Глава 15. Истинный отклик

Мираэль произнесла это спокойно.

Наверное, поэтому смысл дошёл не сразу.

Телесный узор принадлежал Лиоре.

Обученный след тоже.

А личность, связанная с телом сейчас, по её словам, фундаментально отличалась от той, которая должна была здесь находиться.

Я сидела с ладонью на краю стола и смотрела на три маленьких кристалла.

Ничего в них не изменилось.

Один оставался почти прозрачным, второй мутноватым, третий чуть нагрелся во время проверки и теперь медленно остывал.

Никакой надписи:

«Поздравляем, вы действительно умерли в другом мире».

Жаль.

Она бы многое упростила.

– Насколько фундаментально? – спросил Каэр.

Мираэль начала убирать одно из металлических колец.

– Недостаточно, чтобы доказать историю госпожи Астен.

Я почти усмехнулась.

– Веры.

Оба посмотрели на меня.

Я сама удивилась, что исправила.

Не громко.

Не демонстративно.

Просто больше не захотела слышать чужое имя именно в этот момент.

Мираэль кивнула.

– Историю Веры.

Первый человек после Каэра произнёс моё настоящее имя в Эларисе.

От этого стало странно.

Как будто маленькая часть моей прежней жизни впервые получила здесь физическое подтверждение.

Пусть только словом.

– Я могу утверждать, – продолжила Мираэль, – что изменение душевного тона не похоже на обычную потерю памяти, последствия истощения или восстановление после повреждения узора. Но сказать: «передо мной душа женщины из другого мира» я не могу.

– Потому что такого нельзя определить? – спросила я.

– Потому что у меня нет метода, который определяет происхождение души по названию мира.

Справедливо.

– Что тогда определили?

Мираэль посмотрела на записи.

– Что сочетание слоёв сейчас необычное. Телесная структура Лиоры устойчива. Обученный след сохранился достаточно хорошо. Душевный тон другой и уже не выглядит временным нарушением.

Слово «устойчива» мне понравилось больше всего.

– То есть я не разваливаюсь?

– На сегодняшний день нет.

– Прекрасно.

– Но перегружать узор всё равно не советую.

– Это уже менее прекрасно.

Каэр стоял возле окна.

До этого момента он почти не вмешивался.

Теперь повернулся к Мираэль.

– Сколько времени нужно, чтобы результат можно было считать надёжным?

– Для самого расхождения? Уже достаточно.

– А для причины?

– Не знаю.

Она сказала это без колебаний.

Я начинала особенно ценить людей, способных произнести два коротких слова и не придумывать красивого объяснения только потому, что от них ждут ответ.

– Может ли такое изменение возникнуть естественно? – спросил Каэр.

Мираэль задержалась.

– В том объёме, который я вижу, мне подобные случаи неизвестны.

– Значит, было воздействие.

– Я этого не сказала.

– Но вероятность есть.

– Есть.

Каэр стал жёстче.

Я сразу поняла, куда пошли его мысли.

Диверсия.

Лиора.

Неизвестное воздействие.

Человек, который пытался убить меня после пробуждения.

– Сейчас не надо превращать меня в новое дело, – сказала я.

Он посмотрел.

– Я и не собирался.

– У вас лицо маршала.

– Оно у меня обычно одно.

– Нет. Я уже различаю.

На секунду в глазах Мираэль появилась откровенная заинтересованность.

Она благоразумно промолчала.

Каэр тоже.

Но напряжение немного ослабло.

Я посмотрела на экспертку.

– Что дальше?

Мираэль не ответила сразу.

Взяла одну из своих записей, потом вторую.

Сравнила.

– Дальше я хочу проверить одну вещь.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

– Какую?

Она посмотрела на Каэра.

Теперь не понравилось ещё сильнее.

– Резонанс.

Каэр перестал двигаться.

Совсем.

Я заметила.

– Какой резонанс?

Мираэль явно выбирала, с какого уровня начать объяснение.

– Между человеческим узором и сердечным пламенем дракона иногда существует магическая совместимость.

Я вспомнила разговоры о помолвках, родах и драконьей политике.

– Это имеет отношение к бракам?

– Исторически да. Юридически нет.

– Уже лучше.

Мираэль достала два небольших плоских диска.

Не одинаковых.

Один светлый, с несколькими тонкими металлическими линиями. Второй тёмный и чуть толще.

– Перед помолвкой Лиоры и Каэра проверку проводили?

Она спросила у него.

– Да.

– Результат?

– Слабый, стабильный.

Я повернулась к Каэру.

– И вас это устраивало?

Он чуть нахмурился.

– Почему нет?

– Судя по тому, как устроено здешнее общество, я ожидала, что драконы составляют таблицу идеальных невест.

– Некоторые составляют.

– А вы?

– Нет.

– Значит, Лиору не считали неподходящей из-за слабого резонанса?

Каэр помолчал.

– Часть старой знати считала.

Вот откуда росла ещё одна часть того самого «не для дракона».

Недостаточно сильный отклик.

Недостаточно удобное тело.

Недостаточно правильная семья для кого-то.

Недостаточно хорошая женщина.

Люди всегда находят шкалу, по которой можно измерить чужую пригодность.

– А вам было всё равно?

– Не совсем. Я знал практическое значение результата. Но для брака он не являлся препятствием.

Я смотрела на него.

– То есть вы всё равно собирались жениться на Лиоре.

– Да.

Спокойно.

Без попытки сделать из прошлого доказательство великодушия.

Мне понравилось.

И сразу не понравилось, что понравилось.

Мираэль положила диски на стол.

– Именно поэтому старый результат сейчас полезен.

Я поняла раньше, чем она договорила.

– Потому что тело то же.

– Да.

– А душевный тон другой.

– Да.

– И вы хотите посмотреть, изменилось ли взаимодействие с Каэром.

– Именно.

Я посмотрела на диски.

Потом на мужчину у окна.

Вот только этого мне и не хватало.

Магического теста совместимости с бывшим женихом тела, которого два дня назад я сама почти поцеловала.

– Что потребуется?

– Ничего опасного. Сначала каждый отдельно. Потом через общий контур.

– Прикосновения?

– Между вами нет.

Это почему-то одновременно облегчило и разочаровало.

Очень взрослая реакция.

– Что я почувствую?

– Возможно, ничего.

– Уже слышала.

– И в прошлый раз оказалась не права?

– К сожалению.

Мираэль показала на светлый диск.

– Ладонь сюда.

Проверка началась скучно.

Именно так я любила магию.

Моя рука лежала на холодной поверхности. Мираэль что-то отмечала. Иногда просила убрать ладонь, подождать, повторить.

Потом очередь пришла Каэру.

Он сел на другом конце стола.

Положил руку на тёмный диск.

На его коже тонкие магические линии казались почти незаметными.

Я почему-то смотрела на пальцы.

Длинные.

Сильные.

Старый шрам возле большого сустава.

Обычная рука мужчины.

Не драконья лапа.

И совершенно точно не объект научного интереса.

Я отвела глаза.

– Теперь вместе, – сказала Мираэль.

Мы положили ладони на диски.

Между ними лежала тонкая металлическая пластина с линиями, соединяющими обе стороны.

Ничего не произошло.

Я подождала.

– Если сейчас опять выяснится, что я редчайшее магическое явление, буду требовать оплату за исследования.

– Тихо, – сказала Мираэль.

– Я стараюсь разрядить обстановку.

– Мешаете измерению.

Я замолчала.

Каэр смотрел на свой диск.

Уголок его рта подозрительно изменился.

Негодяй.

Первое ощущение появилось через несколько секунд.

Не тепло.

Не желание.

Не какие-нибудь сияющие нити судьбы, к счастью.

Просто стало легче дышать.

Я даже не сразу поняла.

Последние минуты после глубокой проверки тело оставалось напряжённым, словно где-то внутри слишком туго затянули незаметный ремень.

Теперь напряжение начало отпускать.

Медленно.

Головная боль стала слабее.

Я нахмурилась.

– Мираэль.

– Не двигайтесь.

На пластине между нами появилась тонкая светлая линия.

Не вспышка.

Скорее едва заметный отблеск, который прошёл по одному из металлических каналов.

Потом по второму.

Мираэль подалась вперёд.

Каэр резко поднял голову.

– Вы чувствуете? – спросил он.

– Что?

– Поток.

Я попыталась прислушаться.

Ошибка.

Ощущение снова ослабло.

– Не знаю.

Мираэль подняла палец.

Мы оба замолчали.

Я перестала искать.

Просто сидела.

И через несколько секунд почувствовала Каэра.

Не его мысли.

Не настроение.

Даже не тело.

Присутствие.

Странное понимание, что второй человек находится напротив, но оно шло не через зрение и слух.

Я закрыла глаза.

Он всё равно оставался там.

Не точкой.

Не образом.

Просто фактом.

Открыв глаза, обнаружила, что Каэр смотрит прямо на меня.

– Вы тоже? – спросила я.

– Да.

Мираэль резко убрала центральную пластину.

Ощущение оборвалось.

Не болезненно.

Но настолько заметно, что я невольно втянула воздух.

Каэр тоже дёрнул рукой.

Мираэль смотрела на приборы.

Потом на нас.

Потом снова на записи.

– Ещё раз.

– Зачем? – спросила я.

– Потому что один результат может быть ошибкой.

Мне это понравилось.

Хотя выражение её лица не нравилось совсем.

Вторая проверка длилась дольше.

Мираэль поменяла диски местами.

Переставила пластину.

Дала нам несколько минут отдыха.

Потом повторила.

Результат оказался тем же.

Только на этот раз ощущение пришло быстрее.

И ещё одна вещь.

Когда Мираэль случайно задела край одного из кристаллов и он резко дал неприятный магический всплеск, Каэр отреагировал раньше меня.

Его рука дёрнулась в мою сторону.

Не коснулась.

Но лицо стало жёстким.

– Что?

Я сама только через секунду почувствовала тонкую боль в виске.

Мираэль уже остановила контур.

– Вы почувствовали её реакцию?

Каэр медленно ответил:

– Не боль.

– Что тогда?

– Что что-то произошло.

Она ничего не сказала.

Это было хуже любого восклицания.

– Мираэль, – произнесла я.

Эксперт сняла перчатки.

Села.

Так делают врачи перед фразой, после которой пациент перестаёт любить медицину.

– Результат необычный.

– Насколько?

– Очень.

– Переведите на человеческий.

– Это и был человеческий.

– Попробуйте ещё.

Она посмотрела на Каэра.

– Между вами не слабый резонанс.

– Это я понял, – сказал он.

– И не обычный высокий.

Каэр побледнел настолько мало, что другой человек мог бы не заметить.

Я заметила.

Потому что несколько недель училась читать его по миллиметрам.

– Что тогда? – спросила я.

Мираэль сложила руки.

– Истинный отклик.

Словосочетание ничего мне не сказало.

Зато Каэру сказало всё.

Он откинулся от стола.

Очень медленно.

И впервые с момента нашего знакомства я увидела его по-настоящему ошеломлённым.

Это впечатляло сильнее магии.

– Что? – спросила я.

Никто не ответил сразу.

– Я сейчас начинаю нервничать.

Мираэль первой пришла в себя.

– Истинный отклик представляет собой крайне редкую степень магической совместимости.

– Насколько редкую?

– Достаточно, чтобы светские легенды превратили её во что-то гораздо более романтическое, чем она есть.

– Уже не нравится.

– В быту используют выражение «истинная пара».

Я посмотрела на неё.

Потом на Каэра.

Потом снова на неё.

– Нет.

Мираэль чуть нахмурилась.

– Что именно нет?

– Всё выражение целиком. Особенно слово «истинная».

Каэр неожиданно сказал:

– Согласен.

Я повернулась.

Он выглядел уже собраннее.

Маршал вернулся.

Только пальцы лежали на столе слишком неподвижно.

– Вы согласны? – переспросила я.

– Термин неудачный.

– А я думала, драконам должно нравиться.

– Некоторым нравится.

– Судьба, предназначение и женщина, выданная магией без права возврата?

– Примерно так это описывают плохие песни.

– Ваш мир снова демонстрирует впечатляющее сходство с моим.

Мираэль устало прикрыла глаза.

– Если вы двое закончили бороться с фольклором, я могу объяснить реальность.

– Очень прошу.

Она вернула один из дисков в футляр.

– Истинный отклик возникает при крайне редком совпадении нескольких элементов узора. Телесной структуры, душевных тонов и того, как через них проходит Поток.

– Поэтому его не было у Лиоры?

Вот теперь вопрос прозвучал по-настоящему страшно.

Мираэль ответила Каэру:

– Старый результат известен?

– Слабый стабильный резонанс.

– Тогда да. Между вами и прежней Лиорой истинного отклика не было.

Тишина.

Я посмотрела на собственную ладонь.

Тело Лиоры.

Тот же телесный узор.

Тот же обученный след.

Но что-то во мне меняло итог настолько сильно, что слабая совместимость превратилась в редчайшую.

Ещё одно доказательство, что с Лиорой произошло фундаментальное изменение.

Но не доказательство Земли.

Не доказательство того, куда исчезла она.

Только ещё один вопрос.

– Почему это проявилось сейчас?

– Стабилизация, – ответила Мираэль. – После вашего пробуждения связка была слишком нарушена. Любая сильная проверка дала бы шум и последствия травмы. Сейчас душевный тон закрепился достаточно, чтобы взаимодействие стало различимым.

Я медленно кивнула.

Логично.

Потом дошло главное.

– Что эта связь может сделать со мной без моего разрешения?

Мираэль сразу поняла вопрос.

Каэр повернул голову.

Я продолжила:

– Не что она даёт дому Вейран. Не какие преимущества в ритуалах. Не что о ней поют драконьи девушки. Что она способна сделать со мной, если я ничего не хочу?

– Почти ничего.

– «Почти» мне не нравится.

– Вы можете ощущать присутствие друг друга на небольшом расстоянии. Иногда очень сильную магическую боль или угрозу. Некоторые совместные ритуалы становятся устойчивее.

– Мысли?

– Нет.

– Эмоции?

– Нет.

– Он сможет узнать, что я лгу?

– Нет.

– Что я его хочу?

Мираэль даже не моргнула.

– Нет.

Каэр опустил взгляд.

Я почувствовала, как горят щёки.

Очень вовремя.

– Отлично. Продолжим. Он сможет найти меня через половину королевства?

– Нет.

– Заставить вернуться?

– Нет.

– Подавить мою волю?

– Нет.

– Сделать так, чтобы я его любила?

– Нет.

Вот этот ответ оказался важнее остальных.

Я выдохнула.

Не заметила, что задерживала дыхание.

Каэр спросил:

– Она может отказаться от связи?

Мираэль посмотрела на него.

– От факта совместимости нельзя отказаться так же, как нельзя отказаться от собственного цвета глаз. Но можно не вступать в отношения. Не проходить никаких дополнительных ритуалов. Не создавать знак.

– Знак? – переспросила я.

– Отдельный добровольный ритуал.

Я сразу насторожилась.

– Отдельный?

– Да. Он не возникает от прикосновения, поцелуя или близости.

Хорошо, что уточнила до моих вопросов.

– Его может создать Каэр без меня?

– Нет.

– Вообще?

– Вообще.

– Даже если он сильнее магически?

– Нет.

Я повернулась к нему.

– Простите.

– За что?

– Я всё проверяю.

– Проверяйте.

Ни тени обиды.

Каэр снова посмотрел на Мираэль.

– Если Вера скажет, что не хочет отношений, отклик не создаёт для неё никаких обязательств?

Вера.

Я замерла.

Он произнёс имя спокойно.

Так естественно, будто называл меня им всегда.

Мираэль отвечала, а я почти не слышала первые слова.

Каэр сказал:

Вера.

Не Лиора.

Не «женщина, которая считает себя Верой».

Не осторожная замена имени ради моего комфорта.

Просто Вера.

Мне пришлось заставить себя вернуться к разговору.

– ...ни юридических, ни магических, – говорила Мираэль. – Отклик не является браком. Не является помолвкой. И не считается согласием ни на что личное.

– А если общество узнает? – спросила я.

– Общество начнёт говорить.

– Конечно.

– Особенно учитывая прежнюю помолвку и старый результат.

Представила.

Отвергнутая Лиора Астен.

«Неподходящая» женщина.

Слабый резонанс.

Государственное обвинение.

А потом внезапно истинная пара главы Вейранов.

Тейран захлебнётся.

– Никому, – сказала я.

Мираэль кивнула.

Каэр ответил одновременно с ней:

– Никому.

Я посмотрела.

– Вы даже не будете использовать это для своей репутации?

Он стал холоднее.

– С чего вы решили, что я стану использовать вашу личную магическую информацию для репутации?

– Потому что я сейчас проверяю худшие варианты.

Несколько секунд Каэр смотрел.

Потом кивнул.

– Хорошо.

Не «как вы могли подумать».

Просто хорошо.

Мираэль собрала оставшиеся инструменты.

– Есть ещё один момент.

– Разумеется.

– Отклик способен усиливать некоторые виды совместной магической работы.

Я нахмурилась.

– Мой дар?

– Возможно. Например, если Каэр добровольно помогает стабилизировать небольшой контур во время чтения отголоска, результат может стать чище.

– То есть мы можем использовать это в расследовании.

– При осторожном подходе да.

Первое, что я подумала:

полезно.

Второе:

вот тебе и судьба.

Я даже рассмеялась.

– Что? – спросил Каэр.

– Ничего романтического. Просто очень в моём стиле.

– Что именно?

– Узнать, что у меня с мужчиной редчайшая магическая совместимость, и первым делом спросить, можно ли использовать её для проверки поставок.

Теперь улыбнулась Мираэль.

Каэр покачал головой.

– Это действительно в вашем стиле.

Вашем.

Не Лиоры.

Моём.

После ухода Мираэль я закрылась в кабинете.

Не от Каэра.

От всех.

Мне нужно было несколько часов без людей, которые знали больше о местных легендах, чем я.

Истинный отклик.

Я записала эти два слова на бумаге.

Посмотрела.

Зачеркнула.

Написала:

«Магическая совместимость».

Так стало лучше.

Под ней:

«Не любовь».

«Не брак».

«Не обязательство».

«Не чтение мыслей».

«Не согласие».

«Без добровольного ритуала знака нет».

Посмотрела на список.

Нормальный человек после известия о редчайшей мистической связи с красивым мужчиной, возможно, думает о судьбе.

Я составила перечень рисков.

И всё равно стало спокойнее.

Главная угроза оказалась не в магии.

Она не могла заставить меня любить Каэра.

Не могла заставить его любить меня.

Не могла решить, что мы обязаны быть вместе.

Значит, проблема оставалась человеческой.

А с человеческими проблемами я хотя бы умела работать.

Кроме одной.

Я хотела его ещё до сегодняшнего дня.

Вот это никакой список не отменял.

До теста мне нравилось, как Каэр слушает.

Как работает.

Как не трогает, когда я не разрешаю.

Как смотрит, когда перестаёт сравнивать меня с Лиорой.

До теста я сама остановила почти-поцелуй не потому, что не желала его.

Наоборот.

А значит, магия не могла присвоить себе то, что возникло раньше неё.

Эта мысль одновременно успокаивала и пугала.

Потому что исчезало последнее удобное оправдание.

Я могла теперь сказать:

«Это всё истинный отклик».

Очень выгодно.

Никакой ответственности.

Магия виновата.

Драконья судьба.

Редкое совпадение узоров.

Только я слишком хорошо помнила вечер у парапета.

Тогда истинный отклик ещё никто не называл.

А я всё равно смотрела на его губы.

На следующий день Каэр меня избегал.

Я поняла это к обеду.

Сначала решила, что у него работа.

Вполне разумно. Мужчина был маршалом Северного рубежа, а не специально назначенным человеком для обслуживания моей романтической растерянности.

Потом выяснилось, что утром он был в соседнем административном корпусе.

После вернулся.

Провёл совещание.

Побывал на тренировочном дворе.

Обедал в малой столовой за двадцать минут до меня.

И снова ушёл.

Совпадение.

Наверное.

К вечеру я перестала в него верить.

Особенно когда в коридоре увидела Каэра впереди, а он после короткого разговора с офицером выбрал лестницу в другую сторону.

Я остановилась.

Дален, шедший сзади, тоже.

– Он меня избегает?

Очень профессиональный вопрос охраннику.

Дален мгновенно принял выражение лица человека, который мечтает находиться где угодно.

– Не знаю.

– Вы ужасно лжёте.

– Я вообще ничего не сказал.

– Именно.

Он посмотрел в сторону.

Я вздохнула.

– Забудьте.

– С удовольствием.

В комнате стало ещё хуже.

Потому что раздражение быстро маскирует вещи, которые неприятно признать.

Например, что я скучала по мужчине, которого не видела меньше суток.

Совсем немного.

Но достаточно, чтобы разозлиться.

В результате вечером я сама пошла его искать.

Не из-за истинного отклика.

Повторила дважды.

Очень убедительно.

Каэр оказался в рабочем кабинете.

Дверь была открыта.

На столе лежали карты и несколько папок. Он стоял спиной ко мне, читал сообщение.

Я остановилась на пороге.

И почти сразу почувствовала то самое.

Присутствие.

Тихое.

Ненавязчивое.

Как будто магия сообщила:

он здесь.

Спасибо.

Глаза уже справились.

Каэр повернулся.

– Вера.

Снова.

Второй раз оказался ещё сильнее первого.

– Вы заняты?

– Уже нет.

Он отложил бумагу.

Я вошла.

Не закрывала дверь.

– Вы меня избегаете.

Каэр помолчал.

– Да.

Неожиданно.

– Почему?

– Потому что вчера вы получили информацию, которой не просили.

– Я согласилась на проверку.

– Не на результат.

– Философски.

– Практически.

Я подошла к окну.

Вечер опускался на Вейрхольм. На складской дороге зажигали фонари. По двору проходила смена караула.

Каэр оставался у стола.

Дистанция снова была его решением.

– Я решил, – произнёс он, – что после разговора об истинном отклике вам лучше не гадать, связано ли моё присутствие с тем, что я теперь считаю себя вправе что-то требовать.

Я повернулась.

– Вы ничего не требуете.

– Именно.

– А если бы я сама пришла?

Его взгляд изменился.

Совсем немного.

– Вы пришли.

– Да.

– Поэтому я здесь.

Очень каэровский ответ.

Я скрестила руки.

– Вы знали про эти «истинные пары» раньше.

– Разумеется.

– Хотели когда-нибудь такую связь?

Он задумался.

– Никогда специально.

– Почему?

– Потому что редкое магическое совпадение не гарантирует нормальную совместную жизнь.

– Наконец здравый человек.

– Я стараюсь.

– А драконья культура что говорит?

– Что это большая удача.

– Вы так не считаете?

– Считаю редкостью.

Он посмотрел прямо на меня.

– Но удачей или проблемой её делают люди.

Вот.

Именно то, что мне нужно было услышать.

Не потому, что красиво.

Потому что оставляло ответственность там, где она должна быть.

У нас.

– А если я скажу, что ничего не хочу?

– Ничего не будет.

– Вы продолжите гарантию?

– Да.

– Расследование?

– Да.

– Не начнёте ждать, когда передумаю?

Каэр медленно ответил:

– Я не могу приказать себе перестать хотеть вас.

Честно.

Настолько, что стало трудно дышать ровно.

Он продолжил:

– Но это моя проблема. Не ваше обязательство.

Я отвернулась к окну.

На щеках снова стало горячо.

Магия не сообщала мне о его желании.

Мираэль прямо сказала.

Не умеет.

Значит, это услышала я.

Обычным человеческим способом.

Словами.

– Хорошо, – сказала я.

– Хорошо?

– Да.

– Что именно?

Я посмотрела на него.

– То, что вы сказали.

– Я сказал несколько вещей.

– Не вынуждайте меня формулировать.

Уголок его рта поднялся.

– Вы обычно любите точность.

– Сегодня исключение.

Он улыбнулся чуть заметнее.

И я вдруг поняла, что больше не хочу стоять у окна.

Не хочу, чтобы он держался у стола только потому, что боится превратить магическую связь в давление.

Расстояние после моего «нет» было правильным.

Расстояние после признания истинного отклика тоже.

Но теперь решение было моим.

Я подошла.

Несколько шагов.

Каэр не двигался.

Это уже становилось почти традицией.

Остановилась примерно там, где в первый раз попросила его сделать только два шага.

Он смотрел на меня спокойно.

Хотя слишком спокойное лицо я уже умела читать.

– Есть ещё один вопрос, – сказала я.

– Какой?

– Вы вчера впервые назвали меня Верой.

– Да.

– Почему только вчера?

Каэр не отвёл глаз.

– Раньше у меня было только ваше утверждение.

Ответ уколол.

Но я сама требовала фактов.

– А теперь?

– Теперь у меня есть доказательство, что женщина передо мной действительно не совпадает с той Лиорой, которую я знал.

– Мираэль не доказала Землю.

– Нет.

– Не доказала Веру Соколову.

– Нет.

– Тогда почему Вера?

Он помолчал.

– Потому что вы сказали, что это ваше имя.

Вот и всё.

Не магия.

Не экспертиза.

Я.

Сказала.

И он решил принять.

У меня внезапно исчезли все заготовленные вопросы.

Каэр смотрел, ожидая продолжения.

Не делал ни шага.

Я вспомнила Мираэль.

Истинный отклик не создаёт желание.

Не создаёт любовь.

Не создаёт согласие.

Не создаёт обязательство.

Я хотела Каэра до того, как узнала о нём.

Он хотел меня до теста.

Теперь оба знали, кого именно собираются выбрать.

Пока хотя бы на один поцелуй.

Я подошла ещё ближе.

Каэр стал совсем неподвижным.

– Вера?

Мне нравилось, как моё имя звучало его голосом.

Слишком.

– Не двигайтесь.

– Почему?

Я сама сократила последнее расстояние.

– Потому что на этот раз я хочу сделать это первой.