Глава 13

— Магистр, — чуть поклонился Иоанн, ждавший меня в центре небольшой часовни. Но меня интересовал не он, а сидящий на скамейке в рясе с капюшоном.

— Митрополит, — держа незнакомца в прицеле внимания, но не теряя вежливости, произнёс я. — Могу я узнать, что это за посторонний? Я рассчитывал на частную беседу.

— В ней нет угрозы, ваше величество, — покачал головой Иоанн. — Эта девушка — одна из сестёр милосердия, что долгие годы жила в ските под Новосибирском. Келейница Варвара, подойди, сестра.

Честно сказать, мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не ударить по этому сгустку энергии, что переплетался, сияя. Нет, на него не было больно смотреть, как когда-то на Бориса. Это был мягкий плотный свет, который я вполне мог и оценить, и загасить при желании. И всё же та сила, которая предстала передо мной, была куда существенней, чем Иоанн, бывший далеко не слабым практиком.

— Ваше величество, — легко склонилась она и, подойдя ближе, откинула капюшон, оставшись в чёрном однотонном платке. — Я рада познакомиться со святым-целителем Александром.

— Я не святой, — на автомате ответил я, с удивлением разглядывая девушку. — Просто делаю то, что должен, чтобы спасти как можно больше.

— Хорошие слова, — улыбнулась она, совершенно не смущаясь и не скрываясь. Даже взгляд не опускала, из-за чего я внимательней осмотрел её энергетическую структуру. Нет, чакрой звука у неё даже не пахло. И всё же, столько силы! Я прикрыл веки, нейтрализуя третий глаз, и открыл вновь.

Без истинного зрения она выглядела как молодая, достаточно ухоженная девушка, лет двадцати пяти. Не расфуфыренная, без лишней косметики, она тем не менее выглядела отлично, чего нельзя сказать о многих дамах высшего света. Но в то же время взгляд её был умный и изучающий. И весёлый, в нём проскакивали искорки.

— Забавно… — проговорил я, глядя на девушку. — Сестра-келейница, в двадцать с небольшим. Если я всё верно помню — это помощница главы монастыря, игуменьи?

— Верно. Но это вообще не странно, в сравнении с императором, которого все уважают и которому всего двадцать, — просто и искренне улыбнулась Варвара. — Или не двадцать? Сколько вам лет, магистр?

— Все мои, — вернул я улыбку. — Зачем вы здесь, сестра?

— О вас столько говорят, спорят, шепчутся, — произнесла она, смотря на меня без страха или поклонения. — Я должна была убедиться сама.

— И в чём же? — спросил я, подняв бровь. — Если в том, святой я или нет, скажу прямо — нет. И не ангел, сошедший с небес. Я простой смертный.

— О, нет-нет, совсем не простой, — весело рассмеялась Варвара. — А может, и не смертный. Может, вы сила, что вечно хочет зла, но вынуждена творить добро?

— Тоже нет, — вернул я улыбку. — Зла я не хочу, и если и творю его, то по большой необходимости и ради большого добра.

— Благими намерениями выложена дорога в ад. И кому как не правителю целой империи должно быть это известно, — покачала головой девушка. — Можно ли сказать о вас такое, ваше величество? Случается ли такое, что ваши благие намерения, светлые и добрые дела превращаются в большое зло?

— И такое бывает, — не стал спорить я. — Но моё бездействие повлечёт ещё большее зло, и закончиться может…

— Тем, о чём каждый на планете думал полгода назад. Верно? — взглянув мне прямо в глаза, спросила Варвара. — А если этого хотел господь? Чтобы всё закончилось?

— Иоанн, вы уверены, что эта девушка может получить ответы на свои вопросы? — повернулся я к замершему митрополиту. — А то ведь неудобно получится.

— Меня тоже часто называют не той, кем я на самом деле являюсь, — ответила вместо него Варвара, и я напрягся, вновь активировав третий глаз. — Не нужно, он нам не помешает, а я не стану мешать или вредить. Я здесь, только чтобы узнать.

— Сильно, — хмыкнул я, рассматривая структуру внутри тела Иоанна. — Надо будет запомнить и выучить. Как называется такой конструкт? Стазис?

— Конструкт? — на мгновение бровки девушки сошлись в одну, а потом она рассмеялась. — Я не одарённая и никогда не училась.

— Верю-верю, каждому зверю. А тебе ежу погожу, — улыбнулся я, дотронувшись до Иоанна и возвращая его энергетическую структуру в норму. Ну как, той же, что была всегда. Митрополит отшатнулся, несколько раз хлопнув глазами, сжал кулаки.

— Всё в норме? — уточнил я, не спуская глаз с девушки, которая стояла как ни в чём не бывало. — Как ты себя чувствуешь?

— В порядке. Что вы сделали? — насупился он.

— Это ты у нашей гостьи спроси, что она делала.

— Значит, я пришла не к тому, — ничуть не смущаясь, сказала Варвара и уже собиралась уходить, когда я поставил пресс. Конструкты без стихийной составляющей давались мне не легко, как и остальным, но я не хотел ей навредить, пока что. И не смог. Пресс словно лопнул, только коснувшись её кожи.

— М-да… сильно… — хмыкнул я. — Останьтесь, сестра. Вам придётся ответить на несколько моих вопросов, чтобы, между нами не возникло вражды.

— Я пришла не к тебе, император всероссийский, и теперь отчётливо это понимаю. Меня ввели в заблуждение, — проговорила Варвара. — Но я не стану тебе вредить или мешать твоим делам.

— А к кому ты пришла? Возможно, я знаю его. А главное, кто тебя ввёл в заблуждение?

— Горящий куст, гром с небес, истина в малом и большом, — легко перечислила девушка, и теперь я пожалел, что разбудил Иоанна. Всё же он всегда был больше сильно верующим боевиком, что вёл за собой братьев, а не политиком, и всё равно стоял столбом, только теперь всё слушал и запоминал. И если я скажу или сделаю что-то не то… Ай, да какая разница, что они мне сделают?

— Если тебя послал Странник, то ты опоздала. Я исцелил и отправил в путь нового брата больше полугода назад.

— Что? — удивлённо спросила Варвара.

— О чём вы говорите? — напрягся ещё больше митрополит.

— Ладно, похоже, я ошибся. Иди с богом, сестра, — сказал я, стараясь сдержаться. Ну бывает, ошибся, можно было догадаться, что разговаривать о перерождении, странниках и других мирах стоит лишь с теми, у кого есть чакра звука.

— Я останусь, — уверенно проговорила она, вернувшись обратно.

— Если не представляешь угрозы и не станешь вмешиваться, я не против, — отмахнулся я. — Но у нас сейчас будет скучный, важный разговор о работе братьев по орденам. Нужно определиться с протоколами взаимодействия между ними, армией, флотом и полицией.

— Взаимодействия? Вы хотите, чтобы орден святого Александра Невского стал частью государственной структуры? — нахмурился митрополит. — Вошёл в армию?

— Нет на оба вопроса, — усмехнулся я. — Во-первых, ордена и так подчиняются мне, так что по факту являются частью государства. И я могу приказать вам лично, но не хочу вмешиваться в работу ордена сверх меры.

— Спасибо, магистр, мы это ценим, — кивнул Иоанн.

— Во-вторых, я не просто так создаю ордена, и говорил о подчинении ещё в прошлые разы. Мне нужны независимые друг от друга, но управляемые и полезные для страны структуры. Которые вы мне обеспечите, — строго сказал я, и митрополит кивнул. — В целом я доволен вашей работой. Митрополит Екатериноградский и Верхотурский недавно отличился с братьями. Я собираюсь лично поблагодарить его на полугодовой практике. Но если бы он оказался на площади на десять минут раньше, никаких жертв бы не случилось.

— Жертвы? Кто-то погиб из-за вашего ордена? — тут же вмешалась Варвара, но я её напрочь проигнорировал.

— Нам нужны каналы связи между полицией, армией, спасательными службами и орденами. Главы на уровне министерств, регионы на уровне губернаторов. Не подчинение, а оперативная связь для вмешательства в критических ситуациях.

— Вы хотите сделать ордена частью государственной структуры официально, — покачал головой митрополит. — Это может вызвать недовольство среди верующих.

— Как и среди гражданского общества, — пожав плечами, ответил я. — Но, если это поможет спасти нам хотя бы одну жизнь, не заплатив за неё другой, меня это устроит. А остальным придётся смириться. Вы же понимаете, что я пришёл из уважения, как сторонник православия, а мог бы просто вызвать на отчёт, как магистр ордена моего имени и других четырёх.

— Конечно, я понимаю и с готовностью принимаю это, Архангел, — назвал меня позывным Иоанн, а взгляд его стал собранным и серьёзным. — Что от нас требуется?

— Определиться с тем, что нужно орденам для оказания соответствующей помощи. Раньше мы назначили специализацию, но я не собираюсь контролировать деятельность в каждом отдельном городе или регионе. Предпочту оставить это на компетентных людей. Могу я на тебя рассчитывать?

— Безусловно, магистр, — поклонился Иоанн. — Я передам братьям капелланам задачу, соберу обратную связь и предоставлю отчёт в течение недели.

— Благодарю, — кивнул я, и ещё раз проверил структуру его меридиан. Вроде, полностью отошёл, и никаких проблем не наблюдалось.

Теперь предстояло то же самое сделать с остальными орденами. Но там проще: они церкви не подчинялись вообще и были, скорее, моей личной гвардией, хоть и распределённой на несколько отдельных образований. Теперь бы ещё решить, что делать с рабочими, желательно, малой кровью или вообще без неё.

Пройдя в свой кабинет, я сел за стол, и подумав, дал секретарю организовать мне телемост с Красновым и Рублёвым одновременно. Второго ждать почти не пришлось, он только недавно вернулся из Китая и спешил поделиться новостями, да только они большей части были не телефонным разговором, на нём вполне могли висеть жучки. А вот Макса пришлось прям ждать, хотя за ним бегал целый ректор московского университета имени М.В. Ломоносова.

— И как тебе девушки за тридевять земель? — поинтересовался я, поддерживая светскую беседу, пока ждали третьего.

— Экзотические, но наши всё равно в тысячу раз лучше, — с явно слышимой ухмылкой ответил граф. — Еда то слишком острая, то слишком сладкая, но в целом нормально. К слову, страна у них реально не маленькая, и народу полно. Я у нас такого столпотворения никогда не видел.

— Ты же у нас попал на момент их конфликта — возвращения Гонконга и Тайваня в лоно страны, — уточнил я.

— Пф, да не было там никакого конфликта. Почти по римским наставлениям: пришёл, увидел, победил. После ослабления Англии и начала самоизоляции Японии им вообще никто не мешал. Хотя выглядело это эпично, ничего не скажешь. Они освобождение островов от иностранных захватчиков транслировали на каждом экране в стране. На площадях, в школах, вокзалах. И люди ликовали.

— Да, если бы у нас с Польшей так же вышло, нашим восторгам тоже не было предела. Но вмешалось общество Тесла. Сейчас им явно не до того, — вздохнул я.

— А до нас? — на всякий случай уточнил Рублёв.

— О, до нас им всегда есть дело. Мы рядом, они вовсю готовят свою армию опережающими темпами. Боюсь, как бы не пришлось применять по ним оружие судного дня, в случае нападения на Россию.

— Блин, а можно не надо? Ну, как-то без этого обойтись? Мы прошлый-то апокалипсис пережили с огромным трудом, и не все… — проговорил недовольно Алексей. — А у меня только жизнь начала налаживаться, Ленка вон беременна…

— О, поздравляю тебя от всей души! Скоро твоя жизнь в корне изменится, дом станет полной чашей, — усмехнувшись, поздравил я соратника.

— Счастьем же? Ведь счастьем? — с надеждой проговорил он.

— Конечно, в том числе и им. Ха, повезло, дети общаться будут нормально, хоть детский садик при дворце открывай. Не хватает только, чтобы у Тарана с его пацанкой ребёнок появился. Секунду, — прервался я, когда от секретаря пришёл сигнал о подключении. — Наконец-то, Максим.

— Я с рождения Максим, ваше величество, — недовольно, сонным голосом произнёс наш рассеянный гений. — Ну вот, звали — я пришёл. Хотя лучше б поспал, а потом делом занялся. Честное слово, у меня как раз сейчас проект преобразователя…

— Стоп. Об этом расскажешь лично, а пока у меня простой вопрос к вам обоим: что делать с массовыми выступлениями рабочих по всей стране? Понятно, что у меня и других советников полно, но вы мои старые соратники, из, ну скажем, противоположных лагерей. Крупная буржуазия с одной стороны и мозговитый работяга — с другой.

— Большие выступления? — насторожился Рублёв. — Могут навредить производству? Если да, надо из армейцев охрану набрать, чтоб чувствовали угрозу.

— Ага, а ветераны вот вообще будут заинтересованы твои заводы от таких же, как они, простых людей защищать? — просыпаясь и явно поймав любимую тему, сказал Краснов. — Если уж они созрели для реформации общества, значит, пора! Нет, я ничего против вас лично не имею, ваше величество. Монархию вообще можно оставить. Разные же варианты есть. Но раз народ требует…

— Народ постоянно что-то требует, — недовольно возразил Рублёв. — Продукты дешевле, качество выше, доставку до дверей, а лучше вообще прямо в рот положить и за него челюстями двигать. Только мы не в сказке живём, чтобы куда-то что-то положить, это надо где-то взять. Хотят больше зарабатывать — пусть больше работают.

— Куда больше? Они и так фигачат по десять часов в день, доползают до постели и отрубаются. А утром не просыпаются, а воскресают, в то время как разные буржуи нежатся на мягкой перине! Потом завтракают фугрой всякой, и спокойненько едут на шикарной машине в просторный офис.

— Фуа-гра, — на автомате поправил его Алексей.

— Да плевать! — резко ответил Макс. — Кто должен деньги зарабатывать? Тот, кто, ничем не рискуя, сидит в чистеньком офисе, или тот, кто ползает в шахте с кайлом, чтобы добыть уголь, и при этом рискует, что шахта каждую секунду обвалится, слои сместятся, прорвёт воду или случится ещё что-нибудь? Я считаю — второй!

— Не будет первого — некому будет этот уголь продавать. Не будет работы — и тот, кого ты пытаешься защитить, просто от голода сдохнет, — возразил Рублёв. — Предприятие надо придумать, купить или построить, наладить технические и людские процессы, и на это способны единицы. А кайлом махать — ума много не надо. Даже без образования можно обойтись.

— И куда ты без рабочих на заводе денешься?

— А рабочие без завода куда? На другой пойдут, вот и я других найду. Земля круглая, люди и предприятия взаимно пересекаются, — тут же перехватил инициативу Алексей. — А люди — это такой же ресурс, как и всё остальное, и на него имеется спрос и предложение. Не шли бы люди в шахты за те зарплаты, которые предприятие установило, их бы пришлось повышать, а пока идут — никто этой ерундой заниматься не будет.

— И куда им пойти, если везде такие уроды сидят, что для простого человека копейку жмотят? — распалялся всё сильнее Краснов. — Но вечно терпеть такое никто не станет! Люди возьмут в руки оружие и будут отстаивать свои права. Не для себя, так для детей и внуков. Не жалея живота своего.

— Если они разрушат предприятия, где работать станут? Чем семью кормить, чтобы те самые внуки появились? Или ты что, предлагаешь вернуться в деревни и каждому завести огород? — с едкой ухмылкой спросил Рублёв. — Так, я тебе по секрету скажу, земли хоть много, а вот безопасной и плодородной — раз-два и обчёлся, и вся уже занята агрокомплексами, которые обеспечивают половину нужд империи. Эти гиганты со своими комбайнами настолько удешевляют работу, что продукты стали общедоступны, и голода в нашей стране не было уже несколько десятков лет. А до этого веками голодали и вымирали целыми деревнями. Обратно хочешь?

— Наоборот, в светлое будущее, которое зависит от людей, а не от торгашей. Кто в этих комплексах трудится? Машины сами себя чинят, обслуживают? Нет, это делаем мы, простые люди!

— Сказал простой человек, сидящий на императорской дотации, с лабораторией и помощниками, — фыркнул Рублёв. — А ещё хорошим личным домом, транспортом и техникой. Ну прям самый простой из простых.

— На личности не переходим, — напомнил я о своём присутствии, заставив обоих товарищей вздрогнуть. — Максим, я понимаю твои переживания за рабочий класс, сам знаешь, как я к нему отношусь, и что при спасении жизни не делаю особой разницы между принцессой и свинопасом. А уж за друзей убью без сомнения.

— Да, ваше величество, — чуть замявшись, проговорил соратник. — Простите.

— Всё нормально. Теперь ты, Алексей. Как бы ты ни пытался себя убедить, что без предпринимателей ничего не выйдет, я тебе по секрету могу сказать, что очень даже. Просто система будет требовать очень много вычислительных мощностей и прочего. По поводу создания моды и пропаганды нужных продуктов сам знаешь. Это можно поставить настолько на поток, что изобретать новое и заниматься поиском рынка, будет не нужно.

— К-кхм. Понял, был не прав, — ответил Рублёв, явно задумавшись о чём-то своём. — А что тогда от нас нужно?

— Рабочие поднимаются на забастовки не сами по себе. В стране достаточно много провокаторов, по крайней мере, сотни, и их снабжают деньгами и оружием. Кто — мы пока выяснить не смогли, но под ударом предприятия, работающие на военно-промышленный комплекс. От продуктов высокого передала — сборочных верфей, до самого низового — выплавки меди и стали. Мне нужно знать, есть ли какой-то вариант, при котором мы в состоянии, даже не поймав подстрекателей, утихомирить бунты? Не силовым путём, он и так очевиден — поставить на все наиболее важные заводы по десятку братьев, что справятся с любой угрозой… Но я не хочу крови невинных.

— Блин, тяжело что-то предложить, не зная, кому это выгодно… — задумчиво проговорил Рублёв. — Если бы точно знать кто, можно было бы найти доказательства и показать всем, для понимания.

— Этим занимается тайная канцелярия, так что не беспокойся, рано или поздно они всех преступников найдут. Как и тех, кто заказывает диверсии. Но пока этого не случилось, у нас могут быть проблемы. А у нас и так всё на тоненького, я с трудом нахожу всё новые и новые способы не использовать армагеддон.

— Можно подумать, рабочие виноваты, что им не платят, — фыркнул Максим, но по голосу слышно было, что он тоже призадумался. — А может вольности объявить? Типа, кто хочет, тот может идти на все четыре стороны.

— Они и так могут, крепостное право давно отменили, — заметил Рублёв. — Пусть идут куда хотят, только без зарплаты и выходного пособия. Мне же на эти места новых людей нанимать придётся. Выплачивать им авансы и прочее.

— Вы не помогаете, — спокойно сказал я. — Думайте, что вы смогли бы сделать со своего места, чтобы и волки сыты, и овцы целы? В рамках разумного, естественно.

— Можно повышать степень автоматизации на производстве, чтобы облегчать труд рабочих, — предложил Максим.

— Полностью поддерживаю, — неожиданно воодушевлённо сказал Рублёв. — А в идеале сделать так, чтобы мне на заводе вообще люди не нужны были. Только главный инженер да десяток техников. И чтобы с одной стороны ресурсы клали, а с другой — уже с проверкой качества деталь выходила. Я тогда и себестоимость снижу, и прибыль повышу.

— А себестоимость он снизит за счёт того, что всех людей уволит, — подсказал я.

— Естественно! Правда, где-то придётся изыскивать средства на модернизацию производства, но зато оплатил — и никаких проблем с рабочими! Вряд ли автоматизированный станок будет требовать повышения зарплаты. А уж нескольким инженерам я и побольше смогу платить.

— С такой точки зрения я не думал… — задумчиво протянул Макс.

— Просто попробуй рассуждать как Лёха: что человек — это ресурс, которому нужно регулярно проходить техническое обслуживание, проверку и прочее, — разжёвывал я Краснову мысли Лёхи. — И если можно избавиться от одного ресурса, заменив другим, более дешёвым и менее прихотливым, он это сделает.

— Но тогда замкнутый круг получается… Если совсем всё автоматизировать, то всё подешевеет за счёт себестоимости, но денег ни у кого не будет, потому что всех уволят. Вот только люди — это люди, — недовольно проговорил Краснов, а потом затих. — Хотя, если вот так думать, бездушно… ресурс…

— С точки зрения бизнеса — именно он, — подтвердил Лёха.

— Да погоди ты. Люди-то себя не воспринимают как механизмы. И с ними можно пообщаться. Организовать профсоюз…

— Никаких профсоюзов на военных предприятиях, — оборвал я его мысль. — Поговорить можем, организовывать протесты на своей территории и силами — глупо.

— Тогда, может, самоуправление на местах? — неожиданно предложил Рублёв. — Я покажу откуда что берётся, сколько я могу выделить на их зарплату, и предложу долю прибыли, ну или убытков в случае если не выйдет.

— Предлагаешь всех перевести на сдельную работу? Схема не самая эффективная, — подумав, сказал я. — По крайней мере, не на всех профессиях. Но вот те, кто делают типовые массовые вещи, на них такой эксперимент провести можно. Одобряю.

Попрощавшись с товарищами, я направился в спальню и на автомате активировал третий глаз, проверить всё ли в порядке, чтобы не беспокоить моих супруг заранее. Вот только чуть не взвыл, обнаружив в спальне Ангелины яркое пятно силы.

— Отойди от неё! — прорычал я, ворвавшись в спальню и увидев сидящую на краю кровати Варвару. Но та лишь улыбнулась.

— Как скажет отец этого дитя, — произнесла монахиня, поднимаясь. — Но я должна быть рядом. Теперь, когда нашла его, всегда быть рядом.

— С чего мне тебе доверять самое дорогое, что у нас есть — детей?

— Потому что я не хочу им навредить? — чуть наклонив голову, предположила Варвара. — А хотела бы — сделала, и меня никто бы не остановил. Ведь они меня даже не заметили. Как и ты.

— Не переоценивай себя, — холодно проговорил я, и возле шеи монахини кристаллизовалось сразу несколько прозрачных ледяных лезвий.

— Ну хорошо, ваше грозное величество. Что мне сделать, чтобы вы мне поверили? Вы же видели, что я могу. Хотите, я поклянусь господом богом, своей жизнью и душой, что буду защищать это дитя до последнего своего вздоха? Пожертвую всем, ради того, чтобы оно выросло и исполнило своё предназначение.

— У меня нет ни единого повода тебе доверять. Найдёшь такой, докажешь мне и моим жёнам, что ты не угроза, а помощница и друг — сможешь придти и жить возле наших покоев или в крыле для прислуги. Там тоже неплохо, это всё же дворец. Сейчас — уходи.

— Значит, у меня две недели, пока герой родится, — вновь улыбнулась монахиня. — Хорошо. Я докажу.