— Как они это сделали? — спросил я, повернувшись к Багратиону старшему. — Внешняя разведка — ваш профиль, князь, и вы достигли на этой почве больших высот, так что, надеюсь, ответ будет адекватным.

— Что же… Могу прямо сказать, что это результат контроля резонанса на протяжении сотни лет, с момента основания общества Тесла. Гигантских научных вливаний и жёсткой преемственности, позволившей сохранить многие технологии в тайне, — проговорил Леонид, когда взгляды скрестились на нём. — Та же работа резонаторных камер, инициация алмазов и многое другое — секрет, о существовании которого, знают все, а вот как с ним работать, не понимает никто, кроме общества Тесла. Если хотите ответ, он будет таким.

— Проще говоря, вы не знаете, — заключил я.

— Никто не знает, ваше величество, — со вздохом ответил Багратион-старший. — Сила общества Тесла в их секрете, и они это прекрасно понимают и хранят свои тайны пуще ока. Предатели, если и есть, молчат, подкупать их совершенно нечем, у них всё есть. Деньги, слава, влияние…

— Здоровье? — уточнил я, и Леонид покачал головой. — Дети? Долголетие?

— У них лучшая научная медицина на планете, — возразил Багратион-старший, но осёкся и задумался. — По крайней мере, была до того, как КМНР вышла из самоизоляции. Теперь уже спорный вопрос, но всё равно.

— Возможно. Но это не значит, что мы не можем использовать тех, кто отчаялся или жаждет большего, фактического бессмертия, — возразил Константин. — Во всём мире знают ангела-целителя Александра, и даже если его объявили антихристом, за исцеление своих детей многие готовы отдать душу.

— Это усилит церковь ещё больше, — недовольно покачал головой Пётр.

— Куда уж больше, у меня на плацу солдаты на молитву выстраиваются, чуть ли не на намаз, — бросил Мирослав. — Но от этого нам уже не уйти, не после всего произошедшего. Так что, не можем остановить — нужно возглавить.

— Хотите сделать воинство Христово? Совсем в средневековье ударились? — раздражённо спросил премьер, подавшись вперёд. — Ещё крестовый поход против неверных объявите.

— Если это поможет нам выстоять — то и объявим. Хоть православный, хоть вселенский, — спокойно сказал я, ошарашив всех присутствующих. — Но я бы предпочёл решить проблему проще.

— Это вы правильно мыслите, ваше величество, — откашлявшись, проговорил Мирослав. — Лучше обойтись без этого. Потому что флота для похода, даже не крестового, а простого в рамках армии — нет. Если собрать вообще всех одарённых выше третьего ранга, кто был в состоянии использовать стихийный резонанс, даже на малую эскадру не наберётся.

— Что будет, если они продолжат восстанавливать флот теми же темпами, что и сейчас? Когда смогут напасть на нас? — спросил я, ещё раз рассматривая фотографии от разведки. Тут было минимум три полноценных эскадры, с ведущим крейсером, пятью тяжёлыми артиллерийскими фрегатами сопровождения и десятком корветов-перехватчиков ближнего радиуса действия.

— Могут прямо сейчас, но не без риска для них, — приободрил меня Мирослав. — Они прекрасно помнят огненного ангела, что уничтожал линкоры. А терять даже один капитальный корабль — непозволительная роскошь.

— Что скажут остальные? — обвёл я взглядом министров.

— Вы держите их в тонусе, с юга подступает Пожиратель, думаю, года два или три у нас есть, — примерно прикинул Пётр. — Но потом нас сметут.

— Нет ни у них, ни у нас двух лет, — возразил Леонид, постучав пальцем по фото. — Его величество один, а у них уже три ударных группы, разорваться он не сможет.

— Не один. Орден Чести и Славы прекрасно показал себя в бою: новый фрегат они продержали в воздухе двенадцать часов, два из которых половинным составом, — сказал я, поймав удивлённые взгляды. — А вместе с Марией они даже сумеют поднять ледяной щит. Несколько раз.

— Чего явно недостаточно для отражения полноценного нападения, — развёл руками Мирослав. — Даже если они сумеют сдержать десяток залпов, это не обеспечит даже перевеса в одной схватке. Ну ладно, в одной может быть, но вражеский флот просто разбежится в стороны, дождётся, пока инженеры выдохнутся, и ударят снова. Или будут гонять по небесам, заставляя тратить боеприпасы, которые мы и подвести-то не сможем.

— И мы возвращаемся к вопросу о регулярной армии и вооружении простолюдинов, — напомнил Константин. — Я против, но, если это поможет обеспечить безопасность страны, можно смириться с ростом экстремизма и ростом преступности.

— Этого явно мало. Нужны полки с дальнобойным ПВО, мобильные группы, перехватчики… да хоть такие же, как у китайцев, — с надеждой проговорил Мирослав, но дождался лишь отрицания.

— Потрясающе. То есть, давайте подведём итоги: у нас на юго-востоке набирающая силы технократическая империя, на западе объединяющаяся Европа, и только с севера и юга всё более-менее спокойно?

— С севера — да, но только потому, что мы и есть север, — возразил Багратион-старший. — На юге проблем хватает, но они все локального характера и в ближайшие годы на нас большого влияния иметь не будут.

— Потрясающе… — вздохнул я, помассировав переносицу. — Их тоже обсудим. Но позже. Ещё что-то, что я должен знать?

— Много всего, ваше величество, но для этого не обязательно держать купол, — сказал Леонид, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Особенно если вам это тяжело даётся.

— Мнда… Раз это так заметно, пока стоит купол, хочу уточнить — сил мне хватит держать его столько, сколько понадобится. И если это не конструкт корабельного класса, даётся он довольно легко, — сказал я, поморщившись. — Но я бы предпочёл использовать стихийные конструкты как можно реже и на минимальное время.

— Боитесь, на него тоже может кто-то навестись? Как Пожиратель? — напрягшись уточнил Константин.

— Очень надеюсь, что нет, — тут же ответил я. — Иначе у нас не просто большие, а катастрофические проблемы. Но Пожирателя я почувствовал… да, пожалуй, в первый год в Суворовском училище, хоть тогда и не понимал, что это. А со стихийными проявлениями всё несколько иначе. Вы же знаете, что они очень часто соответствуют характеру? На самом деле всё строго наоборот…

Я кратко описал реальность применения и передачи по наследству стихийных конструктов. Ну ещё и на практике быстро показал смену настроения и после —применение способностей.

— А мне всегда казалось, что площадные конструкты хорошо давались исключительно потому, что были необходимы, — задумчиво проговорил Пётр. — Но, если вспомнить, я каждый раз был в бешенстве. Что когда с Гаврилой разбирался, что во время второй русско-японской.

— Если это так, то, боюсь, вам нужно не уравновешивать учеников своими практиками и медитациями, а наоборот, склонять к одной эмоции, чтобы максимально усилить, — сказал Леонид, сделавший себе пару заметок в обычном бумажном блокноте. — Если получится, мы существенно усилим ряды одарённых, хоть и не выйдем на прежние показатели, но, может, сумеем поднять на пару кораблей больше.

— Отец, что ты такое говоришь? — покачал головой Константин. — Одно дело пиковый выход, а другое — запас силы. И как раз запас у нас всех почти в ноль просел.

— Вернее будет сказать, что это ширина окна к Пожирателю и как долго он слышит ваш шёпот, — хмыкнул я. — Слышал. Те из одарённых, кто ещё не достиг третьего ранга, освоив стихийные конструкты, и кто не прошёл обучение хотя бы первым ступеням и открытию энергетических центров, пока вообще не могут применять конструкты. Но это поправимо. Вон Константин уже в состоянии создавать некоторые из них.

— Любые, которые умел и раньше, — уточнил глава контрразведки. — Только вот ранг у меня был четвёртый, а стал десятый.

— Учитывая, что почти все остальные стали пустышками, успех поражает. На уровне открытия первой зоны Теслой, — покачав головой, сказал Пётр. — В начале двадцатого века этого хватило, чтобы предотвратить развал страны и кровавую революцию. И сейчас должно выручить.

— Даже не сравнивайте ситуацию, — возразил Багратион-младший. — Тогдашнего государя не любили, Первая мировая была фактически проиграна. У нас сейчас положение совершенно обратное.

— Тогда не было социальных сетей, массового мгновенного распространения информации и многого другого. Они не сравнимы, — подтвердил Леонид. — Единственное, что общее — усталость народа от неустроенности. Наводнения больно ударили по программе переселения на север. Мы не можем вечно вкладывать всё в военное производство, рано или поздно придётся перестраивать экономику и жизнь на мирные рельсы. И лучше это делать сейчас.

— Сейчас? — с глубоким удивлением спросил Константин, и я его реакцию разделял полностью. — У нас две войны на носу, а ты говоришь снимать мобилизацию экономики. Это же глупость.

— Давайте объективно, господа, если мы всю страну до капли выжмем, всё пустим на нужды фронта, производство кораблей, свободных и не только людей загоним в армию и вооружим, проведём все вот эти мероприятия, которые обсуждали — поможет это нам справиться с воздушным флотом Лиги Наций? А с новой армией Китайской Народно-монархической республики? — Багратион-старший обвёл взглядом собравшихся. — Думаю, нет. Так зачем суетиться?

— И что вы предлагаете? Сложить ручки и ждать, пока противник сам к нам придёт? — раздражённо спросил Мирослав. — Я на такое подписываться не собираюсь.

— А сколько протянет наша экономика в текущем темпе? — уточнил я.

Увы, соответствующего министра сейчас с нами не было, а ведь мог быть полезным, но он не входил в малый совет по объективным причинам. В частности, до последнего сомневался, к кому примкнуть в войне фракций.

— Она уже истощена до предела, — нехотя проговорил Пётр. — Продержаться-то оно продержится: большую часть товаров мы производим сами, на внутреннем рынке, экспорт искажённых металлов и дерева продолжается, небольшие закупки… Да что я вам рассказываю, у вас этим целый граф Рублёв занимается!

— Да, хороший пройдоха, — улыбнулся Леонид. — Жадный, но это даже плюс.

— Год… — я вздохнул, прикрыв глаза. По всему выходило, что ситуация и в самом деле критическая, при этом я понятия не имел, как из неё выйти без торговли с другими странами, тем более если Европа становится нашим врагом, а Китай не становится постоянным союзником. — Я так и не услышал предложения.

— В первую очередь, ваше величество, я предлагаю действовать методами и в местах, о которых вы ничего не захотите слышать. Ангел и так натворил делов, продолжайте поддерживать реноме героя-целителя, но не перебарщивайте, — посоветовал Багратион-старший.

— Можно объявить всеобщий смотр дворян и бояр, — неожиданно предложил Мирослав. — Заодно показать всем, как действуют ваши личные штурмовые команды, как дела обстоят в орденах. Это не только поднимает боевой дух, но и покажет, что армия и аристократия — это одно и то же.

— Все, кто мог прийти в войска — уже пришли, а кто собирается отсиживаться — так и сделают. Если помните, мы уже ввели стимулирующее законодательство, — возразил Константин. — До половины наследства уходит государству, если наследник не отслужил минимум пять лет в войсках. Если уж после такого люди не возвращаются в армию, значит, нам им совершенно нечего предложить.

— Можем пойти в два этапа, — подумав, сказал я. — Первый — объявите общий дворянский и боярский смотр. Да, это вызовет недовольство, поэтому только добровольцы. И не сборы на войну, а именно смотр.

— Хотите провести учёт лояльных и нелояльных? — уточнил Константин.

— В том числе. А ещё проверить обучение, усвоение программы и заинтересованность в том, чтобы продвигаться дальше, — пояснил я. — Если мы не можем полагаться на аристократию, то на кой чёрт она нам нужна. Хотят доказать свой привилегированный статус? Пусть отрабатывают.

— Возмущения будет много… — вздохнул Константин. — Но если сначала провести смотр, обучение, показать, что мы что-то всё же умеем, а уже потом кровавый разбор полётов с вычёркиванием из бархатной книги, тогда, может, и обойдётся.

— У нас есть много того, что другим странам и не снилось, так что воспользуемся этим по максимуму, — приказал я, направляя общую работу малого совета.