когда я сама тянулась к нему.

Как постепенно исчезло ощущение чужого тела.

На несколько часов оно стало просто моим.

Тёплым.

Живым.

Желающим.

Без сравнения с Верой прежней.

Без сравнения с Лиорой.

Без общества, которое когда-то решило, подходит ли эта женщина дракону.

Только я.

И мужчина, которого выбрала сама.

Когда всё стихло, я лежала рядом и слушала его дыхание.

Каэр не удерживал.

Рука лежала поверх одеяла рядом с моей.

Не сверху.

Не вокруг.

Просто рядом.

Я повернула голову.

Он не спал.

– Жалеете? – спросил он.

Я подумала.

Честно.

– Нет.

– Хорошо.

– А вы?

Каэр посмотрел так, что вопрос сразу показался глупым.

– Нет.

Я улыбнулась.

Потом стала серьёзнее.

– То, что я сказала раньше...

– Я помню.

– Это ничего не обещает.

– Я помню.

– И гарантия остаётся отдельной.

– Да.

– И расследование.

– Да.

– И если я захочу уйти после окончания дела...

Он ответил прежде, чем я закончила:

– Вы уйдёте.

В груди сжалось.

Странно.

Я сама требовала именно этого.

Права уйти.

Почему же услышать оказалось так больно?

Наверное, потому что впервые появилась вероятность, что однажды я сама не захочу им воспользоваться.

Не сейчас.

До этого ещё слишком далеко.

Я перевернулась на бок.

– Каэр.

– Да?

– Можно я останусь до утра?

Его лицо стало мягче.

Совсем немного.

– Да, Вера.

И впервые за всю мою новую жизнь слово «остаться» не прозвучало как потеря свободы.