— Ваше императорское величество, невероятно рад встрече с вами, — склонился в церемониальном поклоне князь Мышкин.

— Присаживайтесь, Кирилл Игоревич, в ногах правды нет, — сказал я, и министр вежливо улыбнулся. — И можно без официоза в каждой фразе, у нас закрытая встреча, а не государственное мероприятие.

— Любая встреча с государем — официальное событие, ваше величество, — не меняясь в лице, ответил князь.

— И только мне определять, кто и как может себя на них вести, — отмахнулся я. — Но как вам удобнее, если привыкли так — пусть будет. Главное, чтобы работа работалась.

— Безусловно, ваше величество, мы прикладываем к этому все силы, — склонил голову дипломат. — Во благо империи.

— Империя прежде всего, — кивнул я. — В таком случае сначала будут мои вопросы. А если после этого вам всё ещё будет что сказать — я выслушаю. Согласны?

— Как прикажете, ваше величество.

— В таком случае предлагаю вам обрисовать ситуацию на европейском плацдарме, как вы её видите, а дальше уже перейдём конкретным вопросам.

— Как прикажете, государь. Если говорить в общих чертах, сейчас идёт преобразование, в ходе которого большая часть европейских монархий постепенно объединяется, — начал князь, заметно расслабившись. Похоже, он решил, что ему предстоит прочитать мне обзорную лекцию, но я пока не мешал. — По сути, все они и без того близкие родственники — максимум троюродные братья и сёстры. Из-за недавней катастрофы, которую в соответствии с нашей позицией устранили именно вы, число представителей династий Габсбургов, Бурбонов и Саксен-Готских резко сократилось: с нескольких тысяч до пары сотен членов герцогских фамилий.

— Их было так много? — искренне удивился я.

— И есть до сих пор, ваше величество. Почти все правящие дома связаны браками и кровью даже с мелкими землевладельцами, которые потенциально могут претендовать на власть в государствах. Но, если позволите, я продолжу, — он сделал небольшую паузу, дожидаясь моего кивка. — На сегодняшний момент династии Бурбонов и Саксен-Готсков объединились в браке, Людовик семнадцатый был провозглашён королём Испании, Англии и Франции, за что уже получил прозвище Объединитель.

— Да, я в курсе. То есть он формально глава трёх государств, но не империи?

— Они придерживаются парламентской и республиканской формы: монарх царствует, но не правит, — уточнил дипломат. — Хотя во многом продолжает влиять на политику государств, но в данный момент корона скорее символ.

— Что будет, если правящая династия сменится?

— Ничего особенного, — чуть пожав плечами, ответил Мышкин. — Основное влияние там сосредоточено в руках богатых семей: промышленников, угольных магнатов, владельцев золотых и алмазных приисков. Впрочем, в последнее время они ослабли из-за поглощения африканских стран. Их власть держится на праве собственности и римском праве как таковом, поэтому законность для них — вопрос принципиальный. Отстаивать её они будут до последнего.

— Ну и хорошо, — проговорил я, внимательно наблюдая за дипломатом. — Сегодня мне стало известно, что барон Бокх входит в свиту герцога Саксонского. Того самого, что собирался занять болгарский престол и, похоже, приложил руку к убийству короля Болгарии вместе с его прямым наследником.

На лице дипломата не дрогнул ни единый мускул — всё та же безупречно вежливая улыбка. Лишь течение энергии в чакрах изменилось едва заметно. Но при этом он почти не нервничал.

— По вашим сведениям, это так?

— Совершенно верно, ваше величество, — спокойно ответил Кирилл Игоревич. — Барон действительно входит в делегацию претендента на престолы Берлина и Вены. Это вторая по влиянию фракция Германии и Австрии. Сразу после императорской ветви Бурбонов.

— Вот как. И многие расстроятся, если я прикончу того, кто покушался на мою жизнь и жизнь моих супруг?

— Если всё будет сделано в соответствии с европейскими нормами — официальный запрос, суд, требование о выдаче и прочие формальности, — думаю, серьёзных претензий не возникнет. Как подданный Германии, он обязан подчиниться решению Берлина. Однако, ваше величество, с подобными вещами не стоит спешить. Судебные разбирательства в Европе тянутся долго, а кроме того, он почти наверняка попытается оспорить решение, опираясь на австрийское законодательство. И там ему, без сомнения, будут благоволить.

— И зачем мне тогда соблюдение этих формальностей?

— Ваше величество, если вы хотите объявить войну половине Европы, есть куда более простые, а главное, законные основания. Например, вторжение Германии в Польшу, — легко ответил Мышкин. — Уверен, в таком противостоянии большая часть государств Лиги останется нейтральной, хоть и будет всячески заявлять, что они на стороне Бурбонов.

— Да уж, наша ссора с Вильгельмом была бы им выгодна и ослабила нас обоих, — хмыкнул я. — Да только не он покушался на мою жизнь.

— Но формально барон Бокх именно его подданный, а никак не герцога.

— Ну так я и не собираюсь трогать этого сакса, пока что, — пожал я плечами. — Не знаю, в курсе вы или нет, но война с Европой идёт уже не первый год. Просто они нас атакуют через Польшу и террористов, а мы их нет.

— Ваше величество, простите меня, но ведь этому нет прямых доказательств. Лишь косвенные. И мы ничего не выиграем, в случае открытой войны. Это будут лишь новые и новые жертвы — среди военных и мирного населения.

— Война уже началась, Кирилл Игоревич. И наших граждан уже убивают, — с нажимом произнёс я, внимательно отслеживая реакцию дипломата. Нет, даже не поморщился, всё же опыт у Мышкина был колоссальный, продолжает улыбаться. — А теперь пытаются убить или сместить наших союзников.

— Это обычная политическая партия, ваше величество. Большая игра продолжается, ничего не меняется уже три сотни лет.

— Ха, ну если исчезновение Англии и её колоний ничего не меняют, я даже не знаю, — покачав головой, проговорил я.

— Пока существует европейская Лига Наций, игра продолжится, — пожал плечами посол. — Доминирование и колониальное мышление у них в крови.

— У них — это у всех? Или только у правящих домов? — уточнил я.

— О чём вы говорите, ваше величество? Об убийстве нескольких тысяч благородных из правящих домов Европы? — вот теперь даже его проняло, брови чуть дрогнули.

— Лучше они, чем мы. А они уже начали покушения на меня и моих жён и детей.

— Смею заметить, ваше величество, что после вашего восшествия на престол, никто не пытался вас убить, — осторожно проговорил он.

— Вы не в курсе произошедшего в Болгарии?

— Безусловно, в курсе, но это внутренний конфликт, а не покушение. Вы просто попали не в то время и не в то место, уж простите за прямоту, — возразил Мышкин. — Никто из королевских династий не причастен к этому.

— О герцоге вы не вспомнили специально? Именно он, по сведениям разведки, отдавал приказ о начале артиллерийского обстрела дворца во время чествования.

— Уверен, это просто недоразумение, ваше величество.

— Не будь я так силён, то уже был бы мёртв, как и Мария, — сухо заметил я, и князь едва заметно вздрогнул. — Так что нет. Если хотите, можете и дальше работать по-старому, но лично я буду исходить из простого факта: несколько убийц объединились и действуют сообща. И если кто-то продолжит их поддерживать, я буду воспринимать это соответствующим образом. И доберусь до них, рано или поздно.

— Я понял вас, ваше величество, — медленно кивнул Мышкин. — Хотя такая официальная позиция будет воспринята в Европе тяжело. Извините, но всё же войны хотелось бы избежать… всеми средствами.

— А мне — не всеми. Если потребуется, мы готовы к войне уже сейчас. Более того… прямо сейчас у нас есть реальный шанс уничтожить их всех за пару месяцев, — ответил я, а потом подумав, добавил: — А может, и меньше.

— Вы же имеете в виду только армии, ваше величество?

— Их армии нам ещё пригодятся, Пожиратель никуда не делся, — покачал я головой, — А вот правящая верхушка, настроенная против нас — нет.

— Многих правителей любят не меньше, чем вас в России, если не брать в расчёт такого анахронизма, как религиозные верования, — уточнил князь, и я заметил, как его внутри покорёжило при упоминании православия. — Их смерть будет воспринята как вызов, требующий ответа всеми силами, включая открытое объявление войны.

— Чего вы хотели бы избежать. Ну в таком случае думайте, как это сделать и при этом нивелировать угрозу от появляющегося нового правящего дома. Но времени у вас не так много. Они продолжают действовать, и мне придётся реагировать.

— Как прикажете, ваше величество. Я могу идти?

— Вопросов у вас не возникло? — улыбнувшись, уточнил я.

— Я уже всё для себя понял, государь, — поклонился Мышкин. — Очень жаль, что мы не встретились раньше, возможно, каких-то проблем удалось бы избежать. Но теперь мои усилия будут более точными.

— Хорошо, в таком случае последнее: мне нужен прецендент, согласно которому короли, не отказываясь от своей власти, становились верноподданными императора.

— С этим не возникнет проблем, ваше величество. Большинство стран Европы вели колониальную политику и регулярно возводили своих королей на престол.

— Отлично, тогда подготовьте все необходимые документы, а я поговорю с принцессой Калимой, — кивнул я, отпуская министра. — Всего доброго, ваше сиятельство. Жду документы.

— Всего доброго, ваше величество, — склонившись, проговорил князь.

Зимний дворец, после встречи с самодержцем.

Кирилл был опытным дипломатом и давно уже перестал мыслить рядовыми категориями, отстранившись от дрязг внутри империи. В заслуги себе он смело ставил отсутствие вторжения во время смуты, продолжающуюся даже во время войны торговлю и свободу от пиратства на границе.

И что он совершенно упустил, так то, что новый император был воспитанником Суворовых. Сводки, части, угрозы — это всё были слова военного, который не мыслит в рамках мирного урегулирования, длительного переговорного процесса или компромиссов. Только победа и полное уничтожение врага. И это была катастрофа!

Даже если юнец на троне прав, и армия в состоянии уничтожить европейские флоты, это открытая война с половиной мира! Люди будут гибнуть десятками тысяч, сотнями, если не миллионами. А тот парень с горящими глазами говорит об этом легко и непринуждённо. И ладно бы он просто не понимал, что такое смерть…

Не-ет, тут государь отличился. Он перебил половину Дворянского собрания и Боярской думы, лично прикончил многих старых друзей Кирилла. Людей, думающих и работающих на перспективу, сторонников сильной республики и слабой монархии. Системы, при которой открытое противостояние более развитой, сытой и благоденствующей Европе даже на повестке не могло бы появиться.

А теперь этот самодур, опасный, безусловно, кичащийся своей силой, и, к сожалению, не просто так… Кровожадный мракобес, ударившийся в религию — теперь он предлагает убить всех глав Европейского союза! И снова не только старых конкурентов, но и друзей Мышкина, с которыми он провёл в беседах тысячи часов.

Что делать? Самый очевидный путь — бежать, прихватив все доступные активы. России не выиграть войну со всей Европой. Это ясно как полдень. Но и в силе монстра на троне тоже сомневаться не приходилось. Что если у него остались сюрпризы в рукаве, сопоставимые с открытием Польской зоны? Оружие массового поражения, завязанное на одного человека.

Тогда все попытки его устранения понятны и даже оправданы. Лучше смерть одного самодура, чем гибель половины правящих домов Европы, а потом всё равно смерть самодура. Жаль только, настроения в обществе он совершенно упустил. Собрание и дума почти полностью на стороне императора. А народ… Да какое ему дело до народа, когда им можно дёшево и эффективно запудрить мозги.

Малый зал Зимнего дворца.

— Вы хотели меня видеть, ваше величество? — спросила принцесса Калима, выполнив безупречный реверанс.

— Присядьте, — негромко проговорил я, указав на стул напротив. — Боюсь, у меня плохие вести. Несколько часов назад стало известно, что ваш младший брат и сестра убиты. Как и ваша мать.

— Что? Нет! Этого не может быть! — вскинулась девушка, и мне пришлось выждать, пока первая шоковая реакция пройдёт. Увы, быстро это не вышло. Слёзы хлынули потоком, она вскочила, едва не опрокинув стул, бессильно ударила ладонью по столу, потом ещё раз… А когда присутствовавший на встрече Константин начал её успокаивать, вырывалась из объятий.

К счастью, он был прилежным учеником. Осторожно направив в неё собственную прану, Константин сумел немного приглушить бурю эмоций. Но девушка всё ещё плакала, вздрагивая и косясь на севшего рядом мужчину.

— Примите мои глубочайшие соболезнования, — сказал я, слегка склонив голову. — Мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы покарать убийц. И готовы предоставить вам убежище на столько времени, сколько потребуется для принятия решения о дальнейшей жизни.

— Вы сможете призвать их к ответу? — шмыгая носом, спросила она осипшим голосом. — Всех… кто в этом виноват?

— Мы постараемся. Должен предупредить: скорее всего, во главе заговора стоит ваш двоюродный дядя, герцог Саксонский. И именно он теперь будет претендовать на опустевший трон.

— Что?.. — Калима потрясённо распахнула глаза. — Этот убийца станет королём?

— Из других претендентов остались только вы. И если решитесь на столь отважный шаг, мы, конечно, поддержим ваши притязания не только словом, но и силой. Поможем удержать власть, пока ваше положение не станет достаточно прочным. Но вы должны понимать: это крайне опасно. Речь идёт не только о троне, но и о вашей жизни. Последней представительницы рода.

— Я согласна! — выпалила девушка, сжимая кулаки. — Они должны заплатить за всё! И уж точно я не отдам им моё по праву!

— На вашем месте я бы торопился с решением. Даже если я предоставлю вам войска и личную охрану, страной нужно управлять. Большинство министров погибли во время покушения… кроме тех, кто успел перейти на сторону вашего дяди.

— Вы хотите лишить меня трона? Возможно, собираетесь занять его сами? — вздёрнув носик, спросила принцесса, из глаз которой продолжали течь слёзы.

— Благодарю, но мне и на своём вполне комфортно, а три жены меня полностью, во всех смыслах, удовлетворяют.

— Я слышала разговоры Луизы и Фатимы, они не оставляют надежд выйти за вас замуж, — заметила, всхлипнув, принцесса. — А у меня приданое гораздо лучше, целая страна!

— Не совсем понял… Вы сейчас расстраиваетесь, что я не собираюсь отнимать у вас трон, или радуетесь? — покачав головой, произнёс я. — Так или иначе, вам нужно всё обдумать, передохнуть и…

— Нет! Если промедлить, дядя объявит о коронации! — вспыхнув, сказала Калима. — Вы должны действовать решительно. Как вы умеете!

— Умею, так же как умею обдумывать шаги наперёд. И если вы хотите занять трон, я вас поддержу. Принц Грузинский, во всех смыслах выдающийся человек, чьё происхождение и навыки не подлежат сомнению, на время станет вашей правой рукой, поможет на месте и поддержит.

— Если миледи об этом попросит, — галантно склонился Константин.

— Вы принц? — удивлённо спросила девушка, смахнув стоящие в глазах слёзы. — Грузинский? Прошу прощения, но я не слышала о такой стране.

— Это на Кавказе, около четырёх миллионов населения и семидесяти тысяч квадратных километров. У вас, в Болгарии, существенно больше, — улыбнувшись, сказал он. — Но мы гордый воинственный народ, который всегда готов отстаивать свои интересы. Даже когда враг в большинстве. Но, увы, в наших обычаях всегда отвечать на содеянное тем же. Кровь за кровь.

— Сейчас мне бы хотелось, чтобы мы отвечали также, — ответила Калима, решительно подавшись вперёд. — Расскажите мне о своей стране больше.

— О, там великолепные горы, гостеприимные люди и очень красочные просторы… — поднимаясь и беря принцессу за руку, сказал Константин.

Удивительно, как он умел перевоплощаться, и из жёсткого администратора за мгновения вновь стал тем весёлым балагуром, каким я его повстречал пару лет назад. Он в самом деле умел увлекать женщин, и только перед самым выходом обернулся.

— Ваше величество, позвольте украсть у вас принцессу? — спросил он.

— Она наша гостья, а не пленница, и может делать то, что сама пожелает, — отмахнулся я. — Мы лишь беспокоимся о её безопасности. Но если вы, принц, гарантируете, что она будет в полном порядке…

— Со мной ей ничего не грозит! — ударил себя в грудь кулаком Константин, и щёки девушки порозовели несмотря на всё пережитое горе. Да уж, вот действительно ветер в голове гуляет. Ничего, скоро накатит снова… Но думаю, он с ней справится.

— Соедините меня с Багратионом-старшим, — попросил я секретаря, и через несколько секунд на той стороне ответили. — Ваш сын — настоящий самородок и вполне может стать неплохим монархом.

— Если вы так говорите, ваше величество, — устало ответил Леонид. — Мы приложим к этому все возможные усилия.

— Хорошо. Тогда прошу вас подготовиться к поддержке законной наследницы трона Болгарии. Официальное заявление подготовит Мышкин, но вы тоже не расслабляйтесь. Нужна будет агентурная сеть, список тех, кого можно перекупить или кто хотел бы возвыситься при смене правителя.

— Этим ведь не ограничится… Нужны будут войска для поддержания порядка, — напомнил глава внешней разведки.

— Уверен, с этим справится экспедиционный корпус под командованием Суворова.

— Вы хотите оторвать адмирала от управления армией? — в его голосе чувствовалось искреннее удивление.

— Я говорил о Романе, тем более него найдётся занятие на время путешествия, — ответил я, в уме прикидывая план. — Правда, на первое время придётся самому туда слетать. Не хотелось бы, учитывая покушение и наличие где-то неподалёку сильного ментата…

— Если вы позволите, думаю, и в самом деле стоит доверить это дело Мышкину, подготовить официальную позицию, договориться с союзниками о совместных действиях.

— Почему нет. Хорошая идея, — подумав, согласился я. — Но готовиться начинайте.

Получив подтверждение и положив трубку, я почти сразу её поднял, вызвонив вначале Мышкина и дав ему задание, а затем и генерального посла Германии в России. Всё же официальные переговоры требовали длительной подготовки, а я любил всё делать быстро и чётко. Пусть некоторым это и кажется слишком топорным.

Проблема была лишь в том, что, даже согласовав звонок, его сорвали. Время не совпало или что-то ещё, князь рассыпался в извинениях, консул багровел и бледнел, пока я, не выдержав, не потребовал привести Луизу и прямо попросил её связаться с батюшкой. От такого нарушения дипломатического этикета стало дурно уже Мышкину, но я не собирался тормозить на поворотах.

— Ваше императорское величество, прошу прощения, наши послы где-то ошиблись, тратя драгоценное время.

— Ваше императорское величество, — с достоинством улыбнулся Вильгельм. — Понимаю вас, молодость всегда нетерпелива. А ситуация в мире не располагает к долгосрочному планированию. Если вам так угодно, предлагаю опустить разговоры о погоде и наших домашних животных.

— Благодарю, — искренне ответил я. — А вопрос у меня очень простой: что вы собираетесь делать с герцогом Саксонским и бароном Бокхом? Они оба покушались на мою жизнь, а второй ещё и на вашу, и на жизнь вашей дочери.

— Нам известно, что они решили сотрудничать, но в рамках наших законов я не могу судить ни того ни другого, — без всякого удовольствия ответил монарх. — Я бы с радостью казнил обоих, но наша власть держится на законности и сейчас довольно шатка. А у герцога, который на меня не нападал, есть все права на титулы и земли. Я даже не могу его лишить права на престол, не нарушив десяток традиций и обычаев.

— Ого… — я даже замер от неожиданности. — Плачевная ситуация и совершенно для меня неожиданная.

— У вас в России — дикое время, теракты, беззаконие. Как говорил мой дед: время героев и смерти, что могут возвысить до небес любую пыль. Но вы яркий пример того, что достойный даже в такое время займёт своё законное место.

— Что ж… Тогда я рад, что у нас дикое время закончилось. И хочу вам сообщить, что планирую поддержать притязания Калимы Борисовны Саксен-Кобург-Готской на трон Болгарии.

— Вот как? В таком случае наши интересы могут разойтись. Если вы собираетесь стать её супругом и забрать страну себе, это будет конфликт, — и подумав секунду, император добавил: — Который нам бы хотелось избежать.

— В таком случае я рад сообщить, что не планирую жениться на Калиме или претендовать на её трон, хотя, конечно, буду учитывать свои интересы. Больше того, поддержав её, я не буду требовать даже вассального договора. Пусть она сама выбирает себе супруга, а с нами подпишет тот же договор, что и Германия. О вечном союзе.

— Такой вариант нас более чем устраивает. Что вы хотите взамен?

— Соблюдение прошлых договорённостей, минимальное вмешательство в политику Болгарии до того, как Калима определится с супругом, и союз после. Для подтверждения своих намерений я вышлю один боевой корабль и сотню одарённых, владеющих конструктами. Возглавит группу Роман Суворов.

— Мы бы хотели также выслать своих военных. Думаю, канцлер Круп Кофф будет достойной кандидатурой для временного усиления власти принцессы, — предложил Вильгельм III. — Нужно лишь договориться о совместных действиях и зоне интересов.

— Предлагаю оставить местное взаимодействие на них самих. Пусть действуют в рамках крепкого союза, уверен, у них получится прикрыть друг другу спины и добиться результата. Разместят гарнизоны, подпишут соответствующий пакт. Передача земли принцессе от нас обоих лишит остальных претендентов права на трон.

— Пакт Суворова-Коффа… Звучит неплохо. Я отдам команду, чтобы его подготовили, — довольно кивнул император, и, тепло попрощавшись, я отключил связь.

Теперь всё было в руках Константина и экспедиционных войск. Но в случае необходимости я тоже не собираюсь сидеть сложа руки.