— Господин, немецкий император просит срочно связаться с ним, — сообщил Строганов, выглянув из своего кабинета.

После отъезда Константина Василий заметно сдал. Медитации, контроль чакр и прочие техники помогали держаться, но не отменяли простой факт: значительная часть забот о внутренней безопасности империи легла теперь на его плечи. Хорошо хоть Багратионы подготовили достаточно преемников и заместителей, которые взяли на себя управление внутренней разведки.

— Хорошо, время у меня есть. Пусть связывается напрямую. А то Мышкин может затягивать ради соблюдения дипломатического протокола, — махнул я, не особенно отвлекаясь от очередного доклада о продовольствии.

— Он уже на линии и ждёт, — утончил Василий, и я удивлённо посмотрел на него. А затем махнул рукой, указав на трубку. — Его императорское величество на связи.

— Добрый день, Александр, — продублировал переводчик слова немецкого правителя, который говорил по громкой связи.

— Добрый день, Вильгельм, — ответил я, приняв правила беседы и отбросив все титулы и наименования. — У вас что-то случилось?

— Вы хотите отказаться от своих обязательств? — тут же проговорил переводчик, едва успевая за императором.

— Нет, — спокойно ответил я, уже примерно представляя, о чём пойдёт речь.

— Даже не станете уточнять от каких именно?

— Без разницы. Я полностью исполняю все договорённости, которые заключал. Как устные, так и письменные.

— Значит, ваш слуга действовал без ведома и одобрения? — не снижая накала, спросил император. — Вы не приказывали ему занять трон Болгарии?

— Первый раз слышу. Это какой слуга? — уточнил я хмыкнув.

— Князь Багратион, — с трудом и не с первого раза произнёс Вильгельм.

— Кажется, вас ввели в заблуждение. Он мне не слуга, он мой вассал и подданный, — спокойно ответил я. — Мне ли вам рассказывать, что разница огромна.

— Но он служит вам? — похоже, переводчик не справлялся.

— В той же мере, в которой вам служит герцог Саксонский, — ответил я, и в трубке надолго замолчали.

— Вы не можете приказать своему вассалу? — наконец уточнил германский правитель. — Чтобы он отступился от брака с Калимой?

— Я принимал клятву вассальной верности, как и вы, и, как и вы, клялся в ответ отстаивать его интересы и соблюдать права. В нашем государстве нет законов, позволяющих мне запрещать браки. А со стороны церкви нет никаких препятствий этому, ведь они оба православные и оба хотели брака.

— Если не можете приказать, возможно, посоветуете… — несколько растерявшись, перевёл посредник.

— Я уже это делал, и даже прямо сказал, что не дам благословения, — усмехнулся я. — На что он обрадовался, что я ему не отец. В знак протеста я не полетел на их венчание, оставшись в столице.

— Но вы признаёте венчание принцессы Калимы и князя Багратиона? — уточнил император, судя по голосу с плохо сдерживаемой яростью.

— Венчание — дело церкви, а не государства, так что да, признаю. Что же до обручения, насколько я знаю, его ещё не было. Хочу заметить, что у вас вкралась ошибка — не принцессы, а королевы Калимы.

— Вы собираетесь признать её королевой? — вот теперь гнев в голосе Вильгельма проступил отчётливо.

— У неё все права на трон, её уже признал Совет министров и Народное собрание, — ответил я, сохраняя спокойствие, хотя губы так и растягивались сами собой в улыбке. — Великое народное собрание решили не созывать, насколько я знаю, из-за проблем с вооружённым выступлением общин поляков.

— Это неважно, Вы собираетесь признать её коронацию? — гневно поинтересовался Вильгельм.

— У меня нет законных поводов ей отказать. Если они есть у вас, можете поделиться со мной? Тогда у меня будет возможность сделать другой выбор.

— Вы юлите и не собираетесь поддерживать наши претензии на престол Болгарии, я вас правильно понимаю?

— Вы хотите, чтобы мы поддержали ваши претензии? В обмен на что? — спокойно спросил я, заставив переводчика сбавить тон. — В наших с вами договорённостях не было ни слова о троне или его наследнике. По этой причине я хотел бы услышать, какие новые договорённости вы предлагаете.

— Как насчёт казни герцога Саксонского за государственную измену? — через почти минуту тишины поинтересовался немец.

— Думаю, он это давно заслужил, учитывая, что он угрожает вашим детям и вашему трону, — легко согласился я. — Но при чём тут я и моя страна, не понимаю. Мне его смерть невыгодна, а в случае угрозы я его просто убью.

— Что насчёт вашего барака с Луизой?

— Мы с ней обсуждаем этот вариант, однако не пришли к однозначному выводу. Но пока она останется у меня в гостях, — не собираясь разыгрывать эту карту, ответил я.

— Вы удерживаете её в заложницах?

— Я спасаю её от постоянных покушений, как спас вас, вашу супругу и наследника. Хотя мог бы не рисковать собой и своими людьми, а просто взять её в жены и объявить себя ещё и императором Германии, — холодно сказал я, чувствуя, как постепенно начинает нарастать раздражение. — Если мои поступки ничего для вас не значат, и вы готовы разорвать союз, который назывался вечным и которому даже двух лет нет, то я приму это к сведению.

— Вы правы, вчерашние заслуги не много стоят перед новыми вызовами, но мы будем соблюдать союзный договор, — произнёс император с ещё большей злостью. Похоже, я его серьёзно. Переводчик, естественно, не передавал интонации, но я прекрасно слышал тон немецкого правителя. — Наши суда не станут стрелять по вашим, в случае конфликта. Первыми.

— Очень надеюсь, что вообще не станут, как и наши по вам, — сказал я, и император коротко, но вежливо попрощавшись, отключился. Я же, нахмурившись, посмотрел на затихшую трубку, а затем поднёс её к уху. — Кто слушал и кому есть что сказать, говорите.

— Пф… И, думаешь, кто-то признается? — поинтересовалась Мария, которая сидела у себя в спальне, но, очевидно, подслушивала. — Это же сразу скандал.

— Ладно, пойдём трудным путём. Вызовите ко мне ответственных за Болгарское направление, чтобы мне коротко и чётко объяснили, чего дальше ждать, — сказал я и наконец положил трубку.

— Слушаюсь, — козырнул Строганов, и через пять минут напротив меня сидел Леонид.

— Что же вы, ваше сиятельство, не мальчик уже, а постоянно ходите сами, — покачал я головой. — Отправили бы кого-то ответственного.

— Ходьба полезна для здоровья, ваше величество, — улыбнулся Багратион-старший. — И с вашими визитами я легко наматываю двадцать тысяч шагов в день. Да и более ответственных, чем я, нет. Но, если хотите, могу найти умненькую фигуристую секретаршу, которая будет бодро цокать каблуками по коридорам.

— И какое я вам плохое зло сделал, что вы мне таким угрожаете? — усмехнулся я в ответ не сдержавшись.

— К тому же речь ведь идёт о судьбе моего сына, — закончил мысль Леонид. — Кем бы вы меня ни считали, я его люблю и не хочу, чтобы он погиб, даже не зря.

— Никто не хочет, и я во вторую очередь, вы в первую.

— Это хорошо, — вздохнул Багратион-старший. — Раньше я бы так не беспокоился. Он был отличным агентом и остаётся сыном, за которого можно только гордиться. Но сейчас он изменился. И я боюсь, если вы не дадите ему прямого приказа отступать, он будет сражаться до последнего. А это не лучшее качество, что для тайной канцелярии, что для наследника княжеского рода, что для короля.

— Пока не вижу причин для его отступления или бегства, — нахмурился я. — Там эскадра Суворова, которая прикрывает столицу. Эскадра канцлера Коффа, который в прошлый раз встал между нашими кораблями и всем объединённым флотом Лиги Наций и прикрыл собой. Он не давал поводов усомниться в его чести.

— Хочу заметить, что обстоятельства отличаются в корне. Тогда вы спасали императорскую чету, теперь же противостоите ей, — покачал головой Леонид. — Его честь может повелеть вести себя совершенно иначе.

— Думаете, на сей раз он ударит в спину?

— По крайней мере, не станет препятствовать, — уточнил старый разведчик. Хотя какой он, к чёрту, старый? Если продолжит заниматься, ещё детей настрогает. Всего пятьдесят с мелким хвостиком.

— Препятствовать чему? Рассказывайте.

— В последние дни во флоте Лиги Наций намечаются изменения. Пока они никуда не выдвинулись, но уже назначены командиры эскадр, группы сопровождения и так далее. Это могло быть просто решение внутри флота, если бы не звонок вам Вильгельма и тот тон, которым разговаривал император. Вероятно, всё уже решено и в течение ближайших суток отдельный флот будет направлен в Болгарию для установления там нового монарха.

— Несколько дней? Они могут напасть с ходу? — на всякий случай уточнил я.

— Чтобы атаковать, им нужны не дни, а шесть часов. Но я сомневаюсь, что они рискнут сразу вступить в полноценное сражение. Даже один ваш корабль способен создать им серьёзные проблемы. Как бы странно это ни звучало, но о вас уже складывают легенды. Причём среди потенциальных противников — исключительно недобрые. Они могут опасаться, что вы отправитесь на фронт лично. С другой стороны, они могут на это и рассчитывать. Провоцировать вас и православную Болгарию на конфликт, чтобы затем выступить против нас единым фронтом.

— Слишком много неопределённости, — поморщился я. — Вы поэтому хотите, чтобы я отдал Константину приказ отступить?

— Это будет разумным шагом, хоть и существенно снизит его легитимность, как и Калимы. Если они отступят при первом приближении флота противника, то потеряют право на трон в глазах народа. Но, по крайней мере, сохранят жизни. — пояснил Леонид. — Но, боюсь, это не все плохие новости. Собранная из польских и румынских беженцев армия отступила от Софии, почти не понеся потерь, но не разбежалась. Вероятно, они ждут, пока прибудет флот, чтобы при его поддержке занять город.

— А вот это плохо. На флаере я доберусь туда за пять часов, — рассуждая вслух, проговорил я. — Даже если они этого ждут и хотят развязать войну, я сумею спасти положение на фронте и защитить наших людей.

— Не слишком ли высока цена, за страну, лежащую на другом побережье Чёрного моря? Они не просили о нашей помощи и заступничестве. Даже если попросит Калима, а она может, в глазах народа мы всё равно будем захватчиками. А, может, это двухходовка, и они просто хотят выманить вас из столицы, чтобы попробовать убить.

— Удачи им с этим, — отмахнулся было я, но потом задумался. Ведь к нам идёт не просто флот Лиги, а флот, который полностью управляется вчерашним обществом Тесла.

Раньше они создавали амулеты, с помощью которых можно было применять резонанс, вообще не владея им. Теперь они подняли в небеса целый флот капитальных кораблей. Вполне возможно, что у них в загашниках имеется такое, с чем даже я не в состоянии справиться.

Но и это не главное. Если я улечу сейчас, то оставлю Ангелину без защиты, а ведь лисонька должна родить со дня на день. Она крайне слаба, и уже понятно, что роды будут непростыми — уж слишком крупный малыш.

— О чём задумались, ваше величество? — осторожно поинтересовался Леонид.

— О вариантах, — спокойно ответил я, а затем поднял трубку. — Мария, выйди на минутку, всё равно подслушиваешь.

— Не подслушиваю, а остаюсь в курсе происходящего, — фыркнула первая супруга, войдя в рабочий кабинет. Одета она была так, будто на официальный приём собиралась. — Что-то случилось, дорогой?

— Есть несколько возможностей. Первая — мы отказываемся от Болгарии как союзника… — начал было я, но девушка тут же замотала головой.

— Не вариант, отказываться от такого лакомого куска. Да и говори прямо, не союзника, а протектората. Или думаешь, после становления Константина королём он решит прервать все связи с империей? Он не дурак так себя подставлять.

— Вторая — полететь туда мне лично, опасности ты слышала, — сказал я, и девушка пожала плечами. — Третий — снарядить отряд одарённых из роты Петра Николаевича. Он, с помощью корабельного резонатора, хоть целую эскадру снести может.

— Вот только это будет прямым объявлением войны, — напомнил Леонид. — Чего очень хотелось бы избежать, по крайней мере, пока мы не восстановили флот и не узнали, как это делают в Лиге.

— Четвёртый вариант, который мне нравится ничуть не больше — собрать группу во главе с тобой, чтобы они могли накачать тебя энергией, а ты уже ставила конструкты.

— Я справлюсь, — легко согласилась Мария. — Чтобы отступить, прикрывая корабли Константина, у меня сил хватит.

— Если позволите, я бы предложил ещё один вариант, — вмешался в обсуждение Леонид. — Незачем рисковать её величеством, когда нам только недавно показали наглядный пример.

— У нас пока нет резонатора для удара по судам, — напомнил я.

— А почему обязательно у нас? — улыбнувшись с прищуром, спросил Багратион-старший. — Можно поступить чуть хитрее…

Небо над Софией, столицей Третьего Болгарского Царства.

— Дипломатическое судно Российской Империи вызывает неопознанный флот, назовите себя, — в который раз повторил адъютант, но ответом ему была лишь тишина.

— Мы не просим вас вступать в бой, канцлер, — сухо сказал Роман, по связи между судами. — Однако вы должны понимать, что мы не оставим столицу и будем сражаться до последнего. И я спрашиваю, будете ли вы нашими противниками, союзниками или просто отойдёте в сторону. Последнее, что бы мне сейчас хотелось — это стрелять в вас и ваши суда.

— Как и мне, — ответил Гранитный канцлер, на лице которого не дрогнул ни один мускул. — У меня приказ, и я буду его исполнять. И можете быть уверены, пока ваши орудия не направлены в нашу сторону, наши так же будут молчать.

— Благодарю за ясность, меня это волне устроит. Хорошего дня, — кивнул Роман, собираясь отключиться.

— А вам хорошего боя, князь, — чуть склонился Кофф, после чего экран погас.

— Прекрасно, просто прекрасно… Немецкая эскадра нам не союзники, — объявил Суворов.

Роман окинул взглядом офицеров, собравшихся в рубке. Год назад их было бы всего пятеро, сейчас же все, кто не поместился в реакторную, находились здесь и на постах, подключённых к общей сети. Или сидели в коридорах, ожидая пока товарищи выдохнутся, чтобы тут же их заменить.

— Дамы и господа, нас трое против двенадцати тяжёлых фрегатов и пяти крейсеров противника. Это будет славная битва! — гаркнул он, и ему ответил весь экипаж. — Попробуем продать свои жизни подороже!

— Да! — хором отозвались офицеры.

— Всем постам приготовиться! Орудия к бою! — приказал Роман, пристёгивая ремни. — Артиллерия, обратный отсчёт до оптимальной дальности. Маневровые на уклонение через десять, девять…

— Новая отметка в воздухе, направление восток северо-восток дальность двадцать тысяч и быстро приближается, — отчеканил один из офицеров.

— Ха, значит, его величество не выдержал, — хмыкнул Суворов, расслабившись. — Ну, теперь это будет не схватка, а лёгкая прогулка.

— Никак нет, судно не похоже на флаер, слишком мелкое и быстрое.

— Быстрее флаера? — удивлённо посмотрел на оператора Роман и сам переключил экран на сетку с быстро приближающейся точкой. — Отражающая поверхность меньше двух метров? Это как?

— Оно направляется прямо к нам! — предупредил специалист РЛС.

— Башни ПТО к бою! Поднять щиты! — скомандовал Роман, очень не хотелось сразу расходовать энергию, но выхода не было.

В голове всплыло воспоминание о самолётах-снарядах, которыми пытались прикончить императора пару лет назад, когда он ещё был наследником престола. Старый друг и верный соратник, оказавшийся принципиальным предателем. Если теперь будет та же ситуация, судно может пострадать.

— До столкновения семь, пять, три… три… пять! Разминулись! Идёт курсом к флоту противника! — прокомментировал оператор то, что Роман и сам видел на сетке РЛС. — До столкновения с противником…. Резко ушёл вверх! Нет сигнала на радаре!

— Что за чертовщина происходит? Камеры на вражеский флот! — приказал Суворов, и через мгновение перед ним появилось изображение.

Полноценный экспедиционный флот с ударным ядром и кораблями прикрытия. Можно сказать, образцовый, если бы не сборная солянка из кораблей и отсутствие малых судов. Не то что катеров не было, даже корветов и лёгких фрегатов у них не имелось. А вот у него самого лишь один артиллерийский фрегат и два корвета поддержки.

И как бы силён и обучен ни был экипаж, как бы они ни старались, такую разницу можно вытянуть, лишь если на борту есть одарённый вне категорий, способный разом накрыть их всех стихийным щитом. Правда, такому одарённому и корабли без надобности.

— Вспышка по курсу! — крикнул офицер ПСО, но Роман это видел и без оповещения, как и орудийные расчёты.

Шестиствольные скорострельные пушки тут же взяли предполагаемый курс снарядов противника и приготовились заливать чужие болванки собственными, чтобы отвести от судна. Маневровые двигатели вышли на полную мощность, выдаивая одарённых в инженерном отсеке досуха. Фрегат начал быстро подниматься вверх, пропуская снаряды под брюхом. До города было несколько километров, так что упадут в пригороде, ничего страшного, тем более что эвакуацию объявили несколько часов назад.

— Мазилы, — хмыкнул Роман, прекрасно видя, что снаряды даже близко не попали. Но в тот же момент они резко изменили траекторию. — ПСО не спать!

Напоминание оказалось нелишним: опытные офицеры тоже списали снаряды противника на промахи, и пришлось быстро перенаводить пушки, чтобы перехватить приближающуюся смерть. Первое же пересечение траекторий обернулось взрывом. Как и второе и третье.

— Они стреляют управляемыми ракетами, — удивлённо проговорил один из офицеров. — Какого чёрта? Это же бесполезно против щитов!

— Значит, не бесполезно. Манёвр уклонения! Ловим всё и не позволяем попасть. Выходим на оптимальную дистанцию! — приказы сыпались один за другим.

Роман умудрялся одновременно отслеживать работу ПСО, боезапас, артиллерийский оптимум и напряжение в реакторе. Не контролировал, просто следил краем глаза, чтобы ни один из них не ушёл в красную зону.

— Вспышка! — раздалось от офицера противоснарядной обороны, и тут же он передал на посты уточнённые траектории.

Кораблик болтался в небе как безумный. То падал вниз на несколько сотен метров, то поднимался наверх, шатался из стороны в сторону, постепенно набирая высоту, чтобы стрелять дальше и точнее. И, слава богам, противник творил какую-то дичь, постоянно теряя высоту. А затем, совершенно неожиданно, один из вражеских фрегатов накренился и ушёл в глубокое пике.

— Есть подбитие! — радостно прокомментировал командир наводчиков.

— Так, мы ещё не стреляли, — парировал ему артиллерист. — Капитан, это не мы!

— Без разницы, продолжаем манёвр, — скомандовал Роман, хмуро наблюдая за происходящим.

Потому что в этот момент второй фрегат повело, он явно сбился с курса. Увеличив изображение до максимума, Суворов увидел, как маневровые двигатели военного судна выходят из строя один за другим. Пять секунд, и он рухнул вниз, вслед за первым.

— Оптимальная высота для артиллерии! — прокомментировал наводчик.

— Не стрелять! — неожиданно для окружающих, а главное, для себя самого, сказал Роман. — Держать на мушке, но не стрелять, только сбивать снаряды. Ведомые, расходимся в стороны, не стрелять до моего приказа. Повторяю: до приказа не стрелять!

— Принято, ведущий. Орудия, готовность, — тут же ответили ему с корветов.

Его люди были недовольны, и он их прекрасно понимал, в отличие от того, что творил противник. Суда Лиги Наций одно за другим продолжали снижаться, да так быстро, что об эффективной стрельбе уже не шло и речи. У них большая часть стволов в землю смотрит.

— СОС-СОС-СОС, — раздалось неожиданное сообщение в рубке. — Просим помощи! Наше оборудование вышло из строя! Немедленно пришлите медиков, мы попытаемся сесть! СОС-СОС-СОС! Мы не опасны, мы сдаёмся, помогите! СОС…

— Что за чертовщина происходит? — проговорил один из офицеров, а Суворов мрачно вспомнил маленький, почти незаметный корабль в маскировочной раскраске. А потом запись боя, которую ему переслали его величество и отец, отдельно, не сговариваясь. Просто, потому что заботились и хотели, чтобы он был в курсе происходящего.

Резонатор Краснова, переделанный в диссонатор, разрушающий любые конструкты, а теперь, похоже, и нарушающий течение энергии внутри судов. Это была настоящая катастрофа, что бы ни говорил император. И даже если он, и пара десятков других одарённых будут в состоянии защитить суда от подобного, большая часть флота станет совершенно бесполезной.

Впрочем, она и так бесполезна. Добро пожаловать в новую реальность.

— Всем судам, держим их на прицеле и медленно приближаемся для спасательной миссии. Те, что упали с высоты в шесть тысяч, можете даже не смотреть — там спасать некого. Берём лишь тех, кто сумел перед этим снизиться. Готовьте команды медиков, — чуть успокоившись, проговорил Роман, когда ещё одно судно клюнуло носом и начало быстро снижаться. — И на всякий случай смотрите вверх, чтобы по нам эта дрянь не прилетела.

— Говорит канцлер Кофф, мы присоединяемся к спасательной миссии. Не стреляйте.

— Говорит королева Калима, мы выслали все доступные бригады скорой помощи, — раздался из динамиков довольный женский голос. — Не оказывайте сопротивления и вас спасут. Мы соблюдаем все конвенции о помощи военнопленным.

Роман улыбнулся, похоже, на заднем фоне он разобрал едва слышимый, но настойчивый голос Константина. И здесь успел, чертяка. Несколько минут всё шло нормально, они начали снижаться вслед за судами, которые обозначили как противника. Сверху было заметно, что вокруг них уже столпились люди, похоже, какие-то ополченцы, выводили экипажи из кораблей…

— Вспышка снизу! — неожиданно крикнул офицер наблюдения, и расслабившийся было Суворов влил все силы в конструкт. Сработал на автомате, и только это спасло, ведь снаряд рванул в десяти метрах под днищем, у самых маршевых двигателей.

— Откуда идёт стрельба? Найдите этого придурка! — рявкнул он, с запоздалым облегчением понимая, что сил хватило. — Всем ведущим спасательную операцию, там какой-то неадекват открыл огонь.

— Видим, — раздался мрачный голос Гранитного канцлера. — По нам тоже. Внимание вражескому флоту, вы открыли огонь по кораблям Римской империи германской нации, немедленно сдавайтесь!..