Глава 14

— Не отдам! — яростно крикнула Ангелина, обнимая живот руками. — Никому не отдам! Он мой!

— Мы не позволим его забрать, и он НАШ, — сказал я, стараясь успокоить девушку. Вначале я думал, что будет лучше не волновать её в последние дни перед родами, но потом решил, что она должна знать правду. Как и остальные мои супруги, которые могли быть в опасности. — Василий, что у тебя?

— Всё сделали, ваше величество. В первую очередь мы сделали два независимых поста объективного контроля, расположенных далеко друг от друга. Если с первым что-то случится, он немедля доложит. Во-вторых — камеры, если враг с лёгкостью может влиять на людей, даже таких как митрополит Иоанн, то технику она обмануть не должна. Ну и орудийные посты на подступах, которые в случае опасности смогут снять её из-за зоны человеческого восприятия.

— Понимаю вашу обеспокоенность, государь, но не лучше ли было в самом деле дать ей какое-нибудь такое задание, которое она гарантированно не сумела бы выполнить? Ну там, переубедить папу римского, например? — с осторожной улыбкой спросил Багратион-старший. — Получилось бы — решили большую проблему, нет — маленькую. Но всё равно решили.

— Тише, тише, любимая, никто не заберёт нашего сына, — обнимая лисоньку, проговорил я и жестом выгнал всех из кабинета. — Я буду рядом и сумею вас защитить.

— Если эта тварь сунется ко мне — я спалю её дотла! — грозно сказала Ангелина, и в её глазах вспыхнуло пламя. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы её хоть немного успокоить, прижав к себе. — Кто она вообще такая? Откуда взялась?

— Мы это выясним. Как и то, что за силами она обладает.

— Я его никому не отдам! — настойчиво, но куда спокойнее повторила Ангелина.

— А я не отдам вас, — сказал я, и она свернулась калачиком в моих объятьях.

Несколько минут циркуляции энергии, и жена уснула, но всё ещё хмурилась и поджимала губы. Я просидел у её кровати ещё полчаса, убедившись, что она и ребёнок в порядке, а затем вышел к Василию, который уже ждал с докладом.

— Она зашла через несколько секунд после вас, будто тень, — не дожидаясь вопроса, сказал Строгонов. — Камеры зафиксировали её чётко.

— Только вот я её не видел и не ощущал, пока не активировал третий глаз. А может, пока она сама не позволила себя увидеть, — проговорил я, садясь за рабочий стол. — Её доставили в изолятор?

— Да, в тот же момент. И она не оказывала никакого сопротивления. Что довольно странно, — заметил адъютант.

— Только если забыть о том, что она обещала доказать свою лояльность, — проговорил я. — Возможно, собирается сделать это, спокойно сидя в камере? Да нет, бред. Хотя при её непонятных силах…

— Но вы же сумели развеять тот ступор, что она наложила на Иоанна, — заметил Василий. — Знаете, что это было?

— Понятия не имею, — честно ответил я, пожав плечами. — Но вспомни, с чем нам приходилось сталкиваться во время поединков с чемпионами Тесла, так что неизвестного в нашем мире ещё полно. Для начала выясним кто она и откуда, чего добивается, а после я с ней поговорю.

— Да, если бы мы были уверены в том, что она скажет правду, проще было бы спросить у неё. Учитывая экстраординарную ситуацию и угрозу наследнику престола, возможно, стоит применить пытки?

— Для этого нужно хотя бы приблизительно знать, что спрашивать, и знать, что она действительно настроена враждебно.

— А у вас есть в этом сомнения? — сдвинув брови, уточнил Строганов.

— У неё была возможность и время, чтобы навредить Ангелине или нашему ребёнку, но она этого не сделала. Поэтому да. Соберите сведения, и потом допросим её.

— Как прикажете, — чуть поклонившись, старый денщик уже собрался выходить из кабинета, когда у него пискнула рация. — Да. В смысле? Куда ушла⁈

Он сорвался с места, переходя на бег, я же лишь вздохнул и с усилием помассировал виски. Была в моей жизни одна спокойная надёжная гавань — семья. Не только потому, что девушки оставались сильнейшими в поколении, но и потому, что дворец охраняли самые верные и надёжные гвардейцы и члены орденов. А теперь и она оказалась под угрозой.

— Ну? — требовательно спросил я, когда опустивший плечи Василий вернулся.

— Сбежала. Не дошла до камеры, — глухо ответил он, не встречаясь со мной взглядом. — Охранник говорит, что вы лично приказали её отпустить.

— М-да. — прикрыв глаза, произнёс я. Столько раз использовал резонанс со льдом, что теперь раздражение пробивалось само. А это плохо. Это не только отрезает меня от огня, но и разбалансирует всю энергию в теле, мешая возвышению, на которое я и так подзабил. — На видео она попала? Можем отследить?

— Да она и не скрывалась особенно, — с этими словами Василий взял трубку, и через несколько секунд у меня на экране появилось изображение. Серый аккуратный коридор, полы, покрытые плиткой, неяркие лампы — всё, чтобы можно было с лёгкостью отмывать, в том числе от крови и испражнений.

Всё та же келейница спокойно шла за гвардейцем, но в какой-то момент обернулась к охраннику, провела ладонью у него перед лицом, и тот заулыбался, как родной сестрёнке или лучшей подруге. Даже попытался вывести её, но девушка снова что-то сказала, и парень отступил к стене и с глупой улыбкой на лице замер по стойке смирно.

— Джедайка чёртова… — пробормотал я, потерев переносицу. — Дальше. Как она вышла из дворца, как прошла пункты досмотра?

— Всё так же, подходила, просила, и её выпускали. Словно заколдованные. Я о таком никогда не слышал, ваше величество, простите.

— Ведьма, не иначе, — встав из-за стола, я подошёл к окну. — Позови ко мне того солдатика, а потом, минут через пять, Иоанна и Константина.

— Как прикажете, — поклонился Василий и вышел. Можно было, конечно, позвонить самому, но учитывая ситуацию… Я к ним ходил, я с ними по-доброму разговаривал, а они мне такую свинью подложили.

Привели гвардейца, бледного будто скелет, с опущенными плечами и красными от сдерживаемых слёз глазами. Но мне, если честно, было наплевать и на то, как он выглядел, и на то, что он думал, главное — что было у него внутри. Нет, внутренний мир тоже важен, но меня интересовали исключительно затухающие конструкты.

Сложные, похожие больше на растения, раскинувшие свои корни в головной и спинной мозг, и эфемерные, словно медуза, тающая на жарком солнце. Где только взять это солнце? Полгода — одни дожди и потопы. Неважно. Я видел структуру и вместе с тем совершенно не понимал, как можно было получить «это», да ещё за столь краткое действие.

— Свободен, — приказал я, когда в дверях появился Константин. — День отпуска, вечером могут начаться головные боли.

— Вы меня не уволите? — с удивлением спросил гвардеец. — Я ведь эту тварь…

— Пока нет, — махнул я рукой, и тот, благодаря и кланяясь, выскочил в двери. — Присаживайся. Где Иоанн?

— Он уже улетел, но вернётся через пять минут, — вместо Василия ответил Константин. — Если позволите, я бы хотел начать без него. Время дорого.

— Есть что сказать? Прошу, — махнул я рукой, садясь в кресло.

— В первую очередь, что бы вы ни думали и как бы это ни выглядело, митрополит невиновен. Он действовал, не осознавая проблемы, скорее всего, находясь под контролем.

— Если ты думаешь, что это не его вина, то ты плохо учился. Как и он, очевидно, — сухо произнёс я, а потом, поморщившись, добавил — Впрочем, я такого тоже не предполагал, а потому вовремя не среагировал и пропустил её в самое наше сердце.

— Что по поводу учёбы? — подобрался Константин, выхватив главное.

— Ваше величество, глава внешней разведки просит принять, — выглянул из своего кабинета Василий. — Пускать?

— Чего уж, скоро всех соберём… А знаешь, почему бы и нет. Идите в малый зал, я скоро подойду, только с супругами поговорю.

Василий тут же сел за телефон, а Константин, хоть и хотел что-то возразить, но кивнул и, поднявшись, вышел.

— Как она? — первым делом спросила Инга. Супруги были на взводе и успокаиваться не собирались, и я их прекрасно понимал. Но если Лугуй беспокоилась о Лисе, то вот Машку заботило совершенно иное.

— Тварь уже разговорили? Кто её подослал? Зачем? — насела на меня Мальвина. — Ты ведь убьёшь её?

— Я бы тебя успокоил, но сейчас даже хорошо, что ты на взводе, — серьёзно сказал я, поцеловав, несмотря на сопротивление, Марию. — Монашка сбежала. Вернее, загипнотизировала как-то охрану, и они ей сами двери открыли. Важно, в истинном зрении она сияет как прожектор. Поэтому пользуйтесь попеременно и контролируйте собственные чакры души и эфира, сбивайте всё постороннее, что в них лезет.

— Эта ведьма может завораживать людей? — сжав кулаки, спросила Мария. — А что, если она нашу охрану на нас же натравит? Самых верных?

— Будет неприятно, но мы справимся. В крайнем случае выбесим тебя, и ты всех перебьёшь, — улыбнувшись ответил я, и на сей раз девушка кивнула, выглядя чуть уверенней. — Ещё раз: контролируем пространство с помощью третьего глаза, если садимся, то лицом к двери. Справитесь?

— Конечно, дорогой, — поддержала меня Инга, за что тут же получила благодарный поцелуй.

— Только не перенапрягайтесь и сменяйте друг друга. Я на совещание, попробуем выяснить, что это вообще было.

Обняв девушек и проконтролировав, что на них нет постороннего влияния, кроме моего, быстро вышел из наших многокомнатных покоев. Благо до зала совещаний, малого, а не министерского, где могли поместиться до трёхсот человек, было рукой подать. И меня уже ждали почти полным составом.

— Ваше величество, всё в порядке? Дети? — обеспокоенно спросил Пётр Николаевич. — Жёны?

— Насколько это возможно в текущих обстоятельствах. С одной стороны, покушением это сложно назвать, никто не пострадал, с другой — возможно, мы просто не видим общей картины, а прорыв безопасности точно был и самый серьёзный за последнее время. Ознакомьтесь с видео. Показания охраны у нас есть?

— Когда она шла к вам, её заметил лишь один из всех гвардейцев, на седьмом посту, но посчитал, что это ваша гостья, — тут же отчитался Василий, оставшийся стоять. — Остальные её либо вообще не видели, либо не обращали внимания. Словно им кто-то глаза отвёл, заставив отвернуться.

— Да… Красотка, — покачав головой и с восхищением цокнув языком, проговорил Леонид. — Мне бы такую, в оперативные группы или даже в глубокое внедрение. Что скажете, святой отец? Есть у вас ещё такие?

— Сейчас я вообще не уверен, что она из наших, — мрачно проговорил митрополит. — Я приказал связаться с матушкой игуменьей, но ответа пока не получил.

— Из ваших, — уверенно заявил Константин. — Из Новосибирского скита для девушек сирот. По крайней мере, по документам, которые она предоставила. Но мы не нашли никаких документов по поводу перемещения. Ни билетов на поезд, ни на дирижабль. Она словно испарилась в Новосибирске и появилась здесь через неделю.

— Как она попала на нашу встречу? — спросил я, повернувшись к Иоанну. — Вы её звали? Осознанно приглашали, что-то слышали до того, как отвезти во дворец?

— Мне казалось, что да… Слышал, разговаривал с некоторыми другими митрополитами и игуменами. Кто-то из них даже давал личную рекомендацию, да только теперь я ни в чём не уверен.

— И всё же какова, чертовка, — улыбался Леонид, пересматривая кусок видео, где девушка зачаровала гвардейца. — Если она вам не нужна, отдайте?

— Чтобы что-то отдать, надо это иметь, а мы её пока не поймали, — раздражённо ответил я.

— Так, она сама придёт, в течение двух недель, сказала же, — беспечно улыбнулся Леонид, и я узнал в нём ту стратегию поведения, которую использовал Константин при наших первых встречах. Сразу видно, у кого учился. — Я бы её встретил, чаем с вареньем.

— Не ёрничайте, князь. Если есть что сказать — говорите. Всем присутствующим, уверен, будет интересно.

— Так, а чего тут говорить? Девочка — сильный ментат, настолько, что любая разведка её с руками оторвёт.

— Вот как, — я нахмурился, пересматривая видео. — А мне казалось, они только ложь умеют различать.

— Они люди многих талантов, а некоторые считают, что и вовсе не совсем люди, или совсем не, — легко ответил глава внешней разведки. — У них, как с одарёнными, слабых пруд пруди. Было. А вот сильных — на всю планету пяток, и я до этого момента считал, что знаю всех. Однако этот самородок где-то скрывался.

— Расскажите об их способностях подробнее. Кто, сколько, какие силы, как защититься? — спросил, подавшись вперёд, Мирослав. — Если под угрозой государь, то вся страна в опасности.

— Единственный способ, который я знаю — убить метната до того, как он применит к тебе свои силы, — ответил Багратион-старший. — На войне они бесполезны: пока бегаешь и одного солдатика охмуряешь, остальные тебя расстреляют. В воздушном бою тем более. Но вот в повседневной жизни таким бриллиантам цены нет.

— Что она может, кроме убеждения?

— Мне-то откуда знать, ваше величество? — удивлённо посмотрел на меня Леонид. — Или вы в курсе, что каждый одарённый может? Во всей стране.

— Леонид… — тяжело проговорил Пётр, качая головой. — У тебя что-то слишком весёлое настроение сегодня. А ведь эта тварь угрожает государю. И моей дочери.

— Разве угрожает? И как же? Сказав, что за две недели докажет свою лояльность? — улыбнулся Багратион-старший. — А насчёт настроения, ваша правда, отличное. Такой специалист сам в руки идёт. Она же прямо за спиной государя проскользнула.

— Потому что я не знал, куда смотреть и чего ждать, — спокойно сказал я. — Больше такого ей сделать не выйдет. Ни со мной, ни с супругами.

— Вы поняли, как с этим бороться? — с искренним удивлением посмотрел на меня Константин. — Кроме того, чтобы держать на расстоянии выстрела.

— Контролируя собственное тонкое тело и центры энергетики. И выкорчёвывая оттуда всё постороннее, — ответил я. — Собственно, одна из причин, почему мы встречаемся таким расширенным составом — поставить всем вам защиту. Но в идеале вы должны её сами постоянно обновлять и смотреть внутрь себя, оценивая проблемы.

— Похоже, день становится ещё лучше, одна потрясающая новость за другой, — улыбнулся Багратион-старший. И это было настолько подозрительно, что первым я взял на контроль именно его. Но нет, никаких отклонений. А в развитии он даже сына пока не догнал, да и вряд ли когда-нибудь сумеет. Но лет десять жизни уже выиграл.

— Рассказывайте, пока я проверяю остальных, что ещё ментаты могут, кроме как чувствовать ложь и накладывать убеждение.

— Вам этого мало? Ментаты — зверушки редкие, можно сказать, диковинные. На одного ментата приходится двадцать-тридцать тысяч одарённых десятого ранга. Раньше приходилось, сейчас, наверное, число сравнялось. Рождаются в совершенно разных семьях, строгой закономерности выявить не удалось. С детства крайне чувствительны к чужой лжи, так как чувствуют её. Обижаются и даже оскорбляются, если позволить врать им. Бывают уникумы, которые способны чувствовать не только обман, но и настроение, но с этим каждый подготовленный агент справляется. Но вот таких… Да…

— У нас есть ещё такие ментаты, с подобной силой? — уточнил я.

— Нет. Оттого так хочется заполучить её в нашу службу, — разведя руками, сказал Леонид. — У нас есть слабенькие, в достатке. Но таких уникумов по всей планете было человек пять, их выявляли ценой больших жертв и распространяли информацию о них, нивелируя силы. Ведь если ты никого не можешь убедить из-за того, что тебе не дают приблизиться, ты бесполезен.

— Вот только отец почему-то забывает сказать, что они и не участвуют в боях и открытых противостояниях. Никогда, — дополнил его слова Константин. — Их избегают, но и сами они не лезут вперёд, потому что понимают: если об их силе станет известно, ни один лорд или боярин, ни один крупный делец не станет заключать с ними никаких соглашений, все сделки изначально считаются проигрышными. Касательно сильных ментатов есть даже международные правила, по которым их нельзя брать на переговоры или встречи делегаций.

— Что не мешает им подлавливать людей на улицах, маскироваться, буквально меняя лица, и многое другое. В общем, такой агент очень-очень ценен. И чем вы её привлекли? — покачал головой Леонид. — А главное, как она, интересно, будет доказывать свою верность? Если сейчас полетит куда-нибудь в Европу и устроит там всеобщее примирение с нами, потом будет жуткий скандал, может, даже объявление войны. Опасно, но сделать мы ничего не можем, увы.

— Можем убить, — нахмурившись, предложил Мирослав. — Взвод снайперов решит эту проблему и без применения резонанса.

— Ни в коем случае! Я для кого тут распинался пять минут⁈ — возмутился Леонид. — Занимайтесь своими войнушками, а в тонкие материи не лезьте.

— Если вы сможете её контролировать и не поддаться на контроль, то поставить ментата вне категорий себе на службу — идеальное решение, — заметил Константин. — Что она вам сказала? Зачем приходила?

— Она пришла не ко мне, а к ещё не рождённому сыну, — подумав, ответил я. — Сказала, что должна быть рядом, без объяснений.

— Сыну? — нахмурившись, переспросил Пётр. — Это не может быть угрозой?

— А зачем ей так явно появляться на глаза, чтобы угрожать? Захотела бы, очаровала кого-то из персонала, заставив подсыпать яд или ещё что, — покачал головой Константин, а его отец и вовсе просто улыбнулся. — Нет, тут что-то другое.

— Прошу прощения, звонок из женской обители для митрополита, — отвлёкшись на секунду, сказал адъютант. — Здесь примете или вам обеспечить линию?

— Здесь всё равно всё прослушивается. Заинтересованные так или иначе узнают, — спокойно ответил Иоанн, и ему принесли телефон. — Матушка, здоровья вам и благоденствия. Бог с вами. Понимаю, оторвал от трудов праведных, извиняюсь, однако есть у меня к вам вопрос неотложный. Была ли в вашей обители келейница Варвара, лет двадцати-тридцати, со способностями ментата? Не стоит юлить, матушка, вопрос важный, дева сия умудрилась к государю пробраться. Да, перепугала слегка жену его беременную. Нет, пока всё хорошо. Понял. Понял вас. Вот как. Благодарю, спаси вас господь.

Все заинтересованные слушали разговор, мне же хватило реакции митрополита, а тот положил трубку с большой задумчивостью.

— Вы всё сами слышали: была девушка простая, а после катастрофы стала золотая. Но усердная и добрая, истово в господа нашего верующая, а через него и в… государя, — чуть помедлив, сказал Иоанн.

— И всё же заинтересовалась она не его величеством, а ещё не рождённым сыном, — теперь уже всерьёз задумался Багратион-старший. — Мне рассказывали, что ментатов, особенно сильных, иногда тянет к таким же, как они. С чем это связано — неизвестно, но живут они в мире и согласии. Тяжело, когда даже во благо соврать своей половинке не можешь, но в то же время спокойно, наверное.

— Резюмируем: она реальная, в монастыре жила, сирота, особые силы получила после катастрофы, ярая сподвижница церкви… — загибая пальцы, сказал я. — Жаль, что я узнал о таких одарённых лишь сейчас, придётся корректировать программу подготовки высшего состава. А вас, господа, кроме усиленных занятий, будет ждать утреннее благословение от отца Иоанна, и моё. В каждый доступный день.

— Мы и так во дворце почти живём, так что ничего страшного, — ответил Пётр Николаевич.

Константин просто кивнул. А вот Мирославу перспектива не очень понравилась, всё же сегодня его удалось выловить почти случайно, и большую часть времени он проводил на полигонах, контролируя обучение команд ПВО для борьбы с потенциальным противником. Подумав немного, согласовали Романа, который у отца был первым заместителем и тоже активно трудился на ниве восстановления армии.

Я же решительно отложил все остальные дела, чтобы провести со своими супругами несколько часов. Поиграть с девочками, поговорить с Ингой и Марией, полежать с Ангелиной, слушая, как толкается маленький богатырь в её животе. Ножка прямо проступала под кожей, и супруга морщилась сквозь улыбку.

Иногда даже государю можно позволить себе немного обычного семейного счастья. За что я благодарил бога — так это за то, что он свёл меня с этими замечательными девушками, которые теперь стали словно сёстры.

Ну и, конечно, я не терял времени даром. Правил потоки энергии, усиливал их меридианы, старался сделать так, чтобы на них невозможно было повлиять тем внушением, что делала Варвара. Хотя сработает это или нет, покажет только время. И хотя дочек пришлось укладывать отдельно, чтобы они своими криками не будили друг друга, заснули мы все в одной большой кровати. Идиллия, что продлилась ровно до утра.

— Леонид, в чём дело? Что она натворила? — увидев мрачного главу внешней разведки, спросил я.

— Доброе утро, ваше величество. Кто? А, ментат. Нет, это точно не она, — вздохнул Леонид и, не спрашивая, плюхнулся в кресло. — На короля Болгарии совершено второе покушение. Успешное. Его сын в бегах. Наши агенты пытаются помочь ему покинуть страну, но местонахождение двенадцатилетнего Наследника неизвестно.

— Зачем им это?

— Всё просто. Наши опасения подтвердились. Европейские правящие династии собираются объединиться в одну. Европейская Монархия — ЕМ. Пока форма правления непонятна, но, скорее, это будет республика со множеством членов и советов, где право императора останется лишь формальностью.

— Формальностью? При том что императоры — сильнейшие одарённые? — нахмурился я. — Как Фридриха на это подбили?

— Его внук получит всю Европу в правление. А республику, если что, и распустить можно. Или сделать марионеточной.

— И чем нам это грозит?

— Они готовятся к большой войне, — пояснил глава внешней разведки. — А когда ты закупаешь много оружия и обучаешь армию, рано или поздно применишь.