— …его величество, император всероссийский Александр! — наконец закончил перечислять все мои титулы глашатай.

Как я и боялся, официального приёма избежать не удалось. И хотя это именно Болгарский МИД настаивал на том, чтобы мы прилетели не в Софию, а под Преслав, народу в особняке набилось как селёдки в бочке. И единственное, что грело душу — королю это тоже не нравилось.

— Рад приветствовать вас в своём доме, — натянув на лицо почти натуральную улыбку, сказал тёзка отца. — Ваш визит стал полной неожиданностью.

— Надеюсь, приятной, — вежливо улыбнувшись, сказала Мария, державшаяся чуть ли не величественнее королевы. Видно было, что это у неё в крови, как и у многих сопровождавших меня бояр.

Делегация подобралась настолько представительной, что одних князей был десяток, больше чем на всю Болгарию, а ведь их семейства были не номинальными и владели или управляли областями, сравнимыми по размеру с этой многострадальной страной, которая только недавно обрела независимость от Османов.

К нам подходили здороваться, кланялись, и я отвечал, даже не запоминая лица и не слыша слова. Если будет что-то действительно важное, Мария подскажет, я же больше наблюдал в истинном зрении, контролируя весь зал и отдельные его участки. И не просто так, ведь предвиденье холодило опасностью.

Пока непонятно было ни откуда она, ни насколько серьёзна. Я даже попробовал списать на косые взгляды недоброжелателей, но не вышло. Ведь оно с каждой минутой становилось всё острее нарастая. И когда перед нами предстала целая делегация, оно лишь усилилось, но не остановило рост.

— Ваше величество, вы удивительно храбры, — стараясь держать улыбку, через которую проступала мерзкая натура, на неплохом русском сказал глава этой делегации. Имя его я прослушал, а вот одну деталь одежды вычленил мгновенно — у них всех были маленькие значки в виде катушки Тесла, обвитой змеем. — Появляться в европейской стране, после произошеедшего в Польше…

— И всё же моя храбрость не идёт ни в какое сравнение с вашей, — ничуть не смущаясь, ответил я. — Одно дело спасать людей от искажённых тварей, и совсем другое — открывать врата Пожирателю и при этом сидеть в соседней стране.

— Вы уже перестали считать Польшу частью Российской империи? — вернул мне насмешку дипломат, и я заставил себя вспомнить пропущенные слова: герцог Баварский, кажется, побочная ветвь немецкого императорского дома.

— Разве речь шла про Россию? Но, думаю, после того, как мы зачистим от тварей последние области, наши границы существенно расширятся, — улыбнулся я. — Тем более что нелояльных людей становится всё меньше, а зрячих видящих в пропаганде всё больше.

— Как хорошо, что вы сами понимаете это. Ваша топорная пропаганда не в состоянии ничего сделать с нашими правдивыми новостями и расследованиями, — вывернулся мужчина.

— Именно так, правда всегда выходит наружу, как бы её ни пытались исказить. Так что вас ждёт впереди ещё много интересного.

— Неужели вы мне угрожаете? — наигранно изумился герцог.

— Вам? Хм. На самом деле я даже не очень понимаю, кто вы вообще такой и от чьего лица говорите. Потому что сам по себе вы вряд ли что-то представляете. Но если угодно, можете оскорбиться, даже вызывать меня на дуэль, на любом оружии, с применением конструктов или без, — пожав плечами, ответил я.

— Какое варварство! — ахнула какая-то дама, прикрыв рукой рот.

— Мы приверженцы старых традиций. Что слово, данное мужчиной, твёрдо, а императором — незыблемо. А уловки и мелкие хитрости… они могут сколь угодно запутывать, словно ткань, но меч всегда её разрубит.

— С таким подходом вы себе друзей в европейских домах не найдёте, — покачал головой король Болгарии.

— А видно, что мы их ищем? — рассмеялся я. — У России два союзника — армия и флот. И они продолжают ими быть, несмотря ни на что.

С этими словами я кивнул в сторону окна, за которым в небесах висел «Гнев цесаревича». Работая маршевыми двигателями, он взбивал низкие облака, и столбы перегретого турбинами воздуха удерживали его, словно колонны.

— Россия никогда не побеждала в одиночку, — покачал головой король.

— Вы правы, постоянно кто-то подмазывается, чтобы встать рядом. Правда, чаще всего уже в конце войн, когда понятно, что мы победили. Дошли до Парижа, Берлина… вот до Лондона ещё ни разу не доходили, и уже не получится, — вздохнул я, разведя руками, и несколько человек из делегации отшатнулось.

— Что вы себе позволяете⁈ — взвился тощий мужичонка, чуть не подпрыгнув. А вот этот, судя по говору, явно из польских, наверное, магнатов, сбежавших в первые дни.

— Ваше величество, по-простому, по-царски, можете сказать, почему вы терпите у себя при дворе эту… — повиснув у меня на локте и решив поддержать, спросила Мария. — …публику?

— Прошу прощения? — удивился король.

— Нет, я понимаю, ещё пару лет назад, когда орден Тесла ещё представлял из себя что-то стоящее, — постучав себя по подбородку пальчиком, проговорила Мальвина. — Ну, даже год назад… Но теперь? Для меня это странно.

— Все они из благороднейших домов Европы, уважаемых и богатейших, — словно непутёвой внучке сказал Борис. — Очень важно иметь с ними хорошие деловые отношения, как и с вами.

— Ну с нами-то понятно. У нас всё же осталось больше пяти тысяч действующих одарённых, которые в состоянии применять конструкты, — я ещё раз обвёл зал взглядом, демонстративно остановившись на герцоге и его спутниках. — Ни один из них не обладает даже толикой силы. А после того как общество Теслы открыло врата в центре Европы…

— Это враньё, и ваша показная кичливость его лишь подчёркивает! Никто кроме вас не мог сотворить этого ужаса. Вы его сотворили, спрогнозировали и осуществили, поэтому у вас остались одарённые. Это вы открыли Польскую зону! Вы вторглись в мирные города, и вы виновны в миллионах смертей! Варвары, которым нечего делать в европейском саду!

— Конечно, я с вами совершенно согласен, только я могу открыть зону. Погодите, но ведь первая зона была открыта за девяносто лет до моего рождения? А как же мексиканская, ирландская, африканские зоны? — не сдержавшись, я усмехнулся и покачал головой. — В ваших словах есть только одна правдивая мысль: мы знали, что будет катастрофа, и мы начали к ней готовиться заранее. Потому что знали, что ордена Тесла и Асклепия собираются сотворить какой-то кошмар. Увы, у нас даже в мыслях не было, что они откроют новую зону в Польше.

— Да, с тем, что вы открыли зоны до своего рождения — это вы очень хорошо подсуетились, — попытался свести разговор к шутке Борис. Герцог же, поняв, что дальше может дойти до смертоубийства, гордо хмыкнул и, вздёрнув голову, ушёл прочь.

— И всё же на вашем месте я бы держался с ними максимально отстранённо, — проговорил я. — Они уже поняли, что не смогут ничего сделать с Россией, и теперь будут делить оставшиеся европейские страны. Будут нагонять мигрантов, обострять движения националистов и прочих экстремистов.

— Вы так говорите, будто в националистических движениях есть что-то плохое, — снисходительно посмотрел на меня король. — Каждый народ, каждая нация заслуживают уважения и своего места под солнцем.

— А сколько у вас сейчас в стране беженцев? — спросила Мария, и Борис недоумённо посмотрел на мою супругу. — Если, представим гипотетически, они потребуют уважать их нацию и выделить им часть земель?

— Не говорите ерунды, ваше величество, — попытавшись смягчить высказывание, сказал монарх. — Они просто несчастные люди, которым из-за бедствия пришлось бежать из дома. Многие из них — достойные профессионалы и труженики, которые уже через поколение станут нашими гражданами.

— У вашего народа долгая история сопротивления захватчикам. И мы это уважаем, — проговорила Мальвина и сделала жест одной из фрейлин, хотя, скорее, своему адъютанту. Княжна Эльвира Казанская, женщина около тридцати пяти, прошедшая не один десяток боёв в небе и на земле, а потом ещё и показавшая себя при дворе. — Мы хотели сделать этот подарок позже при личной беседе, но, учитывая, что разговор обострился и коснулся этой темы…

— Благодарю, — произнёс король, мельком взглянув на первый лист в папке. — Обязательно ознакомлюсь после. Увы, ваш визит стал для нас полной неожиданностью, и наш ответный подарок…

— Секунду, — прервал я его, потому что чувство опасности взвыло да так, что в виски ударило. — Кто выбирал место для нашей встречи?

— Это было моё решение, — раздражённо ответил король, у которого от моей наглости даже щека дёрнулась. — Так вот, по поводу подарка…

— С удовольствием приму в качестве него, если вы немедля проверите свою службу безопасности, — вновь прервал я Бориса и впился ему в глаза взглядом. — Это не вы. У самоубийц такого выражения лица не бывает.

— О чём вы говорите? Каких ещё самоубийц⁈ Вы что, угрожаете мне? — вот теперь он в самом деле начал свирепеть. Но мне было уже наплевать.

— Таран, доложи обстановку! — потребовал я, приложив палец к уху. Рация была встроена в проводящий усиливающий контур, который я носил вместе с нижним бельём. То есть не снимая и меняя только для чистки.

— Всё в норме, Архангел. Внизу идёт какое-то шевеление, но всё в рамках допустимого. Орудия заряжены, сил на щиты хватает.

— Вы можете объясниться, что происходит? — недовольно, хоть и взяв себя в руки, спросил король.

— В прошлый раз у меня было такое же чувство, когда верный слуга моего тестя, служивший долгие годы, попытался подложить бомбу в королевскую ложу, — просто ответил я, заставив Бориса напрячься. — Слышал, тот слуга позже попытался объявить себя королём независимой Польши, но в результате провала его прикончили свои же.

— Мои люди мне верны на самом деле, — ответил Борис, но взгляд, которым он обвёл зал, говорил куда больше.

— Тесловцы сбежали, — тихо произнесла Мария, которой подсказала это Эльвира. — Полным составом, даже семьи забрали.

— А среди ваших ближайших родственников, братьев или племянников, никто недавно не вступал в орден Тесла? — спросил я, и король едва заметно нахмурился, всё же удар он держать умел.

— Они не посмеют, я любим в народе, — спустя секунду, ответил он.

— Так это не переворот, это теракт, да ещё такой удачный, — проговорил я, совершенно наплевав на остальных в зале. — Экипаж, боевая готовность. Таран, найдите делегацию тесловцев и повисните над ними, чтобы провокаций не случилось.

— …ать! Вспышка по фронту, расстояние десять тысяч, — услышал я отчёт на фоне, когда граф Рубежный уже нажал на кнопку ответа, но сказать ничего не успел.

Десять секунд. Мы даже до противоположного конца зала добежать не успеем, не то что покинуть особняк и подняться на борт. А значит, ребятам придётся выдержать первый бой после катастрофы без меня. Не хотелось проверять, справятся они или нет, но врагам было наплевать на мои желания. К тому же и они, и корабль готовы лучшим из возможных способов. Они выдержат.

— Траектория параболическая… — раздался обеспокоенный голос в наушнике. — Обстрел идёт не по нам!

— Тогда куда они бьют? — не сразу сообразил Таран, но я уже всё понял.

— Как же меня бесят эти гадящие по мелочи ублюдки, — зло проговорил я, дыханием и потоками праны вгоняя себя в холодную ярость.

— Экипаж «Гнева»! Собраться! — рявкнула Мария, шагнув передо мной, так, чтобы её видели. — В центр! Под защиту его величества!

Стража, только что пытавшаяся вывести часть вельмож через боковой проход, с воплями влетела обратно. Гвардейцы оттеснили короля от нас, но он в последний миг высвободился и сам встал ближе.

— Твари, что вначале держали меня пятнадцать лет в коме, а потом чуть не разрушили мою страну, — продолжал нагнетать я, вводя себя в ледяное бешенство. — Уроды с хорошими лицами, притворяющиеся цивилизованными… Поднять щиты! Вместе!

— Вместе! — хором ответили дети ста влиятельнейших фамилий, обучавшиеся в ордене Александра Невского, кто с первого дня основания, когда у него ещё даже не было названия, другие лишь в последние полгода, после катастрофы. Но сейчас, взявшись за руки и выпустив прану, они сформировали правильный линзовидный щит перед стеклянной крышей.

И многие из них даже видели конструкт, ведь уже обучились использовать истинное зрение, пусть и поверхностно. А потому миг, когда полупрозрачная радужная плёнка вздрогнула, заметили раньше остальных, но всего на долю секунды, ведь в седеющую раздался оглушительный взрыв.

Первый — в десятке метров от особняка, второй — в пятидесяти, третий же попал прямо в остеклённую стену, и огненный цветок раскрылся, не долетев до неё буквально несколько сантиметров. Ударная волна ушла вверх, разгоняя дым от прошлых взрывов, и можно было похвалить учеников за слаженные действия, но следом за первым попаданием произошло второе, потом третье…

— Мерзкие зловонные твари, неспособные даже на прямое противостояние, — я продолжил накручивать себя, и стоящие рядом люди покосились, отступая. Но на них было совершенно наплевать. — Ничтожества, бесхребетные уроды…

Единый щит выдержал шесть прямых попаданий дальнобойной артиллерии, а затем лопнул вместе со стеклом. Острые осколки градом обрушились на завизжавших людей, и я выпустил копившееся презрение и холодную ярость.

Даже так, с подготовкой и накачкой, сил у меня хватило лишь на половину купола. Тонкий, меньше миллиметра, лёд возник за мгновение до того, как толпу посекло осколками и стекло бессильно зазвенело, осыпаясь на пол целой грудой.

Следующий снаряд попал уже ровно в наш зал, но щит выдержал, лишь пойдя неглубокими трещинами, что тут же затянулись. Пять ударов, десять, и вдруг всё затихло.

— Капитан, слышите меня⁈ — кричал в рацию Таран.

— Чётко и громко, даже слишком, — раздражённо поморщился я. — Что у тебя?

— Батарея в минуте лета, уничтожили полностью, — отчитался граф Рубежный. — Больше артиллерии в этом районе не замечено.

— Принял, — сказал я и тут же отключился, потому что чувство опасности отступило лишь немного. — Кто был в делегации Тесла?

— Ваша демонстрация мощи впечатляет, — сказал как можно уверенней король, но было видно, что далось это ему нелегко. — Я благодарен вам за…

— К чёрту любезности. Как и вашу жизнь, — прервал я Бориса, отнимавшего у меня драгоценные секунды. — Кто покушался на меня и моих людей?

— Они также покушались и на меня! И на моих придворных! — не выдержав, вспылил Борис, но тут же взял себя в руки. Может, потому что это было выше его королевского достоинства, а может, потому что вокруг нас начал потрескивать воздух, и закружились острые, не тающие на коже снежинки. — Вам стоит обратить своё внимание не на тех, кто остался, а на тех, кого здесь нет.

— Отдадите моим войскам право на поиск и дознание, — сказал я, но в этот момент на моём локте повисла супруга. Я чуть не стряхнул её, пришлось приложить немалое усилие, чтобы сдержаться и успокоиться.

— Мы не претендуем на следственные действия, — с улыбкой произнесла Мальвина. — Но учитывая, что вас предали и родственники, и стража, и войска как минимум одного гарнизона, находящегося в непосредственной близости от королевского особняка, не думаю, что сотрудничество с нами пойдёт вам во вред.

— Мы сами разберёмся со своими предателями, — твёрдо проговорил король, но, взглянув на меня, что-то в его взгляде сломалось. — И выдадим зачинщиков вам.

— Нет. Вы проведёте публичные слушания и казнь, — сказал я не терпящим возражения голосом. — Сами. По обвинению в покушении на вас.

— Мы готовы оказать вам поддержку, в том числе и силовую. Скажем, неделю или две, пока вы ищите пособников, — мило улыбнувшись, дополнила Мария.

— Ваша помощь не… — начал было Борис, но взглянув на обвалившуюся стену, на усыпанный стёклами и льдом пол, нахмурился. — Мы примем вашу помощь, если вы не станете оказывать на следствие давление.

— Если вы в состоянии защитить собственную жизнь, мы даже из этого особняка вылетать не станем. — отмахнулся я, и наконец почувствовав, что напряжение немного отступает, выдохнул, прикрыв глаза.

— Дорогой? — проговорила Мальвина, прижимаясь ко мне.

— Пять минут, — выдохнул я. — Бесит, что каждый раз они находят время, место и способ, чтобы подгадить нам.

— Вы не слишком цените свою персону? — постарался пошутить король, по крайней мере, это должно было так звучать. Но мне пришлось почти секунду успокаивать меридианы, исказившиеся от чуждой мелодии резонанса, чтобы не воспринять это в качестве оскорбления.

— И часто на вас покушались, пока мы не прилетели? — наконец, спросил я, отметив, что язвительность никуда не исчезла.

— По молодости — раз сорок, — не без гордости ответил Борис. — А сейчас они просто ждут, пока я умру сам. Видно, ждать надоело.

— Скорее, увидели удачную возможность, — прокомментировала Мария. — Просто великолепную. Если все погибнут — хорошо. Если только королевская чета — можно заявить, что это был обстрел с корабля и объявить Россию агрессором. Если погибли бы только мы, заявить, что это было нападение, подстроенное мстителями, за раскрытие зоны в Польше.

— Таких и в самом деле хватает — тех, кто потерял своих родных и близких в Польше, Румынии, Чехии… — напомнил король, и я, не сдержавшись, поморщился.

— Ваше величество, ну ладно эти остолопы. Но у вас же есть разведка и контрразведка, если они вам верны, то должны докладывать не то, что вам нравится, а то, что есть по факту. Могли бы и не поддерживать лживую пропаганду.

— Дело в том, что именно об этом мне и докладывали. Что раскрытие зоны — прямое следствие действий ваших войск в Варшаве.

— Они тогда не были моими даже формально, всё же на престол я взошёл не так давно, — осадил я короля. — Но даже если бы это были сплошь мои люди, в раскрытии врат виновны не они, а совет Теслы, если быть точным — Вторая. По крайней мере та, кто тогда занимал это место. И что характерно, после открытия Польской зоны она исчезла.

— Это могло быть простым совпадением, но вы правы, я заставлю своих специалистов прошерстить документы. И проведу ревизию в делах младшего брата, — последнее Борис произнёс гораздо тише и повернулся в сторону гвардейцев.

— Прошу прощения, но, похоже, у вас появилось множество дел. Мы вас оставим, — вежливо улыбнувшись, сказала Мария и сделала крохотный поклон, на который Борису пришлось отвечать чуть ниже.

— Мои люди займутся проверкой особняка на предмет засад, взрывчатки и прочих подлостей, — не терпящим возражения тоном сказал я. — Вы можете остаться как под нашей защитой, так и покинуть его. Если я правильно понимаю, это — родовое поместье, доставшееся моему отцу от бабушки по вашей линии.

— Только формально. Но вы правы и можете оставаться столько, сколько сочтёте нужным, — собранно ответил король. — Располагайтесь и чувствуйте себя как дома.

— Уже, — хмыкнул я, глядя на выбитые стёкла и продолжающий чадить сад, даже несмотря на проливной дождь. — Уже.

Выездная резиденция короля Болгарии спустя два часа.

— Итак, это все подстроили они сами? — мрачно спросил Борис, совершенно не стесняясь тихого гнева. Под таким его взглядом подчинённые обычно начинали дрожать и быстрее работать, но в это раз всё пошло не по плану.

— Как известно вашему величеству, ваш род, как и большинство домов Европы, связаны одной кровью, — начал издали глава единой разведывательной службы. — А сейчас по странам Старого Света ходит упорный слух, что пора создать единую королевскую династию, которая смогла бы дать отпор монстрам что с юга, что с востока.

— Хочешь сказать, меня пытались убить, чтобы выдать одного из моих детей в правильный династический брак и… и что дальше?

— Это лишь слухи, пока не подтверждённые. Но говорят, что Франция согласилась восстановить монархию под руководством английской королевы. Которая, в свою очередь, выйдет за короля Испании, и их дети не станут делить трон.

— А мы тут при чём? — задался вопросом Борис и, раздражённо подтянув к себе блокнот, расписал все ведущие страны, в которых сохранялись монархи, затем родственные связи, в том числе прямые, которые не позволили бы занять престол детям. Он знал это и так, но всё не упомнишь, а на бумаге нагляднее. И по всему выходило, что с Болгарскими Саксен-Готтами породниться никто не может. Разве что австрийцы. Но зачем им это… или немцы.

— Они не собирались ждать правнуков! — неожиданно ясно родилась у него мысль в голове. — Немедля уведомить всех! Всю мою родню, даже дальнюю!

— Слушаюсь! — выскочил ординарец в коридор, и тут же раздались приказы нижестоящим.

— Позвольте спросить, что вы поняли? — поинтересовался глава разведслужбы.

— Они не собираются оставлять наш род в живых, — откинувшись на спинку кресла, проговорил король. — Ведь как только он прервётся, все земли по праву наследования должны будут отойти нашей немецкой ветви — Герцогу Саксонскому. Великая объединённая Германия. Опять.