Глава 8

За Хабаровском шёл Владивосток, и в этом городе-порте глобальное потепление ударило чуть ли не сильнее, чем по Ханты-Мансийску. Причалы затопило, приходилось постоянно сдвигать городскую инфраструктуру, но суда продолжали уходить одно за другим, загружаясь прямо с перронов. Железная дорога, построенная ещё несколько десятилетий назад, требовала срочного ремонта и расширения, ведь оставались места, где шла одноколейка, и я всё чаще ловил себя на мысли, что деньги на это придётся искать любой ценой.

— Ваше высочество, принцесса Ли Линью! Рад вас видеть. Какими судьбами вы здесь оказались? — приветствовал я девушку, неожиданно встречавшую нас на посадочной полосе вместе с мэром и генерал-губернатором.

— Ваше императорское величество, императрица. Мы здесь, чтобы выразить вам моё глубочайшее почтение и нашу приверженность сотрудничеству, — улыбнувшись, принцесса поклонилась в пояс. — Мы здесь, чтобы выразить вам моё глубочайшее почтение и подтвердить нашу приверженность сотрудничеству. Вы впервые оказались так близко к нашей границе, поэтому мы решили встретить вас лично и показать, что всё в порядке и наши договорённости исполняются в полном объёме.

— Пусть эта неожиданная встреча будет приятной, — вежливо ответил я, в то время как в голове мысли начали метаться. Что она здесь реально делает? Какого чёрта сейчас? Почему встречает вместе с моими мэром и генерал-губернатором? И мои ли они на самом деле? По взгляду Маши я понял, что думает она примерно о том же.

Регион только недавно вернулся в лоно Российской Империи, и слишком много ещё оставалось недосказанным. Оставленный мною на управлении Михаил Долгорукий вскоре был заменён человеком, которого я лично не знал и видел лишь в виде досье, положенном на стол для ознакомления. И всё же, за него поручились Мирослав и Пётр.

— Ваше императорское величество, государыня, рад быть представленным лично! — отчеканил опытный военный и управленец, князь Семён Николаевич Корсаков-Амурский.

С выставленной на показ светящейся лысиной и роскошными завитыми вверх усами, он имел вид слегка придурковатый, как и надлежало по заветам Петра Великого, но глаза его горели острым умом, а полный порядок в одежде и орденах прозрачно намекал на системность и внимательность к деталям.

— Это взаимно, ваше сиятельство, — улыбнулся я, протянув руку для рукопожатия. По этикету я должен был сделать это первым и не стал выпендриваться. — Фёдор Никифорович, добрый день, вижу, вы идёте на поправку.

— Благодарю, государь, всё благодаря вашим методикам и ученикам, — склонился в церемониальном поклоне князь Хворостов, мэр Владивостока. Я его видел всего пару раз, но даже так забыть бы не смог. И Василий вовремя подсунул досье, и по линии дознавателей пришло напоминание, ведь он оказался одним из самых часто упоминавшихся при допросах в Благовещенске.

— Прошу, ваши величества, у нас уже всё готово, — вновь поклонившись, указал мне путь генерал-губернатор.

Пышная встреча, красная дорожка, фанфары. Ничего удивительного. В каждом городе такое происходило, независимо от того, какие интриги плели местные аристократы и чиновники. Я же, с одной стороны, уже находился выше всех интриг, они мне не угрожали и не были против меня направлены, с другой — мог все их разрушить одним росчерком пера. И как правитель, и как глава сильнейшего в стране образования — союза орденов одарённых. Живи да радуйся.

Если бы не одно «но». Если бы все эти игрища не тратили и без того ограниченные ресурсы, и в первую очередь время. Вместо того чтобы просто качественно выполнять свою работу и дожидаться награды за её результаты, представители высшего света с упоением подкапывали друг под друга, вставляли палки в колёса, обманывали, занимались подлогом результатов и так далее.

Чего греха таить, система не была совершенна. На каждого проверяющего не напастись, каждому за спину камеру не поставить. Хотя почему не поставишь? Этот вариант я не отрицал. В смысле — действительно дать всем чиновникам по камере. Для полиции ведь работает, так почему не сработает и здесь? Кто только всё это отсматривать будет?

С другой стороны, можно выстроить систему через жалобы, не загружая операторов. Вот только жалобы будут теряться, блокироваться или внезапно оказываться «не соответствующими форме».

Стране нужны реформы. Такие, которые могли бы в корне перевернуть систему контроля и управления, но при этом не вызвать коллапса общества. Я уже продавил налог на наследство, возвращающий дворянство к эпохе Петра Великого: кто служит, тот и владеет. А вот с боярством, сосредоточившим в своих руках почти двадцать процентов всей земли, из которой восемьдесят пахотные, всё обстояло куда сложнее.

Если я только заикнусь о том, что неплохо бы отдать в казну побольше налогов с этих земель или вообще передать их в государственное владение, все те, кто сейчас мне чуть ли не в рот смотрят, тут же сочтут, что и младенец Михаил тоже может быть отличным правителем.

Суворовы, Морозовы, Долгорукие и Багратионы, скрипя сердцем и обливаясь горючими слезами, придушат меня во сне. Если только заговорить об их собственности. Да и церковь, владеющая чуть ли не десятой частью страны, тоже будет против. Это сейчас митрополиты терпят мои выкрутасы, а попробуй я ввести налоги или отобрать земли, меня канонизируют посмертно, месяца через два-три.

Отдельно идут крупные промышленники и предприниматели. И, слава богам, за ними хотя бы армии или княжеских дружин нет. А то бы и с ними пришлось считаться и носиться, как с писаной торбой. И всё равно, даже по отношению к ним лучше держать налоги как можно ниже, а контроль как можно дальше, чтобы они развивались без помех. И уже потом, лет через пять, когда встанут на ноги, можно будет осторожно закручивать гайки.

Понятно, что все будут пытаться уходить от уплаты пошлин, прятать доходы, платить наличными, а то и вовсе бартером. И чтобы не гоняться за каждым хитрецом с палкой, приходилось думать о косвенных методах регулирования и электронной системе контроля.

В общем, хочется сделать стране хорошо. Но либо не хватает денег, либо времени, либо очередная группа влияния вставала на дыбы, словно я собирался отобрать у неё последний кусок хлеба. Остаётся лишь население, которое разрознено, а потому не может ничего сделать и ни на что повлиять. И всё же люди понемногу начинают объединяться в профсоюзы, выбирать представителей, формировать муниципальные советы.

Как раз сейчас они были передо мной в зале Законодательного собрания. Две сотни мужчин и женщин, представляющие интересы местных людей. Их пригласили заранее, повестка была прислана месяц назад. Вот только выглядели они так, словно пришли не на встречу с императором, а на собственные похороны: сидели прямо, не шевелясь, избегали смотреть по сторонам и старательно прятали глаза. Интересно, это их мэр запугал или губернатор?

— Дамы и господа, приветствую вас, прошу садиться, — сказал я и внимательно прошёл по всем истинным зрением. Удивительно, но явного негатива я не заметил. — Думаю, вам всем интересно, почему вместо пира и бала я собрал делегатов в таком формате. Не буду томить. Вы должны принять решение от имени тех, кого здесь представляете, как аристократии, так и простых людей.

Вот теперь они заинтересовались, начали поднимать удивлённые взгляды. Не знаю, чего они ждали, но явно не того, что с ними будут советоваться.

— Пункты повестки следующие. Первый вопрос: хотите ли вы, чтобы Владивосток стал портом прописки военного флота? Да или нет. Прошу проголосовать «за», — сказал я, и люди спешно начали озираться по сторонам, заглядывать к соседям, шушукаться.

— Ваше величество, стоит ли выставлять такие вопросы Законодательному собранию, да ещё в таком формате? — взяв себя в руки, спросил Хворостов. — Не лучше ли оставить это высшей аристократии?

— А разве здесь нет её представителей? — с улыбкой поинтересовался я. — Пятьдесят голосов от дворянских фамилий, двадцать пять от боярских, а остальные — от промышленников и купцов.

— Да, но тут простые работники! Не владельцы и не управляющие, — ошарашенно проговорил мэр. — Погодите, прошу вас, умоляю, ваше величество, они же ни черта не понимают! Если начнут голосовать, мы потом будем расхлёбывать годами.

— И зачем вы тогда таких бестолочей представителями навыбирали?

— Так, вы же сами написали — из рядовых… — несколько сникнув под моим взглядом, произнёс мэр. — Думали, вы хотите с простыми людьми пообщаться, узнать настроения.

— Вероятно, вы меня не так поняли, но это уже ваши проблемы. Кто у вас рядовой дворянин? Не его же прислуга? — хмыкнул я и повернулся к залу. — Прошу прощения, дамы и господа, похоже, меня ввели в заблуждение.

Мэр едва заметно выдохнул, но я тут же продолжил,, и улыбка на его лице мгновенно увяла.

— Прошу встать служилых дворян, получивших этот титул за усердие и достойную службу. Пятьдесят человек, как и положено. Благодарю за работу, садитесь. А теперь представителей купечества и промышленников. Отлично, тоже хватает.

— Если будет позволено… Я немедленно, сию секунду, приглашу настоящих представителей, тех, кто действительно имеет влияние в городе, — запричитал Хворостов, но я, убедившись, что формальности соблюдены, махнул рукой, и ко мне наклонился Василий.

— Составьте список делегатов, проверьте их полномочия и документы, но тихо, чтобы не мешать, — приказал я, секретарь молча кивнул и тут же отступил назад. — Продолжим, первый вопрос вы уже слышали, начинаем голосование.

Здание Законодательного собрания Владивостока, рабочие кабинеты.

— Это катастрофа! Немыслимо! — в абсолютном раздрае князь ходил из угла в угол, пытаясь понять, как быть.

Все его приготовления оказались совершенно извращены. Люди, выбранные для массовки, исправно проголосовали за все предложенные государем пункты и теперь ехали, летели или бежали с полученными документами к своим хозяевам. Скорее всего, они даже не понимали, за что именно голосуют, в отличие от него и тех немногих, кто решился выступить делегатом лично. Да только большинство отнеслось к просьбе юного императора как к формальности или даже игре. Ну мало ли, ну захотело дитятко пообщаться с народом. Вот, пожалуйста — они будут улыбаться, кивать и кланяться.

А получилось, что получилось.

— Да, слушаю, — нервно ответил Хворостов, подняв трубку. — А, Василий Павлович. Да-да, ну это вы сами виноваты, что такого представителя назначили. Не я же его посылал, вот теперь и расхлёбывайте. И вас туда же.

Он бросил телефон, не дослушав, и снова начал расхаживать из стороны в сторону. Какие у них есть варианты? Прямо сейчас нужно сделать так, чтобы катастрофа не легла исключительно на его плечи, иначе сожрут, свои же. Свалить всё на императора? Тому всё с гуся вода, слишком высоко сидит. Значит, использовать его приказ как защиту.

— Да, — схватив трезвонившую трубку, рявкнул князь. — Да, в курсе. Нет, это не мои решения, а ваши. Вы сами такого выборщика прислали, я-то тут при чём? Вот с ним и разбирайтесь. Да хоть насмерть запорите, мне какое дело? Прощайте.

В этот раз трубку он впечатал в аппарат так, будто это она виновата и накажи её — всё останется в прошлом. Увы, он никогда не был столь наивен и знал, что так просто дело не обойдётся. Нужно срочно искать союзников, может…

— Да кого ещё несёт⁈ — зло проговорил он, схватив трубку, когда та вновь начала трезвонить особенно раздражающе. — Что⁈

— Ну же, ваше сиятельство, не стоит таких грубостей, — раздался насмешливый женский голос, и мэр с ужасом узнал императрицу.

— Прошу прощения, ваше величество, я совершенно не хотел вас оскорбить, ни словом, ни делом, — быстро проговорил Хворостов.

— Ну и отлично. Я так понимаю, у вас остались вопросы по голосованию? Какие-то недомолвки? — участливо спросила Мария, и мэру пришлось приложить усилие, чтобы бесшумно сглотнуть вставший в горле ком. — А что, если мы вам поможем?

— Поможете? — растерянно проговорил он.

— Конечно. Ведь верному слуге империи нужно помогать. Как и вашему сыну, который сейчас заканчивает третий курс Высшей военной академии. Очень перспективный молодой человек, — чуть не мурлыча, говорила императрица.

— Спасибо, — ответил Хворостов, старясь взять себя в руки. Ведь эта молодая девушка, ещё даже не женщина, ей даже тридцати не было, только что напомнила, что его сын и наследник в заложниках в далёком Петрограде.

— Ну что вы, он молодец. Уверена, после окончания он останется в столице и будет усердно работать, поднимаясь по карьерной лестнице. А когда наберётся опыта, вернётся домой уже хорошим управленцем и будущим мэром. А кто знает, может, и губернатором.

— Было бы замечательно, — глухо проговорил князь, пытаясь понять, к чему она клонит. — Однако для этого нужно, чтобы род остался у власти.

— Именно! Вы схватываете на лету, — довольно сказала Мальвина. — А для этого стоит укрепить вашу власть. Возможно, только возможно, сменить некоторых проголосовавших не так, как нужно, кандидатов, отозвать их представительство…

— Мы сможем изменить условия голосования? — воодушевился мэр.

— Ну не по всем пунктам… Там, где больше двух третей голосов, скорее всего, ничего не выйдет… Но некоторые, некоторые — да. Получится, — приободрила его императрица. — Для этого потребуется отозвать делегатов, но вы сами понимаете, что за такое по головке не погладят. Людей, что их выставили, придётся навсегда исключить из голосования.

— Лишить голоса? И кого именно вы имеете в виду? — чувствуя, что сейчас будет самое важное, спросил мэр.

— О, это только ваш выбор. Результаты вы знаете, посмотрите сами и действуйте. Документы на отвод для депутатов нужно будет подать до отлёта нашей делегации, — довольно проговорила Мария. — Но можете ничего не менять. Всего доброго.

— И вам, ваше величество, — сдавленно ответил Хворостов, кладя трубку. — Рассорить меня со всеми хочет… вот ведь…

Ситуация патовая. Не станет отзывать голоса — всё пройдёт по худшему сценарию: флот в городе, гарнизон, новые дворянские фамилии, и через два-три года власть утечёт сквозь пальцы. Отзовёт по максимуму — и в следующее собрание у него может не хватить голосов, чтобы провести нужные решения. Да ещё и окажется на ножах со старыми соседями и товарищами.

Так или иначе, а следующий созыв Законодательного собрания окажется вне его власти. Ещё и срок поставила всего два дня!

— А что тут думать? Делать надо, — оборвал сам себя мэр,, перестав метаться по кабинету, тяжело опустился в кресло и взялся за телефон.

— Вот и ладненько, вот и хорошо, — почти по-кошачьи, промурлыкала Мальвина, кладя трубку.

— Судя по твоему выражению лица, всё получилось, — не отрываясь от отчётов, сказал я. — Подождём, пока они начнут отзывать кандидатов, и будем задерживать тех из них, на кого есть показания.

— О-о, дорогой, ты, кажется, начал понимать, как это работает, — звонко рассмеялась первая супруга. — Задержанные будут считать, что именно он их сдал, а те, кто останутся на свободе, станут относиться к нему с подозрением.

— Играйся, если это принесёт пользу стране и нам.

— Спасибо, дорогой, именно так и сделаю, — довольно улыбнулась Мальвина, и не собиравшаяся останавливаться.

— На встречу с Линью пойдёшь? — уточнил я, но супруга лишь отмахнулась, не воспринимая китаянку ни как конкурентку, ни как достойную соперницу. Всё же они были воспитаны в совершенно разной среде. — Зря. Они тут наворотили дел.

— Хотят аннексировать Владивосток?

— Я бы сказал отжать, скупив всё, до чего смогут дотянуться… И насколько это опасно, можешь судить уже по тому, что Линью встречала нас вместе с губернатором и мэром наравне, — откладывая последнюю сводку в сторону, сказал я. — Идёшь?

— Разве что ты хочешь с ней поссориться, иначе не вижу смысла.

— Пока рано, — кивнул я, принимая её точку зрения. — Просмотри списки ещё раз и попроси кого-нибудь из дознавателей добавить пометки по Китаю.

Поцеловав супругу перед выходом, я направился в главный зал выделенного нам особняка, где уже ожидала принцесса и её свита. Меня, как и полагалось государю, сопровождали бойцы орденов — по десятку от каждого. Цветовая дифференциация между ними проявлялась всё сильнее. И это даже без обязательной во время боевых действий резонансной брони.

Когда выяснилось, что маскировать двухметровые стальные махины камуфляжем бесполезно, фантазия у ребят разыгралась на славу. Доспехи раскрашивали кто во что горазд: алые, небесно-синие, снежно-белые. Некоторые украшали их чёрными крестами, другие — родовыми символами. Тысяча Славных, например, щеголяла огромным золотым двуглавым орлом прямо по центру грудной пластины брони.

Вот и сейчас за моей спиной стояла настоящая палитра империи — яркие мундиры, ленты, нашивки и знамёна, которыми воины орденов откровенно гордились и не собирались скрывать свою принадлежность.

И принцесса Ли Линью, со своими сопровождающими, не осталась в долгу. Она, проживающая большую часть времени в Петрограде, конечно, знала о новой моде в столичной аристократии и была в ярко-красном традиционном наряде, расшитом золотыми нитями. Как и многие её сопровождающие, примерно половина. Вторая же половина предпочла строгие, но явно дорогие деловые костюмы и военную форму, густо украшенную орденскими планками и медалями.

— Ваше императорское величество, — склонилась принцесса в изящном поклоне.

— Ваше императорское высочество, — не собираясь унижать её достоинство, ответил я, тоже поклонившись, хотя и заметно сдержаннее. — Прошу, садитесь.

— Я уже выучила вашу поговорку, — весело улыбнулась Ли. — В ногах правды нет. И продолжение её тоже.

— Рад, что вас не покидает чувство юмора. Надеюсь, оно поможет нам в этих непростых переговорах.

— Непростых? — удивлённо захлопала глазами принцесса, а затем ослепительно улыбнулась. — Прошу прощения, что лезу «в чужой монастырь со своим уставом», но у нас принято дарить дорогим хозяевам подарки. И я бы не хотела нарушать эту прекрасную традицию. Если позволите.

— Конечно, — кивнул я.

Взятки и подарки, как же мне повезло, что этот фрагмент политической жизни я совершенно пропустил. Вначале я был слишком мелким, чтобы давать кому-то взятки, потом резко стал слишком крупным, чтобы брать их по мелочам. Хотя, если честно, исключения случались. Амин-бей отдаривался бриллиантами и собственной дочерью за жизнь. Ну и сам я, чего уж лукавить, тоже взятки давал, только невещественные — исцелял Гаубицева, потом других. Впрочем, подарки своим людям в виде усиленных резонансных алмазов я взяткой не считаю. Ведь мне от них, кроме верности, ничего было не нужно.

— Позвольте вам вручить новейший умный телефон, или, как у вас говорят, коммуникатор, — сказала принцесса.

Два крепких мужчины с явным трудом внесли вперёд массивный сундук. На мгновения я даже решил, что это какая-то шутка из разряда: «русские микропроцессоры — самые большие процессоры в мире». Но когда крышка откинулась, внутри на бархатной подушке обнаружилась маленькая чёрная коробочка.

Линью сама подошла к сундуку, безупречно выбрав ракурс, позволяющий одновременно продемонстрировать и подарок, и собственную точёную фигурку. Взяв телефон, она приблизилась ко мне и замерла в паре шагов. Я с улыбкой поднялся с выездного трона. Всё же по статусу мы были почти равны, а потому урона моей или её чести в этом не было.

— Презентация получилась впечатляющей, — спокойно проговорил я, приняв подарок. — Но не кажется ли вам, что это слишком, для такой маленькой вещи? Шкатулка из драгоценного дерева выглядела бы не менее эффектной.

— Хи-хи. Ваше величество, телефон — лишь малая часть нашего подарка вам и вашей стране, — Ли Линью артистично сдёрнула бархат, под которым оказались плотно уложенные пластины. — Это малый станок по производству печатных плат, в разобранном виде. Уверена, у вас найдётся специалист, и не один, способный в этом разобраться. Это оборудование позволяет изготавливать процессоры по технологии пятьдесят нанометров, что, насколько нам известно, в три раза меньше ваших.

— Вы, как всегда, очень умны, ваше высочество. И ваши советники тоже не лишены прозорливости. Хотите разом проверить несколько событий. А потому я спрошу прямо: вы тестировали эту аппаратуру на искажённых или одарённых второй ступени?

— Увы, в мире таких, как вы, осталось всего несколько десятков. Может, сотня. Так что у нас не было такой возможности, — улыбнулась своей самой открытой и невинной улыбкой принцесса.

— Вы также понимаете, что если я проверю прямо сейчас, то с большой долей вероятности ваш великолепный подарок испортится, чего я не хотел бы.

— Как и я, ваше величество, — склонилась принцесса.

— В таком случае я благодарю вас за подарок и сделаю встречный, — ответил я, отложив смартфон обратно на подушечку. — Уверен, вы и сами в курсе, ведь у вас одни из лучших разведывательных служб в мире. Но пусть это будет официальной информацией. Несколько дней назад пожиратели в Америке разделились. Один из них сильно видоизменился и начал действовать так же, как польский. Пока, на ранней стадии, он не исторгает из себя новых существ, но активно меняет собственное тело. Учитывая, что именно пожиратели представляют главную угрозу технологическому прогрессу, вы должны знать об этом.

— Благодарю, ваше величество. Однако, если мне будет позволено, моя страна, и я лично, хотели бы попросить вас о другом подарке.

— У меня уже есть три жены, больше не нужно, — развёл я руками, заставив девушку смутиться, а многих её сопровождающих улыбнуться.

— Очень жаль, и всё же я говорила о другом. Мы бы просили предоставить нам доступ на ваши новые заводы, контролируемые Механоидом, которого вы называете Змеем. Просто посмотреть, ничего более. Возможно, ещё поговорить с ним.

— Разве вы не поддерживали с ним связь раньше? — спросил я, стараясь скрыть удивление.

— Конечно, вы правы. Но три дня назад общение прервалось, он больше не выходит на связь, и мы перестали получать снимки и важные обновления, — вежливо ответила Ли Линью.

А я задумался, потому что ситуация вновь изменилась. Когда только прилетел, был раздрай и непонимание, в чём дело, почему она здесь. Теперь же нет понимания, при чём тут мы. У них, похоже, произошло что-то экстраординарное, что мешает или нарушает их концепцию великого блага. Но главное — заводы под Змеем? У нас была пара-тройка, но они вроде оставались законсервированы.

А теперь что, получается, он вернулся, а мне даже не доложили? С другой стороны, я тоже в последние дни не получал сводки с фотографиями, но счёл, что мне просто их не показывают, потому что есть более важные дела.

— Это интересный вопрос, я должен проконсультироваться с нашими специалистами, — наконец произнёс я. — Но прежде нам стоит обсудить ваше возросшее влияние в некоторых наших регионах.

— Они просто богатеют на торговле, никакого специального влияния мы не оказываем, — тут же выдала явно заготовленный ответ принцесса. — Где деньги там и процветание, и хорошие отношения.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но мне хотелось бы уточнить некоторые детали…

— Если вас это смущает, мы готовы полностью свернуть деятельность в приграничных городах и сконцентрироваться только на столице, — Ли Линью чуть дёрнула головой, явно получив рекомендации от куратора.

— Не стоит так спешить, это не связанные вопросы, просто последовательные.

— Мы хотим, чтобы вы знали: сотрудничество с Россией — наше стратегическое решение, которое было одобрено Комитетом Благополучного Будущего, — твёрдо проговорила принцесса, похоже, передавая мне чьи-то слова. Как бы не того самого комитета. — Мы готовы пойти на некоторые неудобства для нашей страны, только чтобы вы это увидели.

— Благодарю. Я учту это при дальнейших переговорах, — улыбнулся я. — Уверен, народы Китая и России получат множество плюсов от сотрудничества. И из уважения к вам я не прошу об односторонних уступках…