— Огонь на подавление! Старайтесь не задеть гражданских! — командовал Константин, а сам прекрасно понимал, что различить в толпе ополченцев и гражданских невозможно. Но также он понимал, что если не отдаст его, после королеву Калиму будут обвинять в убийстве собственных граждан, пусть и другой национальности.

— Что у тебя? — послышался голос в наушнике, и князь тут же нажал на кнопку.

— Помощь не помешает, они пробились к окраинам и рушат кордоны.— Значит, с зачисткой не выйдет? — спросил Роман. — Зараза!.. И ведь надоумил кто-то этих уродов.

— Мы это выясним. И припомним, — пообещал Багратион, вглядываясь в проходящий чуть в стороне бой.

Конечно, как и любой боярин Российской империи, Константин умел драться, хоть не сказать, что любил. И если бы понадобилось, немедля вступил в бой, он для этого и надел доспехи. Но противников было слишком много, они оказались рассредоточены, и теперь приходилось удерживать ключевые точки, чтобы не дать им взять контроль над городом.

Наверное, император сам бы ринулся в бой, успевая одновременно быть в десятке мест и уничтожая бунтовщиков пачками, но Константин давно понял, что в одиночку войну не выиграть и сейчас грамотно руководил обороной. Всё же сохранить почти миллионный город при сотне тысяч нападавших не так просто. Даже после призыва большая часть граждан решила отсидеться по квартирам. Повезло, что вообще удалось собрать хоть какие-то вооружённые силы, ведь герцог Саксонский призывал бойкотировать приказы узурпаторов.

— Отходим на позицию над городом, — неожиданно сказал Роман.

Константин невольно поджал губы. Это плохо. Если они не смогли уничтожить вражеские эскадры, бои продолжатся в жилых районах.

— Сколько удалось уничтожить? — на всякий случай поинтересовался он.

— Парочку, но вывели из строя больше. Правда, там много сил и не нужно было, они сами при жёсткой посадке пострадали, большинство даже не успело выпустить шасси, и те, кто смогли, всё равно сидят на пузе. В ближайшее время они никуда не полетят, — обрадовал товарища Суворов-младший.

— До города они достанут? — уточнил Константин.

— Не в ближайшее время. У тех, кто мог, башни в нижней полусфере, смотрят в землю, — уточнил Роман, параллельно отдавая команды экипажу. — Мы выжаты, есть место для передышки?

— Садитесь на главной площади. Мои люди сменят инженеров на постах, а ваши ПСО окажут нам поддержку на улицах.

— Неплохой вариант, скоро будем, — прокомментировал Роман, и через пять минут над дворцом с гудением пронеслись дюзы двигателей.

Константин старался успокоиться, как показывал Александр: короткими, неглубокими медитациями, которые можно было выполнять хоть в пылу боя. И это помогало, ведь остальные нервничали куда сильнее, а уж молодая королева и вовсе не знала, куда себя деть, то ревя, то требуя немедля её эвакуировать.

Естественно, он не мог позволить им бежать сейчас, когда флот противника оказался нейтрализован, хоть и не разбит. Абсурдная ситуация. Они словно сели на мель, всё ещё опасные своими пушками, но не способные продвинуться дальше. Но главное — это выиграло не только время, но и стратегическую инициативу.

Вооружённые стрелковым оружием, переделанными бензиновыми автомобилями и небольшим количеством бронетехники бунтовщики трижды пытались штурмовать дворец, и каждый раз откатывались, неся гигантские потери, ведь артиллерийские суда с лёгкостью расстреливали врагов, прикрываясь за надёжными щитами.

Когда же наступательный порыв противника утих, в дело вступили отряды Константина. Он набирал их среди обнищавших бояр и дворян, которых Александр собирался лишить всех титулов, под обещание сохранения статуса и получения плодородных земель, в том числе у моря.

А мотивированные и умеющие лишь сражаться люди — это страшное оружие. Бунтовщиков вымели из города кровавой метлой меньше чем за сутки. Ещё два дня понадобилось, чтобы отбросить их от столицы и перерезать линии снабжения. Не в силах сопротивляться резонансным доспехам и флоту, они были вынуждены бежать, бросив снаряжение и пленных.

Увы, проигравшие не отличались мягкосердечием и порядочностью. Тех, кто остался жив, было тяжело привести в чувство. Их избивали, насиловали, отобрали всё, включая форму и крепкую одежду, а девушек и вовсе чаще всего оставляли голыми. Почему не убивали? Кто-то всё же сумел сбежать, другие уговорили бросить их, третьи…

Главное, что они сохранили свои жизни, и теперь у Константина было больше пятисот пленных офицеров из Лиги Наций. Он уже прикидывал, что может с ними сделать, на кого или на что поменять, но, когда на связь вышел представитель Лиги, его запрос поставил Багратиона в тупик.

— Вы должны немедля передать нам суда Лиги, в противном случае вам будет объявлена война! — заложив руки за спину, проговорил герцог Ланкастер, позади него маячил король Людовик.

— Так это были ваши суда? С удовольствием передали бы, но, к сожалению, корабли разбились, — сделав скорбное лицо, проговорил Константин. — Мы допустим на территорию нашей страны группу ваших инженеров, которые убедятся в моих словах, а после вы выплатите выкуп за свой металлолом и только потом сможете его забрать.

— Вы требуете у нас деньги за наши суда? — с угрозой в голосе спросил герцог.

— И за ваших офицеров. У меня тут пять сотен тех, кто выжил после падения и плена у поляков. Если хотите получить их живыми, давайте обсуждать варианты.

— Вы удерживаете наших граждан в заложниках? Совсем страх потеряли? — теперь угроза была уже явной. — Стоит нам только пожелать и…

— Не сотрясайте зря воздух. Лига Наций послала сюда половину своего флота, и он по какой-то причине, непонятной для нас, не вступая в бой с нашими силами, рухнул, — с сочувствием вздохнув, развёл руками Багратион. — Мы очень хотели бы знать причину, а потому уже подготовили техников и…

— Приблизитесь к реакторной — умрёте! — не сдержавшись, рявкнул герцог, и Константин хмыкнул.

— Пока мои инженеры не проникали на борт, но не могу сказать этого про поляков, бандитов и прочих отщепенцев, которые захватили корабли и убили большую часть выжившего экипажа.

— Вы ответите за каждого погибшего по вашей вине, — мрачным тоном произнёс Ланкастер. — Если хоть одна пломба на реакторах наших судов будет сломана, вас не спасёт даже покровитель. Инженеры прибудут в течение суток.

— Нет, — ответил Константин до того, как потянувшийся к аппарату герцог успел положить трубку, и тот замер, ошарашенный услышанным. — Пока мы не получим компенсацию, ни о каких инженерах не может быть и речи. Но если вам не интересны пленные и ваше оборудование, можете попробовать.

— Хотите войны со всей Лигой? — прищурившись спросил Ланкастер.

— Хотите потерять остатки флота? — с широкой улыбкой ответил вопросом на вопрос Багратион. — Его императорское величество Александр молод и отходчив, но творит настоящие чудеса, которые могут быть необъяснимы на первый взгляд.

— Значит, война… — поджал губы герцог.

— Ну если вам так угодно, то можете попробовать, хотя я лично предпочёл бы договориться. Жду ваших предложений по компенсации в течение трёх часов, — не дожидаясь, пока Ланкастер продолжит угрожать, Константин повесил трубку. Не прощаясь и не давая возможности ответить. Это было грубым нарушением протокола, но иначе он поступить не мог.

— Срочно инженерную группу, найдите самый повреждённый корабль, в котором произошёл как минимум один взрыв с детонацией боеприпасов, и немедленно приступите к осмотру, — быстро обдумав ситуацию, приказал он своему давнему помощнику и родственнику Георгу, прошедшему с ним и академию, и работу в тайной канцелярии, и бунт дяди, и службу императору. Надёжный человек. — Всё тщательно задокументировать, если получится — снять оборудование, после чего — уничтожить.

— Сделаю, ваше сиятельство, — немногословно ответил Георг и удалился, оставив Константина разбираться с другими последствиями, среди которых падение флота Лиги Наций было интересным, но не самым главным.

Бунт ещё не закончился, переселенцы требовали земли и свободы, то есть автономии внутри его государства. Его. Константин невольно улыбнулся. Вот же как жизнь извернуться может. Он-то думал, что станет царём Грузии, а теперь будет королём-консортом Болгарии. Учитывая территорию и возможности, это даже лучше.

— Вы допустите наших инженеров до кораблей, а в обмен получите гарантии мира, если сохраните нейтралитет, — проговорил уже другой герцог, Йоркширский, перезвонив через несколько часов.

Вот же набилось гнили… Аристократы английские от Пожирателя сбежали, на материк, а граждан оставили умирать. Жаль только, что у них флот остался, и технологии, которыми они и принудили другие страны к союзу.

— Это обсуждаемый вопрос, но в первую очередь меня интересуют отступные. Скажем, шесть из лежащих на территории Болгарии судна, которые будут отремонтированы и переданы моему флоту, — с улыбкой сказал Багратион. Горячая южная кровь требовала забрать всё, и он собирался торговаться до последнего болта, планируя получить в распоряжение хотя бы один корабль, для детального изучения.

Он намеренно затягивал переговоры, выжидая сообщений от Георга, и с трудом сумел сохранить нейтральное выражение на лице, когда прочитал: «Здесь куски какой-то твари». Константин привык думать быстро, а потому отправил ответ почти сразу: «Взрывайте и уходите оттуда, выжечь всё».

Петроград, Зимний дворец, императорские покои.

— Крепись, дорогая, я рядом, — говорил я, держа Ангелину за руку. — Тужься.

— А-а! — выдохнула супруга, но роды шли с большим усилием. Я предлагал любимой сделать кесарево, но она наотрез отказалась, и всё, что я мог теперь — поддерживать её и вливать собственную энергию.

— Ещё немного… — проговорила Инга, вместе с доктором принимавшая роды. Даже Мария маячила где-то на горизонте, хоть и не спешила зайти в спальню, переоборудованную под родильную.

Ребёнок шёл тяжело, уж слишком большой он вымахал, да ещё и кости двигались с трудом, ведь мы их несколько лет укрепляли для выживания в схватках.

— Тужься! — приказала Инга. — Ну, родная!

— А-а-а! — не сдерживаясь кричала Ангелина, да так, что люстры вздрагивали.

— Умница! У тебя получается! — поддержал я супругу. И хотя это были уже третьи роды, меня, как мужчину, продолжало от их вида подташнивать. Но я знал, что нужен Ангелине рядом, и делал всё, что мог. — Давай!

— Вижу голову! Вот так! Да! Держу! — крикнула Инга, и в этот момент Ангелина обмякла, слабо застонав. А через мгновение по комнате разошёлся громкий, жизнеутверждающий плач. — Какой богатырь! Посмотри, какой красавец у нас появился!

— Это… это мой сын? — слабо улыбнулась Ангелина и, взяв ребёнка, завёрнутого в белоснежную простыню, заплакала от облегчения. — Сынок… Мишутка.

— Он прекрасен, — сказал я, поцеловав супругу и не забывая напитывать её своими силами.

Теперь все её муки остались позади, нужно было направить силы на восстановление. А малыш, покричав вдоволь, прижался к её груди и уснул. Как и сама роженица. Проверив их состояние, я с облегчением убедился, что оба в порядке, и вышел в рабочий кабинет, где уже ждала Мария. Вот только выражение лица её мне не понравилось.

— Наши договорённости в силе, императором всероссийским станет наш сын, — с ходу решил успокоить я первую жену.

— Спасибо, дорогой, но я переживаю не из-за этого. Константин прислал, вот, — она протянула планшет, на котором были видны покорёженные листы металла, опломбированные символами Тесла. Но это не главное, из прорех торчали очень характерные щупальца. — Похоже, они используют части Пожирателя в качестве резонатора для реактора.

— Или выращивают что-то похуже… — увеличивая изображение, проговорил я. — Найди оставшихся от матери и отца учёных и передай им этот вопрос. Но только так, чтобы они не сумели слить информацию Лиге Наций. Что-то ещё?

— Да. Задержали полчаса назад, — нехотя произнесла первая супруга, и на экране планшета появилась нервно ходящая по камере Варвара. — Как ты и предсказывал, резонансный доспех с поддерживаемым конструктом она зачаровать не может.

— Просто пришла на роды, или?..

— Вот, — против воли сказала Мария, включив следующую запись. — Это начали крутить по всем новостям за час до её прихода.

«Я, герцог Карл Саксонский, будучи в твёрдой памяти, не находясь под принуждением или помутнением рассудка, отрекаюсь от любых притязаний на трон Болгарии и Германии, — говорил знакомый лысоватый мужчина в идеально сидящем деловом костюме. — Также я признаю, что сотрудничал с бароном Бокхом, который обещал мне содействие Лиги Наций, в обмен на поддержку общества Теслы в новом королевстве. Более я не имею и не хочу иметь ничего общего с этим человеком. Как и со всем их проклятым обществом! Пусть эти изменники и цареубийцы горят в аду!»

— Сильно, — кивнул я, разглядывая запись. — Её причастность однозначна?

— Да, все доказательства налицо. У неё с собой была запись, датируемая вчерашним числом. Та же самая, похоже, оригинал.

— Интересный поворот событий. Как минимум, это повод пообщаться, — подумав, кивнул я. — Пока Ангелина спит, время у нас есть. Или хочешь пойти посмотреть на племянника?

— Сына, — неожиданно жёстко сказала Мария. — Раз мы все сёстры при одном муже, то и дети у нас общие. Не племянники или пасынки, а дочери и сыновья.

— Как скажешь, — легко согласился я. — Так что?

— Иди сам, а я побуду с Ангелиной, — улыбнулась Мария, и я с лёгкой душой оставил жён, сам направившись в дворцовые казематы.

Удивительно, в какой порядок и чистоту их привели после того, как здесь очутился Леонид, наверное, сам распорядился прибраться и провести ремонт, чтобы в случае чего сидеть в комфортабельных условиях. Но келейница не выглядела довольной.

— Наконец-то! Я срочно должна увидеть ребёнка! — подалась она вперёд, но я лишь отмахнулся от её конструкта. Судя по отсутствию реакции, она сделала это на автомате, а значит, не контролировала себя до конца.

— Он в полном порядке, я проверил, — спокойно сообщил я. — Его тело и душа в полной гармонии, он совершенно здоров, и ему ничего не угрожает.

— Но… я просто должна быть. Я знаю, что должна быть рядом, и тогда ему точно ничего не угрожает! — упрямо повторила девушка, но явно сдержалась, чтобы не попробовать зачаровать меня сознательно. А то, что у неё ничего не получилось бы, она не знала. Ещё один маленький плюс в её пользу.

— Мне передали видео. Интересно, как ты его получила, хотя это не принципиально. Если это то доказательство твоего расположения и преданности, боюсь, его недостаточно. Просто, потому что оно на нас почти не влияет. Но, это хороший шаг в нужном направлении. Если ответишь, почему так рвёшься к моему сыну, я подумаю, чтобы допустить тебя к нему.

— У меня было видение, — опустив голову, произнесла она. — Не смейтесь, но увидела его, как вас сейчас, и он говорил со мной, звал.

— И ты уверена, что это он? — спокойно спросил я, не чувствуя и не видя в девушке фальши. — Может, ты видела кого-то другого? Ведь вначале перепутала со мной.

— Вы очень похожи, внутренне, — улыбнулась Варвара. — И всё же я пришла к нему. Простите, я больше ничего не могу сказать, потому что не знаю. Но я верую истинно и буду помогать ему и служить.

— Помогать и служить, — я вздохнул, помассировав переносицу. — Хорошо, тебя допустят к Михаилу, но только под присмотром его мамы и других моих супруг. И при первом же признаке опасности тебя нейтрализуют. И не пытайся применить на них свои способности, даже если вдруг на одной из них получится, остальные под контроль не попадут. И тем более я.

— Всё что угодно, лишь бы быть с ним рядом, — уверенно сказала келейница.

— В таком случае — добро пожаловать, — кивнул я. — Ещё одна нянька нам не помешает. Особенно способная успокоить богатыря.

Вирджинские острова, на стыке Атлантики и Карибского моря.

— Мать земля, Атабей, дай мне сил… — тихо прошептала красавица, собираясь с силами перед дверью чудовища.

Юкаху с детства воспитывали как прислужницу чужеродных правителей. Ночью, без света и с плотно закрытыми окнами бабушка рассказывала ей сказки о гигантских парусных кораблях, что прибыли с востока и навсегда изменили жизнь воюющих племён, уничтожив и вождей, и жрецов.

Кирасы и рапиры против каменных копий, мушкеты и арбалеты против гарпунов и луков. Белые люди и их чёрные рабы навсегда опередили народы Таино. Сопротивляться им было бесполезно и опасно для жизни. Но мужчины их народа, гордые и свободолюбивые не сдавались до последнего, за что часто расплачивались, вися в петлях на деревьях или просто оказавшись заколотыми длинными гранёными штыками.

Хозяйство и быт оставались на женщинах, которым приходилось спать с убийцами мужей и братьев, чтобы сохранить жизни детям и сёстрам. Захватчики никогда не отличались миролюбием и творили что хотели. А только племена научились стрелять из мушкетов и варить порох, как в небесах появились летающие суда…

Она всегда знала, что её судьба — прислуживать и одновременно править своим племенем, своим городом и островом. Тихо, незаметно, из-под полы. И она училась, всякому, чтобы удовлетворять мужчин и усмирять женщин. Но в какой-то момент ей начало казаться, что всё это не понадобится, что прошлое не повторится.

А потом воздушные корабли рухнули, и появилось оно — чудище, пришедшее из глубин и окружившее остров плотным кольцом. Некоторые даже успели порадоваться, что больше не будет никаких захватчиков, но когда из воды вышло это…

— Чего желает мой господин и повелитель? — спросила с ослепительной улыбкой, согнутой спиной и оттопыренной попой Юкаху у того, что считало себя человеком, но давно быть им перестало.

— Твоя услужливость начинает бесить, — буркнуло принявшее вид мужчины чудовище. Но её не обманывала эта вещественная иллюзия, пусть он и выглядел сейчас как человек, возможно, на чей-то вкус даже симпатичный, она видела, как ночью, когда он теряет контроль, расползается по кровати жуткой лужей бесформенной плоти.

Такой же, что окружала их дом и не давала ни одной лодчонке отплыть от берега больше чем на двести метров. Будь то рыбацкая, прогулочная или даже надувная, они пробовали все варианты. Потому что с каждым днём и без того невеликое население стремительно сокращалось. Люди пропадали ночью и посреди дня.

— Хотите, чтобы я была капризной и самодовольной, господин и повелитель?

— Так будет проще принять решение о твоём устранении, — хмыкнуло чудовище.

— Как вам будет угодно, если это доставит вам удовольствие, я готова на всё, — ответила Юкаху, заслужив полный раздражения взгляд.

— На колени! — бросил он, указав на коврик перед собой. Только вчера поменяли, а уже опять кровавые пятна.

— Заставьте меня! — преодолевая животный страх, нагло улыбнулась она, и монстр не подвёл. И всё же, всё же она вышла от него, хоть и покачиваясь.

Каждый день, каждая жертва — это маленькая победа. Ради того, чтобы чудище не трогало большинство, её подданных, она была готова на всё. На любые унижения, на исполнение любых капризов. Потому что каждый день удерживания чудовища на одном месте — это ещё пара килограмм сваренного нитроглицерина, которым пропитывали потолки и перекрытия, под видом лака. И порох, в бочках, что составляли в служебные помещения под и над шикарными президентскими апартаментами.

— Завтрак готов? — строго спросила Юкаху, спустившись на кухню. Уже долгое время все люди, окружавшие монстра, были добровольцами, и каждый знал, зачем он это делает. Даже если придётся пожертвовать своей жизнью.

— И завтрак, и ужин, — улыбаясь подмигнул ей повар, лучший из тех, кто согласился работать на чудовище. — Сегодня привезут бочки, и закончим десерт.

— Хорошо. Тогда как закончите, можете уходить, — впервые за долгие месяцы искренне улыбнулась молодая женщина. — Остаются лишь те, кому уже нечего терять и не осталось близких. Чтобы он ничего не заподозрил.

— Мы всегда знали, на что шли, — пожал плечами шеф, которому прочили судьбу главного открытия кулинарного мира всего пару лет назад. И остальные закивали, подтверждая его слова. — А вот вы…

— Спасибо, — поблагодарила всех Юкаху. — Но я тоже давно для себя всё решила. Давайте вместе постараемся, чтобы этот день был удивительным.

— Постараемся! — почти хором ответили ей все, кто был на кухне, и красавица вышла, чтобы лично отнести монстру еду, в которой тот не нуждался.

Возможно, чудище и в самом деле пыталось быть человеком, но постоянно упускало мелочи. Например, уже неделю не ходило в туалет, хоть и жрало в три горла лучшие деликатесы.

— Мой господин и повелитель, позвольте накормить вас сегодня… — начала было она, но осеклась, глядя, как монстр смотрит куда-то на побережье. Там толстые высунувшиеся из воды щупальца крушили двухэтажные домики, добираясь до спрятавшихся по подвалам и чердакам людей. Её людей!

— Тоже залюбовалась? — оскалился монстр, перехватив её взгляд.

— Это так величественно, господин и повелитель, вы управляете таким здоровенным чудовищем с лёгкостью, недоступной смертным.

— Не так уж сложно. Он вечно голодный и тупой, как дворовая собака, — зло бросило чудовище. — И никак не может поумнеть. Хотя должен. Говорят же, мы то — что мы едим.

— Я вас не понимаю… — стараясь сделать растерянное, простоватое лицо, проговорила Юкаху, хотя внутри неё всё сжалось. Тварь пыталась стать умнее, пожирая людей. Что будет, если у неё получится?

— А тебе и не надо. Пожалуй, твои мозги — последнее, что меня и его интересует, — недовольно фыркнул монстр. — Пошла вон. Хотя нет, раз тебе так нравится это зрелище, сядь и смотри. А я пока займусь делами.

С этими словами он поднял руки и, вторя движению, из океана появились гигантские щупальца. Они вмиг смели прибрежный отель, ударили по сторонам, и Юкаху с огромным трудом сумела сдержаться. Рано. Обидно, больно, но рано. Должны доставить последние бочки с порохом. Насыпать сверху термит, и тогда всё это здание превратится в один пылающий огненный шар.

Даже если тварь выживет после взрыва, если вдруг её не разорвёт ударной волной на ошмётки, благодаря нитроглицерину и порошковому алюминию в смеси термита температура горения в эпицентре должна быть такой, что не то что плоть — металлы должны испариться! По крайней мере, ей так обещали…

Поэтому Юкаху сидела и с улыбкой наблюдала за тем, как щупальца хватают людей, одного за другим. Кто-то пытался бежать, только увеличивая длину, на которую щупальца вытягивались. Некоторые пытались отбиваться подручными средствами, но что может сделать даже пожарный топор против некро-титана. Жиденькая стрельба разгорелась и тут же утихла.

— Тебе и в самом деле нравится. Отвратительно… — не получив нужной реакции, чудище раздражённо махнуло рукой. — Проваливай!

— Как прикажет господин и повелитель, — не стала спорить Юкаху и, поднявшись, направилась на ресепшен. Бочки нужно доставить немедля, если придётся, она сама будет катить их по улицам! Успокаивало, что в ближайшие полчаса-час её не должны хватиться.

— Они застряли в квартале отсюда, из-за этого… — срывающимся нервным голосом сказала секретарь, указывая на беснующиеся снаружи щупальца.

— Плевать. Мы должны сделать всё, что можем, — помотала головой молодая женщина. — Идём, поможешь мне!

Собирая персонал, попадавшийся по пути, и простых жителей, Юкаху бежала изо всех сил. Ведь каждая секунда — это потерянная жизнь. Можно было рискнуть и так, но она должна была быть уверена, что монстр сдохнет.

Щупальце ударило рядом с ней, буквально в метре, схватив самого здорового из помощников и унеся его куда-то в направлении океана. Мужчина до последнего оставался воином, даже когда щупальце сдавило его, ломая рёбра и превращая в фарш внутренние органы, он продолжал бить тварь ножом.

— Быстрее! — поторопила Юкаху, без труда найдя на улице перевёрнутый набок пикап, из кузова которого вылетели железные бочки, доверху набитые порохом, и когда она уже схватилась за борт, сзади вспыхнуло.

Обернувшись, Юкаху увидела, как в идеально прозрачном воздухе расходятся ударные волны, а в центре горел белый огненный цветок размером с трёхэтажное здание. А в следующую секунду её смело под прикрытие машины.

Она не знала, сколько провалялась без сознания, но когда поднялась, на месте дворца красовалась здоровенная обожжённая воронка с блестящими обсидиановыми стенками. У неё было вывихнуто плечо, рёбра болели так, будто были сломаны, но этот день собирался стать самым лучшим в её жизни.

— Получилось? — сама ещё не веря, рассмеялась Юкаху. Никакой органике невозможно уцелеть при такой температуре. Да если бы он хоть из железа был — от него ничего не осталось, даже лужи, а камень спаяло так, что не осталось даже дыр от труб канализации. — Получилось!

— Ура! — кричали выжившие, выбираясь из своих укрытий. Чумазые, все в царапинах и ссадинах, но счастливые. — Сдохла тварь!

— Сдохла! — крикнул какой-то мужик и пнул валяющееся на земле щупальце. Отросток мгновенно среагировал, схватил человека и так сдавил беднягу, что тот обмяк, после чего потащил его к океану.

— В Центр! Все на гору! — что есть мочи заорала Юкаху, ведь щупальца, ещё мгновение назад бездействовавшие, словно мёртвые или оглушённые, теперь били с утроенной силой. — Все в центр!

Даже будучи раненной, она помогала подниматься и идти остальным. Тянула за собой, заставляла идти, даже когда у самой сил не оставалось.

Она не знала, что ещё можно сделать, не знала, сколько это может продлиться, и думала лишь об одном, спасти хоть кого-то. Ведь монстр говорил, что эта блямба на дне океана тупая. Может, помашет щупальцами и прекратит? Ради всех богов, пусть оно заинтересуется каким-нибудь китом или косяком рыб и оставит людей в покое!

— Мать земля, прости меня, — выдохнула Юкаху, глядя с вершины на то, как люди стекаются со всех сторон. И даже не сразу заметила, как один из людей в толпе направляется к ней, безошибочно вычленив фигуру девушки. А когда он был в нескольких метрах, она, наконец, заметила. — Нет! НЕТ!

— О да! — рассмеялось чудовище, и бросившуюся на него девушку поймало щупальце, проползшее от океана к самому центру. — Не волнуйся, ты не умрёшь. Будешь молить о смерти, но я тебе её не подарю. Пора возвращаться к экспериментам.