Королевский Дворец в Софии.

— Это катастрофа! — ворвался в отцовский кабинет младший царевич Георгий. — Всё пропало! Они летят сюда! Они всё знают!

— Спокойнее, мальчик мой. Расскажи, что случилось? — отвлёкшись от газеты, со снисходительной улыбкой проговорил король Борис Симонович Саксен-Готский. С момента катастрофы жизнь в королевстве вернулась во времена его молодости: газеты, тарахтящие автомобили и никаких летающих кораблей.

— Русский самозванец собирается прилететь к нам! Со своим флотом!

— Что ему здесь делать? — нахмурился Борис Симонович, отложив газету в сторону, и, взяв колокольчик, позвонил в него.

— Да, ваше величество, — почти сразу появился дворецкий.

— Позови мне Дамяна, — приказал король и вернулся к сыну. — Расскажи, мальчик мой, что ты слышал и от кого.

— От фрейлин сестры, они обсуждали платья к балу!

— Какому ещё балу? — нахмурился Борис. Игры старшей дочери часто граничили с безумием: то она хотела выйти за троюродного брата Фердинанда, то пойти в гарем к великому султану, то… К счастью, обычно хватало лишь строго на неё посмотреть и запереть на пару недель в своей комнате, чтобы глупые идеи покинули её хорошенькую головку. К сожалению, в неё тут же попадали другие.

— Калима рассказывала, что обязательно нужно на приезд императора подготовить бал, чтобы на него произвести впечатление.

— Делать ему больше нечего, чтобы к нам ехать, — буркнул король, покачав головой. Он уже внутренне успокоился, переложил газету на колени и намеревался взять со столика рядом с креслом кружку чая. Но не успел, когда в кабинет зашли один за другим все министры. Это было уже серьёзно. — И долго вы собирались от меня скрывать?

— Ваше величество, мы ничего не скрывали, просто не хотели приносить непроверенную и неподготовленную информацию, — не пряча глаза сказал премьер и глава парламентского большинства, Дамян Йонгер. — Сейчас всё разъяснилось.

— И? — требовательно проговорил король и демонстративно отпил чай.

— Это будет первый официальный визит русского императора. Нам прислали запрос на посещение Александром Борисовичем Романовым родового гнезда прабабки.

— Да уж, удружили… — проговорил король, наконец, отложив и газету, и чай. Старое недовольство от действий родителей, которые хотели помирить два дома, назвав детей одинаково, что вызывало постоянное сравнение и не в пользу короля Болгарии. И даже то, что тёзка пропал пятнадцать лет назад, не особенно спасло ситуацию. — Отказать мы ему можем, без последствий?

— Мы можем сослаться на ваше здоровье… — сказал один из толпящихся у двери.

— Не выйдет, он лекарь, наоборот, это было бы плюсом, — недовольно отмахнулся король. — А что с общинами поляков и румын на севере?

— Боюсь, и в самом деле совсем не вовремя, — согласился премьер. — Только начали дела с беженцами налаживаться. Общины из Польши и Румынии будут крайне недовольны, а это может привести к народным волнениям. Или того хуже, могут попробовать связать недавнее нападение на вашего царственного родственника с нами.

— Без всяких причин? — уточнил король, и от его опытного взгляда не укрылось, как Дамян на мгновение задумался. — Даже если они есть, сделайте так, чтобы не было!

— Это не в нашей власти, ваше величество. Их слишком много. Наоборот, как бы не пострадали наши города при возмущении этих людей, — развёл руками премьер. — Их тоже можно понять — это чудовище отняло у них дом, раскрыло врата зоны, а теперь там только ужас и смерть. Их гнев праведный.

— Свяжите меня с Вильгельмом, мы не можем допустить такого противостояния на нашей земле, — потребовал король, а затем нехотя поднялся с кресла. Пока он шёл до рабочего телеграфа, министры молчали. Хотя даже если бы они орали во всё горло, это ничего бы не поменяло. — А этому мальчишке, возомнившему себя императором, передай по дипломатической строго официальной почте, что мы с удовольствием примем его, скажем, через два месяца… а лучше на Рождество.

— Как прикажете, государь, — склонился министр иностранных дел и тут же послал одного из помощников отбить телеграмму. Сам же дошёл до телефона, дождался, пока ответит мелодичным голосом телефонистка, и приказал соединить с консульством Великобритании. — Добрый день, Генрих, рад тебя слышать. На охоту? С превеликим удовольствием, когда? Отлично, просто отлично. О да, у нас тоже отвратительная погода, сплошные дожди, но, говорят, теперь это надолго…

Многих раздражала светская беседа, которая требовала неспешности и доверительных отношений. Ему же она всегда была родной, ведь род министра вёл своё начало от одного из виночерпиев князя Саксен-Готского ещё три сотни лет назад. Король также это понимал, не спешил и, удобно устроившись в кресле, ждал, пока либо звонок состоится, либо будет назначено время.

И единственное, что его немного нервировало — это маячивший в дверях помощник, то белеющий, то покрывающийся красными пятнами. Возможно, опять барахлил телеграф или техника в целом, но работала же телефонная линия? И всё же министр сумел сохранить благожелательный тон и завершить беседу к обоюдному удовольствию собеседников, придя к нужным договорённостям.

— Ваше величество, ваш венценосный родственник сейчас на флоте, будет около пяти вечера и обязательно перезвонит.

— Неплохо, неплохо, мы как раз сможем рассмотреть варианты, — довольно проговорил король, и министр без подсказок понял, что речь идёт о торге с предложениями и пожеланиями. Улыбнулся, поклонился и только затем соизволил посмотреть на помощника, топчущегося в дверях.

— В чём дело? — буквально процедил министр.

— Прошу прощения, господин, но… вот, лучше сами прочтите, — протянул он бумажку.

— Что там ещё за вздор? — выдернул радиограмму из дрожащих рук министр и вчитался в несколько слов. Не поверил такой наглости и перечитал ещё раз, в этот раз дошло. Однако в отличие от подчинённого, он сумел взять себя в руки. — Ваше величество, вынужден сообщить, что рус не собирается ждать и следовать рамкам приличия, он будет здесь уже сегодня. Прислал дословно: «Родственникам церемонии не нужны, встречайте».

— Как были дикарями, так и остались, — поджал губы король Саксен-Готский.

— Написать категорический отказ?

— Это ты сейчас предлагаешь так изощрённо покончить мне самоубийством? — с сарказмом спросил король. — Или хочешь, чтобы наша страна страдала так же, как Польша… хотя уже нет никакой Польши, да поляки остались.

— Но ваше величество… Нельзя оставлять такую наглость без ответа!

— Конечно, нельзя. И мы обязательно что-нибудь придумаем. Хотя уже придумал. Как он там написал? Родственникам? Никакого королевского приёма, а садятся пусть у домика лесника.

— У того, где жил его отец? Но там же несколько лет не было ремонта… — попробовал воззвать к разуму короля министр, но, увидев улыбку, тут же склонился. — Как прикажете. Я немедля уведомлю все службы.

Через несколько минут в кабинет короля ворвалось ещё одно взбалмошное недоразумение — его прекрасная старшая дочь. Пепельная блондинка, унаследовавшая от него нос с горбинкой и высокие скулы, а от матери отвратительный характер. Но что поделать, династические браки редко совершаются по любви. Зато часто приводят к согласию и умиротворению, если оба супруга готовы мириться с друзьями и подругами.

— Что это значит, отец⁈ — выкрикнула она с порога, сжимая кулачки. — Ты хочешь лишить меня счастливого замужества?

— С чего ты решила, дитя? — со спокойной, даже ангельской улыбкой спросил король. Он прекрасно знал свою дочь, но иногда она всё же раздражала его не меньше матери. — Наоборот, мы обсуждаем прекрасную пару.

— С Романовым? Это поэтому он прилетает? — вспыхнули глаза Калимы.

— Ни в коем случае! Ещё можно было подумать, когда они не начали менять свою отсталую варварскую веру, а сейчас… это же посмешище на всю Европу! Да что там, на весь мир! Христианин с многожёнством, тьфу!

— То есть лучше, как вы с мамой? Спать в разных крыльях дворца и видеться только по вечерам? Ты думаешь, я не вижу, как ты меняешь фавориток, которые, между прочим, младше меня! — топнув ножкой, сказала царевна. — Я хочу замуж! За императора!

— Как славно, что наши мысли сходятся, у Вильгельма как раз есть сын. А ты, дорогая, если будешь думать головой, не только станешь императрицей, но и начнёшь понимать, что происходит. Или ты и вправду хочешь выйти за того, кто убил собственную мать и младшего брата только для того, чтобы он не претендовал на трон?

— Он защищался! Если бы не он, в их столице давно была новая зона!

— Какая глупость. Иногда меня поражает, как легко манипулируют вашим поколением всяческие сети, — со вздохом покачал головой король Болгарии. — Дорогая моя доченька, он массовый убийца, который лишь притворился пролежавшим в коме царевичем, а на самом деле ставленник военных — Суворовых. Род, который был создан заново и не продлился даже одного поколения, они постоянно набирают себе отморозков из сирот и черни. Хочешь выйти замуж за чернь?

— Нет… — поджав губы, сказала девушка.

— Вот и умница. Тем более ему недолго осталось быть правителем.

— Хорошо идёт, прямо мурлычет, — не сдержавшись, погладил я приборную панель.

Как-то так вышло, что, приняв предложение прокатиться, мы зашли слишком далеко, даже пришлось возвращаться, чтобы забрать Марию и поцеловать девушек и дочек, остающихся на хозяйстве. Больше никого дёргать не стал, даже из орденов взял лишь первую сотню Аристо под командованием Тарана.

А кораблик, и правда, отличался в корне и от захваченного мной когда-то английского фрегата, и от переделанного артиллерийского корвета постройки северной верфи. Лёгкий, почти невесомый для махины из стали и титана, он работал в разы лучше, а выглядел почти так же. И вот это «почти» было кардинальным.

В первую очередь, двигательная установка: вместо шести маневровых гондол остались только две, остальные заменили муляжами. Почему так? Потому что маршевые, находящиеся под днищем, получили модернизацию с направляемым соплом. Из-за чего визуально они оставались на одном месте, но на самом деле могли регулировать поворот тяги в четырёх плоскостях. Нам даже не придётся крен ставить, чтобы лететь быстрее.

Пушечные башни, в каждой из которых раньше сидел наводчик, заменили на турели с тем же калибром, а весь персонал находился либо в инженерном отсеке, либо на мостике, которые располагались в глубине корабля, и могли за всем наблюдать и управлять удалённо.

А это повлекло за собой полное переосмысление бронирования. Теперь мы все сидели, ходили и лежали в бронекапсуле. Да, здоровенной по меркам обычного человека, с автобус размером, но всё равно в несколько раз меньше, чем раньше. Внешние пластины брони на обшивке сохранились только в самых важных участках — остальное муляж.

Понятно, что корабль рассчитан на пилотирование и подпитку одарёнными, так что от прямых попаданий в первую очередь должен спасать щит резонанса. В моём случае ледяной, хотя сейчас проще посадить за резонатор Марию и подпитывать её силой, но будет неприятно, если прорвётся шальной снаряд и поломает нам всю маскировку.

Тем более что главное следствие всех изменения — мы сумели не только поднять его в воздух, но и развить достаточную скорость. И это при половинной команде! Ну, вернее, половинной от того, что приходилось держать у резонаторов последние полгода. Там, где раньше я справился в одиночку, а нормальным режимом работы было десяток инженеров, поддерживающих напряжение на корабль, после катастрофы их нужно было уже сто. И это нам ещё повезло — у нас был орден.

Сейчас же первая сотня, составлявшая весь экипаж, разделилась ровно напополам: пятьдесят человек старательно отдыхали и восстанавливали силы медитацией, ещё пятьдесят упорно трудились на своих постах.

Счастливы были все! Даже Мальвина, регулярно летавшая со мной на всякие мероприятия. Ведь если наша страна, наши инженеры смогли построить и сконструировать такую красоту, то даже без всяких исследования Бориса мы выйдем из кризиса. Да, будет тяжело, но теперь это не просто слепая надежда, а уверенность в завтрашнем дне.

— Пришла ответная радиограмма, — донеслось с поста связи. — Просят сесть не во дворце, а в каком-то… лесу, судя по координатам. Там вообще ничего нет…

— Ловушка? — тут же подобралась Мария, поёрзав в кресле от нетерпения. И это не признак страха, а желание испытать на враге свои обновлённые силы. Тяжело действовать только стихийным резонансом, когда с детства учили пользоваться другими формами. — А нет, я это место видела на карте. Туда нам и надо.

— Как удачно всё складывается, — хмыкнул я и нажал кнопку рации. — Таран, на всякий случай готовь две руки. С расчётом на то, что ты сам останешься на судне.

— Сделаю. Но я бы предпочёл отправиться с вами. Ребята справятся, они и прошлый «Гнев» держали, — попросил Таран, которому тоже не хватало движения и жизни в целом. Я товарища понимал: когда ты постоянно идёшь вперёд, а тут натыкаешься на преграду и никак не можешь её преодолеть, будешь искать любые пути. В том числе совершенствование через сражения.

— Как раз если ты со своей оперативной группой будешь наготове и, если что, сумеешь справиться даже в воздушном бою, мне будет спокойнее. Ты же не забыл, что у Лиги есть как минимум три крейсера на ходу?

— И вы считаете, что они посмеют снять их с обороны? — удивлённо посмотрел на меня Таран, а затем нахмурился. — Разве что один, на сутки, тогда да.

— На этот случай мне нужен в воздухе опытный, а главное, сильный командир, который сможет заставить эту птичку летать.

— Есть, сделаю в лучшем виде, — ударив себя в грудь, ответил Таран, и я, улыбнувшись, повторил его жест.

— Наша делегация готова, — сказала Мария, когда я вернулся в каюту. — Даже хорошо, что в «Славе» лишь аристократы, легко можно выбрать. Вот список, если хочешь, ознакомься или поменяй кандидатов.

— Спасибо, — ответил я, быстро просмотрев электронный документ и выкинув из него несколько фамилий. — Слишком слабые, могут оказаться обузой при опасности, а мне бы хотелось вытащить оттуда всех живыми.

— Думаешь, на нас нападут? После покушения в Минске буквально в прямом эфире? — удивлённо выгнула бровь первая супруга.

— Идиотов и самоубийц хватает, — пожал я плечами. — А наши люди не должны пострадать.

— Главное, мы, — погрозив пальчиком, напомнила Мальвина. — А если я тебе недостаточно дорога, вспомни, что у тебя ещё нет официального наследника. Умрёшь, и страна погрузится в смуту.

— Две минуты до точки приземления, — раздалось из динамика возле двери.

— Принято, — ответил я, нажав на кнопку.

— Остальные тебя устраивают? Ничего не имеешь в виду против Миши?

— Я его даже губернатором назначал, если ты не забыла, — улыбнулся я супруге, начав переодеваться в парадное. Увы, теперь у меня и такое было, хотя портные постарались сделать одежду наиболее близкой к привычной униформе.

— Тогда решено, — кивнула Мария и, приоткрыв дверь, отдала списки дежурному. Вскоре мы зависли над указанной территорией, я сверился с картой.

— Ну да, домик в лесу, тайное убежище белого императора, — не сдержавшись, хохотнул Таран, и тут я с ним был полностью согласен. Шикарный трёхэтажный особняк с выстроенной полукругом колоннады был окружён несколькими гектарами красивейшего парка. И даже постоянные дожди не могли испортить его вида.

— Готовимся к посадке! — приказал я. — Если это дом лесника, посмотрим, что они имеют в виду под тихой встречей.

Виргинские острова.

— Прекращай скулить, — раздражённо бросил Берегов вздрогнувшей всем телом девчонке, а затем, когда она не смогла сдержаться, зло выпнул её с кровати. — Убирайся!

Ну хоть это она сделала почти мгновенно, схватив первое попавшееся бельё и даже не став выискивать трусики, которые он порвал. Девчушка выскочила из его спальни. Тощая, мелкая, ни сисек, ни жопы. И почему он вчера решил, что взять такую, чтобы согреть его постель будет забавно?

Нет, на самом деле вначале было даже немного весело. Как задрожал отец этой мелочи, когда Сергей остановился рядом с ними и схватил мелкую шлюху за руку. Как её мать упала на колени рядом с дочерью и выла навзрыд, не сводя взгляда с того, что он заставлял делать. Ну и потом, крики, стоны… но у неё не было ни грации, ни умения, в отличие от молодой ослепительной женщины, что застыла в дверях.

— Мой господин и повелитель доволен? — лучезарно улыбаясь, спросила она.

— Нет, — мрачно ответил Сергей поднимаясь. Женщина тут же подскочила, начав одевать его и одновременно касаться своей оголённой грудью. Но возбуждения не было. Вернее, не так. Он мог в любую секунду приказать своему организму сделать что угодно, даже измениться под задачу. И вначале это было забавно, а сейчас…

Первое, что выбило его из колеи — отсутствие необходимости в деньгах. Он мог взять что угодно у кого угодно, и ему лишь улыбались и кланялись. Любая вещь: от еды и одежды до спортивных автомобилей и яхт. Но когда владеешь всем, это быстро приедается. То, к чему он стремился всю жизнь, стало обыденностью и полнейшим разочарованием.

Тогда с вещей он перешёл на людей. Вначале он трахал только тех, кто этого хотели. О, их было много! Ведь, находясь рядом с ним, они тоже получали всё, что желали. Шикарные дома, самая вкусная еда, всё, что только есть на острове, и всё, чего можно пожелать. Их было много, и они быстро наскучили.

Поэтому он начал брать тех, кто этого не хотел. Ну или делал вид, что не хотел, попадались же они ему на глаза, что было не так уж и легко в первые месяцы. Но это тоже быстро надоело. Он попробовал все виды секса со всеми возрастами. Мальчики, девочки, женщины, бабушки… и всё равно, это быстро приелось.

Был период, к сожалению, очень непродолжительный, когда ему пытались оказывать сопротивление. Это было забавно, вначале. Потом, осознав, что людишки лишились резонанса, он даже давал им фору. Демонстративно бросал им заряжённые автоматы, пулемёты, гранаты… всё, что по его приказу находили слуги. Нападавших он убивал демонстративно жестоко, долго, с удовольствием. Одиночки и целые отряды по его приказу собирали партизан и давали им лучшее обмундирование. Но и это приелось.

Тогда он начал ходить по острову, ища себе развлечения. Вот как сегодня. И хотя он её избил до синяков и кровавых рубцов и заставил сегодняшнюю подстилку доставить ему всё удовольствие, на которое она была способна, это его не удовлетворило. Он обладал всем и всеми на этом острове. Свёл их буквально до предметов одежды, которые легко можно выбросить или заменить. Но ему этого было недостаточно.

— Чёртова тупая тварь! — зло выругался Берегов, глядя в окно.

— Я в чём-то провинилась? Накажите меня, господин! — с готовностью встала на колени и, склонившись, протянула ему плеть служанка. На кончике хлыста ещё остались ошмётки плоти и засохшая кровь, но это совершенно его не трогало. Если он даже убьёт эту никчёмную шлюху, ничего не изменится.

— Пошла прочь, — буркнул он, запахивая халат, и женщина тут же выскочила, лишь задержавшись в дверях и спросив, что он будет есть. — Пусть повар попробует меня удивить. Но приятно.

— Как прикажете, господин и повелитель, — вновь склонилась женщина и, выскочив за дверь, начала отдавать указания. Кем она там была? Наследной принцессой острова? Или королевой? Уже вылетело из памяти.

Самое паскудное, что он мог бы запороть её на площади, и никто бы ни слова не сказал, может, даже аплодировали бы стоя. А она до последнего изображала бы свою верность и, пожелай он, даже удовольствие от пыток. Но он даже имени её не помнил! Просто полезная подстилка, ничего более. Человечишка.

— Скотина… Из-за тебя всё! — рыкнул Сергей, глядя на кромку океана. Километрах в пяти от острова, на самой грани видимости, замер его бывший хозяин, а теперь послушный раб. Или зверь? Сейчас это было не так важно. Главное, что изменилось в твари — это даже не размер и не сила резонанса, а её разум. И воздействие на разум Сергея.

Он больше не чувствовал себя частью великого целого. Не видел миллионами глаз, не слышал музыки солнца и шорохи червей в толще земли. Он стал просто человеком. Самым могущественным на этом острове, а может, и на всей планете, но всего лишь человеком. И если сперва он этому радовался, то теперь жалел. Немного.

Ещё хуже и отвратительней стало то, что отупевшая тварь не могла его вместить. Пожиратель исполнял любые приказы, но при этом Сергей не мог стать единым, как год назад. И будто этого мало, он узнал, что и Пожиратель больше не един.

Одна часть, Атлантическая, была здесь с ним. Две других — в Африке, разделились из-за вулкана в центре континента. Одна — в Северной Америке. И последняя, самая маленькая и слабая, которую он почти не чувствовал — в Балтике. Пять пожирателей вместо одного. Слабые, тупые, отринувшие разум и не имеющие собственного.

— Ничего. Я что-нибудь придумаю, — хмыкнул Сергей, выглянув на улицу, где почти не было людей. Боялись, трусы, и правильно делали. — Может, скормить их всех Пожирателю, чтобы он стал умнее? Хм. Надо попробовать.