Глава 6

— … мы должны ему сказать, а не замалчивать проблему, — услышал я тихие, произнесённые за углом слова. Естественно, голос я узнал сразу, но не мог не удивиться, ведь говорил явно Таран, а уж когда ему ответили…

— Дело государя — править, а не прыгать из одной горячей точки в другую. Стоит вам рассказать, и он опять сорвётся неизвестно куда! — возразил второй голос, в котором я без труда определил Романа Суворова.

— О чём спор, господа? — не собираясь ни прятаться, ни подслушивать, спросил я, выходя к главам орденов. — Не заставляйте меня узнавать из третьих рук.

— Прошу прощения, ваше величество…

— Давай без титулов, Таран, — поморщился я.

— Как скажешь, Архангел. Роман Мирославович, может, вы сами? Нет? — князь раздражённо отмахнулся, на что Ивель со вздохом покачал головой. — Пшеки начали объединяться. Кричат о том, что пора вернуть свою страну, собирают ополчение.

— Ну, пусть собирают и возвращаются. Месяцев пять-шесть, и гниение останков Варшавского пожирателя закончится. Там даже можно будет жить, в этой пустыне. Может, даже трава начнёт расти, — задумчиво проговорил я. — Если решат осваивать территории, нам же будет лучше, крестьяне на земле нужны.

— Так они не в Польшу собираются возвращаться. Говорят, об исконных землях рядом с Минском, — пояснил Таран. — Что хотят вернуть себе всё, включая Полоцк и Витебск, почти всю территорию Белой Руси.

— Молодцы какие. Только вот что значит «вернуть»? Они хотят переселиться? Милости просим. Как я сказал, земле нужны работящие руки, — хмыкнул я, но по осуждающему взгляду товарища понял, что ему не до шуток. — Ладно-ладно… Значит, опять завели песню про независимость и было величие? С голой жопой?

— Уже не совсем, ваше величество, — не сдержался Роман. — Их поддерживают страны Лиги. Снабжают деньгами и оружием. Вернее, выдают кредиты, которые им нужно будет вернуть землями и ресурсами, когда они их захватят. То есть… когда Россия, по их мнению, вернёт их назад.

— А у нас они спросить забыли? — усмехнулся я, но улыбка быстро исчезла. — Я даже не слышал о такой инициативе. С Константином говорили?

— Боюсь, если он и не поддерживает их публично, то, по крайней мере, не мешает, — недовольно проговорил Роман. — Ничего плохого сказать не хочу. Может, он просто не в курсе, или его чиновники от него правду скрывают. Или… он просто ничего с этим сделать не в состоянии, всё же власть у него скорее номинальная.

— У Кости? Ты сам-то в такое веришь? — искренне удивился я. — Нет, если он не сообщил, значит, всё прослушивают.

— Ну или он просто решил переметнуться, как уже не раз было, — прокомментировал Таран, за что получил гневный взгляд. — И в чём я не прав?

— В том, что он предатель. А вот прослушка может стоять плотная, всё же мы далеко друг от друга. Да и причин может хватать. Например, избавится нашими руками от буйных голов, а остальных ассимилирует. Сколько там спаслось поляков при великом бегстве? Миллионов пять-семь?

— А то и все десять. В Австрии, Румынии, Германии и Болгарии… — перечислил Роман. — Да много где осели. И везде сейчас несладко, неурожай из-за смены климата. Кормить голодные рты, да ещё и нелояльные, никто не хочет. А вот оружия скопилось достаточно, чтобы помочь одному маленькому, но гордому народу отстоять свою независимость. Избавиться от лишних едоков и заодно нам проблемы создать.

— И почему я от вас это узнаю, интересно? — вздохнул я. — Ладно, этот вопрос я Багратиону задам. Так в чём спор был? Кроме того, рассказывать мне о грядущих неприятностях или нет?

— Ваше императорское величество, разрешите поучаствовать в подавлении мятежа? — перейдя на официальный тон, спросил Таран.

— Зачем это тебе? — не понял я, с удивлением посмотрев на соратника. — По крови соскучился или тренировок мало?

— Никак нет. Строго наоборот, у нас идеальные условия сохранить как можно больше жизней. Доспехи, транспорт, резонансные щиты — всего этого у обычных солдат нет, могут быть потери среди военнослужащих. А если будем участвовать мы, то сможем действовать спокойнее и уверенней, не будем суетиться и жизней сохраним больше.

— Отличная аргументация, — похлопал я товарища по плечу. — Прости, что на секунду усомнился в твоих мотивах. В принципе, если это будет на нашей территории… надо подумать, как распределить ресурсы между ведомствами. Ордена и так помогают как могут, но боюсь, компетентных людей вечно не хватает.

— Рад стараться! — вытянувшись, широко улыбнулся Таран.

Кивнув ему, я направился в свои покои. А вот Роман, в отличие от бурята, был не слишком рад. И вскоре выяснилось почему.

Стоило мне задать Багратиону прямой вопрос, какие у нас намечаются крупные внутренние конфликты, как он меня тут же послал к теневому совету тайной канцелярии, сообщив, что более некомпетентен, но вроде как бунтов в стране нет, рабочие бастуют, но в меру, теракты и диверсии в военных частях и на производствах не происходят. В общем, они что-то делают, вроде всё нормально. Или, по крайней мере, ему так докладывают.

— Хорошо, допустим. Тогда что ты знаешь о возникающем польском движении за возвращение Речи Посполитой? — спросил я в лоб, и глава внешней разведки вздохнул.

— Вам, ваше величество, какую версию? Для внутреннего пользования, для личного или официального? — спросил он, поставив меня в секундный тупик.

Действительно ли я хочу знать правду? Особенно если выяснится, что мы сами приложили к происходящему руку. И дело было даже не в том, смогу ли я потом спокойно спать по ночам. Узнав некоторые вещи, уже невозможно делать вид, что ничего не слышал. А значит, придётся ограничивать деятельность разведки, ломать старые схемы и брать ответственность на себя.

— По фактам. Краткую, с дальнейшим обоснованием.

— Что же, милости прошу. Движение появилось ещё до Варшавской зоны. По сути, это круг заговорщиков, планировавший бунты в Польше и организовывавший их на местах. Они, конечно, называют это борьбой за освобождение, но мы-то знаем истинную природу. В момент открытия зоны многие из них были на западе, да и у нас в России, чего таить.

— Хочешь сказать, что они тут же сформировали правительство в изгнании?

— И не одно, а как минимум три. Со своими партиями власти, парламентами, войсковыми структурами, — усмехнулся Леонид. — Но воевать с нами им тогда было не до того. Беженцам в первую очередь необходимо было жильё и пропитание. И надо признать, организаторы оказались весьма полезны. Без них вся нагрузка легла бы на местные органы власти, а они и так не справлялись. Так что мы даже поддерживали несколько умеренно-консервативных течений.

— И поддерживаете до сих пор, верно? — спросил я, уже понимая, что прав. — Допустим. Дальше что? Почему сейчас?

— Кто-то посчитал, что выгоднее потратить небольшие суммы, чтобы дать оружие и направить агрессию вовне, чем пытаться договариваться с буйными головами. Между прочим, не самый плохой подход, я бы сделал также, — заметил Багратион. — К тому же у нас растёт недовольство в Финляндии, Литве и Латвии. Регионы пострадали от Пожирателя минимально, разве что судоходство там пошло прахом. А вот потепление даётся им нелегко, как я слышал. Но об этом вы лучше спросите внутреннюю разведку.

— Хочешь сказать, что внешние силы собирают армию, в то время как внутренние готовят полномасштабное восстание с движением отделения? — вздохнул я, потерев переносицу. — Не было печали… Ладно, об этом и с министрами поговорить придётся. Продолжай рассказывать про поляков.

— Да там пока нечего особо. Им раздают оружие, формируют пехотные и моторизированные полки, готовят несколько провокаций, после которых они якобы захватят оставленные старые суда и обзаведутся собственным флотом. Ничего необычного.

— И, судя по твоему виду, мы планируем использовать их эту подготовку, — внимательно посмотрев на главу внешней разведки, заметил я. — Каким образом?

— Чем меньше вы знаете о нашей деятельности, ваше величество, тем проще вам будет всё отрицать. Но, поверьте, мы полностью на стороне Российской Империи. И вашей лично, — сказал Багратион.

Я прислушался к потокам энергии в его чакрах. Ни тени сомнения, ни малейшей лжи. По крайней мере, сам Леонид искренне верит в то, что говорит.

— Какова вероятность, что используемые тобой агенты переиграли тебя или даже самих себя? — спросил я, заставив князя улыбнуться.

— Я давно живу в этой парадигме, ваше величество, где все — враги, вольные или невольные. Это очень облегчает действия в тяжёлых условиях неопределённости, хоть и делает повседневную жизнь невыносимой.

— И всё же я хочу, чтобы ты передал некоторые сведения, жизненно важные для внутренней разведки, тайной канцелярии. То, что поможет нам предотвратить большие жертвы при бунтах, — после недолгого раздумья произнёс я. — Конечно, меня интересует и то, что происходит в других странах. Но если нас не могут поймать, то пусть это останется на вашей совести.

— Как прикажете, ваше величество. Я немедля подготовлю список тех ячеек, о которых мне известно, — поклонился Багратион.

Он уже поднялся, собираясь уходить, но я остановил его жестом.

— Уверены, что нет информации от внешней разведки, которая пригодилась бы мне при переговорах или планировании?

— Ту, что мы можем дать без большого вреда для вас или внедрённых агентов, мы ежедневно передаём в отчётах. Вы же их читаете? — чуть удивлённо посмотрел на меня Леонид. — Если желаете, следующий я принесу лично.

— Там ничего принципиально нового. Не утруждайтесь… я сам к вам зайду, — подумав, решил я. — Вы хоть и окрепли, но гонять вас по дворцу без нужды я не собираюсь. И за всю прошлую неделю тоже отчёты подготовьте. Сравним их с теми, что получаю я, на случай если во дворце очередной крот.

— Это был бы очередной провал, и очень серьёзный, — прищурившись, проговорил Багратион. — Но простите, я в самом деле не могу взвалить на себя ещё и внутреннюю разведку, слишком много происходит на западе и востоке.

— Благодарю за работу, — кивнул я, отпуская князя.

Отчёты я читал. Каждый день мне приходила большая и краткая сводки по ведомствам. От министерства финансов, образования, просвещения, промышленности, разведок, армии, орденов. Каждый делал краткую сводку, листов на десять, где за любой строчкой стояли тысячи человеко-часов. И большую, размером с книгу, в которой то же самое излагалось чуть подробнее, если оно меня вдруг заинтересует.

На одно только чтение кратких отчётов уходило до трёх часов, а уж если взяться за большие и попробовать разобраться всерьёз, то весь день. Так что приходилось доверять секретариату и аналитикам, выделяющим отдельные, наиболее важные, по их мнению, пункты. Ведь каждый тянул одеяло на себя. И это не только вопрос денег, но и единственного невосполнимого ресурса — времени.

В целом положение дел в стране мня устраивало, и узнавал я о нём не только из сухих сводок. Любая местная сеть была для меня открыта, и мнение людей часто не совпадало с отчётами муниципалитетов, но в целом настроения обстояли бодрые. В чём была немалая заслуга министерства просвещения и пропаганды.

И пусть наши корабли не бороздили просторы большого театра, промышленность постепенно восстанавливалась. Сельское хозяйство приспосабливалось как могло, ища альтернативы, в том числе массово переходя в новом сезоне на разведение уток вместо привычных кур. Потребительский рынок мы отпустили, позволив завозить товары и технику из Китая, просто потому что на всё рук не хватало, а создавать конкурентное производство в момент кризиса — самоубийство.

А вот для армии никаких денег было не жалко. Флот требовал срочного восстановления, и прошедшие соревнования позволили нам выйти на новый уровень. Всё лишнее отсекли, всё полезное оставили, и прямо сейчас большая часть верфей трудилась над переоборудованием уже существующих кораблей.

Снимали и вырезали металлоконструкции из полов и стен, везде, где не нужна была плотная внутренняя обшивка, заменяли их рифлёными сетками. Переносили внутренние помещения, располагая каюты как можно ближе к реактору, чтобы уменьшить расход проводящего резонанс металла. Устанавливали усиливающие контуры. Меняли тяжёлую полностью металлическую броню на керамику и пластики.

Особой гордостью для меня стало сотрудничество докторов из Уральского горно-металлургического университета и учеников Глушко. Они собирали новый резонансный реактор, основанный на принципиально ином типе действия. Вместо вставления десятков личных камней одарённых, использовали один большой искусственно срощенный алмаз.

Понятно, что с обычными людьми это было бесполезно. Нужно не только уметь настраиваться на общий камень, но и грамотно отдавать энергию ровным, непрерывным потоком. Но даже ученики орденов, ещё не вошедшие в основной состав, а в будущем и выпускники кадетских училищ и профильных школ умели обмениваться энергиями и создавать общий контур.

И результат испытаний нового реактора превосходил даже самые смелые ожидания. По сравнению с выходом распределённой системы он оказался в четыре раза сильнее. Даже сильно ослабшие одарённые десятой ступени вполне могли выдавать то же номинальное напряжение, сравнимое с тем, что до катастрофы. И было в этом лишь два существенных минуса: требовалось полугодовое обучение использованию и… стоимость.

В данный момент реактор состоял из ста килограмм проводящего металла, что уже само по себе было целым состоянием. Но его сердце, алмаз размером с куриное яйцо, стоило как десяток кораблей старой постройки. А ведь по расчётам на восстановление таких линкоров как «Екатерина» и «Пётр Великий» таких реакторов требовалось не меньше десятка.

— Не волнуйся, дорогой, деньги — пыль, — успокаивала меня Мария, на что Инга лишь качала головой и делала себе отметки в бюджете.

Всё же мне повезло с жёнами, если бы не они, не их поддержка и знания, мне бы пришлось куда хуже. Да что там… я бы и в трон свою задницу не уместил. Скорее всего, меня бы прикончил регент.

— Эта пыль нам бы очень пригодилась, — сухо заметила Лугуй. — Бюджет дефицитный, многие отрасли приходится финансировать из резервов, а они не бесконечные. Нужны средства и материалы.

— Какие ещё средства? Мы же алмазы сами добываем, как и проводящий металл, и остальное, — удивлённо спросила Ангелина, только недавно уложившая Мишу спать и теперь с довольным видом устроившаяся у меня на коленях. За что немедля получила гневный взгляд Мальвины, таких вольностей себе не позволявшей, хотя явно хотелось.

— И поэтому мы ещё не обанкротились окончательно, — флегматично ответила Инга. Я давно заметил, что чем больше она осваивала стихию земли, тем становилась спокойнее и безразличней. Что не могло не отразиться на наших отношениях. Но если её это устраивало, а мы несколько раз об этом говорили, то и меня тоже. В конце концов, в одиночку я не спал — об этом побеспокоились другие супруги.

— Хорошо, что нам вся эта суета не мешает, — с улыбкой проговорила Ангелина. — Все эти дворцовые интриги, торги между родами и гильдиями… Мы выше этого.

От её искренней уверенности я невольно улыбнулся.

— Пф. Дорогая моя, ты даже не представляешь, — фыркнула Мария. — У нас в Боярской думе пять основных фракций, две оппозиционные партии, борющиеся друг с другом. Десяток мелких течений и конфликтов родов. А уж если копнуть во внутреннюю кухню… Только путём больших усилий они не объединяются в две больших партии.

— Разве это плохо? Пусть бы объединились. Главное, чтобы были на нашей стороне, — пожав плечиками, сказала лисонька.

— Это они сейчас за нас, а что будет через год? Два? Десять? — выгнув дугой бровь, спросила Мария. — Нет, сестрёнка, пускать такое на самотёк нельзя. Как только партии объединятся, одна из них станет консолидировать про имперские, а вторая — оппозиционные взгляды, это неминуемо. А в случае слабости или конфликта одна из них может поднять бунт. Нет уж, разделяй и властвуй.

— Нам нужно будет посетить регионы, — неожиданно сказала Инга. — И желательно полным составом. Лучшее время — со следующей недели.

— Да, нужно успеть с официальными визитами до конца выпускных в вузах, чтобы произнести речь, и до начала посевной, которая в этом году и так будет сорвана, — тут же включилась Мария. — Примем участие в нескольких выпускных балах, заседаниях местных законодательных собраний и дум. Покажем людям, что у нас есть не только Александр и его праздничные исцеления.

— Люди прекрасно осведомлены, мы об этом заботимся, — вмешалась Ангелина, показав, что держит руку на пульсе общественных настроений. — «Правды» отлично работают, рейтинги стабильно высокие. Прошлый пик просмотров пришёлся на ту часть демонстрации испытаний, которые решили пустить в общий доступ.

— И как население? Чего жаждут, чего боятся? — воодушевлённо переключилась Мария. — На кого ропщут?

— Последнее тебя особенно беспокоит, да, сестрёнка? — хмыкнула Ангелина. — Не волнуйся, нашего мужа боготворят. Воскресные исцеления, повсеместная поддержка церкви, демонстрация лифтов в военной и гражданской сфере для обычных людей — всё это мы распространяем и раздуваем, как только можем.

— Всё ещё требуется раздувать? — чуть напрягся я.

— Жизнь у людей не сахар, любимый, — лисонька мягко прильнула ко мне. — Постоянные дожди, подтопления, неурожай, повышения цен на продукты и технику. Поводов расстраиваться хватает. Но они благодарны тебе за существующий мир и открывшиеся возможности. Больше всего люди хотят, чтобы этот мир продержался как можно дольше.

— Плохо, — поморщившись, выдохнул я, и три удивлённых взгляда скрестилось на мне. — У нас тут бунт на горизонте. По отчётам снова будут волнения в Прибалтике, возможно, даже вооружённые выступления.

— А предотвратить их никак нельзя? Хотя бы до осени, чтобы урожай успели собрать? — поинтересовалась практичная Инга. — И так перебои с электричеством. Нам только голода зимой не хватало, для полного счастья.

— А с электричеством что? — я попытался вспомнить в недавних отчётах хоть какое-то упоминание по этой теме.

— Резонансные электростанции не работают, пришлось расконсервировать и запускать угольные и газовые, благо их по стране оставалось много. Ну и строить новые. Твой Рублёв на этом неплохие деньги поднял, — спокойно ответила княжна Лугуй. — Не нам жаловаться, правда, продажи газа и нефти выросли в десять раз. В том числе за рубеж. Поэтому деньги есть, пока что. Но если их так бездумно тратить на армию…

— Кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую, — пожав плечами, ответил я, и тут спорить со мной никто не стал. Я же сделал несколько пометок для дальнейшей работы. — Хорошо, раз нужно показаться народу, так и сделаем. Заодно проведу инспекцию школ духовного развития и лекарские пункты при церквях.

Виргинские острова, на стыке Атлантики и Карибского моря.

— О Владыка и повелитель, чего бы вам хотелось сегодня? — согнулась в поклоне девушка, и у Берегова задёргалась щека. — Чего или кого вы желаете?

— Стой так, а я подумаю, — ответил Сергей, глядя на неё без всякого удовольствия.

Приелась, опять приелась, хотя он сменил уже десятую за две недели. Хотелось какой-то остроты, проявления характера или сопротивления. Но после покушения, когда его чуть не убили, он решительно взялся за скальпель и теперь…

Он мог менять их по своему желанию. Каждую. Размер груди и задницы, цвет волос и глаз, даже лицо. Всё, что хотел. Достаточно было выбрать понравившийся визуально экземпляр и сунуть на пару дней в биокамеру, выращенную им из тела послушного пожирателя.

Вот только на характер это не сказывалось. Где-то он переборщил, подавляя бунт и удаляя ненужные подданным сомнения. Зато теперь он точно был их Владыкой. Полноправным правителем. Нет, неверное слово… Хозяином! Они были словно скотина, послушная его воле. Даже не нужно было говорить, лишь подумать и представить, и они это немедля начинали делать.

Да вот беда, он не хотел. Ему было скучно. Он перепробовал всё, даже то, на что в прошлой жизни не обращал внимания или считал извращением. Он, который не стеснялся пользовать детей по назначению. Хотя какие они дети в пятнадцать? Или двенадцать? Да неважно! Они всё равно делали всё, что он хотел. Даже кричали когда нужно. Дёргались. Сопротивлялись. Стоило ему лишь пожелать.

И в этом была беда. Приходилось искать всё новые и новые развлечения.

Особым воодушевлением, обернувшимся полным разочарованием, было его собственное тело. Куда совершеннее человеческого, оно оказалось не подвержено веселящим веществам любой природы. Он перепробовал всё, от спиртов до грибов, и ничего его не брало.

И единственная его отдушина оставалась в том, чем раньше он занимался лишь по необходимости — создании химер. Сейчас он даже жалел, но в первые дни после бунта Сергей с особым удовольствием препарировал и сращивал бунтовщиков и их предводительницу. Менял тела по своему разумению, создавая новых существ. Достаточно умных, послушных и исполнительных.

Да, в этом и была проблема… послушных!

Но при этом он делал бегунов, ломая и сращивая суставы, удлиняя ноги и выгибая колени, как у лошадей. Борцов сумо и тяжелоатлетов с бычьими мышцами и размером под три метра. Бронированных защитников с толстым панцирем, что не пробьёт даже автомат, и ищеек со зрением лучше орлиного и нюхом чётче, чем у собак. Скрещивал дельфинов и людей, сейчас пара десятков таких русалок плескалась в бассейне, ожидая приказа. Даже сотню птиц создал, вспомнив о своём верном соратнике и инструменте. Как же его звали?.. Воронцов? Да неважно.

— Маловат для меня островок. Развернуться негде, — вздохнул Берегов, и в этот момент мысль кристаллизовалась. — Повелитель желает.

— Чего угодно Владыке? — не разгибаясь, спросила девушка.

— Пора расширять государство, — решительно улыбнулся Владыка. — Воины мои, собирайтесь! Мы захватим этот архипелаг!