Глава 14. Вера Соколова

– Меня зовут Вера Соколова.

Слова прозвучали просто.

Без грома.

Без вспышки магии.

Без трещины в стенах, которая могла бы хотя бы внешне подтвердить: только что я сделала что-то необратимое.

Каэр не пошевелился.

Я стояла напротив него в маленьком кабинете, слышала собственное дыхание и вдруг с болезненной ясностью понимала, насколько нелепо всё звучит.

На мне было тело Лиоры Астен.

Её лицо.

Её голос.

Её руки.

Я говорила на её языке.

Читала её письменность.

Пользовалась её даром.

За дверью находился её мир.

А доказательством существования Веры Соколовой была только сама Вера Соколова.

Очень убедительно.

– Это не второе имя, – сказал Каэр наконец.

Не вопрос.

– Нет.

– Не имя, которым вас называли в детстве.

– Нет.

Он смотрел внимательно.

Вчера этот взгляд заставлял меня думать о поцелуе.

Сейчас хотелось спрятаться от него за первым удобным шкафом.

– Тогда объясните.

Вот и всё.

Не «вы лжёте».

Не «позвать лекаря».

Объясните.

Я медленно села.

Ноги внезапно перестали вызывать доверие.

Каэр остался стоять.

Наверное, так было лучше. Мне требовалось пространство.

– Я не знаю, с какого места начинать.

– С того, которое вы считаете началом.

Я сцепила руки.

Чужие тонкие пальцы с маленькой родинкой у запястья.

Лиорины.

– Мне тридцать шесть лет.

Каэр чуть нахмурился.

– Лиоре двадцать восемь.

– Я знаю.

– Продолжайте.

– Я жила не в Эларисе.

Он молчал.

Я выдохнула.

– В моём мире нет драконов.

Тишина стала плотнее.

– Нет магии. По крайней мере такой, как здесь. Нет Потока, узоров и защитных контуров. Люди не превращаются в огромных существ с двадцатиметровыми крыльями и не считают это нормальной частью государственного устройства.

Каэр не отреагировал на размер.

Наверное, оценка была достаточно близкой.

Я почти улыбнулась.

Не получилось.

– Как называется ваш мир?

Хороший вопрос.

И внезапно сложный.

– Земля.

– Земля.

Он произнёс слово как обычное название.

И для него оно им и было.

Никакой истории.

Никакой картинки.

Просто два слога.

– Да.

– Где находится Земля?

Я посмотрела на него.

– Понятия не имею, как ответить так, чтобы это имело смысл для вас.

– Попробуйте.

– Не другой материк. Не другое королевство. Не место, до которого можно доехать.

Он чуть сузил глаза.

– Другой мир.

– Да.

Вот теперь невозможность прозвучала вслух полностью.

Каэр отошёл к столу.

Сел напротив.

Не слишком близко.

– И вы хотите сказать, что родились там.

– Да.

– Прожили там тридцать шесть лет.

– Да.

– А потом оказались в теле Лиоры.

– Да.

Он сделал паузу.

– Как?

Самый простой вопрос.

Самый бесполезный.

– Не знаю.

– Вы проводили магический ритуал?

– Я только что сказала, что в моём мире не было магии.

– Вы могли не знать, что используете её.

– Могла. Но ничего такого не делала.

– Кто-то проводил ритуал над вами?

– Не знаю.

– Вы хотели уйти из своего мира?

Я резко подняла глаза.

– Нет.

Ответ получился жёстче.

Каэр не отвёл взгляда.

– Я не хотела попадать сюда. Не просила новую жизнь. Не искала приключений. Не мечтала проснуться молодой аристократкой рядом с драконом.

Последнее прозвучало почти смешно.

Мне не было смешно.

– У меня была жизнь.

Голос всё-таки подвёл.

Совсем немного.

Я замолчала.

В памяти неожиданно появилась кухня.

Не авария.

Обычная кухня моей квартиры.

Чайник на плите.

Пакет с продуктами, который я обещала разобрать и вместо этого поставила на стул.

Мамин пропущенный звонок.

Папино сообщение с фотографией какой-то новой полки, которую он наконец повесил на даче.

Рабочий чат.

Платёж по ипотеке.

Туфли, которые я собиралась отнести в ремонт.

Глупые, маленькие, бесценные вещи.

Каэр не торопил.

Это помогло.

– Я жила одна, – продолжила я. – У меня была квартира. Работа. Родители.

Слово застряло.

Я заставила себя договорить:

– Оба живы.

И впервые произнесла это здесь вслух.

Не «были».

Живы.

Где-то.

Если время там вообще продолжало идти так же.

Мама могла сейчас звонить мне.

Полиция могла стоять у их двери.

Отец мог отвечать на вопросы.

Им могли сказать, что их дочь погибла.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

Физическая боль была проще.

– У вас был муж? – спросил Каэр.

Я посмотрела на него.

Вопрос казался странным только первую секунду.

Он пытался понять жизнь.

Не ревновал.

– Нет.

– Дети?

– Нет.

– Другой мужчина?

– Нет. Последние серьёзные отношения закончились раньше. Нормально. Мы просто хотели разного.

Каэр кивнул.

Без комментариев.

Я неожиданно оценила это особенно.

– Чем вы занимались?

– Работала.

– Я понял.

– Нет, вы спросили профессию.

– Да.

Я почти улыбнулась.

– Руководила операционным направлением небольшой сети ресторанов.

Каэр молчал.

– Сейчас прозвучало как заклинание?

– Частично.

– Рестораны у вас есть.

– Есть.

– Представьте несколько заведений одного владельца. Люди. Поставки. Деньги. Запасы. Обслуживание. Жалобы. Сроки. И моя работа состояла в том, чтобы всё это не разваливалось одновременно.

Он смотрел на меня.

Теперь я узнала выражение.

То самое, которое появилось, когда я начала разбирать путь товара.

– Поэтому склады.

– Поэтому склады.

– И ваши вопросы.

– Поэтому вопросы.

Каэр провёл пальцем по краю стола.

– Кто принимает решение на самом деле.

– Да.

– Где заканчивается ответственность одного человека и начинается другого.

– Да.

– Почему цифры совпадают в разных системах.

– Да.

Он замолчал.

И я поняла, что именно сейчас мой рассказ впервые соединился для него с тем, что он видел сам.

Не доказал невозможное.

Но объяснил несоответствие.

– Что произошло перед тем, как вы очнулись в Тейране?

Я опустила взгляд на свои руки.

Вот к этому месту готовиться оказалось бесполезно.

– Я умерла.

Каэр застыл.

– Вы уверены?

– Настолько, насколько человек вообще может быть уверен в собственной смерти после того, как проснулся в другом месте.

– Что произошло?

Перед глазами возник мокрый асфальт.

Свет фар.

Белый бок фургона.

Очень быстро.

Я долго боялась вспоминать сам удар.

Теперь рассказала.

– Возвращалась домой после работы. Шёл дождь. Я ехала в такси.

– Что такое такси?

Я закрыла глаза.

Конечно.

Нельзя просто сказать «авария».

Нужно сначала объяснить автомобиль человеку, который передвигается на лошади и при необходимости способен сам летать.

– Экипаж без лошадей.

Каэр нахмурился.

– Магический?

– Нет.

– Тогда как он движется?

– Двигатель.

– Что такое двигатель?

Я посмотрела на потолок.

– Если мы сейчас начнём разбирать устройство автомобиля, признание займёт неделю.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

И это маленькое человеческое движение неожиданно помогло.

– Хорошо. Экипаж без лошадей.

– Большая металлическая машина.

– Машина?

– Каэр.

– Молчу.

Я впервые за весь разговор коротко рассмеялась.

Нервно.

Но всё же.

Потом стало снова тяжело.

– В нашу машину сбоку врезался грузовой фургон. Большой транспорт для перевозки вещей. Он потерял управление на мокрой дороге.

Я помнила белое.

Резкий поворот головы водителя.

Удар.

Стекло.

А дальше ничего.

– Это произошло быстро.

– Вы помните боль?

– Почти нет.

– Потерю сознания?

– Последний момент и потом уже Тейран.

Он задумался.

– Между ними ничего?

– Ничего.

– Голоса?

– Нет.

– Свет?

– Нет.

– Чьё-то присутствие?

– Нет.

– Магию?

– Я тогда вообще не знала, как она ощущается.

Он откинулся.

Я чувствовала себя свидетелем на очень странном допросе.

Наверное, по сути так и было.

Только впервые мне хотелось, чтобы человек напротив нашёл несоответствие.

Что-нибудь, что объяснит произошедшее лучше моей версии.

– Когда вы очнулись, – спросил Каэр, – вы сразу поняли, что не в своём теле?

– Почти.

– Почему?

Я посмотрела на грудь.

Потом на него.

– У нас с Лиорой очень разные фигуры.

Он кашлянул.

Я чуть не улыбнулась.

– И руки другие. Волосы. Рост. Всё.

– Лицо вы увидели позже.

– Да.

– Я помню.

Конечно.

Он был там.

Человек из жизни Лиоры стоял рядом, пока я впервые смотрела на её лицо и пыталась не показать, что никогда его не видела.

– Вы не помнили меня.

– Нет.

– Риана.

– Нет.

– Арлена.

– Нет.

– Но понимали язык.

– Да.

– Читали.

– Да.

– Писали подпись Лиоры.

– Да.

– Ездили верхом.

– Да.

– Использовали её дар.

– Плохо, но да.

Он замолчал.

Я уже знала, к чему идёт вопрос.

– Почему?

– Не знаю.

– Вы говорили, что рука сама знала подпись.

– Так и было.

– А вчера тело отреагировало на номер партии.

– Да.

– То есть вы утверждаете, что личной памяти Лиоры у вас нет, но часть навыков тела сохранилась.

– Я не знаю, где заканчивается тело и начинается магия. Но выглядит именно так.

Каэр посмотрел на меня слишком спокойно.

– Мираэль говорила нечто похожее о разных слоях узора.

– Я тоже об этом подумала.

Слово «узор» уже не казалось мне чужим.

Странно, как быстро человек принимает новую терминологию, если от неё зависит собственное существование.

– Где Лиора? – спросил Каэр.

Я перестала дышать.

Вот.

Вопрос, который должен был прозвучать.

Тот самый, которого я боялась с первого дня.

– Не знаю.

– Она внутри вас?

– Нет.

Ответ вырвался сразу.

– Откуда такая уверенность?

– Я её не слышу.

– Это ничего не доказывает.

– Знаю.

– У вас бывают её реакции.

– У тела бывают реакции. Отголоски. Навыки. Но я ни разу не слышала мысли Лиоры. Ни разу не чувствовала второй личности. У меня нет её воспоминаний как своих.

Каэр смотрел тяжело.

– То есть вы не знаете, жива ли она.

Мне пришлось сглотнуть.

– Нет.

Это было страшнее всего.

Не обвинение.

Не возможность, что мне не поверят.

Лиора.

Риан вчера обнимал меня как сестру.

Каэр ещё два дня назад собирался поцеловать лицо женщины, которая когда-то была его невестой.

А я не могла сказать им, где она.

– Я не забирала у неё тело, – произнесла я тихо.

Каэр не двигался.

– Я знаю, как это звучит. И понимаю, что не могу доказать.

Голос стал жёстче от страха.

– Но я не выбирала её. Не знала её. Не делала ничего, чтобы попасть сюда.

Он всё ещё молчал.

И я вдруг поняла, что защищаюсь.

От обвинения, которого он не произнёс.

– Если выяснится, что она где-то есть...

Я остановилась.

Продолжить оказалось невозможно.

Если выяснится, что Лиора жива и вернуть её можно только убрав меня?

Что тогда?

Я не знала ответа.

И не собиралась сейчас красиво жертвовать собой ради женщины, которую не знала.

Я уже один раз умерла.

Второй мне не хотелось.

От собственного честного эгоизма стало холодно.

Каэр произнёс:

– Я не обвинял вас.

– Пока.

– И сейчас не обвиняю.

– Потому что не верите.

Пауза.

– Я не знаю, чему верить.

Больно.

Но справедливо.

Я кивнула.

– Хорошо.

– Вы ожидали другого?

– Не знаю.

– Хотели, чтобы я немедленно принял рассказ о женщине из мира без магии, погибшей в металлическом экипаже и очнувшейся в теле моей бывшей невесты?

– Когда вы так формулируете, звучит ещё хуже.

– Именно.

Я почти улыбнулась.

Не смогла.

– Но вы не считаете, что я просто выдумала.

Теперь он ответил не сразу.

– Я считал потерю памяти неполным объяснением ещё на дороге.

Я вспомнила.

«Вы не учитесь. Вы думаете иначе».

– Потому что задавала неправильные вопросы?

– Другие.

– Риан сказал то же самое другими словами.

– Он знает бытовую Лиору лучше меня.

Это было важно.

Каэр не пытался присвоить себе право знать её лучше брата.

– Что ещё? – спросила я.

– Вы не пытались вернуть помолвку.

– Это могло быть следствием обиды.

– Могло.

– Боялась вашей драконьей формы.

– Лиора не боялась.

– Тоже можно объяснить травмой.

– Можно.

– Работала со складами иначе.

– Да.

– Использовала слова, которых не должны знать.

– Иногда.

Он посмотрел на меня.

– И постоянно говорили о Лиоре как о женщине, ответственность за которую вам досталась вместе с телом.

Я сжала губы.

Когда перечисляли всё вместе, моя маскировка выглядела почти оскорблением чужого интеллекта.

– Я не очень хорошо притворялась.

– Вы не очень старались.

– Потому что не собиралась становиться ею.

Вот это было главное.

Я выпрямилась.

– Я понимала, что должна использовать её имя, чтобы не оказаться неизвестно где и в каком статусе. Но я не хотела забирать её жизнь целиком.

Каэр слегка нахмурился.

– И поэтому остановили меня вчера.

Вопрос всё-таки пришёл туда, куда мы оба не хотели.

– Да.

Он стал неподвижнее.

– Только поэтому?

Нет.

И он знал.

Я тоже.

– Нет.

Сказать было тяжело.

– Я остановила вас именно потому, что хотела продолжить.

Его взгляд потемнел.

Воздух в маленьком кабинете снова напомнил вчерашний вечер.

Но теперь между нами лежала правда.

Громоздкая.

Невозможная.

Непроверенная.

И всё же правда.

– Я не могла позволить вам поцеловать меня, когда вы думали, что целуете Лиору.

Каэр не отвёл глаз.

– Я уже понимал, что вы изменились.

– Изменились. Но не что я другой человек.

Он молчал.

Я заставила себя закончить:

– Вы тоже имеете право выбирать, Каэр.

Эти слова дались неожиданно легко.

– Не только я.

Что-то в его лице изменилось.

Очень медленно.

– Поэтому вы рассказали?

– Поэтому тоже.

– А другая причина?

Я посмотрела на закрытую дверь.

За ней был мир, в котором мне приходилось каждый день отвечать на чужое имя.

– Я устала.

Просто.

Без красивых формулировок.

– Устала помнить, кому что уже соврала. Устала видеть, как Риан смотрит на меня и пытается найти сестру. Устала злиться на Лиору за то, что она скрывала правду, а потом делать то же самое.

Я провела ладонями по юбке.

– И устала бояться, что если скажу, меня снова лишат права решать, что со мной делать.

Каэр медленно поднял взгляд.

– Снова?

Я пожалела о слове.

Но уже поздно.

– Я проснулась под следствием. Потом стала объектом гарантии. Потом мишенью. Всё время кто-то решал, где я должна находиться, куда ехать, с кем разговаривать. Иногда по хорошей причине. Но это не меняет ощущения.

Он воспринял без оправданий.

– Вы боялись, что я прикажу вас изолировать.

– Да.

– Провести принудительное обследование.

– Да.

– Сообщить Ранну.

– Да.

– Отказаться от гарантии.

Вот об этом я старалась не думать.

– Да.

Каэр помолчал.

– Последнее возможно юридически.

Я едва не рассмеялась.

– Спасибо. Очень вовремя.

– Вы предпочитаете правду.

– Иногда ненавижу себя за это.

– Но я не собираюсь сейчас отказываться.

Я подняла голову.

Он продолжил:

– И не собираюсь предпринимать никаких действий только на основании вашего рассказа.

– Это хорошо или плохо?

– Пока просто факт.

– Опять очень по-дознавательски.

– Я учусь у Ранна.

– Ужасная перспектива.

Едва заметная ирония снова исчезла.

– Но кое-что проверить можно.

Вот.

Я напряглась.

– Что?

– Ваш узор.

– Илар уже проверял.

Имя вылетело автоматически.

Каэр на секунду замер.

– В Тейране.

– Да.

– Обычная диагностика после вашего состояния.

– Я не знаю, что именно он делал.

– Мираэль работает иначе.

После последних дней я доверяла Мираэль больше, чем большинству людей здесь.

Но слово «проверить» всё равно заставило плечи напрячься.

Каэр заметил.

– Я не прикажу.

Я посмотрела.

– Что?

– Если хотите, я попрошу Мираэль объяснить, что способна проверить, и вы сами решите, соглашаться ли.

Я медленно выдохнула.

– Это разумно.

– Я иногда бываю полезен.

Фраза была моей.

Я узнала.

– Не злоупотребляйте.

На этот раз он почти улыбнулся.

И напряжение немного ослабло.

– Каэр.

– Да?

– Вы никому не скажете?

Он не ответил сразу.

Вот за что я начинала уважать его сильнее, чем было безопасно.

Не обещал невозможного ради красивого момента.

– Если информация окажется связана с угрозой крепости или расследованием, я не смогу гарантировать абсолютную тайну.

Я ждала.

– Но рассказ о другом мире сам по себе никому не передам без необходимости.

– Риану?

– Нет.

Стало легче.

– Севарту?

– Пока нет.

– Иаре?

– Нет.

Я кивнула.

– Мираэль придётся знать хотя бы часть.

– Ей можно сказать, что вы утверждаете фундаментальное изменение личности. Другой мир раскрывать необязательно, пока вы сами не решите.

Я посмотрела на него.

– Почему вы так делаете?

– Что?

– Не забираете решение.

Он чуть нахмурился.

Наверное, вопрос казался ему странным.

– Потому что это ваша информация.

Простые слова.

Я запомнила их.

В ту ночь я почти не спала.

Но впервые бессонница была не от страха разоблачения.

Я лежала в темноте и ощущала странную пустоту.

Тайна, которую двадцать пять дней приходилось держать внутри, больше не принадлежала только мне.

Один человек знал.

Не поверил.

Но знал.

Это оказалось и облегчением, и ужасом.

Теперь существовал свидетель моей прежней жизни.

Пусть только с моих слов.

Если завтра я исчезну, хотя бы Каэр будет знать, что женщина в теле Лиоры называла себя Верой Соколовой.

Странная форма бессмертия.

Под утро всё-таки уснула.

Проснулась от стука.

Мираэль приехала раньше завтрака.

Разумеется.

Люди, способные объяснить устройство души, почему-то никогда не считали утро поводом для осторожности.

Я приняла её в гостиной.

Каэр пришёл вместе с ней, но остановился у двери.

– Я могу уйти, – сказал он.

Я поняла предложение.

Обследование касалось меня.

Не его.

– Останьтесь.

Слово вышло раньше, чем успела подумать.

Мираэль посмотрела на нас обоих.

Ничего не сказала.

За это получила ещё один плюс.

Она сняла плащ и разложила инструменты.

Сегодня их оказалось значительно больше.

Тонкие металлические кольца.

Три небольших кристалла.

Плоская пластина с нанесёнными знаками.

Чаша с водой.

И несколько полосок бумаги, которые я сначала приняла за записи.

– Что именно вы хотите проверить? – спросила она.

Я посмотрела на Каэра.

Он не помог.

Правильно.

– Возможно ли, чтобы человек после повреждения узора сохранил тело, навыки и дар, но стал другой личностью?

Мираэль медленно подняла глаза.

– Вопрос сформулирован интереснее, чем в прошлый раз.

– Ответ?

– Сначала уточним, что значит «другая личность».

Вот тут мне захотелось отступить.

Вчера я рассказала одному человеку.

Сегодня собиралась позволить магу посмотреть туда, куда сама заглянуть не могла.

– Не потеря памяти, – сказала я. – Именно другой человек.

Мираэль перестала перебирать инструменты.

– Почему вы спрашиваете?

Я почувствовала взгляд Каэра.

Не давление.

Присутствие.

– Потому что я не помню себя Лиорой.

– Это мы знаем.

– Нет.

Я заставила себя продолжить.

– Я помню себя другим человеком.

Мираэль не моргнула.

Профессионалы иногда пугают больше мистиков.

– Насколько подробно?

– Всю жизнь.

– Имя?

Я сжала пальцы.

Каэр молчал.

– Пока не хочу говорить.

– Хорошо.

Никакого давления.

– Возраст?

– Тридцать шесть.

– Пол?

Я уставилась на неё.

– Женщина.

– Я обязана спросить.

– Хорошо.

– Воспоминания последовательные?

– Да.

– Детство?

– Да.

– Родители?

– Да.

– Обучение?

– Да.

– Работа?

– Да.

– Последний день?

Во рту пересохло.

– Да.

Мираэль посмотрела внимательнее.

– А воспоминания Лиоры?

– Ни одного такого же.

– Отдельные ощущения?

– Да.

– Навыки?

– Да.

– Отголоски?

– Иногда.

Она кивнула.

– Тогда проверять нужно не память.

– А что?

– Душевный тон.

Каэр у двери стал внимательнее.

Я вспомнила объяснение.

Телесный узор.

Душевный тон.

Обученный след.

– Обычная проверка его не видит?

– Видит. Но не всегда различает слои достаточно глубоко.

Мираэль взяла один из кристаллов.

– Особенно сразу после тяжёлого повреждения, когда узор нестабилен.

– Сейчас стабилен?

– Намного лучше, чем в Тейране. Именно поэтому я хотела повторить глубокую диагностику ближе к этому сроку независимо от вашего вопроса.

Это успокоило.

Немного.

– Что вы будете делать?

Она объяснила.

Подробно.

Никакого чтения мыслей.

Никаких воспоминаний.

Никакого вмешательства в волю.

Она собиралась измерить отклик разных слоёв узора на несколько нейтральных воздействий и сравнить их между собой.

– Больно?

– Не должно.

– Великолепное слово.

– Если станет больно, сразу остановимся.

– Цена?

– Для вас усталость и, возможно, головная боль.

– После отголосков?

– Сегодня будет легче, если вы не решите помогать мне изо всех сил.

Я вздохнула.

– Все почему-то считают меня сложным пациентом.

Каэр у двери тихо сказал:

– Есть основания.

Я посмотрела.

Он снова стал совершенно серьёзным.

Негодяй.

Мираэль протянула ладонь.

– Согласны?

Вот так.

Прямой вопрос.

Я посмотрела на инструменты.

На Каэра.

Потом снова на неё.

– Да.

Проверка оказалась скучной.

Первые десять минут.

Я держала ладонь над пластиной.

Кристаллы по очереди нагревались.

Мираэль записывала.

Просила убрать руку.

Ждала.

Повторяла.

Иногда на металлических кольцах появлялась тонкая линия света.

Никаких голосов из потустороннего мира.

Я почти начала расслабляться.

Потом Мираэль попросила коснуться второго кристалла двумя пальцами.

Я коснулась.

Внутри возникло странное ощущение.

Не боль.

Будто тело и я на секунду откликнулись в разное время.

Пальцы почувствовали холод сразу.

Что-то глубже отозвалось позже.

Мираэль резко подняла голову.

– Ещё раз.

Повторили.

Она нахмурилась.

Третий раз.

После него головная боль стала сильнее.

– Что? – спросила я.

– Подождите.

Очень люблю такие ответы.

Она переставила кристаллы.

Попросила меня положить ладонь на пластину.

Потом закрыть глаза.

Я подчинилась.

Через несколько секунд по руке прошло слабое тепло.

Потом внутри появилось ощущение, которое я уже знала по чтению отголосков, но направленное не наружу.

На себя.

Странное раздвоение.

Не две личности.

Нет.

Скорее два слоя одной конструкции, которые должны были совпадать естественно, но почему-то звучали по-разному.

Я открыла глаза.

Мираэль была бледнее, чем несколько минут назад.

Вот это напугало.

– Что?

Она ничего не ответила.

Повторила проверку другим кольцом.

Потом третьим.

Каждый раз выражение становилось всё более сосредоточенным.

Каэр подошёл ближе.

Не ко мне.

К столу.

– Мираэль.

– Не мешайте.

Он замолчал.

Ещё несколько минут.

Наконец она сняла последнее кольцо.

– Хватит.

Я убрала руку.

Пальцы слегка дрожали.

– И?

Мираэль посмотрела на меня.

Потом на Каэра.

– Телесный узор однозначно принадлежит Лиоре Астен.

Ничего нового.

Я почти разочаровалась.

– Обученный след тоже соответствует её телу и прежнему использованию дара.

– Значит, я Лиора.

– Я не закончила.

Мираэль медленно положила металлическое кольцо на ткань.

– Душевный тон не соответствует остальной структуре.

В комнате стало тихо.

Каэр не двигался.

Я слышала только собственный пульс.

– Насколько? – спросил он.

Мираэль посмотрела на него.

– Не так, как бывает после травмы.

– После потери памяти?

– Нет.

– После повреждения узора?

– Я видела повреждённые узоры. Видела людей после магического истощения, вмешательства в память, тяжёлых болезней.

Она снова посмотрела на меня.

– Это другое.

У меня похолодели руки.

– Что значит другое?

Мираэль произнесла очень медленно:

– Телесный узор говорит, что передо мной Лиора Астен.

Пауза.

– А душевный тон говорит, что личность, связанная с этим телом сейчас, фундаментально не та, что должна ему принадлежать.